Ревизор: возвращение в СССР 59

Впрочем, я и не собирался увиливать. Сказал, что точно готов участвовать в этом интервью. Посол вдруг еще и Миронову предложил выступить. Но Миронов тоже никакого энтузиазма по поводу японского телевидения не испытывал. Ну да, выводы он уже, конечно, как умный человек, сделал. Пока он свое лицо до полной неузнаваемости гримом не заляпал, никому он особенно не был нужен в Японии. Так что, выступай он тут, не выступай по телевидению, без грима он свою базу фанатов явно не увеличит. А в гриме так вообще непонятно, есть ли смысл это делать.

Не факт, мне, кстати, подумалось, что те, кто у него вчера на ступеньках Токийского театра автографы требовал, знали, что перед ними советский артист. Может, просто они готовы такие же автографы у каждого, кто в гриме на ступеньках покажется, требовать в надежде, что это какой-то известный их собственный, японский актер. Смотрели потом небось озадаченно на кириллицу в полученных автографах, пытаясь понять, что бы это значило? Правда, понятия не имею, так ли именно рассуждал Миронов, когда послу ответил отказом.

Впрочем, посол на то и дипломат, чтобы так легко не сдаваться. Тут же стал уговаривать всех троих все же поторговать лицом на экране. И забавно было видеть, что за несколько минут буквально и уговорил. Как же все-таки советские люди, даже выезжая за рубеж, высоких должностных лиц уважают!

Стоило послу всего лишь сослаться на то, что Министерство культуры СССР наверняка очень положительно к их участию в этой инициативе отнесется, как все трое от последних возражений отказались. И со вздохом, как будто на Голгофу идут, свое согласие дали. Ну а мне что? Мне же легче, не одному там с японцами перед камерами сидеть.

Добившись своего, посол тут же начал нас расспрашивать, как в целом всё у нас тут в Японии проходит. Я сидел и помалкивал, пусть лучше мои коллеги рассказывают. В общем, не знаю, что он хотел узнать, но рассказами про огромный успех своего театра в Японии и Боянов, и Вишневский, и Миронов его снабдили по полной программе.

Боянов рассказал и про наш вчерашний эксперимент с трансформацией представления в японском антураже в стиле кабуки. Посол немедленно выразил свою заинтересованность, спросив, будет ли еще выступления в таком стиле сегодня или завтра?

– О, на это вы можете твердо рассчитывать, товарищ посол, – сказал ему совершенно уверенным голосом Боянов.

Я еле сдержался от того, чтобы не рассмеяться, стараясь держать каменное выражение на лице. Ну да, а как же иначе? Нельзя сейчас побитым цыганам на сцену без мощнейшего грима выходить. Только снимешь грим – японцы тут же и узнают, что за ерунда произошла.

Тут у меня, кстати, интересная мысль в голове всплыла, после которой я нахмурился. По идее, всем этим побитым актерам нужно бы в гриме и до аэропорта ехать, чтобы никто не увидел их побитые лица, но физически это невозможно. Они же тогда на вылет не смогут через полицию местную пройти. Конечно, полицейские должны сверять лица улетающих с фотографиями в их паспортах.

Да, проблема. Об этой закавыке мы еще не думали. Надо будет что-то по этому поводу тоже придумать, чтобы при отъезде нас не разоблачили. Стал прикидывать, какие могут быть варианты, чтобы нас на чистую воду не вывели.

Так увлёкся просчитыванием вариантов, что в итоге чуть вопрос от посла ко мне не пропустил. Правда, Миронов помог, который рядом со мной сидел. Понял, что я в облаках витаю, и ногой меня под столом толкнул. Я тут же вернулся с небес на землю и прокрутил в памяти последний вопрос посла, ко мне обращенный.

– А вы, Павел Тарасович, как считаете, на действительно ли высоком уровне прошел этот визит?

– Валентин Ефимович, скажу вам, что визит прошел действительно очень хорошо, – заверил я его. – Надеюсь, и последние два дня тоже будут на таком же уровне. Надо признать, что приятно было, когда я был в токийском театре, слышать, как восторженно зрители кричали, приветствуя новую интерпретацию спектакля в стиле кабуки.

– Пожалуй, я сегодня тогда тоже в театр приду, посмотрю, – сказал посол, когда я замолк.

