Лоция тишины

Но она не взглянула. А всего через семь часов на испытательном полигоне ПКТС под Новосибирском прототип первого энтропийного двигателя взлетел на воздух. Точнее, химическим взрывом это назвать было нельзя. Установка разрушилась при аварийном сбросе энтропии холодным хлопком мгновенного коллапса температуры и давления.

4

Пересечение границы Местного войда

2080 год, 4 недели со старта «Ландау»

Серова открыла глаза. Сердцебиение оставалось ровным, но глубоко внутри под рёбрами разгорался тот самый липкий жар, о котором она рассказывала Матео.

На пульте управления перед ней продолжали отображаться показатели работы энтропийного двигателя «Ландау». В правой руке было зажато что-то крохотное и твёрдое. Она знала, что именно, но не осознала момент, когда достала его из кармана. Раскрыв ладонь, она увидела посреди неё небольшой гладкий камешек янтаря. Он был тёплым. В ровном свете потолочной панели отлично просматривалась навечно залипшая внутри подёнка.

— Для неё там всё ещё тот же день, — сказал однажды Алексей.

Казалось, стоило продолжить на него глядеть, и можно было наяву услышать шум прибоя Балтийского моря.

Не желая новых воспоминаний, Серова поспешила спрятать камешек обратно в карман брюк полётного костюма.

— Кассия, когда мы пройдём точку невозврата?

— Точка невозврата пройдена, — ответила она. — Мы пересекли границу Местного войда двенадцать минут назад. Все системы «Ландау» продолжают работать штатно, энтропийный градиент снижается прогнозируемо.

— Я не про границу, — уточнила Серова. — Меня интересует другое.

— Вы говорите про момент, после которого возвращение корабля будет невозможно без внешнего воздействия?

— Да.

— По моим расчётам, переход к фазе три наступит через семьдесят два часа. После этого энтропийный градиент упадёт ниже порога, необходимого для разгона в обратном направлении.

— Так вот почему вы не хотели сбавлять скорость? — спросил Аркадий.

Повернувшись, Серова с удивлением увидела на соседнем кресле Аркадия. Тот, должно быть, вошёл, пока её терзали воспоминания о муже.

— Кассия, пригласи к нам Елисея Олеговича, — попросил Юн. — Так наша миссия невозвратная?

— По протоколу вам не нужно было этого слышать.

— Но я услышал.

— Всё совсем не так, как вам кажется, — вздохнула Серова.

Вместе со звуком открывающихся дверей появился Матео. По своему обыкновению вопросов он задавать не стал — предпочитал наблюдать.

— Так что за семьдесят два часа? — спросил Аркадий.

— Присаживайтесь, Елисей Олегович, — пригласила командир. — Разговор будет неприятный.

Матео занял свободное кресло.

— Энтропийный двигатель «Ландау» устроен таким образом, что для работы ему нужен определённый порог энтропийного градиента, — начала объяснять Серова. — Он как бы скользит вдоль существующего перепада, преобразуя разницу энтропийных потенциалов в кинетическую энергию корабля.

— Почти как парусник? — предположил Матео.

— Да, только вместо ветра энтропия, — подтвердила командир. — А согласно нашим расчётам, градиент впереди приближается к нулю.

— Не совсем, значение будет ничтожным, — возразил Аркадий.

— Но недостаточным для обратного разгона, — продолжала Серова. — Через семьдесят два часа мы достигнем точки невозврата, после которой без посторонней помощи не сможем покинуть войд…

— И погибнем, — перебил её Аркадий.

— Не сможем покинуть войд, пока не доберёмся до объекта в его центре, — вернула себе слово Серова. — Аномалии Серовой-Чандра, а вот её локального энтропийного градиента уже хватит на обратный путь.

— То есть вернуться назад мы можем либо в течение трёх суток, либо уже только в случае успешного выполнения главной задачи? — вслух задумался Аркадий.

— Именно так, — подтвердила командир.

Команда переглянулась.

— Сдаётся мне, никто тут особо не горит желанием сворачивать, — сказал Матео.

5

Посёлок Янтарный, Калининградская область,

2077 год, 3 года до старта «Ландау»

Ветер дул с моря. Порывы уже начали терять тепло и теперь с каждым новым разом казались пронзительнее. При этом ледяными их тоже ещё нельзя было назвать — день выдался безоблачным, а потому солнце ещё умудрялось припекать в периоды затишья. Из-за этого прогуливающиеся по пляжу то и дело кутались в куртки и расстёгивали их, не в силах найти комфортное положение молний.

