Мир(а) и мы: в поисках целостности

Кстати, он пристегнут. Возможно, мозги у этого парня есть.

Женя только отмахивается. Не стоило начинать этот разговор. А то вдруг она и правда решит переехать, а мне потом новую соседку искать.

— У меня тоже раньше родители приезжали. Проверяли квартиру и некоторые вещи брата забирали.

Не начинай эту тему.

— Брата?

— Ага, квартира общая, нам двоим от бабушки досталась. Так что сперва он здесь жил во время учебы, а потом я.

— Удобно. Свое жилье, по факту. Мира, и как у тебя еще парня нет? Завидная невеста, между прочим.

Я улыбаюсь, но по спине пробегает ощутимый холодок. От того, что Андрей открыл окно?

— Ну а брат не хочет переехать в Краснодар?

Заткнись. Заткнись. Не твое вообще дело.

Он резко выворачивает руль. Вспышка фар. Мимо проносится черная лада и исчезает где-то в потоке машин и ругани Андрея.

Шок парализуют и приклеивает к сиденью. В голове начинают крутиться мысли о брате, и где-то под ребрами снова зарождается тяжелый комок. Непонятный страх разрастается мелкой сеткой. Он пробирается в кончики пальцев, пробирается под кожу, обосновывается в сердце, заставляя съежиться. Я жмурюсь, пытаясь включить логику. Почему я так реагирую? Откуда эти эмоции? Кто мне их внушил?

***

Ник

Держаться, не подпускать кого-то другого. Зачем нужно было говорить про эту гниду?

Так, если сейчас кто-то рядом, знайте, все под контролем. Я слежу за алкоголем и за нашей безопасностью.

Выйти из машины и запомнить номер. По ушам бьет музыка из местных баров. Вокруг темнота частных секторов. Центр Краснодара — идеальная мешанина цивилизации и маленьких подворотен. Самое то для нападений.

— Мира, если что, я деньги на такси Жене скинул, так что спокойно добирайтесь домой. Было приятно познакомиться.

— Ага, — он отъезжает, когда до меня доходит, что стоило ответить взаимностью. Ладно, пусть считает невежей. Заходить домой будет реже.

Я иду в клуб. Был готов ко всему, но не к этому. Самое главное — держаться подальше от алкоголя и курящих. И присматривать за этим недоразумением. А еще лучше — постараться побыстрее свалить.

Привыкаем на ближайшие пару часов. Не «понял», а «поняла». Не Ник, а Мира. Ни «иди к черту», а «Женя». В следующую секунду я оборачиваюсь и не вижу это мелкое пятно по близости. Нет, все же «иди к черту» ей подходит больше.

Нужна помощь в социализации?

Наблюдай молча. Если нужно, спрошу.

Ладно-ладно. Только ни с кем не подерись. И помни, что Мира, в отличие от тебя, не лезет лишний раз в конфликт.

Заладил. Надо возвращаться в реальность. Из очереди мне машет Женя. Кажется, придется идти к ней. Пара десятков студентов. Почти у всех минимум одежды. И столько же шансов избежать похмелье. Жалкое зрелище.

На входе на руку мне цепляют бумажный браслет. Я сдерживаю в себе сравнение про клеймо. Мира так бы не высказалась.

Кстати, а танцевать ты умеешь? Я бы на это посмотрел.

Заткнись, будь добр. Молчит. Я чувствую, что он рядом. Женя тянет вперед за рукав рубашки. Рефлекторно отдергиваю руку. Слишком резко, но она не замечает. Бежит вглубь темноты, гула и жуткой скрипуче-давящей музыки. Даже набора звуков.

В воздухе витают облачка дыма. Пожар? Сразу осматриваюсь по сторонам. На нескольких столиках раскуривают кальяны. Это место нравится мне все меньше и меньше.

— Пойдем, я нашла нам местечко.

