Дилогия "Любовь и тайны"

Сегодня мне предстоит познакомиться с Мэдди. Интересно, какой она окажется? Тайлер считает, что там, в офисе, у меня нет друзей. Видимо, это означает, что в общепринятом смысле мы как раз дружим с коллегами, только эта дружба почему-то перестала устраивать прежнюю Алису. Что ж, проверим.

Из содержимого своей сумки в виде визитки, электронной карты-пропуска и ежедневника «той» Алисы я теперь знаю, что работаю помощником ведущего редактора в крупном издательстве Люкс Паблишинг. В портфеле у Люкса немало успешных и знаменитых авторов. Деньги, как я полагаю, льются рекой, что подтверждает и шикарный офис, расположенный на тридцатом этаже. Выше – только ресторан с панорамным видом на город и обзорная площадка.

Сегодня я уже почти не теряюсь в роскошном холле с мозаичным полом и уверенно направляюсь к турникетам, через которые сотрудники попадают внутрь бизнес-центра. Пока лифт поднимает меня вместе с несколькими мужчинами и женщинами на тридцатый этаж, я удовлетворенно разглядываю себя в зеркале: у «той» Алисы потрясающий деловой стиль, не в пример ее безобразному дому. В ее шкафу я нашла столько подходящих образов, что даже сомневалась, какой из них выбрать.

Кабинет с табличкой на двери: «Мэделин Грин, главный редактор». Вот, значит, кто она, эта Мэдди.

Делаю глубокий вдох и легонько стучу.

— Войдите! — раздается из-за двери.

Я открываю дверь, и вхожу. А вот и ты, Мэделин!

Моя начальница ослепительно красива. Вспоминаю свое отражение в зеркале и чувствую себя невзрачной серой мышью. В Мэделин прекрасно все, начиная с длинных светлых волос, аккуратного носика и идеальных губ, и заканчивая непоколебимой уверенностью, которую она излучает.

Мэделин встает мне навстречу из-за стола, миниатюрная настолько, что рядом с ней я чувствую себя очень высокой, хотя это не так, я — среднего роста. Подходит ко мне спокойно и уверенно — сразу чувствуется, что она привыкла управлять людьми и не привыкла к отказам. Ее слово — закон, во всяком случае, в стенах этого издательства.

— Алиса! Ну наконец-то! Я так волновалась!

Она обнимает меня, как мне кажется, искренне.

— Как ты себя чувствуешь? Что с тобой случилось в воскресенье, куда ты, черт возьми, подевалась? Мы с Мэттом думали уже начать обзванивать больницы, хорошо, что Майк позвонил мне и сказал, что ты у него.

Я стараюсь дышать ровнее, чтобы не выдать свое волнение. Могу ли я быть откровенна с Мэделин? У меня пара секунд на решение, и я решаю быть наполовину честной.

—Я… я как-то плохо себя почувствовала в воскресенье… Честно говоря, плохо помню тот вечер. Но мне уже намного лучше! — заканчиваю почти уверенно.

В глазах Мэделин я читаю, что это полный провал.

— Не помнишь? Так где же ты была? Ты видела его?

Я молчу. Я не знаю, кого я должна была увидеть?

На мое счастье, звонит телефон на столе, и моя собеседница моментально превращается в еще более железную леди, лишь стоит ей снять трубку. Какой-то рабочий вопрос. У меня есть минута выдохнуть.

Мэделин быстро заканчивает разговор: всего несколько коротких отрывистых фраз — он явно расстроил ее, и, возвращая на место трубку, рассеянно потирает переносицу. Переводит взгляд на меня. Я по-прежнему стою рядом с ее столом.

— Да сядь ты уже. В любом случае наш план сорвался, придется продумывать все заново. Черт, ты все испортила! Теперь придется ждать новой возможности, а это лишняя трата времени.

Короткий быстрый стук в дверь, и почти сразу она приоткрывается. Тот, кто может позволить себе так войти в кабинет главного редактора — непростой человек.