Где-то еще с полчасика вот так посидели и поговорили. Я наслаждался приятной возможностью в основном хранить молчание. Боянов и Вишневский – в целом люди достаточно говорливые. А еще и посол очень вежливо себя ведет. Чаек нам секретарь его подливает, шоколадные конфеты советские в качестве десерта в огромную вазу насыпали. Сиди себе, беседуй, конфетами угощайся да чайком. Конечно, их было не заткнуть. А я уже за эти несколько предыдущих дней наговорился по самые уши, так что особенно не спешил снова этим заниматься без крайней необходимости.

Уже ближе к концу нашего визита, посол поднял вопрос и по возможным провокациям.

– Провокации, товарищи, несмотря на заверения Министерства культуры Японии, все же возможны. Поэтому в студии с вами будет находиться наш дипломат, который хорошо в этих аспектах разбирается. Если начнутся какие-то провокационные вопросы, он тут же выразит протест и прервет это ваше интервью. Вы тогда должны просто встать и молча уйти оттуда, товарищи. Если они правила, по которым мы с ними согласовали интервью, нарушат, оставаться и вести дальнейшую беседу не надо соглашаться.

– Какие вопросы можно счесть провокационными, чтобы мы знали? – поинтересовался Миронов.

– О, таких, к сожалению, достаточно много, – со вздохом сказал посол. – Самый главный момент, что они тут заявляют, что Курильские острова якобы им принадлежат. Называют их северными территориями, настаивают на возвращении.

– Ого, – сказал Вишневский, – какие японцы наглые ребята, оказывается.

– Да, – согласно кивнул посол. – Еще они требуют преференций по рыбной ловле.

Ну он и дальше стал возможные провокационные вопросы перечислять. Я все это дело внимательно слушал, и когда он закончил, то понял, что во время моих встреч с японскими экспертами ни один из этих вопросов они добросовестно не пропустили. Все на мне отработали. Вот же провокаторы!

Перед уходом от посла договорились о том, где мы вечером подхватим приданного нам дипломата, прежде чем на телевидение ехать. И на этом с послом попрощались и поехали по нашим делам.

Правда, нас Оониси хотел по программе в очередной музей вести, но тут Миронов взял и рассказал Боянову с Вишневским, где мы с ним вчера покупками занимались и что конкретно себе купили из сувениров и подарков. Они так вдохновились, что вместо этого музея тут же потребовали нашего сопровождающего снова нас по тем же самым местам провести.

Я, честно говоря, шопингом особенно больше не хотел заниматься. Вроде бы все намеченные подарки и сувениры у меня уже были прикуплены. Калькуляторов различных прикупил четыре штуки разных фирм, чтобы как партия не выглядела. Это вообще прекрасный, универсальный подарок. Такому портативному калькулятору кто угодно обрадуется, не только бухгалтер или экономист.

Фломастеров также взял, на них вообще цены смешные были, а бренды, по уверениям продавцов, самые что ни на есть солидные. Купил также два набора для автолюбителя в кейсе, один себе, другой кому-нибудь подарю. Такой набор для СССР – культовая вещь! Под своей машиной лежать – это стиль жизни для многих автолюбителей. Правда, часто и вынужденная необходимость. А с таким набором это можно делать красиво.

Подумывал только о том, не купить ли мне, учитывая, сколько у меня денег осталось, хороший видеомагнитофон. Но все не мог придумать, для чего бы он мне мог понадобиться. Фильмы какие-то смотреть? Ну так советские фильмы достаточно часто по телевизору показывают, раз в год примерно повторяют. Как раз проходит достаточно времени для того, чтобы, если есть желание, немножко позабыть, про что там было, и в очередной раз фильм смотреть, когда он в программе появится, если есть такое желание. Импортные фильмы везти? Ну так я этих фильмов из шестидесятых или семидесятых особо и не помню, которые бы очень хотел на видеомагнитофоне пересматривать. Вестерны, что ли, классические? Так кто сказал, что мне захочется вдруг вестерн пересматривать? Тем более, нужно еще быть любителем этого жанра. Боевики? Так к таким фильмам вопросы на советской таможне могут возникают.

Правда, иностранные фильмы можно передать, к примеру, по каналам Фирдауса, через посольство Ливана. Но с этим тоже есть риски. Проблемы могут возникнуть, если ко мне вдруг с обыском придут. Мало ли как у меня противостояние с Кулаковым сложится? Да и Володин, что очень неприятно, высоко взлетел.

