Мир(а) и мы: в поисках целостности

Я киваю, собирая воедино половину сэндвича. Так, мой хороший, у меня могут разваливаться планы, а ты держись. Ты бесплатный, а значит очень вкусный. Условия Миры звучат отлично. Не особо выгодно, но я буду целый год жить спокойно в своей комнатке с соседкой, которая приходит только переночевать. Плати она мне, было бы немного больше денег, зато все мысли можно посвятить работе. Наверное.

— Супер. У меня еще парень есть. Он иногда будет заходить, не против?

— Без проблем, — пожимает плечами Мира, отправляет в рот кусочек маффина и быстро запивает его чаем. Зевает второй раз, потом третий. Так вот, как выглядят жертвы «нормальной» работы. Не завидую. — Лишь бы все остальные правила соблюдались.

— Черт, а так хотелось поджечь кухню… — Подсохшее тесто с холодной индейкой падает на дно желудка, и тот отдает тихим урчанием. Мира, словно опытная дрессировщица, понимает этот тихий рык и кивает на остатки нашей роскоши. — Можешь доесть. Не против, если я пойду? У меня завтра первая пара в 8, а с моим постоянным недосыпом каждая секунда на счету.

— Ты ходишь на такие ранние пары? — Еще и синдром отличницы, да? На таких как ты, Мира, в СССР молились. Стоп, а тогда вообще молились?

— А ты нет?

— Скажем так, я на парах бываю исключительно по праздникам. Например, новогодним. Точнее период после них, он же сессия. Как ты вообще тогда успеваешь со своей работой?

— Сама не понимаю. Но каким-то чудом удается выстроить график в двух кофейнях. Хорошо, одна франшиза и кофейни недалеко друг от друга. В одной полставки, в другой так, на подхвате. У меня бывает несколько свободных часов в неделю, тогда и делаю всю домашнюю работу.

— Кроме английского?

— Кроме английского. Вообще не могу с ним подружиться. Смотрю на буквы, а те расплываются и превращаются в неясное пятно.

Вот у меня тот же механизм, только когда я сажусь за свою домашнюю работу. Какой смысл делать то, за что не платят? Еще и отхватишь, если сделаешь не идеально. Бред.

— Ладно, тогда кидай мне сразу, как что-то зададут. Кстати, я еще тот полуночник. Не против, если буду сидеть на кухне? Ничего громче включения чайника, обещаю.

— Ради Бога. — Четвертый зевок. Уже заразный, заставляющий меня поддержать этот сонный флэшмоб.

Я наконец остаюсь наедине с собой и ноутбуком. Вдалеке по дороге проезжают машины, изредка свет фар играет переливами на кухонном потолке. Глянцевом, со всеми горящими лампочками. И кухня тоже глянцевая, в темных тонах, чистенькая, хоть сейчас фотографируй для социальных сетей. Это явно не аренда квартиры у бабушек, которые просят раз в месяц протирать их сервиз из Чехословакии.

Мира еще несколько минут шуршит за дверью на кухню, пока единственным источником шума не остается моя клавиатура. На экране мелькает пустая таблица с моими ежегодными двумя вкладками: «деньги» и «проблемы». В первой есть первые заказы — это постоянники с нашего факультета. Через недельку-две они выберут тему курсовой, и я приступлю к работе. Ребята, пожалуйста, будьте умными, не берите темы а-ля «Особенности перевода текстов, которые никто никогда не переводил, потому их нет в интернете».

А вот во вкладке «проблема» с десяток дел — это все, что связано с моей домашкой. Начать ее делать сейчас, а не в декабре, как обычно?

Преисполненная боевого духа и халявных крекеров, я открываю первый файл с темами для экзаменов и сразу перехожу к практической части. Звучит несложно, только муторно. Мозг просыпается от летнего застоя и постепенно набирает темп. Вот и сложные конструкции звучат куда естественнее, и все реже приходится обращаться к переводчику. Покой и сосредоточенность. Плавный бег черных буковок на экране даже вводит в некое медитативное состояние, которое внезапно прерывает звонок телефона.

— Привет! Прости, я только увидел сообщения от тебя.

— Час ночи, серьезно? Где ты вообще пропадал?

Андрей наверняка сейчас виновато смотрит в потолок и думает, что бы соврать.

— Плойка?

— Она самая. — Ура, балл за честность заработал. Эх, а можно подать в суд на компьютерный клуб возле университета за ухудшение качества отношений?