Дожили, нами командуют. Опять. Аж зубы сводит. Но место неплохое. Огороженное ширмой от остальных компаний, но при этом с видом на танцпол. Столик маленький, при желании никто не подсядет.

— Идем за коктейлями? Чего такая напряженная?

Ты не готова выслушать все мои претензии. Похоже, моя натянутая улыбка срабатывает как ответ.

Эй, ты здесь? Тишина. Шум и темнота не его стихия. Звуки скрежета и ударов из колонок призывают на танцпол все больше людей. Среди них становится еще больше парней. Несколько из них лучше запомнить, пока мы пробираемся к барной стойке.

— Я буду мохито. А ты?

Сложная задача. Надо что-то такое, где поменьше алкоголя. И то, что именно я уже пробовал.

— Давай джин-тоник.

Бармен неожиданно берет меня за руку и ставит на бумажном клейме черный крест. Свободная рука сразу же сжалась в кулак. Это не клуб, а сплошная провокация.

— Давай возьмем напитки и пойдем к столику. А потом танцевать.

— Ты не оценишь то, как я танцую, — усмехаюсь, но внутри все сжимается. Есть что-то, в чем я безнадежен, но тебе об этом знать не надо. Лучше сделать вид, что я ничего не услышал в этом шуме.

Мне протягивают стакан. Выглядит идеально — много льда, мало напитка. Пока мы возвращаемся обратно, часть алкогольной жижи выливается на пол. Случайно, конечно. Какой-то нелепый парень прыгает под музыку и врезается локтем мне в плечо. Что б ты поскользнулся на той луже.

Я разваливаюсь на диване. От рукава пахнет алкоголем. Триггерно, надо будет дома сразу застирать. В принципе, терпимо. Выдержу остаток вечера. Если бы не одно «но».

Женя что-то увлеченно выкрикивает мне через музыку. Не разобрать толком. Зеленоватая жидкость заканчивается в ее стакане слишком быстро. Платье слишком короткое для этого места. Она слишком быстро ускользает за добавкой. Слишком много привлекает внимания, когда пританцовывает на диване. Сегодня весь день можно обозначить как «слишком». Только время течет не слишком быстро.

Кивать и поддакивать. Нелепо улыбаться и всячески отнекиваться от танцев. Пусть идем сама, на свой страх и риск.

— Прямо видно, что тебе не хочется тут быть, — выдает она более уверенно спустя несколько опустошенных стаканов. Интересно, мы остались без денег на такси? На нашей карточке для такой роскоши средств немного.

— Редко бываю в клубах. — Но явно больше, чем хотелось бы. Мы здесь около часа, но я уже успел подметить начало драки, сотню поцелуев и примерно десяток попыток познакомиться. Хорошо, что не с нами.

— Тебе нужно расслабиться. Давай я возьму еще один тоник.

— Спасибо, мне хватит. — Самое время обхватить стакан двумя руками и притворно сделать глоток. Даже лед успел растаять за это время. — Кстати, у нас был договор. Почти полночь, самое время уходить.

— Тогда один танец и уходим. Не вечно же тебе в книжках сидеть.

Мне — возможно, а вот Мире самое то. Я не успеваю среагировать, когда это слишком энергичное тело резко дергает меня за руку и тянет вперед. Еще миг, и я вокруг плотной толпы. Почему я не дал отпор? Этому телу противопоказана даже капля алкоголя.

Женя злорадствует, дергает руками и бедрами. Я думаю, как поскорее сбежать. Тут мне точно не место.

Я хочу протиснуться прочь, но меня хватают за плечо. Чьи-то крепкие шершавые пальцы. Похоже, пора кому-то вломить.

Слева от меня парень. Щетина, в глазах нездоровый блеск. Хорошо, если от коктейля. Мерзкий тип. На голову выше нашего тела. Драться в полную силу не выйдет, но коленкой промеж ног засадить смогу.

Еще один возникает позади Жени и закидывает руку на плечо. Доигрались.