«Ах, Мэтт, это ты, входи», — говорит Мэделин, моментально меняясь в лице и лучезарно улыбаясь.

Глава 5

Тот, кого зовут Мэттом, заходит уверенно — чувствуется, что он здесь как у себя дома и никакие приглашения ему, в сущности, не нужны.

На нем дорогой костюм, безупречно сидящий на его подтянутой фигуре. Видно, что ты занимаешься спортом, Мэтью, и явно не пропускаешь тренировок. Мэтт улыбается нам с Мэделин, в руках у него картонная подставка, на какие в кофейнях ставят стаканы с кофе навынос.

— Доброе утро, Мэделин, доброе утро, Алиса, как твое самочувствие? Я слышал, вчера тебе нездоровилось? А я вот тут принес вам кофе!

Голос у Мэтта — то, что надо, я ловлю себя на том, что перестала моргать и, кажется, даже задержала дыхание.

— Спасибо, Мэтью, сегодня мне намного лучше, я бодра и готова вернуться к работе, — храбро говорю я вслух.

— Ну и отлично, — Мэтт ставит наши стаканы перед нами на стол: на них написаны наши имена, как это мило! — Вчера ты заставила нас с Мэдди прилично поволноваться, когда внезапно не приехала в издательство.

Я молчу, потому что боюсь выдать себя, начав оправдываться. Я еще не успела разобраться, что за штучка эта Мэделин Грин, а уж ты, неизвестный мне обаятельный Мэтт, вызываешь у меня не меньше подозрений!

— Мы как раз с Алисой собирались обсудить концепцию серии книг нового жанра, которой я планирую расширить ассортимент нашего издательства. Алиса пропустила вчерашнее общее совещание, Стелла сегодня занята, и я решила немного ввести Алису в курс дела, не так ли?

Я усиленно киваю, чувствуя желание провалиться сквозь землю, лишь бы только не поддерживать этот непонятный мне разговор о сериях и ассортименте.

— Я не разбираюсь в ваших концепциях, девочки, мое дело — продажи, и только они, — улыбается Мэтт, — хорошего дня, Мэделин! Алиса! — он слегка кивает мне и поворачивается, чтобы выйти из кабинета, в то время как я не могу оторвать взгляд от того, как натягивается пиджак на его широких плечах. А также не могу поверить в тот факт, что именно Мэтт первым в моей новой жизни принес мне совершенно не сладкий кофе.

— Хорош он, да? — задумчиво говорит Мэделин, проследившая за направлением моего взгляда. — Такие, как Мэтт, идеальны с самого рождения, ну, да ты ведь тоже знаешь его со школы, о чем я тебе рассказываю.

«Знаешь его со школы» — эта фраза поднимает во мне какой-то пласт не совсем приятных чувств. Словно бы горькое послевкусие.

Но Мэдди на сегодня явно закончила с обсуждением нерабочих вопросов, а кто я такая, чтобы спорить, и в следующие полчаса я внимательно слушаю о своих задачах в Люкс Паблишинг на ближайшие недели в связи с новой серией книг, которую мы собираемся подготовить к печати.

Я всего лишь помощник выпускающего редактора, а потому мой стол — в небольшой приемной перед кабинетом моей начальницы Стеллы. Мэделин ненавязчиво провожает меня до самой приемной, как будто боится, что я снова исчезну.

После короткого разговора, в котором Стелла выражает надежду на то, что мое самочувствие значительно улучшилось, а в особенности на то, что Мэделин уже успела рассказать мне о моих рабочих задачах на ближайший месяц, я понимаю, что со стороны моего непосредственного руководителя проблем у меня не будет, да и вряд ли они были раньше. Видимо, элегантные деловые костюмы и туфли, которые я ношу ежедневно, перекрывают процентов семьдесят моих рабочих обязанностей.

Включаю компьютер, и пока он шумит, загружаясь, по очереди открываю ящики своего стола: интересно узнать, чем жила та Алиса? Тем более, что я ведь почти она.