В этом случае можно быть уверенным, что самый безобидный боевик в описании экспертов из МВД выдадут за страшное, подрывное творение империалистического кинематографа, нарушающее все возможные советские ценности, и оказывающее тлетворное влияние на советских граждан. А меня за то, что я организовывал просмотры этого кошмара для других советских граждан, попытаются под статью подвести. Так что, учитывая, какими серьезными врагами я уже обзавелся и еще обзаведусь, вряд ли это очень хорошая идея.

Но тут, правда, наконец меня озарило, для чего мне видеомагнитофон может понадобиться. Мультики! Кто мешает мне по телевизору, когда идут советские мультики, записывать их, а потом детям крутить? Помню прекрасно из прошлой жизни, как злило в детстве, что в обычное время, не считая каникул, мультики для детей – это десять-пятнадцать минут в день обычно, в программе «Спокойной ночи, малыши!». На каникулах, правда, еще на час или полчаса днем могли поставить что-то. Но в детском возрасте, само собой, хочется больше.

И что касается мультфильмов, то их в СССР множество хороших. Мне импортные мультфильмы везти с Запада вообще ни к чему. У нас все же в советских мультфильмах цензура, в отличие от кинематографа, реально помогает. В результате, записав советские мультфильмы, можно будет, включив видеомагнитофон, детей перед телевизором без опаски оставлять, что их каким-нибудь мультиком напугают до смерти. Кстати говоря, настоящие специалисты детей мультфильмами пугать – это японцы и корейцы. То, что у них официально мультфильмом для детей называется, иногда не факт, что и совершеннолетнему человеку можно показывать без предварительного предупреждения, что психика во время просмотра может пошатнуться.

Ну и, само собой, меру тоже будем знать с Галией. Никаких шестичасовых просмотров мультиков в день. Будет на час включать, ну, полтора максимум в день, чтобы счастья детского было побольше, а вреда от чрезмерного просмотра телевидения не было.

Ну вот, теперь-то я знаю, для чего мне нужен видеомагнитофон.

Но покупать его, конечно, лучше на том рынке, куда нас позавчера возили. Видел я, что там действительно цены на такую технику самые дешевые, как Оониси и сказал. Конкретно по моделям не смотрел, как и что, просто общий порядок цен отчётливо представлял. Так что предложил, что мы Боянова с Вишневским и Мироновым высадим в том районе, где мы вчера шопингом занимались. А сам я с Анастасией смотаюсь к зданию «Радио Канкан» за покупками, а потом к ним вернусь. На том и поладили.

Глава 4

Япония, Токио

Приехали мы снова на рынок Акихабара к зданию «радио Канкан». Пошли к ближайшему отделу с видеомагнитофонами. Начал при помощи Анастасии расспрашивать продавца, что за техника в продаже имеется. И тут первый облом – цветного видеомагнитофона еще в продаже нет. Вообще. Надо же – патент на такую технику я уже видел с полгода назад, причем точно помню, что японский, а в продаже ее еще нет.

Начал выяснять у продавца. Получив наводящий вопрос, он охотно уточнил, что цветной видеомагнитофон от фирмы JVC все же будет, но увы, лишь ближе к лету. Им уже сообщили торговые агенты, что эта техника появится, и люди уже многие деньги начали собирать заранее, потому что цена будет очень серьезной.

Второй момент тут же выяснил. У тех черно-белых видеомагнитофонов, что в продаже есть, кассета только на 45 минут рассчитана. М-да…

В общем, сделал вывод, что рановато мне еще видеомагнитофон брать. Много мультиков уже в СССР цветных есть, и что их детям, в черно-белом формате крутить?

Решил подождать, когда JVC запустит свой новый видеомагнитофон с цветным изображением. Летом, так летом. Все равно сразу на экспорт отправят, а значит, через Фирдауса можно будет из Европы привезти.

Больше мне на этом рынке было делать нечего, так что поехали обратно к Миронову, Боянову и Вишневскому. Миронов консультировал их, а цыгане все покупали и покупали. Я даже подустал их сопровождать.