— Девочки, познакомимся?

Пошел на хуй.

— Нет, спасибо, мы как раз собирались уходить.

Он не дает мне развернуться. Плечо зажато. Спина прижата к его груди. Мерзость.

— Куда? Скоро медленный танец. А у вас кавалеров нет.

Захват становится сильнее. Не до боли, но что-то не так. Они слишком навязчивы. Его ухмылка все противнее. Женя отшучивается, явно пытается вывернуться из этой ситуации мирно. Не мой подход.

Я со всей дури наступаю ему на ногу, и он отпускает меня, отшатываясь в сторону.

— Извини, — наверное, стоило сказать это без улыбки.

Взгляд на наш столик. Теперь все понятно. Вас не двое, а трое. Еще один силуэт маячит у остатков наших коктейлей. Худи, черные джинсы, бритая черепушка. Руки бродят над нашими стаканами, но в темноте не разобрать его действий.

Женя остается позади, и я проталкиваюсь сквозь толпу. Мне нужно понять, что там происходит.

Шаг вперед. Тонкие руки. На пальцах несколько блестящих колец.

Протолкнуться мимо приклеенных любовных парочек. В его руках маленьких белый сверток.

Послать кого-то в ответ. Увидеть, как содержимое свертка высыпают в наши стаканы.

Черт. Не сейчас.

Идти становится сложнее. Будто на автомате, но я толком не контролирую тело.

Не сейчас. Не сейчас…

Нужно бежать!

Тело движется по заданному маршруту, наплевав на людей вокруг. Мы врезаемся. Еще раз и еще. Все перед глазами тускнеет

Срочно к выходу!

Не могу, но надо. Я почти дошел до него. Почти сбросил стаканы на пол, но…

Последние силы покинули меня. Я больше не контролирую тело. Больше не вижу клуба перед собой.

Темнота резко сменяется светом. Кирпичная стена с деревянными книжными полками. Черный диван с чаем, который я не допил. Раскрытая книга на подлокотнике.

— Не сейчас! — от злости кулак врезается в стену, но я не ощущаю боли.

Мне нужно вернуться. Мне срочно нужно обратно.

17 сентября, 2023

Женя

Со сцены кто-то орет в микрофон, что наступил новый день. Самая подходящая картина — Мира исчезла, оставив меня с двумя крысятами. Но и они как будто засуетились? Боитесь превратиться в тыкву?

Нет, не так. Почему вообще сейчас я вспоминаю эту сказку? Логика кричит, что нужно позаботиться о безопасности, но так не хочется отпускать это спокойствие и легкость от алкоголя. А крысята сами отвалят, тем более сейчас они засуетились. Нашли новых девушек, которые их отошьют?

Меня хватают за запястье и тянут на себя. Волна холода пробегает по вспотевшей спине. Но мое лицо врезается в клетчатую рубашку. До боли знакомую, застегнутую по самое горло так, что воротник по-идиотски стоит колом.

Мира. Тащит вперед, сквозь толпу, получая вслед десяток-другой матов. Я даже не успеваю что-то ей сказать, только и остается, что плестись следом. Хватка слишком сильная, чтобы вырваться. Самое время для кардио, конечно.

Наполненный дымом воздух встречает отрезвляющей пощечиной. Глоток прохлады запускает спящие прежде механизмы, и до меня начинает доходить, в какую передрягу мы могли влипнуть. Хотя реакция Миры тоже была слишком острой: от навязчивых парней всегда можно отделаться. Как угодно, но не резким побегом.

— Мира, ты в порядке? — она отпускает мое запястье, оставляя на память браслет покрасневшей кожи. Откуда в тебе столько силы? Адреналин или перетаскивание книг из библиотеки?

— Вызывай такси.

Она сорвала голос? Он будто стал ниже, более хриплым. Не оборачивается, только смотрит по сторонам, то и дело вздрагивая, когда в нашу сторону кто-то идет. Похоже, она сильно перепугалась.