По прошествии десяти минут становится ясно, что Алиса номер один питала большую симпатию к дорогой косметике и шоколаду. Планинг из первого ящика — полупустой, рабочие задачи, я бы даже сказала «задачки», судя по их объему, перемежаются в нем с многочисленными узорами, поражающими своей замысловатостью — та Алиса явно частенько скучала на совещаниях.

Третий ящик не поддается моим усилиям и, приглядевшись, я понимаю, что его не заклинило, а он закрыт на ключ.

«Закрыт на ключ, ключ брошен в реку, — думаю я, — в реку или в ручей? Интересно, а у Мэтта зеленые глаза, я что-то не разглядела? Судя по тому, как они со змеей Мэделин смотрели друг на друга сегодня утром, они — не просто друзья. Стоп, но почему же тогда кофе без сахара? Да что ты возомнила о себе Алиса, почему твой коллега по работе не может знать, какой кофе ты любишь? Что в этом собственно такого? Он понравился тебе с первого взгляда, и не увиливай, пожалуйста! Именно поэтому ты сейчас притянешь любые причины, чтобы нафантазировать себе, что … это он тот самый таинственный парень из прошлого, с берега ру…»

— Алиса! Мы с Мэттом идем обедать в наше кафе, ты пойдешь с нами? — Мэдди просовывается в дверь, а я морщусь и потираю руку, которой от неожиданности ударилась о столешницу. Мне бы, конечно, лучше не ходить с ними… Не разжигать свои фантазии насчет Мэтта. Наверняка вне офиса Мэделин зовет его «Мэтти», фу, какая пошлость! Но с другой-то стороны, должна же я узнать побольше об Алисе номер один? А кто как не ее друзья смогут помочь мне в этом?

«Все они не друзья тебе!», — эхом отдается у меня в ушах голос Тайлера. «Иди к черту, Тайлер, — мысленно отвечаю ему я. — Уж как-нибудь я и сама разберусь».

Глава 6

Сложный день близится к вечеру. Я слышу хлопанье дверей и шаги по коридору — сотрудники издательства, кому не нужно сегодня задержаться и поработать сверхурочно, явно спешат к своим семьям, друзьям, накрытому столу и вкусному ужину.

А может быть, к хоккейному матчу по телевизору, или рыбалке, или компьютерным играм, или… Или к своим картинам, как Тайлер. Или проверить, придет ли сегодня его девушка ночевать к нему, как Майк… Мне некуда идти. Там, где меня ждут, мне не хочется быть, а там, где я хотела бы быть — меня не ждут.

Стелла упорхнула еще пол часа назад: новые концепции Мэдди по увеличению прибыли Люкс Паблишинг и новая серия книг ее явно волнуют не больше, чем меня.

Я угрюмо сижу за столом, отковыривая лак с одного из ногтей — по-детски, согласна, но хотя бы отвлекает меня от необходимости определиться, чем заняться сегодня вечером.

Почему-то мне кажется, что мое время, как Алисы номер два, не бесконечно. Я не могу позволить себе вот так просто сидеть без дела, не пытаясь разгадать все неизвестное, что предстало передо мной в эти два дня. Третий ящик стола не поддается шпильке, которую я нашла в своей сумочке. Что ж, придется поискать ключ.

Мои мысли прерывает такой знакомый короткий стук в дверь, я поднимаю голову и невольно расплываюсь в улыбке: как хорошо, что ты пришел, Мэтт!

— Алиса? Не думал, что ты еще здесь. Видел, как Стелла ускользнула из офиса. Мэдди пару часов назад уехала на важную встречу, это весьма хмм… расслабляет сотрудников. Не все они знают, что за ними есть кому приглядеть и без Мэделин Грин, — продолжает он негромко.

А затем он поворачивает круглую ручку замка на двери, подходит ко мне, вытягивает меня из-за стола и … это был самый, самый лучший поцелуй в моей жизни, не-за-бы-ва-е-мо!

