Проект "New de Goya" или Алина в стране кошмаров

- Загнала в рамки? - Алина подняла брови. Ничего себе. Всегда считала свой вкус в творчестве чем-то вне рамок, за гранью возможного, а тут такое мнение.

- Да. В рамки ненормальности. Я и раньше подозревала, но после того, как ты вчера в сеть вывалила...

У Алины похолодело внутри. Только сама хотела поднять эту тему. Стало быть, Ленка зашла и оценила. Может быть, когда она узнает о ней больше, то и сама раскроется? Они сготовят вместе новый шедевр с целой кучей жуков. Тогда они станут настоящими подругами, а не той имитацией, что сложилась у них сейчас.

- То, что ты выложила, это нормально, вообще? - черты лица Ленка утратили мягкость. В голосе Алина уловила нотки, которые использовала Изольда. - Если такое увидят учителя - не то, что к психологу, в дурку тебя отправят. На исследования.

Алина вскочила. Ленка использовала слово, которое кричала Золька. Оно до сих пор звучит в ушах.

Дурку! Попадёшь в дурку! Вот и у НьюГойи одна из самых лучших картин — это "Психиатр, пожирающий дурака, который к нему пришёл". Дурак был с очень доверчивым, наивным лицом. Глядел на доктора почти с обожанием. Тот улыбался своему пациенту, но за спиной держал нож с капающей кровью с лезвия. А за неплотно прикрытой дверью соседней комнаты лежали расчленённые трупы и сидел ещё один пациент, закутанный в смирительную рубашку. На его лице застыло такое реалистичное выражение безысходного ужаса, что Алина впервые испытывала не сладкий ужас, а настоящий ледяной неприятный страх.

- Вы сговорились что ли?! - закричала она. Блокнот упал на пол, карандаш звонко покатился по коридору. - Ладно Золька, но ты ведь моя лучшая подруга!

- Подруги для того и существуют, чтобы вовремя предупредить, - рассудительно сказала Ленка. - Ты же знаешь педагогов. Они просматривают наши странички, делают выводы и должны реагировать...

- За педагогов можешь не беспокоится! - понизила голос Алина. - Если хочешь знать, меня поддержал Вадим Петрович. Если бы не он, я бы ни за что не решилась выложить это на общий суд дилетантов.

- Дилетантов? - лицо Ленки побледнела, она ухватилась рукой за горло. Алина почувствовала удовлетворение, неужели её набросок настолько удался!? Но лишь на миг. Ленка продолжает: - Давно хочу тебе сказать. Натурально нарисовать кучку дерьма и внезапно подсунуть зрителю не означает получить признание. Да, реакция будет. Но это физиологическая реакция на экскременты. Это не реакция на твой талант! Неужели ты это не понимаешь?!

Увидев её лицо Ленка, спохватилась и тут же пошла на попятный.

- Прости!.. Я не то хотела...

Но уже поздно.

- Дерьмо!? - Алина стояла перед ней расставив ноги и сжав кулаки. - Физиологическая реакция?!

Вот значит, как про неё думают окружающие? Это не Золька, которая изначально враг. Это подруга. Вернее та, кого я считала подругой. Потому что после такого...

Ее вдруг охватывает ледяное спокойствие. Это ещё больше напугало Ленку. Она панически подтянула рюкзак и зашарила внутри в поисках шоколада или булки.

- А тебе полезно было бы проблеваться чутка, - процедила Алина, ощущая в собственном голосе лучшие презрительные нотки Изольды. Те самые, которые приносили наибольшую боль Алине. И вот теперь она сама использует их, чтобы побольнее вонзить нож. - И жрать поменьше! А то толстенная, как корова...

Ленка застыла с разинутым ртом. Глаза увлажнились, и прям, как у коровы. Алина рассмеялась, физически ощущая, как обидно это выходит. Она подхватила сумку и блокнот с пола. Перед тем как уйти, помедлила и добавила:

- Если Зольку поклонники за пару укусов сожрут, тебя они десять лет жрать будут - не закончат. А впрочем, что это я. У тебя же нет поклонников.

Злые слова, как капли яда, слетели с языка, а глаза сами собой стрельнули на Ленку, чтобы оценить реакцию. Ощущение силы перехлестнуло через край и помутило разум.

И тут Ленка нашарила ещё одну конфету и успокоилась. То есть совсем успокоилась.

- Ну знаешь, - проговорила она обычным своим возмущённым голосом, словно это касается не ее, а какого-нибудь расписания автобусов, - всему есть предел...

Очень спокойно она закинула на плечо рюкзак и прошла мимо Алины по коридору. Последнее, что услышала Алина, это шелест обертки. Ленка только что променяла её на очередную конфету.

Это разом убило все ощущение превосходства и власти.

- Ну и катись... - прокричала она вслед, но Ленка даже не обернулась. Вообще не среагировала, будто её здесь нет. Толстая спина исчезает за углом.

- Подруга называется... Хуже Зольки...

Алина упала на подоконник. Блокнот валяется рядом, бессильной ненужной бумажкой.

Как-то мама рассказала ей семейную легенду. Во время войны их прадед служил в партизанском отряде. Узнав об этом, фашисты надели его жене и дочери петли на шею, верёвки привязали на перекладины качелей во дворе. Они стояли на двух табуретках, а фашисты развлекались, по одной отстреливая ножки. Проявили творческий подход к казни. Все это на глазах сына.

Алина теперь чувствовала себя на такой табуретке. Трёхногой. Потому как нельзя же с