Иллюзия жизни

А я выбрала то, что должно было греметь, сверкать и притягивать взгляды. На пояс лёг электрический хлыст — тяжёлый,длинный, с витой рукоятью, он отозвался лёгкой вибрацией, стоило мне его коснуться, но удобстов заключалаось в его многофункциональности — его можно было рзделить на два хлыста. Один взмах — и воздух рассекает тонкая, ослепительная дуга. Это было не самое практичное оружие, но именно в этом и был смысл: пусть смотрят на меня, пусть бегут за мной, пока другие тихо пробираются к шару.

Новичок замер перед стенкой, будто пытаясь прочитать мысли каждого ствола. Потом выбрал винтовку — не снайперскую, но точную, с коротким прикладом, удобную для узких проходов между контейнерами. К ней добавил электрические ловушки: маленькие диски, которые можно было бросить под ноги и активировать на расстоянии.

Я одобрительно кивнула:

— Хороший выбор. Винтовка даёт дистанцию, а ловушки — контроль. Если кто-то пойдёт за тобой, ты это почувствуешь.

Он сглотнул, пальцы чуть дрогнули, но он не выпустил оружие.

— Держи крепче, — тихо сказала я. — Здесь не про то, чтобы выглядеть круто. Здесь про то, чтобы выжить и сделать дело.

Таймер в шлеме щёлкнул, отсчитывая последние секунды до открытия зон. Где-то снаружи уже слышались первые разряды — кто-то из «Тигров» явно не стал ждать и уже пытался прощупать периметр.

Красный, что стоял у выхода, поднял руку:

— Три секунды. Отвлекающая группа — на позиции.

Я шагнула вперёд, проверяя, как ложится хлыст в руку. Он отозвался ещё одним коротким импульсом, будто понял, что сейчас начнётся.

— Я приманка, — сказала я спокойно, глядя на него сквозь стекло шлема. — Они будут смотреть на вспышки. Пока они смотрят на меня, вы пройдёте тихо.

Он прищурился, будто хотел что-то возразить, но только коротко кивнул:

— Тогда не стой на месте. Двигайся. И не дай им тебя зажать.

Я повернулась к новичку:

— Ты идёшь за мной, но не вплотную. Держи дистанцию в три шага. Если я делаю рывок — ты замираешь. Если я падаю — ты не бежишь ко мне. Ты ищешь укрытие и ждёшь. Понял?

Он медленно, но твёрдо кивнул:

— Понял.

— Отлично.

Сигнал старта ударил по нервам — резкий, пронзительный, как сирена. Стена между зонами исчезла, будто её и не было. Пространство между контейнерами превратилось в лабиринт теней и света, где каждый угол мог скрывать врага, а каждый шаг стоил дорого.

Я рванула вперёд, первым же движением раскрутив хлыст. Он щёлкнул, высекая искру, и тут же ударил по воздуху, оставляя за собой светящийся след.

Пусть смотрят на меня. Пусть бегут за мной. А команда пусть делает своё дело.

Я шла вперёд — быстро, но не вслепую: каждый поворот проверяла хлыстом, будто прощупывала темноту тонкой, звенящей нитью. В этом лабиринте из контейнеров любая вспышка могла стать приговором: в такой нервотрёпке кто угодно примет разряд за силуэт и откроет огонь, не разбираясь.

И вот он — первый враг. Красный с номером ПИ144. Про него ходили легенды, и все они были про одно: он не играл, он давил. Буквально.

Он стоял в узком проходе, будто живая стена. Два метра ростом, сто двадцать килограммов — а то и больше. Не разобрать, где мышцы, где просто тяжесть, но ясно было одно: оказаться под этим весом — значит закончить игру раньше, чем успеешь моргнуть. В руках он крутил кувалду, от которой летели электрические искры, будто металл не выдерживал его силы.

— Сестра по классу, — прогрохотал он, чуть склонив голову, и в голосе его не было злобы — скорее усталое признание неизбежного. — Жаль, что мы по разные стороны. Если мило попросишь, пропущу вперёд. Но не могу обещать лёгкой судьбы для твоих сокомандников.

Я усмехнулась — хотя под шлемом этого никто не видел.

— Гигант, мило с твоей стороны меня жалеть. Но незачем.

Резко стукнула сапогом по земле, чувствуя, как подошва на мгновение «схватывает» поверхность, усиливая притяжение. В следующую секунду я рванула с места, подпрыгнула — и инерция вместе с технологией подошвы швырнула меня к стене. Я побежала по ней, будто по ровной земле, не теряя скорости ни на миг.