«Мэдди сказала мне, что у тебя как-то плохо с памятью в последнее время, — говорит он, отстранившись, — но, надеюсь, о нас-то ты не забыла?»

Чуть не закашлявшись от неожиданности, я слегка отодвигаюсь от Мэтта. О каких еще «нас»? Да что тут творится? Мэделин и Мэтт и… Мэтт и я? И Мэделин ничего не знает? Ну Алиса, ты…

— Мэделин сегодня допоздна на встрече, поужинаем? — спрашивает Мэтт, непринужденно присаживаясь на край моего стола.

По нему видно, что он немного растерян. Неужели заметил, что я не та Алиса?

— Поужинаем как обычно? — спрашиваю я в тон ему, не моргнув глазом: нужно как-то снять его подозрения, а еще мне нужны хоть какие-то подсказки.

— Ну да, в «Аркадии», жду тебя в машине у входа через 20 минут, не опаздывай, ты знаешь, что парковаться там нельзя и мне придется нарушить. — Мэтт подмигивает мне и легонько проведя рукой по моей руке, уходит.

Мысли скачут в моей голове, как встревоженные белки: «Срочно беги в туалет и приведи себя в порядок, поправь макияж, в шкафу у тебя сегодня с утра я видела несколько запасных блузок, переоденься! Это же Мэтт! Алиса, он почти женат, куда ты черт побери лезешь? Остановись пока не поздно! Ты ведешь себя подло, да и Мэтт не лучше. Ой, Алиса, ну ты же видела эту Мэделин. Стерва, каких поискать! О, интересно, а я тоже называю его Мэтти?»

«Аркадия» находится в получасе езды от офиса издательства, небольшой итальянский ресторанчик с претензией. Мы с Мэттом явно старательно скрываемся от Мэделин. Но здесь нас знают. Может быть, не по именам, но знают, как пару.

Услужливый официант приносит бутылку вина и, показав Мэтту этикетку, разливает его по бокалам.

Делаю глоток и смотрю куда-то между глаз своего спутника. Я смущена и не знаю, о чем мне говорить, чтобы не выдать себя. Тайлер знает, что я — это уже не я, и этого, пожалуй, достаточно.

— Торопишься куда-то? — спрашивает мой спутник, протягивая свой бокал к моему, — ну, за нас!

— За нас, — эхом повторяю я.

«Но это ведь не обычный ужин, — говорю я себе. — Давай, Мэтти, рассказывай, что ты хочешь узнать у меня? Ты ведь все равно расскажешь, я подожду!»

Мэтт, меж тем, как будто и не собирается меня ни о чем расспрашивать. Нам приносят заказ, и он ест молча и с аппетитом, иногда поглядывая на меня, иногда окидывая снисходительным взглядом других посетителей ресторана.

Сила, уверенность, взгляд свысока на окружающих — таков ты, Мэтью Коллинз. Я небрежно ковыряю свой салат, но внутри я в полном смятении. Я не знаю этого человека, но почему-то сильно к нему привязана, это словно приворот. Как будто дома у него хранится моя кукла вуду с воткнутой в сердце иглой. Я одновременно необъяснимо боюсь его и чувствую притяжение.

И еще я знаю, что мы знакомы очень давно. Возможно, мы уже много лет вот так встречаемся по вечерам в этом ресторане. Из последних сил я пытаюсь изобразить независимый и непринужденный вид, но, кажется, у меня плохо получается. После Майка, от которого можно безнаказанно отмахнуться как от надоедливой мухи, и Тайлера с его заботой обо мне, я почему-то пребывала в иллюзиях, что и Мэтт будет слушать меня и делать то, что мне нужно. Ха-ха, какая самонадеянность. В отношениях с Мэттом это ты делаешь то, что он скажет, а не наоборот. И похоже, Мэтт мне не по зубам.