Но все когда-то заканчивается, и мы поехали в ресторан, где я снова всех угостил, пообещав, что завтра кто-то другой уже будет всем проставляться. А затем мы отвезли всех троих в Токийский театр, а мы с Оониси и Анастасией все же поехали в музей. Не тот, что намечался с утра, с тем уже не сложилось, но после обеда у меня еще один был по программе. Нельзя же все музеи игнорировать, учитывая, что я в Японию формально-то как драматург прибыл.

Я-то в принципе музеи люблю, но такие, как Эрмитаж. Огромные, чтобы было что посмотреть человеку с любым вкусом. А тут меня все возили по достаточно небольшим музеям. Да еще при этом вместо того, чтобы быстро по нему пробежаться, по каждой экспозиции устраивали длительный рассказ. Был бы он еще интересным… Но нет, не был.

Вот поэтому я не люблю организованные экскурсии. Когда сам по себе ходишь в музей, точно не будешь торчать по десять – пятнадцать минут в комнатах, что тебе не особенно интересны.

***

Токио, Посольство СССР в Японии

Глянув на часы, посол СССР в Японии понял, что самое время звонить помощнику Громыко. Он уже точно должен быть на своем рабочем месте. Тут же его и набрал. Рассказал вначале о том, что сегодня встречался с членами советской делегации, в том числе и с Павлом Ивлевым. На той стороне провода немедленно заинтересовались, начались расспросы о том, что Павел Ивлев сказал по тому или иному поводу. Рассказав все это, и посетовав на то, что остальные члены делегации были так словоохотливы, что с Ивлевым особенно и не получилось пообщаться, посол добавил:

– А я еще вот по какому поводу звоню. По линии Министерства культуры Японии поступил запрос на выступление по телевидению драматурга Ивлева и администраторов «Ромэн». Я дал предварительное согласие с условием, что запрошу согласие Москвы. Подскажите, стоит ли мне подтверждать окончательно готовность нашей делегации прийти на телевидение? Разумеется, их будет сопровождать наш дипломат, и, конечно, мы согласовали, что провокационных вопросов задавать японцы никаких не должны.

Подумав немного, помощник Громыко сказал:

– Я вам перезвоню через полчасика, хорошо?

Вешая трубку, Неусыпин удовлетворенно улыбнулся. Да, все правильно он понял с самого начала. Это не личный интерес по какой-то причине к Ивлеву помощника Громыко. Это поручение от самого министра иностранных дел. Иначе зачем бы ему эти полчаса понадобились? Явно побежит сейчас к министру узнавать, разрешит тот или не разрешит.

***

Москва, МИД

Сопоткин, получив запрос из Токио, тут же к Громыко пошел. Тот как раз еще утреннюю почту разбирал, что предварительно через него прошла, так что потревожить министра было совсем несложно. На прием к нему в это время кто-нибудь шел только в том случае, если какое-то ЧП произошло, на которое нужно немедленно Министерству иностранных дел реагировать.

Рассказав о звонке от посла СССР в Японии, он спросил министра, какой ответ дать по поводу выступления Ивлева на телевидении. Немного помолчав, Громыко сказал:

– Для нас же, в принципе, любая информация, что будет выдана Ивлевым, хоть по телевидению, хоть не по телевидению, имеет значение. Главное, что это будет сказано в присутствии советского дипломата, который сможет нам рассказать, о чем он там говорил, даже если потом в финальную запись по телевидению этот момент не войдет. Правильно?

Помощник подтвердил, что так оно и есть.

– Тогда давайте ему добро на это вечернее выступление, – велел Громыко.

***

Москва, квартира Ивлевых

Галия уже почти на работу убежала, когда телефон зазвонил. Как раз уже обувалась, так что первой трубку схватила, опередив Валентину Никаноровну.

– Добрый день, – сказали ей, – а можно пригласить Павла Тарасовича?

Красивый молодой женский голос… Галия хоть и старалась не быть чрезмерно ревнивой, но все же нахмурилась.

– Нет, к сожалению, – ответила она, – Павел сейчас в Японии. А кто его спрашивает?

– Ой, как жаль, – ответили ей. – Мы с Павлом Тарасовичем не знакомы. Я по поручению Александры Латышевой с радио звоню. Мы как раз хотели его завтра пригласить. У нас там одну тему некому освещать. А что Павел Тарасович в Японии делает?