Размахнулась хлыстом — не для удара, а для отвлечения. Он вскинул руки, прикрывая шею, кувалда замерла в воздухе. Именно этого я и ждала, мой хлыст заковал его руки.

Перескочила через него, изящно, почти невесомо, и спрыгнула за его спиной. Резко потянула хлыст на себя, используя весь вес тела. Его руки, защищаясь, дёрнулись вперёд — и врезались прямо в собственный шлем.

В тот же миг я включила разряд. Ток прошёл по металлу, ударил по его защите, по нервам. Этого было недостаточно, чтобы вырубить красного уровня ПИ144, но достаточно, чтобы сбить ритм, выбить из колеи.

А новичок не упустил шанса.

Прямо в грудь, без колебаний, он выстрелил из винтовки. Не смертельный удар, но ощутимый: разряд заставил гиганта пошатнуться, потерять равновесие на долю секунды.

Я не дала ему времени опомниться. Хлыст змеёй обвился вокруг его ног, и я снова пустила ток. На этот раз он рухнул — не от боли, а от внезапной, жёсткой потери контроля над мышцами. Три-пять минут неподвижности. У нас было время.

Пока он лежал, я быстро, почти машинально, перестроила хлыст в ловушку: закрепила его так, чтобы любое движение — любой рывок, любая попытка подняться — заставляли петлю сжиматься и снова бить током. Каждый раз, когда он шевельнётся, система будет реагировать. Это не навсегда, но надолго.

— Хорошая работа, — коротко бросила я новичку, не тратя время на похвалу, которая сейчас звучала бы как пустота. — Не стой. Двигайся.

Он кивнул, глаза за стеклом шлема были широко раскрыты, но в них уже не было паники — только сосредоточенность.

Где-то впереди слышались новые разряды, глухие удары, крики, оборванные на полуслове. Лабиринт жил своей жизнью, и сейчас он хотел поглотить нас. Но мы не собирались становиться его добычей.

— Держи направление на дальний контейнер, — я быстро взглянула на мини-карту в шлеме. — Там, скорее всего, держат шар. Прикрытие уже должно быть на позиции. Мы идём туда.

Он снова кивнул.

Мы двинулись дальше — быстрее, увереннее. Теперь у нас был не только план. Теперь у нас была вера в то, что мы можем выиграть.

На миникарте в шлеме пульсировали точки: наши двигались вперёд, чётко, как шестерёнки в отлаженном механизме. Второй новичок шёл среди серых — они рассредоточились, обтекая дальний контейнер, будто тёмная вода. Один красный, не сбавляя шага, шёл напролом: он не прятался, не выжидал — он заставлял врагов выходить к нему, встречать удар за ударом, теряя время и силы. На нашей базе оставались ещё двое красных — по данным системы, противник туда даже не сунулся. Пока всё шло по плану. Или хотя бы не шло совсем уж наперекосяк.

Мы с новичком выскочили на развилку — три узких прохода, каждый из которых мог скрывать засаду. Остановиться было нельзя: здесь мы становились мишенью.

— Не стой, — бросила я, уже доставая из подсумка три звенящие бомбы — маленькие, тяжёлые, с гладкой поверхностью, от которой неприятно покалывало пальцы даже сквозь перчатки.

— Держи дистанцию. И смотри не на меня, а по сторонам.

Я метнула по одной в каждый проход. Бомбы покатились, цокая по металлу, будто металлические жуки. В их корпусе тихо щёлкали датчики: они чувствовали тепло, движение, пульс. Стоило комуто приблизиться — и они взрывались не огнём, а оглушительным звоном и разрядом, который прожигал нервы, но не кожу. На несколько секунд противник терял ориентацию, и этого хватало, чтобы уйти или ударить.

Через интерфейс шлема я ловила короткие сигналы от бомб: «движение слева», «тепло в центре», «цель справа». Данные сыпались быстро, но мозг успевал складывать их в картину.

— Слева двое, — быстро сказала я новичку, не тратя время на объяснения. — В центре пусто. Справа один, но он осторожный — не бежит, идёт медленно. Значит, прикрывает когото. Мы идём через центр. Быстро. Как только пройдём — сразу за угол, не оглядывайся.

Он кивнул, крепче сжимая винтовку. В его движениях уже не было той неуклюжести, что была в начале: страх сменился концентрацией, а паника — расчётом.