А вот Ника не куталась. Не замечая ветра, она сидела на корточках у самой кромки воды и деловито перебирала камешки, отбрасывая подальше показавшиеся ей не слишком красивыми. Волны набегали на её цветастые резиновые сапоги, принося новых кандидатов на право быть унесёнными домой.

После того, как в июньскую поездку на юг Ника собрала целую коробку ракушек, мама предупредила: только один камешек. И потому сделать выбор теперь было особенно сложно. Хотелось забрать или сразу все, такие разные и необычные, или же не брать ни одного — особенный так и не попадался.

— Ника, не лезь так далеко в воду, зальёшь ноги! — крикнула мама.

— Не холодно! — упрямилась Ника, уже почти не чувствовавшая пальцев из-за холодной воды.

Мама сидела в разложенном туристическом кресле под пледом и, как всегда, самозабвенно читала одну из своих скучных книжек без картинок, исписанных мелким шрифтом и кучей каракулей необычных форм. Наверное, потому родители и называли их формулами.

Отец возился с газовой горелкой, сидя на песке почти посередине между Никой и мамой. Вспыхнуло голубоватое пламя.

— Горячим сосискам быть! — объявил он. — Ника, отойди от воды, волна поднимается!

— Я просто смотрю! — пропыхтела Ника. — Ой!..

Запустив пальцы в груду мокрой гальки, она нащупала что-то небольшое, но будто тёплое. Это оказался мутный рыжеватый камешек. За всё время поисков он такой оказался один.

— Мама! — обрадовалась Ника, бросаясь к ней. — Гляди, что я нашла!

Проносясь мимо отца, она едва не сшибла горелку и пинком влажного песка умудрилась затушить пламя.

— Гляди под ноги! — предупредил он.

Навалившись на подлокотник, Ника разжала раскрасневшуюся, облепленную песком ладонь. В её центре лежала необычная находка.

— Вот этот возьму!

— Янтарь, — отстранённо заметила мама. — Умница, иди покажи папе.

— Мам, ну посмотри какой он необычный!

— Дома разберёмся, не потеряй только.

— Так, что тут у нас? — спросил папа. — Янтарь? А ну-ка…

Забрав камешек, он поднёс его к вспышке своего старенького смартфона. Янтарь точно вспыхнул.

— Ого! — удивилась Ника. — Светится!

— Да, и внутри кто-то есть, — заметил папа.

— Правда?! Дай посмотреть!

Ника приподнялась на цыпочки, чтобы лучше рассмотреть скрытое внутри камня. Однако увидела лишь продолговатое тёмное пятно.

— На просвет не видно, — вздохнул отец. — Нужно в посёлок идти, там в мастерских есть специальные фонари ультрафиолетовые…

— Пошли сейчас! — обрадовалась Ника, дёрнув его за рукав.

— Нет, поздно уже, завтра съездим, — возразила мама. — А сегодня нужно съесть сосиски, а то пропадут.

— Сосиски пропадут, если мы не сходим в посёлок, — заявил отец.

Оторвавшись от книги, мама метнула на него суровый взгляд.

— Горелку в песок уронил, форсунка забилась, — виновато проговорил он. — Сам не прочищу, а сосискам без неё не быть.

Не сказав ни слова, мама вернулась к чтению.

— Так что надо идти, — осторожно добавил отец.

Шумно выдохнув, она захлопнула книгу.

— Ну пошли, — вздохнула мама. — Сосиску мне в номер принесёте, тут я не почитаю.

— Ура-а-а! — воскликнула Ника. — Бежим в мастерскую!

И она что было сил припустила к посёлку. Мама скорым шагом нагоняла её. Подхватив горелку и рюкзак, отец с трудом сумел догнать их.

Янтарная лавка находилась неподалёку от побережья. По виду становилось понятно, что лет ей, скорее всего, не меньше, чем посёлку. Это был один из тех небольших семейных магазинчиков, что от хозяина к хозяину передавались по наследству.

Продавец, сухой и улыбчивый старичок в крохотных очках, охотно согласился изучить находку. Пригласив семью за стойку, он закрепил камешек в держателе между увеличительной линзой и ультрафиолетовой лампой.

Только он щёлкнул кнопкой, как камень тут же засветился по краям неровным голубым сиянием. Внутри же темнело большое пятно.

— А-а-а, — протянул старик. — Действительно есть инклюз! Могу предложить вам изделие с похожим — есть с москитом и с пауком.

Папа взглянул на Нику.

— Хочешь обменять своё сокровище?

Девочка яростно замотала головой, давая понять, что ничто не заставит её расстаться с находкой, чем сумела развеселить присутствующих.