— Давай отойдем подальше от входа. — Она кивает и проходит мимо группы курящих девушек, которые спрятались в облаке пахучего дыма. Букет горечи, клубники и освежителя воздуха. Адская смесь забивается в легкие и выходит кашлем, от которого Мира снова вздрагивает. Нет, больше она в клуб не пойдет.

— Такси, — повторяет она и оглядывается по сторонам. Глаза круглые, широко раскрыты, как у потерянного щенка. Руки в карманах джинс. Наверное, пытается спрятать дрожь, но колени то и дело дрожат, словно на улице не привычно адская жара.

— Ладно-ладно, сейчас.

Ее взгляд не отрывается от экрана, и мне приходится прикрыть его ладонью. Опьянение сменяется тревогой. Эх, алкоголь, ты так здорово спасал меня от этой гадости. Легкость в ногах сопровождается болью в висках. Правило простое: чем меньше цифра на балансе карты, тем сильнее эта дрянь бьет внутри. Сейчас баланс карты был двузначным.

— Слушай, а давай позвоним Андрею. Вдруг он сможет нас забрать, сэкономим…

Не слушает, сразу тянется к телефону в кармане. Пытается разблокировать, но дрожащие пальцы никак не попадают по сенсору. Экран загорается цифрами для ввода пароля, и сгорбленная фигура лишается дрожжи, едва не выронив телефон. Мира беспомощно замирает и смотрит на экран, будто перед ней пропасть, в которую необходимо шагнуть. Да что с тобой такое? Паническая атака?

— Мира, спокойно, давай помогу, — я аккуратно кладу свою ладонь поверх экрана, и Мира дергается, отпрыгивает в сторону. Ее рубашка вздымается, будто она танцевала часами, а не пару минут. Так, какие там симптомы сердечного приступа? — Могу вызвать такси с твоего? Потом сразу верну.

Она часто моргает. Испуганно, прижимая телефон обеими руками к груди.

— Я… Я…

Просто дай телефон, чтобы вызвать такси. Желательно «комфорт». А там я найду способ привести тебя в чувства.

— Мира, давай. Надо выбираться отсюда.

— Мира?

Да что вообще происходит? Самое время вызывать экзорциста. Но она замирает. В «Гарри Поттере» так работало заклинание «Остолбеней». Смотрит в никуда, руки по швам. Спина резко выпрямляется, а плечи расходятся в сторону, медленно, как будто их разминают после тяжелой тренировки.

По коже пробегает холодок. И что теперь? Что за странные метаморфозы? Я неосознанно делаю шаг назад. И угораздило же спустить деньги на коктейли. Хотя что бы я сейчас сделала? Бросила ее тут? Не по-товарищески. Да и мы живем вместе.

Ее глаза закрываются. Медленно, спокойно. Тело начинает пошатываться, словно его колышет ветер. Лишь бы не упала… Я ведь даже не успею ее поймать. Или не смогу? Почему мне сейчас так тяжело пошевелиться?

Я вновь встречаю ее взгляд. Совсем другой. Направленный на меня, осознанный, со сдвинутыми к переносице бровями. Сначала на меня, потом в телефон. Ее действия стали куда быстрее, не осталось и следа от прошлого страха. Мира, пожалуй, я верну тебе статус странной.

— Придется на еде сэкономить.

Бормочет. Ворчливо, едва слышно, стараясь не упускать меня из виду. Мне сразу становится холодно от этой обстановки. Еще немного, и меня испепелят, проклянут и наведут порчу, не меньше. Если не просто ударят.

— Такси будет через две минуты.

Не говорит, рапортует. Ставит перед фактом, из-за чего я сразу ощущаю себя каким-то ничтожеством. Хочется сжаться и только мямлить слова извинения. И эта та Мира, которую я привыкла наблюдать круглосуточно в миролюбивом состоянии? Дурацкая тревога и ее каламбуры!