Мы рванули через центральный проход. Пространство сузилось, стены контейнеров нависли над нами, будто хотели раздавить. В этот момент слева грохнул первый разряд — бомба нашла цель. За ним тут же отозвался второй взрыв, справа. Центр остался чистым.Едва мы выскочили из узкого коридора, я резко остановилась, прижимаясь к холодному металлу контейнера. Новичок замер рядом, тяжело дыша, но не издавая ни звука.На карте вспыхнула новая точка — враг, которого не было секунду назад. Он выскочил из тени, явно пытаясь зайти сбоку, но я уже ждала.

— Сейчас, — тихо сказала я, не глядя на новичка, но зная, что он поймёт.

Он вскинул винтовку и выстрелил — не в грудь, не в голову, а чуть ниже, в бедро. Разряд ударил точно, враг пошатнулся, теряя равновесие. Этого хватило. Я рванулась вперёд, хлыст щёлкнул, обвивая его руку с оружием, и я пустила ток. Он рухнул на одно колено, пытаясь стряхнуть оцепенение, но система уже блокировала его мышцы.

— Держи его на прицеле, — коротко бросила я, быстро оглядываясь по сторонам. — Если пошевелится — стреляй. Не жди.

Я снова скользнула взглядом по карте. Группа захвата уже почти сомкнула кольцо вокруг контейнера, где держали шар. Ещё немного — и можно будет идти на прорыв. Но где-то сбоку, в слепой зоне, мелькнула ещё одна метка. Одиночная. Быстрая.

«Чёрный», — пронеслось в голове. Не по рангу — по повадке. Те, кто не светятся на радарах, пока не станут проблемой.

— У нас гость, — прошептала я, скорее себе, чем ему. — Не смотри туда. Смотри на этого. Если он упадёт — не подходи. Просто держи дистанцию.

Я сделала шаг в сторону, позволяя тени поглотить себя. Хлыст тихо вибрировал на поясе, будто чувствовал, что сейчас понадобится не изящество, а сила.Где-то впереди таймер отсчитывал секунды. Время таяло, как лёд в горячей воде. И если мы не успеем — вся эта бешеная, выверенная суета станет просто красивой ошибкой.Но сдаваться я не собиралась.

— Держи позицию, — ещё раз бросила я новичку и скользнула в сторону, туда, где на карте мелькнула одинокая, слишком быстрая точка.Туда, где ждал чёрный.

«Как так? Я была уверена, что сегодня в игре нет чёрных» — мысль царапнула изнутри, как осколок стекла. Значит, кто-то из организаторов решил подбросить нам сюрприз. Или система ошиблась. Или он пришёл не по расписанию — тот, кто играет по своим правилам.

Одинокая точка на миникарте двигалась не как остальные: не рывками, не по прямой, а будто скользила между зонами, обходя датчики, игнорируя очевидные маршруты. Он не шёл напролом — он искал брешь. И если найдёт, то ударит туда, где больнее: в центр группы захвата, в спину новичку, в мою спину.

Я быстро пробежалась взглядом по инвентарю в интерфейсе шлема: дымовая завеса — слишком медленная, шоковые жучки — малоэффективны против того, кто умеет уходить от ударов, хлыст хорош в ближнем бою, но против такого противника нужен не изящный удар, а ловушка, которая сработает наверняка.В запасе оставалась электрическая сеть — тяжёлая, неудобная, её обычно не берут, потому что она требует секунды на развёртывание, а в этой игре секунда — это вечность. Но сейчас она была единственным шансом.

«Нужно поймать его, пока он не поймал меня», — повторила я про себя, как мантру, и пальцы сами потянулись к креплению на поясе.Сеть была сделана из тонких, почти невидимых нитей, по которым бежали микроразряды. В сложенном виде — плоский диск, похожий на монету.

Я вытащила его, проверила фиксаторы — всё на месте. Теперь главное — не дать ему понять, что я его вижу.На карте точка замерла. Всего на миг. Но этого хватило, чтобы вычислить траекторию: он собирался выйти из-за дальнего контейнера, там, где стык двух металлических стен создавал мёртвую зону для камер и сканеров. Если он появится там, у него будет три секунды преимущества — ровно столько, чтобы вырубить кого-то из наших и уйти.

Я скользнула вдоль стены, стараясь не попадать на открытые участки. Каждый шаг отдавался в подошвах, но я гасила звук, ставя ногу мягко, почти на носок. Новичок остался на позиции — я видела его метку: он держал под прицелом оглушённого врага, не двигался, не паниковал. Это уже было победой.