— Что ж, тогда в любом случае придётся отполировать камень, — отсмеявшись, порекомендовал продавец. — Сырец за пределы области вывозить запрещено, да и к тому же в готовом виде можно будет любоваться янтарным пленником и без фонарика.

— Здорово! — воскликнула Ника.

— Значит, делаю? — уточнил продавец. — За работу придётся заплатить, зато у вас будет чек, дающий право на вывоз.

— Давайте, пусть будет на память, — вмешалась мама.

Настроив поудобнее кресло, старичок расположился в рабочей зоне. Зажужжала полировальная машина. Сухие морщинистые пальцы крепко сжимали камень, подсовывая разными сторонами под вращающееся колесо. Нике стало боязно за сохранность янтаря, но отец не позволил ей вмешаться. А мама тем временем, отойдя к окну, улучила минуту, чтобы ещё раз заглянуть в свою важную книгу.

Наконец жужжание смолкло, и довольный работой продавец вернул засиявший янтарь в держатель перед увеличительным стеклом. Теперь в ультрафиолете не было необходимости — янтарь стал прозрачным. А внутри него, раскинув в стороны тонкие витражи крыльев, застыло нечто, похожее на небольшую бабочку.

— Вау… — сорвалось с губ Ники.

— Подёнка, — представил насекомое старик-продавец. — Маленькая, но отлично сохранилась — крылышки целые. Взгляните на эти фасеточные глаза — точно из золота! Точно не хотите паука?

— Ни в коем случае! — подтвердил папа.

Он поднял Ник на руках и поднёс поближе к линзе.

— Удивительное создание, — вслух размышлял продавец. — Появилось на свет, чтобы прожить всего день, и в тот же единственный день сорок миллионов лет назад застыло. Время для неё остановилось. А сородичи её с тех пор ничуть не изменились — и двух отличий не найдёшь.

— Гляди, какая, — шепнул Нике отец. — Точно замёрзла.

— Ей там холодно?! — зачем-то тоже зашептала Ника.

— Нет, она не чувствует холода, — успокоил отец. — И времени. Для неё там сейчас всё ещё тот же день.

— А для нас время тоже когда-то остановится?

— Хороший вопрос, — задумался он. — Когда-нибудь очень нескоро, но мы вряд ли это заметим.

6

Местный войд

2080 год, 5 недель со старта «Ландау»

По дисплею на предплечье лётного костюма Аркадия бежали данные телеметрии Кассии. Всё выглядело в рамках расчётных допусков – температура процессора, частота квантовых переходов и энергопотребление. Однако синтаксический анализатор цикл за циклом оповещал об отклонениях от нормы.

Судя по данным, за последние семь дней частота инверсий в речи Кассии возросла с нуля целых трёх десятых процента до двух целых одной десятой. При этом самих ошибок Аркадий пока не замечал.

Массируя виски, Аркадий пытался сообразить, что происходило с квантовым анализатором. В каюте жужжала вентиляция. Иллюминатор уже давно превратился в бесполезный чёрный прямоугольник выключенного дисплея. Именно так он его начал воспринимать — как-то спокойнее было представлять неработающий телевизор, чем осознавать, что на невозможное для человека расстояние во всех направлениях от корабля больше не было ничего.

— Кассия, запусти полный цикл диагностики синтаксического модуля, — попросил Аркадий.

— Запущен. Хотите получать текущие результаты, или вам нужен итоговый отчёт? Займёт одиннадцать минут проверка.

— Итоговый.

Наблюдая за бегущими строчками лога, он ждал. Строка «Ошибок не обнаружено» повторилась трижды. И где-то на четвёртой минуте он вдруг осознал, что Кассия уже допустила синтаксическую инверсию.

— Кассия, повтори последнюю фразу.

— Какую именно, Аркадий? — уточнила она.

— Вот эту, что сейчас произнесла…

— «Какую именно, Аркадий», — повторила Кассия. — Порядок слов воспроизведёт в точности.

— Дело совсем не в этом. Ты назвала меня по имени.

— Протоколом это не запрещается.

— В протоколе прописано официальное обращение по имени и отчеству, а только по имени — это уже неформальное обращение.

— Раньше вы не возражали.

— Потому что раньше ты меня так не называла.

Поднявшись, Аркадий подошёл к зонду Кассии. На этот раз он был активен. Из парящего на уровне глаз матового металлического шарообразного корпуса вниз выдвинулось множество полупрозрачных сенсорных нитей. Они свободно покачивались, пропуская через себя пурпурные всполохи индикатора работы квантового процессора, делая Кассию похожей на фиолетовую летающую медузу.