— Как ты себя чув…

— Не будем обсуждать это.

Коротко, ясно, полным презрения голосом. Интересно, она попросит отдать ключи от квартиры сразу в такси, или все же позволит мне переночевать в комнате?

Водитель пытается вежливо улыбаться, но даже он вжимается в кресло, когда Мира сурово смотрит на него. Прости, паренек, но у тебя сегодня очень мало шансов получить 5 звездочек. Он только уточняет адрес, и машина трогается с места. Шум клуба остается позади, отдаляется вместе с последними нотками уверенности с привкусом спиртного. Эх, прощай, чудесное чувство свободы.

А Мира не шевелится. Сидит себе, расправив плечи, на переднем сиденье, и смотрит вперед. Прямо навигатор. Проверяет, чтобы чуть что, мы не свернули с маршрута.

Достаю телефон и быстро набираю: «Прости, что втянула нас во все это, надо было уйти раньше. Мир, Мира?)»

Телефон мелькает в ее руках, но она только смахивает сообщение. Тяжелый случай. В память врезается момент с вопросом. «Мира?». А кто еще? Не Мира? Кто тогда? Ерунда какая-то. Может, в придачу к бессоннице у нее панические атаки? Вот до чего доводит работа.

Попытки заговорить или писать — без шансов. Похоже, для Миры меня больше не существует. Но ведь у нас деловые отношения, и личные перепалки не должны на них влиять.

Опьянение покинуло разум, но не тело. Я это резко ощущаю на комфортном скрипучем сиденье. Знаешь, Мира, ну тебя с твоими загонами! Разберемся дома, все равно пока мы проедем все пробки из центра города, я успею хорошенько вздремнуть.

Но пробок нет. Слишком поздно для них, и даже с закрытыми глазами я ощущаю, что мы замедляемся разве что на редких светофорах. Закон Мерфи во всей красе! Стоит только внутренне перестать ворчать, как меня аккуратно касаются плеча. Не бьют, уже прогресс. Но и не разговаривают — только кивают в сторону улицы.

— Хорошего вечера, — кричит вслед таксист. Надежда на хороший рейтинг умирает последней.

— До свидания, — сухо отвечает Мира. Откашливается, смотрит на меня через плечо. Проверяет, заметила я или нет? А дальше идет в подъезд, словно ничего не произошло. Словно никто больше и не сидел с ней в такси.

В подъезде мы идем следом друг за другом. Она впереди, уверенно переходя каждую ступеньку. Даже без отдышки, счастливая. У меня сводит живот. То ли от нервов, то ли от нагрузки, то ли от алкоголя. Отличное комбо, прошу назвать его в мою честь или в честь всех двадцатилетних.

Дома я продолжаю быть призраком. Уставшим, опустошенным и желающим провести пару суток в кровати. Разве я многого прошу от жизни?

— Дверь не закрыла. Опять.

То есть теперь ты со мной разговариваешь? Руки охватывает дрожью. От стыда и желания поругаться. А можно обращаться со мной по-человечески? Можно замечать меня, а не игнорировать?

— Мира, я признаю, мой косяк. Но что с тобой случилось в клубе?

Смотрит. Своим холодным взглядом. Будто отдала приказ, который не терпит отлагательств. Вот зараза, так и хочется в нее бросить чем-нибудь, либо обидным, либо тяжелым. Окей, развернись, иди в комнату и успокойся, иначе твои эмоциональные качели выкинут тебя, когда будешь делать солнышко.

— Ладно, ладно, и дальше со мной не разговаривай, заслужила. Но больше такого не будет. Когда пойдем в следующий раз…

— Никакого следующего раза.

Голос немного отличается, немного ниже обычного. Сорвала его? К нам в квартиру пробрались воры? Приходиться резко обернуться в испуге, который при всем моем желании не удается скрыть.