— Ну прости, решил… Отдохнуть с друзьями. Не заметил, как телефон… Разрядился.

Слишком длинные паузы. Понятно, еще и выпили. У меня только два вопроса. Во-первых, почему нельзя было предупредить об этом? Во-вторых, почему мне тоже нельзя так отдохнуть? Оторвавшись от ноутбука, я замечаю полоску света под дверью на кухню и выхожу в коридор, чтобы щелкнуть переключателем. Коммуналка пополам, так что экономим.

— Жень, ты здесь? Только не… Говори, что обиделась, — раздается из трубки.

— Здесь я. Но знай, что сегодня ты официально доказал, что женщины могут справляться с тяжестями не хуже мужчин. Минус один в копилку пользы от тебя.

— Я могу сразу восполнить этот балл.

— И как же? — Пожалуйста, только без пошлых шуток.

— Я достал два билета на день первокурсника. Друг с профкома подогнал. Проход в клуб и пара коктейлей бесплатно.

Ну вот, можешь обрадовать, когда надо! Даже настроение поругать его исчезает.

— Are you kidding?4[4]Слушай, круто! Будем самими старыми первокурсниками вечера.

— И самыми умеющими пить.

Мой смех слишком громко звучит в тихой квартире, и я прячусь обратно на кухне.

— Ладно, ты молодец, но мне пора. Давай завтра напишу. Люблю!

— И я тебя!

Телефон ложится обратно на стол, а я ощущаю прилив радости и стыда одновременно. Старалась ведь быть потише… Тут уж точно не до домашки. Компьютер отправляется в сон, и я хочу последовать его примеру, как на миг меня охватывает холод.

— Черт! Не пугай так… — Стоило бы сперва извиниться за шум, но Мира сама виновата. Нельзя ведь внезапно появляться у двери посреди ночи!

Вялый силуэт неуверенно проходит веред, пряча руки в карманах клетчатых пижамных штанов. Сонные глаза пристально смотрят на меня, пока Мира, все так же с руками в карманах, медленно проходит по кухне, отводит взгляд только на секунду, словно в поисках чего-то.

— Извини меня, не хотела шуметь, но так вышло. Обещаю исправиться. Это в знак извинения!

Я глупо улыбаюсь и протягиваю остатки крекеров. Почему бы не попытаться задобрить человека его же дарами. Замечаю, как уголок ее губ дергается и в глазах появляется вспышка радости. Она даже достает руку из кармана, в которой я успеваю заметить маленькую блестящую цепочку, но тут же прячет ее обратно.

— Бери, если хочешь.

Ее взгляд виновато опускается вниз. Губы смыкаются, словно Мира не может выдавить из себя слова. Она соглашается на одну печеньку и одним рывком прячет ее у себя в кармане. У меня по спине пробегает холодок.

— Мира?

Не отвечает. Скрывает подбородок под воротом белой футболки, сжавшись, будто от холода. Но какой холод, когда на улице даже ночью стоит духота? Еще один быстрый жест, и крекер оказывается во рту. Тишина комнаты сменяется тихим хрустом. Хотя бы какой-то звук от этой молчаливой фигуры. Мира кивает и осторожно, с опущенной головой, закрывает дверь на кухню. В просвете под дверью снова появляется полоска света.

***

Мира

Шестое сентября, а значит, это уже третий раз в этом месяце, когда я обещаю сменить раздражающий рингтон будильника. Приятно, конечно, что я еще ни разу не проспала, но на этом все приятности заканчиваются.

С трудом поднимаюсь с кровати, пока все мои силы остаются где-то там, в глубине дряхлого матраса. Бросаю быстрый взгляд в сторону стола, на котором в очередной раз свалилось зеркало. Возвращаю его в прежнее положение и начинаю думать, что дело не в хлипкой конструкции ножек. Я бы тоже испугалась того существа, что сейчас смотрит на меня.

Когда я доползаю до кухни с телефоном в руках, наушники подают сигнал о подключении, а Женя смотрит на меня глазами-щелочками. На голове русое пушистое гнездо, на столе ноутбук, в котором она тут же закрывает десяток вкладок.

— Bonjour, mon5[5]блуждающий в ночи ami6[6].

— Доброе утро, первая страница из романа «Война и мир». Только не говори, что ты не ложилась спать. И почему «блуждающий в ночи»? — Я потираю щеки, пытаясь прогнать усталость.

Теперь еще и утром придется с ней общаться. Отлично.