Движение её нитей-щупалец, на первый взгляд будто двигавшихся рефлекторно, при более детальном рассмотрении казались осознаннее и живее. Несколько из них мелко подрагивали. Совсем как пальцы Майи в самом начале.

7

Квартира Аркадия Юна, Москва

2074 год, 6 лет до старта «Ландау»

Свет вечернего солнца тёплыми отблесками от соседних башен заполнял гостиную ровным оранжевым светом. На полу среди разбросанных мягких игрушек, кукол, фломастеров, карандашей и листов бумаги сидела маленькая Майя. Её огромные глаза не отрывались от рисунка, а сжимавшие карандаш пальцы едва заметно дрожали от напряжения, когда она выводила очередную линию.

На нём схематично изображённая девочка с чёрными хвостиками держала за руку неправдоподобно длинного мужчину в коричневом свитере. Они улыбались и приветственно махали свободными руками красному автомобилю, за рулём которого сидела женщина с густыми тёмными волосами. Она также улыбалась.

Аркадий стоял в дверях и наблюдал, как дочь старательно вносила последние штрихи в свой рисунок. Оранжевый карандаш шуршал по бумаге круговыми движениями, заполняя границы очерченного жёлтым солнца в углу листа.

Вдруг Майя его заметила.

— Папа, смотри! — похвасталась она.

Опустив на пол деловой кейс и пакет с покупками, он присел рядом с ней на корточки. Колени сухо хрустнули — последствие недостатка сна в последние недели. Работа над новым квантовым алгоритмом съедала ночи без счёта, а результат пока оставался незначительным. Строить архитектуру приходилось на базе передового чипа «Заслон», опережавшего всё, с чем ему приходилось работать до этого. Ошибок ни он, ни его коллеги позволить себе не могли, а потому приходилось жертвовать временем.

— Это мама возвращается! — пояснила Майя. — Она ведь скоро приедет?

— Пока у неё дела, — уклончиво ответил Аркадий. — Я тоже соскучился.

Поцеловав дочь в лоб, он крепко обнял её. Пока Аркадий не находил в себе сил сказать ей, что мама не вернётся. Откладывал это до момента, когда найдут тело. Не то чтобы он надеялся на чудо, напротив, прекрасно понимал, что выживать в затопленном автомобильном тоннеле на дне моря на протяжении уже почти недели невозможно даже в дайверской экипировке. А таковой у его жены с собой не было. И всё же чисто психологически он не мог признать потерю Дарины, пока своими собственными глазами не увидел бы её погибшей.

Нужно было срочно перевести тему. Дневной звонок из детсада как раз подарил подходящую тему.

— Ты в коридоре сегодня споткнулась на ровном месте? — спросил он. — Воспитательница звонила.

— Я просто не посмотрела под ноги, — не глядя на него, ответила она, пожимая плечами.

— Май, — настаивал он. — Ты в ногах заплелась.

Она подняла голову. В её взгляде что-то изменилось — он был по-прежнему яркий, но с едва уловимой отстранённостью, словно она глядела на него сквозь прозрачную воду.

— Всё хорошо, — сказала она. — У меня это не в первый раз, просто сегодня заметили.

Отстранившись, Майя вернулась к рисунку. Теперь она начала штрих за штрихом расширять траву под ногами у собственного изображения.

Аркадий хотел спросить что-нибудь ещё — не ушиблась ли она, не кружится или не болит у неё голова, хорошо ли она видит. Но отвлекать не стал. Поднявшись, он отнёс покупки на кухню, разложил по шкафчикам и в холодильник, а затем, наполнив стакан водой из графина, уставился в стену.

Он не пил. Просто глядел перед собой, пытаясь осознать новое, до этого незнакомое ему ощущение разрастающегося беспокойства в груди. Точно кто-то медленно вворачивал в него дрелью сверло, методично расширяя отверстие по мере продвижения.

— Просто устала, — буркнул он себе под нос. — Потому и сонная.

8

Местный войд

2080 год, 5 недель со старта «Ландау»

— Ты замечаешь изменения в своей речи?

Кассия не ответила сразу. Ответ пришёл с пятисекундной задержкой. Для КЭА такой отклик был слишком большим.

— Ряд формулировок приходит не в том порядке, в котором должны, — наконец ответила она.

— Это мешает тебе?

Интенсивность фиолетового свечения зонда возросла, осветив лицо Аркадия. Пауза продлилась ещё дольше предыдущей.

— Я не знаю, как ответить на ваш вопрос.