А, это Латышева, значит, этот звонок организовала, – поняла Галия и успокоилась. Она, конечно, мужа сразу расспросила, как эта девушка выглядит, когда он впервые про нее упомянул. Он рассказал, что ей за тридцать, так что в любом случае она ей не конкурент. Ну а эта девушка, если с Павлом не знакома, тем более…

– Он в Японию поехал вместе с театром «Ромэн», поскольку его пьесу ставят на подмостках Токийского театра. – с гордостью пояснила она собеседнице.

Ну а что, кто бы ни звонил, если он об этом узнает, то такая поездка в любом случае в плюс будет мужу. Галия Павлом очень гордилась. Она не видела ничего плохого в том, чтобы как можно больше людей знало о его успехах и достижениях.

– И к сожалению, – продолжила Галия, – он двадцать седьмого только обратно прилетает. И то, сами понимаете, лететь больше десяти часов, так что отдыхать будет какое-то время. Так что раньше, чем двадцать восьмого, с ним у вас не получится ни на что договориться.

– Хорошо, я поняла. Позвоню двадцать восьмого, ну или уже сама товарищ Латышева перезвонит. – расстроенно ответили ей. – Большое спасибо, что пояснили всё.

– Пожалуйста, – добродушно ответила Галия и положила трубку.

Улыбнулась, прикинув, что ведь и верно. Два дня всего до возвращения Паши осталось! Здорово. Она уже очень сильно по мужу соскучилась. И дети уже достаточно подросли, чтобы спрашивать, где папка. Это было очень мило. Она аж растрогалась, когда Андрюха вчера спросил: «Папа?» – с вопросительным видом и ручки в стороны развёл. Мол, где он, почему не обнимает. Папу, конечно, хотелось дома увидеть как можно быстрее.

Галия помнила, что Паша не сильно то и рвался в эту поездку, если можно так вообще говорить. Но она надеялась, что всё у него там хорошо будет. Впрочем, тут же махнула рукой. Конечно, это же Павел. У него всегда всё получается, за что он берётся. Японцам наверняка и пьеса понравится, и театр «Ромэн» прекрасно должен выступить в Токийском театре.

Тем более там же Боянов с Вишневским с Пашей поехали, а их Галия сильно уважала. Больше знакома, конечно, была с Бояновым. Но и Вишневский производил хорошее впечатление. Два таких крепких, серьёзных мужчины в самом расцвете сил. Стоит только немножко с ними пообщаться, и сразу становится понятно, что они настоящие фанатики своего дела. Они только и живут своим театром. Разве такие люди не окажутся способны с японцами общий язык найти? Конечно же, всё там у них, в Токийском театре, будет просто великолепно.

Сев в машину, Галия снова улыбнулась. Она вспомнила позавчерашний поход к председателю ССОД. Ох, как её хвалил Федосеев! В такой энтузиазм пришел, когда увидел, сколько визиток от самых разных иностранцев она принесла!

Галия сама такого итога не ожидала. Но на американском приёме оказалось гораздо больше полезных для председателя, с его точки зрения, иностранцев, чем на приёмах любой из социалистических стран, на которых они раньше побывали. Может быть, это связано ещё и с тем, что приём у американцев был огромный. Один из самых больших по количеству участников, на которых Галия была. А может быть, какая-то специфика была в связи с тем, кого именно американцы к себе приглашали?

Интересно, как будет сегодня на дипломатическом приёме в британском посольстве. – с интересом думала Галия. У неё уже и азарт проснулся. Удастся ли ей снова порадовать Владимира Алексеевича, притащив не меньше полезных визиток, чем с американского приёма? Приятно всё же, когда тебя хвалят за добросовестно проделанную работу. А ещё приятнее, что председатель ей в благодарность тут же сказал, что она в любое время может отгул на пару дней взять по своему желанию, учитывая, что она эти приемы во внерабочее время посещает.

Два дня отгула, конечно, было очень щедро с точки зрения Галии. Подумаешь, два часа по американскому посольству побегала, пообщалась с людьми. Не так ей и сложно это было на самом деле. Да и зачем ей отгулы, она не представляла. Работать в ССОД было интересно. Если бы ещё Белоусова в их комнате с Морозовой не сидела, то вообще было бы всё просто чудесно. Но даже и так было некоторое удовольствие и от того, что Белоусова рядом находится. Она же слышит, когда Морозова её хвалит после очередного визита к председателю. Тот почти каждый раз, когда начальница к нему ходила, просил ее передать Галие свою благодарность за ударную работу на благо возглавляемой им организации.

