Тыквенный пирог мисс Мэгги Стюарт

— Откуда вы знаете?

— Я вижу кольцо на вашей руке, — улыбнулся он, — оно было там же, где и письмо. Раз кольцо и серьги у вас, значит, вы нашли и послание. Следовательно, я могу говорить достаточно откровенно. Поверьте старику, мисс Стюарт, такие люди, как МакКиллиан, ничего не забывают и не прощают. Он приехал сюда за тем, что всегда считал своим. Будьте осторожны, мисс Стюарт. И никому не доверяйте, особенно тем, кто внезапно станет относиться к вам иначе, нежели раньше.

— Думаете, такие будут? — спросила я, совершенно неожиданно почувствовав к этому пожилому и, несомненно, мудрому человеку, странное доверие.

— Вне всякого сомнения, — кивнул он, — и, прошу вас, мисс Стюарт, постарайтесь свести своё общение с мистером МакКиллианом к минимуму, это будет самое разумное решение.

— А что конкретно ему от меня надо?

— Не могу знать, мисс Стюарт, — пожал плечами нотариус, — у меня есть лишь догадки, но я не стану их озвучивать, дабы не смущать вас и не направить случайно по ложному пути.

— А скажите, мистер Трондайк, — я смутилась, но решительно продолжила, — Алекс Гилмер. Я могу ему доверять?

— Мистер Гилмер — непростой человек, мисс Стюарт, но у него есть его собственный кодекс чести, от которого он ни за что не отступит, — помолчав, проговорил нотариус, — и если он назвал вас своим другом, то можете его не опасаться. Мистер Александр далёк от идеала, но он никогда не был замечен в предательстве тех, кого назвал своими друзьями.

С этими словами мистер Трондайк тяжело поднялся, развернулся и, не сказав больше ни слова, покинул библиотеку так же неспешно, как и вошёл, оставив меня сидеть в оглушительной тишине.

Глава 7

«— Другие царства живут себе поживают,

а у нас вечно... если не одно, так обязательно другое!»

© «Иван Царевич и Серый волк-2»

До дома я добралась в абсолютном душевном раздрае, вызванном, с одной стороны, появлением в Блайзбери мистера МакКиллиана, а с другой — разговором с мистером Трондайком. А ведь я так надеялась, что хотя бы какое-то время смогу пожить относительно спокойно. Понятно, что неоднозначное наследство, оставленное мне родителями и дядей Кевином, рано или поздно потребует моего внимания, но сейчас так хотелось просто пожить и ни о чём не беспокоиться! Готовиться к ярмарке, выбирать рецепт тыквенного пирога, решать, в каких ещё конкурсах можно поучаствовать с учётом того, что я согласилась стать председателем организационного комитета…

Чтобы хоть как-то успокоиться, я решила заняться ужином, так как голодный мистер Миллз — это практически стихийное бедствие, а оно мне надо? К тому же, что может быть более успокаивающим и умиротворяющим, чем приготовление простой и сытной еды?

Я достала из холодильника миску с фаршем, который предусмотрительно сделала ещё вчера, добавила в него все необходимые ингредиенты и быстренько налепила десятка две крупных фрикаделек. Поставила на плиту сковородку с толстым дном, мимоходом отстранённо подумав, что если такой посудиной огреть злоумышленника по голове, то никакое другое оружие уже не понадобится.

Быстро обжарила мясные шарики, добавила к ним овощей, накрыла крышкой и оставила на минимальном огне. Отварила картошки, сделала пюре и вдруг поняла, что успокоилась: ужин был готов, он был простым, но сытным и домашним. Настроение улучшилось, и, когда пришёл Саймон, я уже была в полном порядке.

— Мэгги, — принюхиваясь, спросил друг, — а чем это у тебя так вкусно пахнет? Ты что, действительно приготовила ужин?

— Представь себе, я тоже иногда ужинаю, — насмешливо фыркнула я, ставя на стол тарелки и доставая из ящика приборы, — так что я просто сделала побольше, чтобы хватило даже такому проглоту, как ты.

— Я не проглот, — возмутился Саймон, — я просто люблю вкусно поесть, а ты хорошо готовишь. Слушай, если Гилмер окажется дураком и ты передумаешь выходить за него замуж, я готов предложить свою кандидатуру.

— Лучше намекни Салли, что очень высоко ценишь домашнюю еду, — посоветовала я, — и я тебя уверяю, что скоро ты получишь приглашение на ужин.