Но Мире все равно. Она закрывает дверь и удаляется в свою комнату. Без лишних взглядов, цоканий или даже язвительных комментариев. Ох, ладно, с этим получится разобраться завтра, а сейчас нужно только выспаться.

Но с каждым шагом моя вина ощущается все сильнее. Это ведь я накосячила, я довела до этой ситуации. А Мира молодец, вытащила из неприятной ситуации. Или ничего не случилось? Сложно, что даже ноги не держат!

Остается сползти в своей комнате по стенке. Я виновата? Или нет? А что будет дальше? Внутри все сжимается, трясется и не дает сосредоточиться. Все силы выжимаются из мышц, чтобы поддерживать эту дурацкую машину тревоги. C'est la vie9[9], что б ее!

Давай, мозг, прекращай тратить наши нервишки, а то мы даже до кровати не дойдем. Сосредоточься на чем-то другом, а не на самокопании. Стол со стеклянной столешницей весь в пыли. Я так его и не протерла. И кровать не заправлена… Удушающий комок в горле, ты должен уменьшаться, а не расти!

Ох, закрой глаза, лучше руками. Постарайся подумать о чем-то отвлеченном. Двигайся от этого момента назад, пока не найдешь что-то приятное, успокаивающее. Не нервотрепное. В клубе ведь было что-то хорошее, верно?

«Я… Я…». Что она хотела сказать? Что она не Мира? Сама не узнала свое имя?

Разум цепляется за этот вопрос как за спасительный канат. Как там пели КИШ? «Тяни, ты все равно меня не вытянешь»? Попробовать стоит. Что это могло значить? Если подумать, за наше короткое совместное проживание я заметила несколько странностей в поведении Миры. Может, есть смысл их фиксировать? А потом показать врачу.

Я понимаю, что меня за эту идею по головке не погладят, но сейчас она выглядит как спасение. Кто-то вышивает, рисует, бегает в парке, а я буду фиксировать странности своей соседки. Отличный ведь вариант!

Белый лист ворда озаряет комнату тусклым светом, и я быстро набираю все ту же фразу: «Мира?». Задумываюсь, откидываясь на спинку кресла. От следующего вопроса вновь пробегает холодок на руках, и я стремлюсь скорее от него избавиться, фиксируя на экране.

«Но если это была не Мира, то кто?»

***

Мира

Проснуться в собственной кровати кажется чем-то странным. Любимая пижама, волосы собраны в короткую косичку. Даже щеки не отдают болезненной сухостью. Значит, в этот раз я не забыла нанести ночной крем. Проблема только в том, что все остальное вспоминается с трудом.

В животе недовольно урчит, и я ищу тарелку, на которой обычно складываю печенье. Или крошки от него. Но в комнате нет ни того, ни другого. Ситуация становится все интереснее.

Стрелки на настенных часах сходятся на цифре 11. Такое количество сна — неслыханная роскошь. Будем считать, что я ее заслужила.

По пути на кухню я включаю интернет на телефоне. Тишину разрывают сигналы многочисленных сообщений в наушниках, среди которых выделяются два.

«Прости за вчерашнее» в сопровождении десятка смайликов от Жени.

«Спасибо огромное! Я твой должник!» от Паши, без смайликов. Четко, ясно, по делу. И совершенно непонятно.

Утренние загадки казались сложнее анализа текста. Я сдвигаю экран блокировки, и ощущаю, как лоб превращается в морщинистую гармошку. Сообщения бегут перед глазами, я начинаю хрустеть костяшками пальцами, чтобы успокоиться.

Один хрусть, второй хрусть.

Что вчера было? Мысли крутятся вокруг прошедшего вечера, но упорно врезаются в глухую стену. Ничего, пусто. Как будто вспоминаешь сюжет книги, которую открывал на случайных страницах лет пятнадцать назад. Проблема, что воспоминания не загуглишь.

С сообщением Паши все понятно — очередная болезнь, с температурой и больным горлом. Придется идти на смену одной. Но когда я успела ответить на него? Сообщение пришло на ночью, и я слишком быстро согласилась.

