Дом на краю

Я взяла телефон, и сердце часто забилось: я надеялась увидеть пропущенные или сообщение от Вадима. Но журнал входящих был чист.

Засвистел чайник. Я сунула телефон в карман, прогнав прочь мысли о Вадиме — сама же сказала, что позвоню, как буду готова. А если я никогда не буду готова? А что вообще я делаю здесь, на этом пыльном диване? Мне захотелось разреветься: от скоропалительно принятого решения уволиться, от проведённой прекрасной ночи с Вадимом, от того, что так поспешно сбежала от него и не дала шанс. Но на что? Меня тянуло сюда, я была полна решимости, а теперь, когда я здесь, у меня в груди разрасталась пустота. Вспомнив бабушкино «Хватит сопли на кулак наматывать, иди делом займись», я потопала на кухню умываться и приходить в себя.

Вскоре пришёл дед Миша, вытащил гвозди из ставней, и я распахнула настежь все окна, впуская в дом запах леса. Стало намного уютнее, и моё настроение улучшалось. Я полностью погрузилась в домашние хлопоты, а завтра решила съездить в город.

Вечером тётя Наташа позвала меня к ним в гости. Закончив с ужином, мы сидели на веранде и пили чай с яблочным пирогом. Кот ходил за мной по пятам и в гостях не остался без угощения. Дядя Миша был заядлым рыбаком, и у него всегда была свежая рыбка, которой и потчевали моего наглого кота.

Я рассказывала о своей городской жизни, старики говорили о своей, о Маринке и внуках, и с каждым глотком горячего чая в моей душе затягивалась дыра отчаяния.

Глава 6

Прошло две недели с моего приезда в деревню. Рутина затягивала. Я полностью погрузилась в быт и домашние дела. Больших изменений в доме решила не наводить: в своей спальне и гостиной переклеила обои, перемыла все окна и посуду. Кот обычно охотился на пустыре за домом. Иногда я видела, как он убегал в сторону леса и приходил поздно вечером. В голове прочно засела мысль как-нибудь проследить за ним.

Вообще в лес тянуло. Прогуляться по старым тропам, поискать землянику. Пару раз я подходила к кромке леса и останавливалась, не решаясь войти. Именно здесь ощущение слежки усиливалось, и я торопливо шла домой, не оглядываясь.

Тётя Наташа, видимо, поставила себе цель откормить меня и каждый вечер приносила какой-нибудь вкусный пирог, блины и прочую выпечку. И спустя две недели мои щёки немного округлились. И не только щёки. На лице появился красивый румянец, из заплетённого колоска выбилось несколько прядей, аккуратно обрамляя лицо. Плоский живот, сделанный нашими с Матвеем стараниями, тоже округлился благодаря моей заботливой соседке. В моих глазах наконец-то появился живой блеск. Мне определённо нравилось своё отражение в зеркале. Я крутилась перед ним в простом летнем сарафане и не узнавала себя.

Я бралась за любую работу по дому, возила соседей в город, наняла рабочих для ремонта бани. Мне показалось, что именно сейчас я начала жить. После стольких лет бесконечных «гонок» в городе я ощущала прилив сил, энергии.

Но как бы ни было мне здесь хорошо, каждый вечер, когда я брала телефон в руки, моё сердце наливалось тоской. Он не звонил и не писал. Он дал мне время разобраться в себе и дать знать, что будет со мной. С нами. Однажды я почти набрала его номер, но звонить не стала. Всё-таки в душе я чувствовала, что обидела его тем поспешным уходом. И должна буду извиниться.

Каждый день ко мне приходила Маша. Она помогала по дому, готовила. Мы много болтали обо всём. Она искренне удивлялась моей городской жизни и сказала, что никогда не уезжала из деревни. Я предложила ей съездить со мной в город, на что получила категорический отказ. Маша принесла пучки сушёных трав и аккуратно подвесила их под потолок в прихожей. Когда я сказала, что теперь у меня дом будто избушка Бабы Яги, она посмотрела на меня исподлобья, а в глазах сверкнул злой огонёк. А ещё она приготовила для меня отвар для волос на основе крапивы, пижмы и мать-и-мачехи. Я сказала, что у меня есть специальные средства, показала баночки. Она понюхала, наморщилась и сказала, что это просто дрянь.