— Начнем издалека. Как себя чувствуешь?

— Спасибо, как всегда… Помято. Мне редко удается выспаться. А откуда такая загадочность? Если ты что-то съела из моих запасов, так и скажи, я пойму.

Молчит, и это странно. Слишком много задач для еще спящего мозга.

— Мира, давно ты лунатишь?

Рука останавливается в сантиметре от чайника. Мой недосып эволюционировал до слуховых галлюцинаций? Приходится вернуть наушники в чехол.

— Что, прости? — Ее вопрос все еще не складывается у меня в голове в логичную цепочку событий. Ноги подкашиваются от внезапного прилива слабости, и я присаживаюсь на табуретку рядом с окном. К шуму чайника добавляется тихий звон.

— Вот! Проверь свой карман! Что там?

Там пусто, я знаю. Или нет. Рука нащупывает сразу два трофея — разломанный на три части крекер и Каштанку, маленький брелок-игрушку в виде собачки. Возникшие вопросы срабатывают лучше контрастного душа.

— Ты ведь лежала в рюкзаке. — Диалог с Каштанкой не уходит дальше моей реплики.

— Уверена?

— Уверена. Я всегда ношу ее там на удачу. Как талисман. В свое время удалось пронести на ЕГЭ. Разве что тогда она была без цепочки, я ее потом добавила…

— Хм, надо было тоже игрушку взять, а не шпаргалки. Но не суть. Мир, ты по ночам ходишь. Поэтому и чувствуешь усталость по утрам.

Только этого не хватало.

— Ты это видела?

Женя кивает и поджимает губы. Явно боится меня расстроить. По крайней мере, говорит честно. Похоже, я теперь понимаю, с чем бороться.

Или с кем.

Вроде бы я когда-то читала, что лунатизм может возникать из-за стресса. А вечный недосып у меня с момент переезда в Краснодар. Когда я начала работать и учиться, поэтому заметить никто и не мог. Звучит логично, только что с этим делать дальше?

Смириться? Раньше ведь все было в порядке.

Может быть. Главное теперь не пугать Женю и получше изучить этот вопрос.

— А если снотворное попробовать?

Нет, я против.

— Боюсь переборщить с дозировкой, а потом пропустить смену. Штрафы мне не нужны.

— В чем проблема? Я разбужу, для меня не спать до утра не проблема. На первый раз выберешь самые слабые таблетки, с какой-нибудь ромашкой. Что мешает попробовать?

Я все еще против. Вдруг она проспит? И потом выкручивайся на работе.

— Пожалуй, так и сделаю.

Или нет. Надо время подумать, побыть наедине с собой и принять свою новую реальность. Женя уходит спать, а горькая тревога остается. Я пытаюсь действовать как обычно, так, как и планировала. Проснуться, запихнуть в себя завтрак под аудиокнигу из программы и дальше выдвигаться на пары.

Диктор в наушниках оповещает о переключении главы, и я пытаюсь выкарабкаться из вороха мыслей. Вот тебе и попытка справиться с Гюисмансом, придется слушать заново.

Я лунатик. Этот факт вертится и передвигает меня как фишку на игровом поле. Завтрак съеден, одежда на мне, и вот кеды перемещаются по привычному маршруту. Позади еще три прослушанных, но не услышанных главы Гюисманса. Вот бы сегодня на семинаре не уйти дальше вступления.

Сверкающий зеленым плюсик словно отрезвляет. Реальность становится четче, мысли перестают разбегаться в стороны. Порог круглосуточной аптеки. Может, Женя и была права. Стоит попробовать, тем более сегодня у меня есть возможность лечь раньше. Новый шаг в новую жизнь.

Но шаг сделать не удается. Как будто внутренние сомнения усиливаются, а логике не удается их победить.

Не стоит этого делать. Можно справиться и так, как и было раньше.

Или попробовать, но в другой раз. Позже. Когда буду точно уверена.

***

Ник

— Ты должен был проконтролировать его выход. Ты отвечаешь за эмоции.

Очень хочется его ударить. Но нельзя.

— Я отвечаю за эмоции, а не за личные страхи каждого. Ты и сам прекрасно знаешь.

Он слишком спокоен. Отвратительно.

— Знаю. Но надо было проследить.

— Это мне говоришь ты?

От акцента на последнем слове у меня только чешутся руки. Сколько же у нас теперь проблем.

— Слушай. Надо что-то решать. Будешь теперь ночевать с ним, чтобы его случайно не выкинуло. Опять.