Я думала, та Алиса просто была влюблена в парня своей подруги, но, кажется, здесь кроется что-то посложнее и куда менее приятное. И Мэтт вовсе не тот утренний милашка из офиса, который «девочки-я-вот-тут-принес-вам-кофе». Цена кофе, который приносит тебе Мэтью Коллинз, очень высока. Черт, Алиса, как ты умудрилась всего по нескольким фразам и взглядам наделать столько поспешных выводов о человеке? Не дури, дай ему шанс, верь в хорошее!

— Алиса? — Мэтт протягивает ко мне руку через стол и накрывает ей мою. — Скажи мне честно, что с тобой происходит? Мне нужно начинать тревожиться за нас?

За нас?! Чуть не подавившись, я роняю вилку. Да, конечно, Мэтти, начинай беспокоиться за нас, потому что я прямо сейчас пойду и сдам тебя со всеми потрохами твоей Мэделин. …Хорошо, что я все-таки не потеряла разум настолько, чтобы произнести это вслух.

«Не сдашь, — словно говорит его равнодушный взгляд. — Ты ее подруга, как ты объяснишь ей свое поведение?»

Нет, плохое предчувствие меня не обмануло.

Я чувствую, как кто-то там, далеко, втыкает моей кукле вуду иглу еще глубже в сердце и проворачивает добрых три раза. Похоже, ты влипла, Алиса. И даже если Мэтт уже не кажется тебе таким привлекательным, как сегодня утром, ты все равно не сможешь бросить его, пока он сам не отпустит тебя. А уж он, похоже, отпускать не собирается.

— Ты прекрасно знала с самого начала, Алиса, что ты всегда будешь на втором месте, после Мэделин. Ты знаешь, как я дорожу отношениями с ней. И ты также знаешь, что в нашей с тобой паре это ты — та, кто любит больше. Я не знаю, что, черт побери, с тобой происходит, но если хоть…

К этому моменту Мэтт в запальчивости говорит уже довольно громко, и люди за соседними столиками начинают оглядываться на нас. Мой спутник мгновенно сбавляет тон, но от этого его слова не перестают звучать как жидкий металл, который медленно заливают тебе в уши.

— Если ты вдруг надумаешь сказать хоть слово о нас с тобой Мэделин, то я просто хочу предупредить тебя, что я не остановлюсь ни перед чем, чтобы бы заставить тебя замолчать. Ты знаешь, что Мэтью Коллинз всегда держит свое слово и лучше не злить его, если не хочешь печальных последствий. Очнись, Алиса! Встряхни свою чертову память! Вспомни, кто я и что я могу сделать с тобой, ты знаешь, на что я способен, если меня разозлить. В твоих же интересах перестать быть выжившей из ума и осознать наконец действительность!

— Нет, ну что ты, Мэтт, — говорю я с наигранным спокойствием, — мне просто нездоровится, пожалуй, мне лучше пораньше лечь спать сегодня. Эти дни были … очень перенасыщены событиями.

Мой спутник подчеркнуто вежлив и не повышает голос ни на пол тона, но от его взгляда и слов мне кажется, будто он сейчас залепил мне пощечину.

— Не ври мне, Алиса. Мы слишком давно знакомы: я всегда вижу, когда ты пытаешься обмануть меня. Ты пропала в воскресенье, а сегодня утром в офисе ты улыбалась, как ненормальная, которая плохо понимает, кто она и где находится, и впервые видит окружающих ее людей. Но если вдруг ты хоть на секунду позволила себе подумать, что сможешь что-то изменить, расплата будет ждать тебя в любом случае, вне зависимости от того, что там ты помнишь или нет! И, я не привык повторять по два раза.

Ну все! Сердце проваливается в желудок. Нужно бежать, как угодно, любой ценой! Мне кажется, я начала понимать характер наших отношений с этим человеком, который считает себя властелином мира и, видимо, не совсем уж без оснований.

— Я на минутку отойду, мне правда нехорошо, — у меня, похоже, такое лицо, как будто меня сейчас стошнит, или я упаду в обморок, или и то, и другое по очереди, так что даже Мэтт не решается спорить со мной. Прихватываю сумочку, услужливый официант указывает мне направление к туалету, куда я поспешно направляюсь.