И пусть кто-нибудь мне скажет, что путь к сердцу мужчины лежит не через желудок! Да, все остальные части мужского организма тоже, несомненно, принимают участие в обсуждении, но желудок главенствует, это я вам совершенно точно могу сказать.

— Саймон, — начала я, когда друг утолил первый голод и уже был способен воспринимать информацию, — сегодня, когда ты ушёл, в библиотеке был ещё один ну очень неожиданный посетитель.

И я рассказала ему всё: о внезапном появлении мистера Трондайка, о его ключе от библиотеки, о «секретном» сейфе дяди Кевина и, естественно, о предупреждении нотариуса насчёт Юджина МакКиллиана.

Саймон слушал молча, иногда кивая каким-то своим мыслям, и даже ни разу меня не перебил, что уже наводило на определённые размышления.

— Ты как-то говорил, что знаешь мистера Трондайка, — напомнила я ему, — помнишь, я у тебя спрашивала? Это же он заверял официальное завещание дяди Кевина. А потом он же участвовал в составлении нашего с Алексом договора по поводу карнавала.

— Конечно, помню, — кивнул друг, — не могу сказать, что я вот прям хорошо его знаю, но в своё время имел возможность познакомиться лично.

— Его, судя по всему, неплохо знают и Алекс, и Джастин, — вспомнила я, — думаю, они не откажутся поделиться с нами информацией, как думаешь? Если уж Алекс называет его «мой юрист», а Джастин зовёт просто Генри… А сейчас, пока их нет, выкладывай всё, что ты о нём знаешь.

— Это было пару лет назад, — начал Саймон, вставая и самостоятельно перекладывая на свою тарелку остаток фрикаделек, — я тогда работал над материалом о теневой стороне строительного бизнеса в нашем графстве. Это было самое настоящее журналистское расследование, между прочим. Мне удалось выяснить, что часть сделок была проведена с нарушениями законодательства, но не напрямую, а очень хитрым образом, так, что сразу и не сообразишь, что не так. Значительная часть ниточек вела в Хоуптон, в частности, к одному очень известному и уважаемому нотариусу.

— Генри Трондайку...

— Именно. Так-то он ничего и нигде не нарушал, просто на наиболее запутанных документах стояла именно его подпись. Я пытался к нему подобраться: просил дать интервью, пытался изобразить клиента, следил за его конторой... В общем, делал всё, что положено делать настырному репортёру. В итоге он сам меня нашёл. Пригласил на чашку чая и очень вежливо объяснил, что если я не хочу, чтобы моя карьера в «Новостях Блайзбери» бесславно закончилась из-за нелепого несчастного случая на ночной дороге, мне стоит переключиться на светскую хронику и прогноз погоды.

Я ахнула.

— Он тебе угрожал?!

— Ну, это была очень вежливое предупреждение очень воспитанного человека, — хмыкнул Саймон. — Но суть от этого не меняется. Да, он хитрый лис. Он знает все грязные тайны этого графства и умело ими торгует. Он скользкий тип с репутацией человека, который может достать для клиента что угодно: от чистого паспорта до разрешения на строительство в заповедной зоне.

— Звучит не очень обнадёживающе.

— Подожди, — Саймон поднял руку. — Но при всём при этом он по-своему порядочен. У него есть свой кодекс чести, если можно так сказать. Он никогда не подставит клиента, с которым заключил договор, никогда не выдаст секретную информацию и никогда не возьмётся за дело, в результате которого могут пострадать невинные люди, особенно женщины или дети. Генри Трондайк тесно связан с криминалом, но сам никогда ни в чём не был замешан. Как ему удаётся балансировать на грани — не знаю. Могу только искренне восхищаться высочайшим профессионализмом.

Саймон посмотрел мне прямо в глаза.

— Мэгги, если Генри Трондайк пришёл к тебе сам и предупредил об опасности, значит, дело действительно серьёзное. И если он говорит, что МакКиллиану нельзя верить — значит, он знает что-то такое, чего не знаем мы.

— Думаю, будет правильно, если мы ещё раз обсудим всё это вместе с Джастином и Алексом. Что-то подсказывает мне, что это дело мы с тобой вдвоём просто не вывезем.

— Боюсь, что ты права, — согласился друг, — тем более что ждать осталось совсем немного. Гилмер возвращается завтра вечером, а наш друг инспектор — послезавтра утром. Надеюсь, за это время ничего серьёзного не случится, просто не успеет.