— Его выкинет, только если в коридоре выключат свет. А уж эту мысль ты сможешь донести до Жени.

Жени? Серьезно?

— Ты и имя запомнил?

Это рыжее недоразумение пожимает плечами.

— Слушай, я тоже не в восторге от нового расклада игры, но нам надо принять эти правила, если мы хотим жить с ней дальше.

— Мы не хотим жить с ней дальше.

Он вздыхает, поднимая взгляд к потолку.

— Давай будем максимально честны: этого не хочешь только ты. Но это нужно Мире. И всем нам, чтобы остаться в ВУЗе, если уж на то пошло. Пора научиться следовать правилам, а не все время создавать свои.

Самое отвратительное во всей этой системе, что он прав. Мы застряли в бесконечной игре. И теперь в этой игре появилась еще одна фишка по имени Женя. Похоже, даже лидирующая фишка.

16 сентября, 2023

Женя

— Как тебе живется с твоей новой соседкой?

— Ты хочешь получить выговор за то, что мне пришлось самой перетаскивать коробки в такси и обратно?

Две ямочки, в глазах блеск то ли любви, то ли надежды не нарваться на конфликт. То самое выражение лица, за которое его даже не хочется ругать. Он будто специально подстраивает наши встречи так, чтобы атмосфера склоняла к романтике, а не к убийству за очередной косяк. Хитро, даже у меня так не всегда выходит.

— Еще один кусочек пиццы? Чтобы окончательно загладить вину?

Пожалуй, нет, мой желудок не выдержит еще один проступок. Тем более, пусть пиццерия и полна народу, но мы спрятались в таком укромном уголке, огороженным бортиками дивана, что я спокойно в любой момент могу швырнуть в него салфеткой.

— Давай лучше без провинностей в дальнейшем.

— I did my best!7[7]

— I`ll do my best.8[8]А говорят, айтишники знают английский.

Он касается моей щеки губами, и я уже предвижу дальнейшие действия: обнимет за талию и прижмет, чтобы голова ложилась ему на грудь. Своеобразные уютный домик от всех тревог и забот с запахом мускатного одеколона. Разве что домик за это время становится слишком тесным, отчего часто хочется вернуться в свою комнату. Минусы отношений со школы: они перерастают в привычку, в которой не место ярким сюрпризам. Как там говорили классики? Любовная лодка разбилась о быт? Хорошо, что мы пока в батискафе. Ужас, размышления, словно мы лет сорок в браке!

— Ладно, а если серьезно. Как тебе живется с новой девчонкой? Она нормальная?

— Нормальная, и общаемся хорошо. Только в первую ночь была одна странность.

— Она устроила вечеринку, куда надо было прийти без одежды? И ты не позвала меня?

Почему говорит он, а стыдно мне?

— Нет, она лунатила. Зашла ко мне спящая на кухню. Ну и так же ушла.

— Прикольные у вас развлечения. А что-то странное было? Не знаю... Она пыталась съесть тарелку? Или говорила на несуществующем языке?

Очень смешно. Слишком много радости для обсуждения заболевания. Кстати, а корректно ли называть лунатизм заболеванием? Надо проверить.

— Просто зашла на кухню, посмотрела на меня и ушла.

Андрей вздрагивает.

— Звучит крипово. Я видел лунатизм в разных фильмах. Там обычно у людей глаза либо закрыты, либо взгляд в никуда. Страшноватое зрелище.

Мне хочется пихнуть Андрея в бок, но останавливаюсь, ведь он прав. Я тоже замечала такую черту у людей на видео про лунатизм. А у Миры взгляд был осознанный, как будто она прекрасно ориентировалась в пространстве и понимала происходящее. Так бывает?

— В любом случае, больше этого не повторялось. Она вроде пьет таблетки, чтобы спать крепче. Так что теперь у меня ночи спокойные.

— Я могу это исправить.

— Седьмая мерзкая шутка за сегодняшний вечер. Неа, никаких шансов. Такими темпами ты сможешь смело принять целибат.

— Опять твои англо-французские термины?

— Скорее твои перспективы. Давай о хорошем. Как будем добираться до клуба и обратно?

— А вот тут есть одна загвоздка…

Его рука тянется к волосам и зачесывает светлые локоны назад. Ну все, понятно, верный признак внезапного катаклизма.

— Дай угадаю. Очередная сверхурочная смена. Конечно, именно тогда, когда мы планировали отдохнуть.