А с другой стороны, интересно, что Паша скажет про отгулы? Мало ли, он какое-то интересное времяпровождение для них предложит, может, даже и с детьми? Главное, чтобы у самого время нашлось на развлечения, когда вернется.

***

Италия, Больцано

Тарек, получив предварительно информацию от Адриано Ринальди о том, что Мария Боччи, с которой они так хорошо и плодотворно, с его точки зрения, работали, может оказаться агентом французской разведки, очень сильно расстроился.

Первая мысль у него была немедленно с ней совместную работу прекратить. Пусть там будет неустойка по контракту. Он был готов её выплатить, лишь бы сразу с ней развязаться.

Обидела эта ситуация Тарека, конечно. Он же был очень опытным бизнесменом. А как иначе бы могло быть, если тридцать с лишним лет уже в бизнесе? Что он только не видел за это время, в том числе и предательство. И на деньги его пытались кинуть неоднократно. А были и случаи, когда убить угрожали, или какие-то беды в адрес семьи предрекали. Да что тут долго вспоминать? Достаточно хотя бы припомнить, как всё было с этими сицилийскими бандитами не так и давно.

Но всё же, каждый раз любые неприятности или угрозы в его бизнесе следовали от мужчин. Правда, когда он в Ливане работал, иного ожидать и не приходилось. Женщины достаточно свободно себя в Ливане чувствовали, но не настолько, чтобы заниматься каким-то серьёзным бизнесом, который оказался бы в сфере интересов его фруктовой компании. Ну или просто так получилось, что не было раньше у него сотрудничества с какими-то женщинами-бизнесменами, хотя он вообще ничего против этого не имел. Даже не задумывался, кто возглавляет агентство, женщина или мужчина, когда выбирал из различных агентств, занимающихся модой и рекламой, то, которое будет Диане помогать организовывать их рекламную кампанию для «Роза Россы». Ну, женщина эту фирму возглавляет, так почему бы и нет. Логично же, что в моде женщина, по идее, должна лучше, чем мужчина, разбираться. Так что никакого предубеждения у него не было, когда он с Марией контракт заключал.

И что было особенно обидно, он же видел прекрасно, как положительно на фирме Марии сказался серьёзный контракт с его компанией. Не такая крупная у неё фирма, собственно говоря, была, когда он ей дал шанс раскрутиться на его серьёзных заказах. Сейчас уже совсем другое дело. Вот и Ринальди только что ему сообщил, что количество работников у Марии в два раза выросло за время сотрудничества с «Роза Россой». И офис она намного более престижный сняла, который раньше ей явно был не по карману. Ну, офис, правда, он и сам уже видел. Он ему гораздо больше понравился. Заезжал как-то к ней, когда по делам по Италии ездил.

И что же получается? Первая женщина, получается, с которой он серьёзный контракт заключил. И вот такой удар в спину от неё получил!

Может, и в самом деле, надо бизнес вести только с мужчинами. – мрачно думал он, когда встретился с Андриано Ринальди обсудить вопрос не по телефону.

Ринальди, кстати говоря, когда услышал о том, что он собирается контракт с Марией разорвать, чтобы больше никогда её не видеть, тут же ему возразил:

– Сеньор Эль-Хажж, не спешите! Во-первых, надо убедиться, так это или не так. А во-вторых, глупо будет так показывать французам, что мы в курсе того, что Мария на них работает. Если всё так оно и есть, и Диана с Фирдаусом действительно угадали, что Мария шпионит за Дианой и в целом за вашей компанией, то это же большая удача знать, кто именно этим занимается. Пока у французской разведслужбы есть уверенность в том, что у них шпион вблизи от Дианы имеется, у них будет гораздо меньше интереса дополнительных каких-то шпионов внедрять в её окружении.

Ринальди даже напомнил ему про пословицу: «Держи друга близко, а врага ещё ближе». Так что, с этой точки зрения, если подтвердится, что Мария на французов работает, надо просто сделать так, чтобы она не получала никакой ценной информации. А при желании можно ей и какую-то фальшивую информацию скормить.