Поначалу она казалась мне чудачкой, но чем больше я узнавала её, тем больше понимала, что чудачкой была и я для неё. Мы во многом не сходились во мнении, часто спорили. Но мне было интересно с ней, она поразительным образом отличалась от моих городских знакомых. Не сказать, что Маша была «простая», как любят думать о людях из глубинки: в ней чувствовалась внутренняя сила, уверенность. Она много знала о природе, растениях и щедро делилась своими знаниями со мной. Сама того не замечая, я начала учиться. Прогуливаясь по деревне, я обращала внимание на то, что растёт под ногами. Как-то мы сидели с ней на крыльце и пили чай. Я решила спросить:

— Откуда у тебя столько... необычных знаний?

Маша посмотрела в свою кружку, в которой плавали ягоды малины, и ответила:

— Меня научила моя, — она сделала паузу и немного нахмурилась, — бабушка.

Я заметила её перемену настроения и решила аккуратно поинтересоваться:

— Тебя напрягают разговоры о родне?

Она будто погрузилась в воспоминания, взгляд стал отрешённым. Глубоко вздохнув, она сказала:

— Нет. — И тут же резко проговорила: — Просто это было так давно. Но её знания до сих пор со мной.

Меня насторожили её слова, и я выпрямилась: «это было так давно». Если смотреть на внешность, то мы с ней были ровесницами. В каком же возрасте она была во время обучения и сколько было бабушке, когда она умерла? Я начала спрашивать об этом, но Маша меня перебила:

— Что мы всё обо мне да обо мне? Расскажи-ка мне лучше о своём ухажёре. — Она уставилась на меня с лукавой улыбкой, в глазах зажёгся озорной огонёк любопытства.

— Он не мой ухажёр. Это просто интрижка. Наверное. — В моём голосе послышалась нотка досады. — Он был моим начальником. После того как я уволилась, пригласил на ужин. Потом один раз мы были близки.

Мои щёки вспыхнули от румянца при воспоминании о нашей ночи. Это не осталось незамеченным. Маша толкнула меня плечом и, чуть понизив голос, заговорщически прошептала:

— Ты говоришь одно, а на сердце у тебя другое. Тоска и разочарование. Ты ждёшь его. Он придёт, вот увидишь.

Я улыбнулась:

— А хочешь, научу тебя, какой цветочек нужно засушить и насыпать ему в чай, чтобы его чл...

Я перебила её:

— Нет! Не нужно, спасибо. Там... там всё и так хорошо.

Мы посмотрели друг на друга и захохотали.

Деревня готовилась к вечеру. Ребятишки, целый день гонявшие на велосипедах по пыльной дороге, разъезжались по домам. Кого-то звала мама. На лавочках болтали старушки, обсуждая очередную серию любимого сериала. Со стороны леса подул прохладный ветерок. При очередном дуновении Маша выпрямилась и будто принюхалась. Она стала похожа на насторожившуюся кошку. Её брови сошлись у переносицы, а взгляд сделался жёстким и решительным. Она резко встала:

- Мне пора.

- Ты придёшь завтра? — спросила я. Маша задержала взгляд на мне, кот взволнованно тёрся у её ног.

- Тебе завтра будет не до меня, — сказала она, задержав на мне свой взгляд.

Маша вышла за калитку, оставив меня сидеть на крыльце и растерянно хлопать глазами. Что это было? Я повернула голову в сторону леса. Мои пальцы похолодели, а сердце забилось. Появилось ощущение приближения чего-то страшного. Я дёрнулась всем телом, захотелось лечь под одеяло и свернуться клубочком, отгородиться от этого чувства, спрятаться в этом спасительном коконе. Я быстро встала и позвала кота:

- Кот, домой. Идём скорей.

Он будто тоже почувствовал приближение угрозы и со всех лап понёсся ко мне.

Я захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Снова это ощущение — колотится сердце, бешеный страх. Я закрыла глаза и начала дышать. Один глубокий вдох — долгий выдох. Ещё раз вдох — выдох, ещё раз...

Раздался негромкий стук в дверь. Я вскрикнула и отскочила в сторону. Наверное, это Маша вернулась.