— Прости, но я не виноват, что в школе полетела база именно этой ночью. А права отказаться у меня нет. Я его истратил, когда решил отдохнуть с друзьями.

— Вот тебе и карма. Почему вы просто не можете наладить этой онлайн-школе нормальный сайт, чтобы он не вылетал каждую неделю?

— А почему ты просто не можешь устроиться куда-то вроде онлайн-школы и не мучаться с заказами?

Я морщусь и скатываюсь вниз по кожаному диванчику. Предательство, которого ожидаешь меньше всего. Знает, где ударить побольнее. Работать на кого-то? Отчитываться перед начальством об ошибках? Еще и приходить согласно составленному кем-то графику? Ну уж нет, рабство сейчас не в почете.

— О чем думаешь?

— О том, с кем мне тогда провести вечер и насколько большую пиццу ты закажешь за свой проступок. Пока склоняюсь к самому большому размеру.

— С ветчиной и грибами, я понял. — Хоть какая-то выгода от происходящего. — А билет можешь спокойно Мире отдать. Она ведь совершеннолетняя, проблем на входе не будет.

Мира и клуб. Мира, которая круглосуточно ходит по квартире с книжками и слушает за ужином литературные разборы. Ничего не имею против прилежной учебы, если она не касается меня, но представить ее среди сотни взбудораженных свободой первокурсников — задачка со звездочкой.

— Тогда нужно две пиццы. Она предпочитает «Маргариту».

***

Мира

— Дело на миллион: хочешь отдохнуть и еще получить бесплатный ужин, плавно перетекающий в завтрак?

От крика Жени мне приходится отстранить телефон подальше от уха. Живот сводит от упоминания еды. Видимо, я слишком долго сидела с книгой. При всем уважении к Вам, Федор Михайлович.

— Разве ты с Андреем не должна была поехать в клуб?

— Должна, но у них полетела база, так что он теперь как ты: работает даже в заслуженные выходные. Мира, составишь компанию? Отдохнем. Мы все равно для первашей старые, проблем не возникнет.

Весомые аргументы. Уверена, что как минимум половина из них признает во мне знакомую бариста. Спасибо, кофейня, которая решила устроить скидки первого сентября всем студентам. До сих пор руки гудят, как вспоминаю тот судный день.

Я осматриваю свою уютную обитель. Опустошенная тарелка из-под печенья. Кажется, которая стоит тут уже дня три. Пляшущее пламя свечи на комоде, о которую удобно поджигать сигареты. Моя вредная шалость, от которой я точно когда-нибудь избавлюсь. Осуждающий взгляд бородатого гения с обложки книги, которого мне запрещено критиковать, если я хочу получить зачет. Так не хочется покидать собственноручно созданный Эдем.

— Мира, соглашайся. У нас даже водитель появился. Заодно познакомитесь. Он в целом адекватный, разве что не умеет девушке уделять внимание.

На той стороне слышится короткий мужской смех, от которого меня почему-то передергивает. Наверное, не было сегодня настроя выдвигаться куда-либо. С другой стороны, проветриться не помешает. Когда еще будет шанс выбраться? Надо использовать, пока нас не успели завалить домашней работой.

— Ладно, звучит неплохо, но чур уйдем не слишком поздно. У меня завтра вечерняя смена, а я еще хотела поспать.

Снова крик, снова беспредельная радость на том конце телефона, заставляющая меня только засмеяться. Как же легко ее обрадовать. Явно не будет сложностей с подарками на Новый год.

Женя тараторит в трубку, что они подъедут минут через сорок, и я выдвигаюсь к шкафу. Так, память, что там носят актеры лет тридцати, когда играют подростков в клубе?

Зачем все это? Можно отлично провести время дома.

Я мотаю головой, выкидывая непрошенные мысли в сторону. Майка, джинсы и кеды. Вполне сойдет для сегодняшней жары. Может, вообще пойти в шортах?

Нет, лучше джинсы. И рубашку накинуть.

Когда я вообще была последний раз в клубе? Даже с трудом осознаю свой собственный день первокурсника. Вроде бы, я тогда сразу решила найти подработку и договорилась о четырех собеседованиях. Не помню, как прошла их, такая сильная была усталость. Сперва день в электричке, потом попытки привести в порядок квартиру, где раньше жил этот любитель хаоса…

Нет. О нем не думать.