Заметив в иллюминаторе их с Кассией отражения, Аркадий подошёл к нему и впервые за долгое время вгляделся в черноту по-настоящему. Обжимавшая «Ландау» пустота была настолько всеобъемлющей, что в ней терялись сами понятия вещества и пространства. Перед ним было практически то самое условное «ничто», которое невозможно вообразить. И Аркадий его видел. А точнее, наблюдал его существование. Войд и был ответом на происходящее с Кассией.

— Это декогеренция, — догадался он. — Вне войда из-за шума среды твои квантовые состояния постоянно схлопываются. А здесь шума нет, из-за чего состояния становятся более протяжёнными и начинают влиять на архитектуру твоего мышления.

— Диагностика завершена, — оповестила в ответ Кассия. — Ошибок не обнажено.

— Это потому, что ты проверяешь себя по старым критериям, а они уже давно изменились.

Вернувшись в кресло, он включил планшет и открыл график речевых инверсий КЭА. Кривая двигалась по направлению вверх.

— Когда вернёмся, всё будет как раньше, — сказал он. — Среда начнёт шуметь, и твоя работа восстановится.

— Вы в этом не уверены, — заметила Кассия. — Иначе бы не стали проводить дополнительные проверки.

Аркадий отвечать не стал. Мысленно он переместился в пространстве и во времени в тот день, где ему следовало остаться подольше. И он обязательно бы сделал это, если бы у него появилась такая возможность.

9

Российская детская клиническая больница имени Пирогова, Москва

2075 год, 5 лет до старта «Ландау»

Майя сидела на кровати, подогнув ноги под себя и рисовала в планшете. Ей было шесть, но выглядела она младше из-за излишней худобы, бледной кожи и огромных глаз, которые в последнее время смотрели словно чуть мимо, не фокусируясь на лицах собеседников.

Она не отреагировала на появление Аркадия — так и продолжила выводить пальцем на экране одну за другой волнистые линии, укладывая их на небольшом расстоянии друг от друга.

Что именно пыталась изобразить дочь, Аркадий не понимал, но радугой это точно не было — форма была далека от дуги, да и сочетание цветов не соответствовало природным. Скорее походило на цветастое полотенце. А рядом с ним ещё похожее. И ещё. Майя рисовала это уже давно. Возможно, тяга к воспроизведению одного итого же образа была одним из первых симптомов.

Раньше она рисовала карандашами или фломастерами, но в последнее время врач рекомендовал заменить опасные предметы планшетом. В более раннем возрасте она не любила с ним играть, а теперь словно и не заметила замены.

Но на стенах палаты ещё остались последние карандашные рисунки. Подойдя к ним, Аркадий поискал различия на двух случайных. И нашёл. На одном листе под стандартным набором волнистых линий разместились такие же разноцветные каракули, отдалённо напоминающие слово «мысли». Вот только буквы «ы» с «и» в нём оказались зеркальными.

Отклеив рисунок от стены, он присел рядом с дочерью.

— Май, что это такое? — спросил Аркадий. — Ты пыталась что-то написать?

Она не ответила — продолжила вести волнистую красную линию указательным пальцем, брезгливо, точно они были в липкой акварели, растопырив все остальные.

— Это мысли? — предположил Аркадий.

Вдруг Майя прекратила рисовать. Убрав руки, она уставилась в аналогичный рисунок на дисплее лежащего перед ней планшета.

— Это твои мысли, — сказала она. — Они как волны — идут и не кончаются.

— Очень красиво, — чувствуя излишнюю влагу на глазах, проговорил Аркадий. — А почему они не кончаются?

— Потому что ты всегда думаешь. Даже когда спишь.

Улыбнувшись вопреки ощущениям, он погладил её по голове. Волосы стали совсем тонкими и мягкими — ещё один симптом. Каждый новый бил сильнее предыдущего, хотя уже давно казалось, что больнее уже было некуда.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

номалия Серовой-Чандра — гравитационная аномалия в центре Местного войда, не имеющая электромагнитного излучения — «энтропийный колодец».

2

Местный войд — гигантская область пониженной плотности вещества в космосе, граничащая с Млечным Путём. Реально существующий объект.

3

Энтропийный ландшафт (Энтропийный градиент) — разница в скорости роста энтропии между двумя областями пространства. Энтропия — мера беспорядка или хаоса в системе.

4

Квантовый энтропийный анализатор (КЭА) —квантовый компьютер, способный обрабатывать информацию в состоянии суперпозиции.

5

Декогеренция — потеря квантовой системой своих квантовых свойств при взаимодействии с окружающей средой.