Добравшись до угла, я замерла, прижавшись спиной к холодному металлу. В руке был диск сети. Пальцы сжались крепче. Оставалось только дождаться.Точка на карте дрогнула и пошла вперёд. Прямо туда, куда я и думала.Он появился из тени — не бегом, а плавным, текучим движением, будто сам воздух помогал ему скользить.

Чёрный шлем без опознавательных знаков, лёгкая броня, в руках — тонкий стержень, который мог быть чем угодно: дубинкой, разрядником, даже клинком. Он двигался так, будто знал каждый сантиметр этого лабиринта.

И в тот момент, когда он сделал шаг на открытое пространство, я швырнула сеть. Диск пролетел по дуге и раскрылся в воздухе — тонкие нити расплелись, превращаясь в полупрозрачную паутину. Он попытался уйти в сторону, но сеть уже падала, и микроразряды вспыхнули, поймав его в ловушку. Нити обвились вокруг рук, плеч, ног — и ударили током, не сильным, но достаточным, чтобы мышцы на мгновение отказали.

Он рухнул на колено, стержень выпал из руки и покатился по металлу, тихо звеня. Я не стала медлить. Подбежала, схватила стержень — он тут же погас, лишённый управления, — и одним движением закрепила концы сети на ближайшем креплении контейнера. Теперь, если он попытается вырваться, система будет бить током снова и снова.

— Не дёргайся, — сказала я, хотя знала, что он вряд ли ответит.

Чёрные не любят болтать. Они предпочитают действовать. На миникарте вспыхнула новая метка: группа захвата уже была у контейнера. Ещё несколько секунд — и они доберутся до шара.Таймер в углу шлема отсчитывал последние минуты. Время сжималось, как пружина. Я бросила взгляд на сеть: чёрный замер, но в его позе всё ещё чувствовалась угроза — будто он просто выжидал.

— Прости, дружок, — тихо сказала я, отходя назад. — Сегодня не твой день.

Развернулась и рванула туда, где сейчас решалась судьба игры — туда, где наши должны были вырвать победу из рук противника.Где-то впереди уже слышался знакомый треск электрических разрядов — но теперь это был звук не битвы, а триумфа. По крайней мере, я на это надеялась.

Я мчалась, будто сама скорость была моим союзником: огибала углы, отталкивалась от стен, перелетала через ящики — каждый прыжок был выверен, каждый поворот отточен. Лабиринт из контейнеров мелькал перед глазами рваными кусками металла и тени, и я уже чувствовала, что вот-вот выйду к точке, где группа захвата должна была забрать шар.

Но внезапно что-то жёстко схватило меня за лодыжку — и мир перевернулся. Меня рвануло назад и швырнуло в узкий проём между контейнерами, в тесный, тёмный закуток, который будто специально ждал, чтобы сомкнуться вокруг меня.

В полёте я успела сгруппироваться — инстинкт сработал быстрее мыслей. Ударилась о землю плечом, перекатилась, гася инерцию, и тут же вскочила на ноги, вскидывая голову, чтобы увидеть, кто меня подловил. Не успела я твёрдо встать, как меня снова швырнули — на этот раз спиной к стене контейнера. Холодный металл врезался в лопатки, а чья-то железная хватка вцепилась в горло, прижимая так, что дышать стало почти невозможно.

Я зажмурилась от вспышки боли, а когда открыла глаза, перед собой увидела его — того самого чёрного, которого я, как мне казалось, надёжно спеленала в сеть.

Как он выбрался? Как успел не просто освободиться, но и выследить меня, подгадать момент, устроить эту ловушку?

Он держал меня над землёй, вдавливая в стену, и сквозь непроницаемое стекло его шлема я чувствовала его взгляд — тяжёлый, неподвижный, будто он изучал меня, как добычу. Сердце колотилось где-то в горле, мысли метались, как загнанные звери:

«Как он это сделал? Где ошибка? Что я упустила?»

Инстинкты вопили, что я попалась в лапы хищника, и сейчас он просто доломает то, что осталось. Я вцепилась пальцами в его руку, пытаясь ослабить хватку, но стоило напрячь мышцы — по коже прокатился резкий разряд. Ток прошёл по венам, сковывая движения, и мои руки безвольно упали вдоль тела, будто чужие.

Под рёбрами всё сжалось в тугой комок: я ждала удара, разряда, чего-то, что поставит точку. Но вместо этого его рука скользнула выше — к моему шлему. Пальцы впились в крепления, начали давить, медленно, настойчиво стягивая его с головы.