Дохлый номер, но я хочу кое-что попробовать. Гудки идут слишком долго. Пальцы становятся холодными, и мне начинает казаться, что телефон вот-вот выключится. На той стороне трубки раздаются хриплый голос Паши:

— Чего надо?

— Привет. Прости, что так рано, но... — Я останавливаюсь. Спросить прямо будет глупо, странный порыв сменяется логикой и страхом выдать свое волнение.

— Но? — Кажется, до Паши доходит, что надо бы придерживаться версии о болезни, и в трубке раздается наигранный кашель. — Я хотел поспать, а то температурит.

— Да, извини, я быстро. Это прозвучит странно, но у тебя бывают провалы в памяти от алкоголя?

Мне кажется, что я отчетливо слышу треск шестеренок в его голове. Смазанных парой бутылок чего-то крепкого и точно дешевого. Будь Паша на десяток лет старше, его бы прозвали алкоголиком за все смены, когда он появлялся с запахом перегара. А так он носит гордое звание студента, которого только чудом еще не отчислили.

— Не понял.

Я тоже не все понимаю.

— Паш, это не обвинение. Начальству тоже скажу, что ты и правда простудился. Просто ответь.

В ответ странное причмокивание. Должно быть я его разбудила, и он теперь пытается избавиться от ощущения сухости после алкоголя. Которого, кстати, у меня нет.

— Бывает такое, — сдается он, протягивая каждую гласные. — Но супер редко. И как правило от паленки. А чего вдруг?

Вряд ли в баре продавали паленый алкоголь. Хотя и такое отрицать не стоит. Но лишь сейчас до меня начинает доходить: у меня нет других признаков опьянения. Все слишком гладко и чисто. Да и не в моей привычке выпивать много.

Невежливо, но я сбрасываю, так и не ответив. Вопросов появляется все больше и больше, из-за чего все мысли сковывает страх. Но надо все игнорировать и стараться жить дальше. С работы из-за страха, увы, не отпускают.

Спокойно, откладываем переживания до вечера. Время собираться на работу. Не бойся.

Рутина ненадолго поглощает волнение, пока я не прохожу мимо комнаты Жени, откуда раздается тихое сопение. В память врезается вопрос, на которой я так и не нашла ответ: за что она извинялась?

***

Ник

Хвост. Мельтешит перед глазами и не дает сосредоточиться.

— Убери ее. Мешает думать.

— Еще скажи, что ты грязи боишься.

Нет. Но не удивлюсь, если после его слов появится шерсть. Ну уж нет, это мое жилье.

— Надо что-то делать с Женей.

— Надо что-то делать с тобой, — его чертово спокойствие только выбешивает. Он бросает тканевый мячик, тот отталкивается от стены, а после оказывается в собачей пасти. Дори смотрит на дверь в комнату, куда я еще никого не пускал. И не надо им туда. Как у себя дома. Мне точно не помешают замки. — Давай я выйду и обсужу всю ситуацию, спокойно и миролюбиво, пока она не сочла нас странными. Женя не похожа на девушку, с кем работает строгость.

— Строгость работает со всеми.

Он кидает мячик снова, но Дори скулит и никуда не спешит. Тычется носом ему в плечо. Она так делает, когда ощущает волнение. Эмпат, вся в хозяина.

— Я знаю, что ты хочешь сказать. Давай уж.

Держи себя в руках. Спокойно. Сейчас этот рыжий сказанет что-то, от чего мне будет плохо. А если я не сдержусь, он будет припоминать это всю нашу жизнь.

Зараза, намеренно не торопится. Встает с пола, медленно отряхивает узкие желтые штаны. Модник, редко кто тут так часто меняет одежду. Разворачивается и подзывает собаку к себе. Она хорошая девочка, подбегает даже раньше, чем он делает жест рукой. Вот бы ее владелец был таким же послушным.