Разговор с Саймоном оставил после себя странное послевкусие: смесь облегчения от того, что у нас может появиться ещё один неожиданный союзник, и гнетущей тревоги от осознания, что враг действительно серьёзен.

Решив, что никаких серьёзных шагов мы с Саймоном до разговора с друзьями предпринимать не будем, я с головой ушла в работу в библиотеке, стараясь не вздрагивать от каждого шороха и не искать в каждом посетителе скрытую угрозу. Я заставляла себя верить, что записка была единичным инцидентом, хотя внутренний голос шептал, что это лишь затишье перед бурей. И я оказалась права, хотя предпочла бы ошибиться. Но кто ж меня спрашивает-то?

Вечером пятницы я возвращалась из библиотеки домой, мысленно составляя план дел, касающихся предстоящей ярмарки. Размышляя о том, кто мог бы возглавить жюри спортивных конкурсов, я сошла с тротуара, чтобы перейти Вестминстер-стрит напротив своего дома.

Внезапно из-за угла на бешеной скорости вылетел блестящий чёрный мотоцикл. Я даже не успела вскрикнуть — так быстро всё произошло. Мотоциклист резко затормозил, подняв облако пыли, и сорвал с головы шлем.

— Святые угодники! — воскликнул он с неподдельным испугом. — Мисс! Вы в порядке? Я вас не задел? Я такой идиот! Засмотрелся на дома и совершенно потерял голову!

— О нет, это я... я задумалась и не смотрела по сторонам, — поспешила я успокоить его, хотя руки дрожали, а сердце колотилось где-то в горле. Сразу вспомнился зловещий автомобиль, который чуть не сбил меня в те кошмарные дни, когда на меня покушался Дик Саммерс.

— Мисс Маргарет, вы в порядке?! — ко мне подбежал Эд, парнишка-курьер, как раз проходивший мимо. — Испугались?!

— Есть немного, — призналась я и наконец-то посмотрела на того, кто чуть не размазал меня по дороге, и повторила его же слова. — Святые угодники...

Передо мной стоял молодой человек такой невозможной красоты, что я несколько раз моргнула: такому парню место исключительно в Лондоне, на подиуме и на обложке глянцевого журнала, но никак не в Блайзбери. Ему было не больше двадцати пяти лет. Идеально подстриженные светлые волосы были слегка растрепаны, а ясные голубые глаза смотрели на меня с искренним раскаянием и лёгким смущением. Он был одет в дорогой кожаный гоночный костюм, который сидел на нём так, словно его шили по фигуре лучшие лондонские портные. Впрочем, очень может быть, что так оно и было.

— Нет-нет, это целиком и полностью моя вина! — он обезоруживающе улыбнулся, и на щеках появились обворожительные ямочки. Улыбка молодого человека была открытой, искренней и совершенно очаровательной. — Я готов искупить свою вину. Кстати, меня зовут Кристофер. Кристофер Эшворт. А вас — Маргарет? Я правильно услышал? Прекрасное имя для прекрасной девушки!

— Очень приятно, Кристофер, — ответила я, всё ещё пытаясь унять дрожь в коленях. — Уже всё в полном порядке, не стоит за меня волноваться.

— И мне очень приятно, Маргарет, — с удовольствием повторил он, словно пробуя имя на вкус. — Какое чудесное, уютное имя. Оно вам очень идёт.

Он продолжал улыбаться, и любой другой на моём месте уже растаял бы от этого сияющего взгляда и очаровательных ямочек на щеках. Судя по всему, именно на такой эффект молодой человек и рассчитывал.

Я же стояла, смотрела на это воплощение мужской красоты и чувствовала, как внутри нарастает необъяснимая, иррациональная неприязнь. Слишком он был... правильный. И слишком вовремя появился.

— Вы проездом в Блайзбери, мистер Эшворт? — вежливо спросила я, так как воспитанная барышня именно так и сделала бы.

— Да, я направляюсь из Хоуптона в Гейтсхед, — с удовольствием поддержал беседу молодой человек, — и, прошу вас, зовите меня просто Кристофер.

«Засмотрелся на дома», — сказал он. Я бросила быстрый взгляд на его мотоцикл. На отполированном до зеркального блеска бензобаке «Нортона» не было ни пылинки. Ни единого пятнышка грязи от езды по просёлочным дорогам. Я тут же вспомнила Джастина с его кабриолетом и с трудом удержалась от насмешливой улыбки.