Это было запрещено. Снимать шлем во время игры — грубейшее нарушение. Это ломало анонимность, стирало грань между игрой и реальностью, превращало схватку в нечто личное, грязное, опасное.

Он давил, тянул, и я чувствовала, как край шлема царапает кожу, как холод металла сменяется жаром паники. Ещё секунда — и моё лицо окажется открытым. И тут воздух разорвал оглушительный звон — резкий, пронзительный, такой, что даже сквозь гул в ушах он пробился, как сирена.

Конец игры.

Хват на горле мгновенно исчез. Чёрный отступил на шаг, будто сам был частью механизма, который только что выключили. Я рухнула на колени, хватая ртом воздух, чувствуя, как лёгкие снова наполняются, как дрожь пробирает каждую мышцу. Шлем остался на мне. Лицо осталось скрытым. Анонимность — сохранена.

На миникарте в шлеме вспыхнули итоги: команда «Обезьяны» победила. Группа захвата успела забрать шар за секунды до финального сигнала. Новичок, которого я вела, выжил и даже отметился в статистике — помог обезвредить врага. А я я просто сидела на холодном полу между контейнерами и пыталась унять дрожь.

Чёрный стоял напротив, неподвижный, как статуя. Потом чуть наклонил голову — будто в прощальном кивке — и развернулся, уходя в тень, растворяясь в лабиринте, будто его и не было.

Где-то снаружи уже слышались голоса игроков, смех, ругань, восторженные крики. Лабиринт сбрасывал маску битвы и снова становился просто кучей ржавых контейнеров на окраине города. Я медленно поднялась, опираясь на стену. Пальцы всё ещё подрагивали, но в груди разгоралось странное чувство — не только облегчение, но и азарт.

Сегодня я выжила. Сегодня мы победили. А значит, будет и следующий раунд. И в следующий раз я буду готова к чёрным.

На экране шлема вспыхнули итоги и сумма выигрыша — цифры приятно жгли взгляд. Каждый игрок получал денежное вознаграждение: его можно было потратить внутри игры — на амуницию, оружие, дополнительные возможности, — или обменять на реальные Зарны.

Я улыбнулась, и улыбка вышла не натянутой, а настоящей, тёплой, будто вместе с напряжением из меня выходила и усталость. Эта ночь и правда принесла что-то хорошее.

Передо мной возник мой новичок. Он стоял, чуть наклонившись вперёд, будто хотел убедиться, что я действительно стою на ногах.

— С тобой всё в порядке? Мы победили! — в его голосе звенело волнение, смешанное с облегчением.

Мы знакомы всего ничего, а он переживает за меня. Это просто доброта? Или за этим стоит что-то ещё — какая-то своя, пока непонятная мне история?

— Я в порядке, — прошептала я, хотя в горле всё ещё будто сжималось невидимое кольцо, а в памяти слишком ярко стоял момент, когда чёрный прижимал меня к стене.

— Пора идти на выход из лабиринта.

Стоило нам пересечь условную границу, как сверху посыпалось праздничное конфетти, воздух взорвался восторженной музыкой, а голос ведущего громом прокатился над площадкой:

— Встречаем наших победителей!

Проигравшая команда стояла плотной, угрюмой группой: они хлопали, но без энтузиазма, скорее по обязанности. А вот зрители — те, кому разрешалось анонимно приходить и смотреть бои, — орали, свистели, поднимали руки, будто сами только что вырвали победу.

— Вы устроили великолепное шоу! Нам всем понравилось, да, зрители?! — ведущий направил свой огромный голографический микрофон в сторону трибун, и те взорвались овациями.

Я скользнула взглядом по толпе, но не искала знакомых лиц — я искала его. И нашла. Чёрный стоял чуть в стороне, не смешиваясь ни с победителями, ни с проигравшими. Его шлем попрежнему скрывал лицо, но я чувствовала этот взгляд — тяжёлый, пристальный, будто он пытался пробить стекло и заглянуть прямо в глаза.

— А теперь победители должны выбрать, какое наказание последует для проигравших! — объявил ведущий, и на экранах шлемов появился список.

1. Пройти по тропе с препятствиями, где каждый неверный шаг — это ошибка, а цена — сознание и репутация.

2. Стать мишенью для игры в стрельбу из лука с красками вместо наконечников.

3. Личное наказание, придуманное игроком в его личном контейнере.

Что он хотел от меня? Почему пытался снять шлем? Это была просто жестокость? Или ему действительно нужно было увидеть моё лицо?