Мне удается вынырнуть из вороха воспоминаний, когда на веках остаются ровные стрелки. Может, у меня и есть проблемы с концентрацией, но зато я умею делать множество дел на автомате. Кто-то с потока говорил, что это верный признак выгорания.

И все-таки для рубашки слишком жарко. Хочется ее стянуть, повязать на поясе, но рука останавливается на полпути.

Кстати, а что там про лунатизм?

Снова навязчивые вопросы, снова моя новая нерешенная проблема. Хоть я и говорила Жене, что пью таблетки, но так и не рискнула их купить. С одной стороны, с тех пор Женя не жаловалась на мои похождения по кухне. С другой, я все еще не ощущаю бодрости даже после десяти часов сна. Все прошло? Или Женя просто не хочет меня огорчать?

Во дворе успокаивающий шум мегаполиса прерывается только криками с третьего этажа. Что-то из шансона и того периода, который принято романтизировать всем, кто его не застал. Хорошо, что восхваление девяностых происходит в чей-то квартире, а не во дворе.

Еще не поздно вернуться. Нам надо за выходные Достоевского добить.

Успею, тем более его несложно найти в аудио. Телефон озаряет мрак яркой вспышкой. Последний запрос в интернете повторяет предыдущие десять — все про лунатизм. Его особенности, проявления, причины возникновения и, что куда важнее, способы избавления.

Это не лунатизм. Жене причудилось. Или она вовсе соврала. Все нормально.

Гудок за спиной. Телефон едва не выпадает из рук, и я начинаю отчетливо ощущать свое сердцебиение. Удар, темнота, словно кто-то решает погасить уличное освещение. Еще удар. Я наклоняюсь вперед и хватаюсь рукой за лавочку. Вроде бы.

Нет, не падать. Запрещаю.

Постепенно мир перед глазами обретает свои прежние контуры. Ком внутри снова рассасывается по всему телу, но в голове остается прежняя тяжесть. Я оборачиваюсь и замечаю тонкую руку, подзывающую к машине.

Женя, что б тебя…

— Андрей, Мирослава, знакомьтесь.

На заднем сиденье оказывается темно, и я случайно толкаю кедами пустую бутылку из-под энергетика. Выходит, все эти подростковые фильмы не такие уж стереотипные?

— Просто Мира. Исходя из всех ворчаний Жени, мы с тобой давно знакомы.

— Правда? — Я стараюсь аккуратно рассмотреть его в зеркале заднего вида. Кажется, ненамного выше меня. Светлые волосы, зализанные назад. Довольно худой, улыбчивый. Он даже напоминает чем-то Женю. Пожалуй, синяками под глазами.

Наверное, невежливо таращиться на незнакомца. Так, прекращай, нужно быстро придумать тему для разговора, но почему-то не получается. Тело будто парализует, и мне удается разве что продолжать запоминать черты своего нового знакомого. Поло и джинсы, ничего особенного. Ни колец, ни очков, ни бижутерии. Руки чистые, без татуировок. На локте длинная белая полоска шрама. Когда-то ему явно было больно…

Надо запомнить, на всякий случай. Неплохая примета.

— Ты меня слышишь?

Вопрос Жени словно окатывает меня холодной водой. Шея снова приобретает возможность двигаться. Зрачки перестают залипать в одну точку. Странное ощущение, будто я на миг стала поломанной шарнирной куклой.

— Прости, задумалась. О чем речь?

— Говорю, что в клубе чур держимся друг друга.

— Именно, без знакомств и прочего. Только по паре коктейлей, — назидательно добавляет Андрей, и Женя недовольно скрещивает руки на груди.

— Больше и не собиралась. — Если настрой посидеть в клубе я еще могу откопать в глубинах своего сознания, то вот головная боль утром мне точно не нужна. Ее мне и так хватает.

— Меня окружают одни зануды.

В голове всплывает вопрос, который меня давно интересовал. Я подвигаюсь ближе к ребятам и подмечаю еще одну особенность — химический фруктовый запах. Как от электронных сигарет.

Еще одна примета.

— Кстати, вы ведь давно вместе? Не думали рано или поздно съехаться, все равно квартиры снимаете.

— Спроси у Жени, я не против. — Андрей кривится. Похоже, я задела больную тему.

— Жить в двушке, которую раз в неделю проверяют твои родители? Спасибо, я пас.

— Квартира и правда родительская, они приезжают в город среди недели по работе, — поясняет Андрей, не отрывая взгляда от дороги. — Просто Женя их побаивается. Не хочет знакомиться. А зря, они у меня добрые.