Рука замерла на щеколде. Пытаясь унять дрожь, я глубоко вдохнула и открыла дверь:

- Ты что-то забыла, Ма... — я осеклась.

На пороге стоял Вадим.

Глава 7

В голове крутились слова Маши: «Он придёт, вот увидишь». И вот он здесь.

Я оторопела и не знала, что сказать.

Вадим тяжело дышал Он осматривал меня с головы до ног, будто искал следы ран. Убедившись, что всё в порядке, он облегчённо вздохнул и прикрыл глаза.

В первый раз я видела его не в деловой одежде. На нём была чёрная футболка и синие джинсы. Волосы слегка растрёпанные, как будто он сам взъерошил их рукой. Под глазами были тёмные круги — наверное, он плохо спал. Я почувствовала укол вины: мало того, что оставила свою работу, так ещё и бросила его.

— Привет, — тихо прошептала я.

— Привет, — ответил он. — Я вижу, с тобой всё в порядке.

Я развела руками:

— Вроде бы да. — Я отошла от двери и спросила: — Зайдёшь?

Он кивнул и шагнул вперёд.

Только сейчас я заметила у него в руке букет полевых цветов.

Он грустно усмехнулся и протянул его мне:

— Не знал, с чем нужно приезжать к девушке, которая сбежала, не оставив адрес. Вот, решил импровизировать.

Я сглотнула и взяла букет.

— Как ты меня нашёл?

— Сейчас это сделать несложно.

Мы прошли на кухню. Я набрала воды в бабушкину вазу и поставила в неё цветы.

Кот сидел на пороге и настороженно смотрел на Вадима, как будто был на страже.

Вадим подошёл и погладил его:

— Привет, дружок.

Тот ответил на его поглаживание, ткнув носом ладонь Вадима, потом сразу ушёл в гостиную и уселся на подоконник.

Не зная, как поступить, я стояла, обхватив себя руками.

— Я волновался, — Вадим первым нарушил молчание. — Но решил дать тебе время подумать и до последнего сомневался, стоит ли приезжать.

Я смотрела на него и пыталась унять разогнавшееся сердце.

— Я почти подъезжал к твоей деревне, но остановился. Меня ещё никогда так не одолевали сомнения — я всегда знал, чего хочу и что мне нужно сделать. А тут вышел из машины, а вокруг поляна с цветами, — он показал на букет. — Нарвал и пулей к тебе. Я думал, что с тобой что-то случилось.

Я прикрыла глаза. Слёзы жгли закрытые веки.

— Прости меня.

Он сделал шаг ко мне:

— Прости, что ушла так резко, что не писала. Мне правда нужно было собраться с мыслями. Понять, как жить дальше.

— И как успехи? — спросил он.

— Кажется, я потихоньку здесь обживаюсь.

Я заметила, как он хотел сделать ещё один шаг ко мне, но остановился и спросил:

— Ты хочешь здесь остаться?

Я кивнула и добавила:

— До конца лета. А потом посмотрим.

Он отвернулся и запустил руку в волосы:

— Я хотел тебя увезти. Хотел забрать тебя домой.

— Но я дома, — тихо ответила я.

Он замер, обдумывая мои слова. Потом понимающе кивнул, но в его глазах я увидела грусть.

— Я рад, что ты смогла в себе разобраться.

Я вздохнула и протянула ему руку:

— Ты же устал с дороги. Пойдём, я накормлю тебя.

Он схватил меня за руку и аккуратно притянул к себе. Положив ладонь ему на грудь, почувствовала, как быстро бьётся его сердце. Вдохнула его запах и закрыла глаза. Вадим обнял меня и уткнулся лицом в мои волосы.

— Я так скучал, — прошептал он.

Слёзы всё-таки побежали по моим щекам, и, обняв его в ответ, я тихо сказала:

— Я тоже.

Он приподнял мою голову за подбородок, наклонился и поцеловал. Мои ноги стали ватными, а дыхание перехватило. Я обхватила его шею руками и углубила поцелуй.

Мы оторвались друг от друга, всё ещё тяжело дыша. Я положила голову ему на грудь.

— Ты голоден? — спросила я шёпотом.