Пока я стояла, пытаясь распутать эти мысли, моя команда почти единогласно выбрала первый вариант: тропа с препятствиями. Это было эффектно, зрелищно, и проигравшие точно запомнят этот вечер. А я всё смотрела на третий пункт.

«Личное наказание, придуманное игроком»

Может, это мой шанс узнать правду? Запереть его в контейнере, снять с него шлем — уже по правилам, уже без нарушения, — и спросить прямо: зачем ты это сделал?

Но стоило мне только подумать об этом, как внутри всё сжалось. Не от страха — от понимания: если я выберу этот вариант, игра выйдет за свои границы. Она станет чем-то большим. Или чем-то опасным.

— Ты чего задумалась? — тихо спросил новичок, наклоняясь ко мне. — Мы же выбрали. Всё хорошо.

Я моргнула, сбрасывая наваждение, и посмотрела на него. В его глазах не было ни подвоха, ни расчёта — только искреннее участие.

— Да, всё хорошо, — я заставила себя улыбнуться чуть шире, чтобы он поверил. — Просто устала немного.

Ведущий снова взмахнул руками, и над тропой вспыхнули огни. Проигравших уже выстраивали в линию, на них надевали облегчённые защитные костюмы — не столько для безопасности, сколько для драматизма.

— Тогда вперёд! — прогремел голос ведущего. — Пусть этот путь станет их уроком!

Музыка стала громче, зрители взвыли, и первая фигура шагнула на тропу.Я стояла и смотрела, как проигравшие один за другим пытаются пройти через ловушки, как ошибаются, падают, снова встают. Это было жестоко, но это была часть игры. Часть правил.

Чёрный так и не сдвинулся с места. Он продолжал смотреть на меня. А потом, когда я уже хотела отвернуться, он чуть наклонил голову — так, будто признал во мне равного соперника. И только после этого развернулся и ушёл, растворяясь в толпе, как тень.

Новичок тронул меня за плечо:

— Пойдём? Тут скоро всё начнёт сворачиваться. Да и тебе, наверное, хочется просто отдохнуть.

Я кивнула. Отдых и правда был нужен. Но где-то в глубине души я знала: этот чёрный ещё появится. И когда это случится, я буду готова не только к его ударам — но и к его вопросам.

Мы пошли к выходу, мимо гаснущих огней и затихающих криков. Лабиринт сбрасывал свою боевую маску, превращаясь обратно в груду контейнеров на окраине города.А где-то внутри меня тихо разгоралось предвкушение: следующая игра будет другой.

Пока мы шли вместе, я всё-таки не удержалась и спросила:

— Ну, какие впечатления от игры?

Он чуть улыбнулся — так по-человечески, без напряжения, будто мы не только что выбирались из электрического ада, а просто возвращались с обычной прогулки.

— Мне понравилось. Не ожидал, что тут настолько всё живо. Будто на спецзадании побывал, — посмеялся он, и в этом смехе не было ни капли бравады, только искреннее удивление и радость.

Я поймала себя на мысли, что рядом с ним и правда спокойно. Как будто после всей этой бешеной гонки, когда каждый шорох казался угрозой, его обычное, ровное присутствие действовало как тёплый плед.

— Тогда до следующей игры. Мне туда, — я кивнула в сторону своего контейнера, где ждал байк. — Надеюсь, ты не будешь следить за мной, чтобы узнать, кто скрывается за маской? — я рассмеялась, но в шутке прятался настоящий вопрос: насколько ему можно доверять?

— Это же запрещено, — серьёзно ответил он, без тени улыбки, и от этой серьёзности мне почему-то стало легче. — В мыслях такого не было. Буду ждать нашей следующей игры, Игрок З003.

— Меня тут называют Змеёй, — я подмигнула, хотя под шлемом он этого не видел, и махнула рукой. — До новой игры, Новичок.

Он улыбнулся, кивнул и пошёл в другую сторону, растворяясь среди контейнеров и гаснущих огней.

Я накинула плащ — он тяжёлым крылом лёг на плечи, отрезая меня от всего лишнего. Села на байк, и мотор тут же отозвался знакомым, уверенным рыком. Рванула с места, чувствуя, как ветер пытается сорвать с меня остатки напряжения.

Но сразу ехать домой было бы слишком наивно. После той схватки с Чёрным во мне проснулась злая, колючая паранойя. Он знал, как меня подловить. Он был там, где его не должно было быть. И если он смог найти меня в лабиринте, кто сказал, что не сможет найти и за его пределами?