Значит, этот идеальный мистер Само Совершенство врёт, причём нагло и абсолютно не стесняясь. Неужели он полагает, что его ослепительная внешность действительно лишает окружающих способности логически мыслить? И эта безупречная, отрепетированная улыбка... Она была красивой, но какой-то пластиковой, как у манекена в витрине дорогого магазина.

— Что ж, мистер Эшворт, — я мило улыбнулась мотоциклисту. — Желаю вам хорошей дороги, но будьте внимательнее к пешеходам. Всего доброго.

Я кивнула и сделала пару шагов в сторону своего дома, давая понять, что разговор окончен.

— Уже убегаете? — в его голосе прозвучало лёгкое удивление, смешанное с разочарованием избалованного ребёнка, у которого отняли игрушку.

— Мне пора, мистер Эшворт, — сдержанно, но с прохладцей ответила я, — у меня много домашних дел, так как сегодня из Лондона возвращается мой жених.

— Маргарет, постойте! — он сделал шаг ко мне, и я инстинктивно отступила назад. Это не укрылось от его внимания, и его идеальная улыбка на мгновение поблекла. — Я же сказал, что хочу искупить свою вину. Позвольте хотя бы угостить вас чаем? Поверьте, я не кусаюсь!

Его последняя фраза была сказана с лёгким смешком, призванным снять напряжение, но она лишь усилила мою тревогу. Он был слишком настойчив, не сказать — навязчив. К тому же появился очень вовремя, тогда, когда моя жизнь снова начала превращаться в шпионский детектив.

— Простите, мистер Эшворт, но я вынуждена отказаться. У меня действительно много дел.

Не дожидаясь его ответа, я развернулась и быстро пошла прочь по улице. Я почти физически чувствовала спиной его взгляд и каждую секунду ожидала услышать звук мотора. Но улица оставалась тихой.

Зайдя в дом и покрепче заперев дверь, я прижалась спиной к холодной каменной стене и перевела дух.

Глава 8

« — Не ходи туда, там тебя ждут неприятности.

— Ну как же туда не ходить? Они же ждут!»

© «Котёнок по имени Гав»

Я сидела на старой деревянной скамейке в палисаднике, кутаясь в пушистую тёплую шаль, так как вечер выдался достаточно прохладным. Сумерки сгущались над Блайзбери, окрашивая небо в глубокие лиловые и фиолетовые тона. Я смотрела на то, как бдительная миссис Пауэр несколько раз отодвинула штору, чтобы убедиться: я никуда не делась, так что узнать, кого я жду, она наверняка сможет. Несколько человек, прошедших по своим делам мимо меня по Вестминстер-стрит, раскланялись со мной, а владелец небольшой цветочной лавки, мистер Нортон, остановился и уточнил, правда ли, что я согласилась возглавить организационный комитет ярмарки. Получив ответ, он довольно улыбнулся и спросил, когда и куда можно подавать заявки на участие в конкурсе осенних букетов. Я пообещала выяснить всё в ближайшее время и вывесить объявление на специальном стенде, который мы уже решили установить на центральной площади.

А потом я услышала его. Низкий, уверенный гул мотора, который я, как мне теперь казалось, узнала бы из тысячи, хотя вроде бы все они, по идее, звучат одинаково. И действительно, из-за поворота показался сверкающий лаком и хромом автомобиль Алекса Гилмера.

В этот момент что-то внутри меня щёлкнуло и встало на место. Я смотрела, как он аккуратно паркуется у обочины, как глушит двигатель, как открывает дверь и выходит из машины. И в эту самую секунду я поняла нечто совершенно ясное и окончательное: я хочу этого. Хочу ждать его из таких поездок, встречать вечером у дома. И впервые мысль о замужестве не вызвала у меня никакого внутреннего протеста.

Тут Алекс увидел меня, и его лицо осветилось такой искренней, тёплой улыбкой, что все мои тревоги на мгновение отступили. Мистер Гилмер быстрым шагом пересёк улицу, и я поднялась ему навстречу. Он не стал ничего говорить, просто крепко обнял меня, и я уткнулась носом в его пальто, вдыхая уже знакомый, успокаивающий запах — смесь дорогого парфюма, кожи и необъяснимого, едва уловимого аромата лондонского воздуха.

— Мэгги, — прошептал он мне в волосы, и в этом одном слове было столько нежности, что у меня перехватило дыхание.