Черт, только бы Мэтти не догадался поджидать меня под дверью, иначе придется вылезать в окно, как в дешевых фильмах ужасов. Закрывшись в кабинке, я достаю телефон и хладнокровно вызываю такси. Спасибо, Мэтти. Мне не понадобилось много времени, чтобы понять, что у нас за отношения, и мне они не понравились. И, да, я тоже называю тебя «Мэтти», вот ведь.

К счастью, либо Мэтту наплевать на меня, либо он не ожидает такого бегства. Или просто знает, что оно ничего не изменит. Но за дверью туалета меня никто не ждет, и я беспрепятственно выскальзываю из ресторана и сажусь в подъехавшее такси.

Глава 7

Иди ты к черту! — думаю я, на ходу срывая с себя одежду и бросая ее на пол. Швыряю ни в чем не повинную сумочку, выдергиваю из ушей серьги и бросаю их на тумбу под зеркалом.

Прохожу в ванную, открываю кран и закрываю заглушкой сливное отверстие. После этой встречи я хочу смыть с себя грязь. Да я бы, наверное, сейчас и кожу с себя сняла, лишь бы избавиться от воспоминаний о том, как он смотрел на меня. Как на свою собственность. Как на безвольную куклу. Как на игрушку, которую может сломать в любой момент. «Сопротивление бесполезно, милая, ты будешь делать так, как я скажу тебе, а иначе…»

— Тьфу, зачем ты вообще пошла на этот ужин!

— Остынь, я пошла туда, чтобы не вызывать подозрений!

— Подозрений? Да он и так уже что-то подозревал, а этим ужином ты только подогрела его настороженность. Какая же ты глупая, Алиса! Ты должна была придумать причину, сказать, что тебе нездоровится, да все что угодно, черт тебя побери, но не ходить туда. Господи, ну и подонок этот Мэтт.

— А ты? Кто ты сама в таком случае? Ругаешь его, чтобы не признаваться себе самой, кем ты была! И тебе не смыть это с себя ни за три часа, ни за три года!

— Остановись, успокойся, обдумай все!

— Я ничего не хочу обдумывать! Я всех их ненавижу. И Мэтта, и Мэделин, и Майка и … себя… тебя, Алиса!

Прервав внутренний диалог, я погружаюсь под воду с головой и задерживаю дыхание. Интересно, сколько я смогу продержаться? Открываю глаза и смотрю сквозь толщу воды на подсветку на потолке.

Ох, кто это звонит в дверь так поздно? Надеюсь, это не Мэтт приехал за мной, чтобы выяснить отношения: «Я еще не закончил, Алис…» Ну уж нет, пожалуйста, только не это!

Выбираюсь из ванны, накидываю халат, всовываю мокрые ноги в тапочки (ходить босиком в моем доме явно не стоит) и бегу к двери. Бросаю беглый взгляд на приоткрытый ящик тумбы, где этим утром я так беспечно оставила револьвер. Он — на месте, поспешно задвигаю ящик и смотрю в глазок. Но за дверью никого нет.

Стою, прижавшись к двери, но за ней — тишина. Проходит пара мучительных минут и я, накинув цепочку, решаюсь выглянуть наружу. Ночные мотыльки кружат в свете фонаря на крыльце, но в остальном — кругом спокойно. Ни звука, ни шороха.

Осмелев, открываю дверь, собираясь выйти, и чуть не наступаю на белый бумажный конверт. Вот это да, кто это принес мне письмо так поздно? Поднимаю и открываю незаклеенный конверт. Внутри короткая записка размашистым почерком: «Мне очень нужна твоя помощь, я не знаю, что делать. Кажется, у меня настоящие неприятности. Пожалуйста, приезжай. Е.»

Почему-то какой-то частью себя я сразу понимаю, кто такая эта «Е.», а также и то, что я не могу не приехать к ней.