— Ужасно, — ответил он, и я почувствовала, как его губы коснулись моего виска.

Мы пошли на кухню. Кот, наконец, спрыгнул с подоконника и увязался за нами.

Я разогрела ужин и налила Вадиму чай. Сегодня тётя Наташа принесла вишнёвый пирог. Я нарезала его на кусочки, а Вадим наблюдал за мной и улыбался.

— Ты такая милая в этом сарафанчике, и тебе идёт эта обстановка. Ты выглядишь очень живой.

— Знаешь, я тоже заметила перемены в себе. Меня до сих пор удивляет, как я так резко решилась уйти с работы и кардинально изменить свою жизнь. Но, надеюсь, — я скрестила пальцы, — это пойдёт мне на пользу.

Я повернулась боком и показала округлившийся животик:

— Но есть и минусы, ты видишь? — я похлопала себя по животу. — Меня тут откармливают. Соседка говорит, что я тощая.

Я засмеялась, а Вадим оглядел мою фигуру потемневшим взглядом. Я заметила это, и внизу живота заныло.

— По-моему, выглядит очень аппетитно, — сказал он, и в его голосе появилась приятная хрипотца.

Я хмыкнула и заговорила:

— Знаешь, по деревенскому обычаю доброго молодца сначала нужно в баньке искупать, потом накормить и спать уложить.

— Я накормлен, — сказал Вадим, — теперь банька и сон?

Я кивнула:

— Пойдём, научу тебя топить печь.

Через час баня была готова. Я показала ему, как чистить зольник, закладывать дрова. После недавнего ремонта в бане пахло деревом и берёзовым веником.

- Ты же составишь мне компанию? - спросил Вадим, когда я протянула ему банные принадлежности.

- С удовольствием, - кокетливо улыбнулась я. - Нужно же научить городского парня по-настоящему париться в бане.

На широкий полок я постелила мягкое полотенце и посадила на него Вадима. В отдельном тазу заварила пучок трав из лаванды и мяты, как учила Маша, и добавила пару капель эфирного масла апельсина.

- Выглядит завораживающе, - проговорил Вадим.

Он лёг на полок и подложил руку под голову.

- Согласна, - сказала я. - Меня это странным образом успокаивает. У меня появилась подруга, она травница. Кое-чему меня научила. Это сочетание, - я показала на таз, - называется «Долгая ночь».

- А вот это звучит интригующе, - заулыбался Вадим.

Я набрала отвар в небольшой ковш и плеснула им на печные камни. Вода зашипела, испаряясь, отдавая нам приятный аромат.

Мы пробыли в бане около двух часов, и когда вышли, по небу рассыпались звёзды. Закрыв дверь на щеколду, я повела Вадима в свою комнату. Сегодня он будет согревать меня сильнее одеяла.

Мне снился сон. Мне снилась Маша. Или... я была ею, смотрела её глазами. Я ощущала её аромат: земляника и мята. Она, или я, стояла в лесу возле небольшого дома и смотрела сквозь деревья. Там, в темноте, огромный черный силуэт протягивал руку, и из-под свисающего балахона я увидела костлявую, почти полностью разложившуюся руку.

Мерзко запахло гниющей плотью, сыростью и землёй. Я что-то сказала и взмахнула рукой. Силуэт дрогнул, но не исчез. Только стукнул кулаком по какой-то невидимой стене. Я сказала что-то ещё и сжала кулак — в этот раз тень испарилась.

Я согнулась пополам и разразилась диким кашлем. Держась за горло, я пошла в дом. На столе стояла глиняная кружка с каким-то отваром. Я протянула руку и ужаснулась: это была рука старухи. Я выпила отвар. Во рту остался привкус горечи полыни. Я прошла к кровати, упала на неё и потеряла сознание.

В этот миг я проснулась у себя дома, меня крепко обнимал Вадим. Я потихоньку встала и пошла попить воды. Кот опять сидел на подоконнике и смотрел на лес. Услышав мои шаги, обернулся. Его жёлтые глаза засветились в темноте, в них был страх. Некоторое время мы смотрели друг на друга, пока моё сердце не успокоилось, и я прошептала коту:

— С ней всё хорошо.