Он отстранился, но не выпустил меня из рук, обнимая за плечи и глядя прямо в глаза. В его взгляде я читала не просто радость от встречи, а облегчение и глубокую, почти собственническую нежность.

— Подожди минутку, — сказал он, наконец-то выпуская меня из объятий, и чуть ли не бегом направился к машине, чтобы через минуту вернуться с огромным букетом чайных роз. В другой руке он держал небольшую, но явно тяжёлую коробку. По бирюзовой упаковке с золотой лентой я опознала одну из лучших лондонских кондитерских.

— И это тоже тебе. Из «Фортнум & Мейсон». Я подумал, что после всех этих блайзберских сплетен тебе не помешает что-то по-настоящему изысканное.

Я взяла и цветы, и коробку со сладостями из знаменитой лондонской кондитерской, чувствуя, как к горлу подступает ком. Это было так... по-настоящему, так по-домашнему. В этом жесте не было ни капли показной щедрости или попытки произвести впечатление. Это была простая забота мужчины, который знает вкусы своей женщины и хочет её порадовать.

— Алекс... — только и смогла выдохнуть я, чувствуя такую благодарность, что все слова показались пустыми и ненужными.

— Пойдём домой? — он легко коснулся поцелуем моего виска. — Я чертовски устал с дороги, но теперь, когда я тебя вижу, чувствую, что готов свернуть горы.

— Горы, наверное, всё же не нужно, — засмеялась я, — а вот поговорить с тобой я очень хотела бы.

— Звучит почти угрожающе, — хмыкнул мой загадочный жених, — но я готов даже к этому, веришь?

За ужином я рассказывала ему обо всём: о том, как согласилась возглавить комитет ярмарки, о том, какие грандиозные планы у мистера Колгрива по поводу городского оркестра, о доске с объявлениями, о том, что пришли последние заказанные книги. Алекс слушал, иногда задавал вопросы, и я понимала, что ему действительно всё это интересно.

Ну а потом я начала рассказывать о менее приятных вещах. Новость о визите мистера МакКиллиана, как ни странно, не произвела на Алекса особого впечатления. Я хотела было удивиться, но он сам прояснил ситуацию:

— Видишь ли, Мэгги, я никогда лично не встречался с этим человеком, только слышал о нём, причём сведения, которыми я располагаю, являются порой абсолютно противоречивыми. Мне нужно немного времени, чтобы навести справки по своим каналам, в том числе поговорить с известным тебе мистером Надашди. Но даже тех данных, которые у меня есть сейчас, вполне достаточно, чтобы порекомендовать тебе держаться от этого человека подальше.

— То же самое мне посоветовал мистер Трондайк, — сказала я, и вот тут Алекс по-настоящему удивился, а когда я в подробностях поведала ему историю с запиской и последующим визитом нотариуса в библиотеку, стал очень серьёзным.

— Интересно, что заставило старого лиса Генри выбраться из норы и приехать в Блайзбери?

— Вот не могу тебе ничего по этому поводу сказать, — я пожала плечами, — со мной мистер Трондайк не откровенничал, знаешь ли.

— Ладно, разберёмся, — Алекс ободряюще мне улыбнулся, — когда, говоришь, возвращается наш инспектор Холмс?

— Завтра утром, а вечером мы все отмечаем это дело у меня, — просветила я жениха насчёт ближайших планов, — с вас вино, картошка и рыба, с меня — печенье с шоколадной крошкой. Во всяком случае, с Саймоном мы договорились именно так.

— Прекрасный план, я считаю, — одобрил Алекс, — вот заодно всё и обсудим. Потому как эта парочка непременно захочет впутаться в надвигающиеся события, так что лучше сразу их взять в компанию.

— Саймон сказал про вас с Джастином примерно то же самое, — хихикнула я, — так что так тому и быть, видимо. Но, знаешь, я так рада, что вы у меня есть!

И, помолчав, добавила:

— И что ты у меня есть…

— Я взял билеты на ночной поезд до Лондона, — шепнул Алекс, — так что у тебя есть целая суббота, чтобы купить всё необходимое. И у нас будет половина воскресенья и целый понедельник, чтобы насладиться осенним Лондоном. Мои партнёры просто жаждут услышать рассказ о литературном карнавале из первых уст, а я предвкушаю твой триумф!

— Может, всё-таки не стоит?

— Это не обсуждается, Мэгги, — нарочито строго проговорил мистер Гилмер, — ты мне пообещала, я уже предупредил экономку, чтобы она подготовила гостевую спальню. Я ведь обещал, что буду вести себя просто безупречно!