Завернувшись в полотенце и накрывшись одеялом, с трудом забываюсь беспокойным сном. Меня колотит озноб, хотя за окном жаркий июль. Позже ночью мне снится берег ручья. За деревьями на том берегу скрываются какие-то темные фигуры, я знаю, что рано или поздно они придут за мной, этого не избежать. Просыпаюсь в холодном поту: равнодушная луна заглядывает в незашторенное окно, ей явно все равно на то, что может меня ждать.

У Елены — комната примерной девочки. Примерной, но избалованной. Дорогая мебель, гаджеты последних моделей, высоченный потолок и огромные окна — много света и воздуха. Кровать с пологом — полупрозрачные белые занавеси колышет ветерок кондиционера, словно мы не в центре раскаленного от жары мегаполиса, а где-то на вилле на берегу моря.

Елена просовывает голову в коридор, прислушиваясь, и потом плотно закрывает за мной дверь. Она в шелковом халате-кимоно: небрежно взмахивает своей изящной ручкой, указывая мне в сторону кресла, а сама отходит к окну и застывает там, подложив сложенные в замок ладони под подбородок — при взгляде на нее на ум невольно приходит образ птицы, запертой в золотой клетке. В этом городе только у бедняков нет кондиционеров, и лишь у них в эту жару открыты окна. В квартире родителей Елены не найти ни единого открытого окна.

— Что случилось? — я стараюсь добавить в свой тон побольше участия. Из глубин затуманенной памяти ко мне, словно рыбы из пучин океана, иногда выплывают разрозненные неясные воспоминания. Скорее даже не что-то оформленное, а так, размытые впечатления от прошлых событий. И они говорят мне, что Елена — мой искренний друг, почти как младшая сестра. Новая Алиса не должна обидеть ее равнодушием.

Елена резко поворачивает ко мне лицо, и я вижу, что она плачет, слезы текут по щекам и капают на шелк халата, оставляя на нем темные пятнышки.

— Алиса, я … не знаю, что мне делать! Я люблю его!

— Но это ведь прекрасно, почему же ты плачешь? И кто он?

— Ох, ты не понимаешь! Его зовут Роб. Я не буду вслух произносить его фамилию в доме моих родителей. Его и моя семьи — это как … знаешь Монтекки и Капулетти?

Мне очень хочется съязвить и попросить Елену пояснить мне, кто же это такие, но я мысленно грубо бью себя по рукам.

— Да, кажется, я понимаю, о чем ты говоришь. Враждующие кланы? Но как же тебя угораздило? Неужели ты не знала, кто такой этот твой … Роб и из какой он семьи?

— Нет, в том-то и дело, что я не знала! Он долго жил в другой стране, учился там, его фотографии давно не появлялись ни в каких … масс-медиа. Я знала, как выглядит Роб-подросток, но не знала, как выглядит взрослый Роб.

— И как же?

Мысленно снова бью себя по рукам, но вопрос уже сорвался с моих губ.

— О, он прекрасен, Алиса! Он настоящий красавчик, но не это ведь главное! Он очень умный, добрый, всегда умеет развеселить меня, а однажды даже…

Елена осекается, вспомнив то, из-за чего она позвала меня.

— Но это все не имеет совершенно никакого значения, Алиса! Папа никогда не позволит мне быть вместе с… Ах, почему, почему? Сколько раз я задавала себе этот вопрос.

— Ты недавно узнала о том, кто он?

— Да, я узнала вчера… А Роб сказал, что он сразу знал, кто я такая, и что наши семьи не дружат. Но он не мог не подойти ко мне, когда увидел! И ему все равно, что подумают другие. Все равно на его отца и … моего…

— Но тебе-то, как я вижу, не все равно?

Елена присаживается на край постели: медленно, как будто все силы в один момент покинули ее. Грустно смотрит куда-то в пол.

— Конечно, нет, Алиса. Если кто-то вдруг узнает о нас, будет грандиозный скандал! Я не могу так подвести папу… и маму, да всю нашу семью.