Тут он подмигнул мне, и я почувствовала, что отчаянно краснею, хотя, в отличие от скромницы Мэгги, совершенно спокойно отнеслась бы к ночёвке в одной постели. Но нельзя: репутация — это наше всё.

Наконец Алекс поднялся с дивана.

— Уже поздно, — с откровенным сожалением сказал он, взглянув на часы. — Мне пора ехать к себе. Нужно разобрать вещи, принять душ... И завтра утром у меня назначена пара рабочих телефонных разговоров. Так что я, наверное, появлюсь уже к вечеру. Если, конечно, тебе не нужна моя помощь в походе по магазинам.

— Я договорилась с миссис Лавенли, — улыбнулась я, чувствуя некоторое разочарование из-за его ухода, — мы подберём подходящий гардероб.

— Миссис Лавенли? Тогда я абсолютно спокоен, у этой женщины идеальное чувство стиля. Ну что же, до завтра, Мэгги… Знаешь, я бы с огромным удовольствием плюнул на все приличия и остался здесь, с тобой. Но я всё понимаю и готов мужественно потерпеть ещё какое-то время. Но очень рассчитываю на то, что ты не заставишь меня мучиться до самой свадьбы, ты же не настолько безжалостна, правда?

— Посмотрим, — засмеялась я, снова покраснев, — но ничего не могу обещать. А сейчас тебе действительно пора, Алекс.

На прощение он меня поцеловал — долго и нежно, заставив забыть обо всех тревогах, — и уехал. А я осталась стоять у окна, провожая взглядом красные огоньки его машины, пока они не скрылись за поворотом.

Утро субботы выдалось солнечным, но прохладным. У меня был длинный список дел: нужно было купить некоторые ингредиенты для теста, забрать заказанные ленты для призов на ярмарку и выбрать одежду для поездки из готовых вещей в ателье миссис Аннелии.

Когда я села отдохнуть в своём любимом кафе на площади, то неожиданно заметила, что окна офиса мистера Гилмера в здании городской администрации приоткрыты. Обрадовавшись, что могу отдать Алексу часть покупок и не тащить их домой, я договорилась с работавшей сегодня Джулией, что оставлю часть пакетов у неё за стойкой и заберу их чуть позже. Сама же, прихватив два больших пакета с одеждой, направилась к Алексу в офис.

Поднявшись по широкой лестнице и никого не встретив, я осторожно открыла дверь на второй этаж. Коридор был пуст: жители Блайзбери, как любые нормальные люди, не стремились работать по выходным. Особенно те, кто трудился в городской администрации и других солидных структурах. Это на третьем этаже, где располагалась редакция «Новостей Блайзбери», наверняка можно было встретить того же Саймона, а здесь, на втором, располагались исключительно серьёзные организации, которым не по статусу заниматься делами в субботу.

Офис «Торгового дома «Маунтин» находился справа от входа, и сейчас дверь в него была приоткрыта. Я совсем было собралась окликнуть Алекса, но вдруг услышала голоса: мистер Гилмер с кем-то беседовал.

— ...и ты считаешь, что появление Юджина МакКиллиана — это простое совпадение? Спустя столько лет? Не будь наивным, Генри, — голос мистера Гилмера звучал устало, но настойчиво. — Ты прекрасно понимаешь, что он появился не просто так.

— Я не наивен, Александр, — спокойно отозвался мистер Трондайк, голос которого я узнала бы, даже если бы Алекс не назвал имя. — Я должен был убедиться, что девочка правильно понимает ситуацию, что она не напугана и способна здраво рассуждать. Но, как говорится, кровь не вода, так что малышка показалась мне достаточно разумной и не склонной к истерикам.

— Это так, — в голосе Алекса послышалась гордость, — она такая… удивительная.

— Ты на самом деле увлёкся девочкой?

— Да, Генри, в данном случае я не играю и не стараюсь никого обмануть. Мэгги дорога мне, и я сделаю всё, чтобы защитить её. И дело не в её наследстве, как ты мог бы подумать, хотя, конечно, это немаловажный момент. Но даже если бы она была бедна, как церковная мышь, я относился бы к ней точно так же. Эта невероятная смесь храбрости, ума, самоиронии, твёрдости и удивительной теплоты... Я никогда раньше не встречал никого даже близко похожего на неё. И я буду идиотом, если упущу такую девушку, Генри.