Власть и соблазн

— Кто ты, София?

Она молчала несколько секунд.

— Человек, который однажды понял, что лучше продавать время, чем душу.

— Громко звучит.

— Зато честно.

Телефон Артёма снова завибрировал. Он раздражённо посмотрел на экран.

Сообщение от неизвестного номера:

«Ты уверен, что знаешь, кто рядом с тобой?»

Он медленно поднял глаза на Софию.

— Что-то случилось? — спокойно спросила она.

— Кто-то интересуется тобой.

— Это плохо?

— Это странно.

— В вашем мире странное обычно опасно?

— Почти всегда.

Она не изменилась в лице.

— Тогда вам стоит быть осторожным.

— С тобой?

— С тем, кто пытается использовать меня против вас.

Он сделал шаг вперёд.

— Ты слишком быстро всё понимаешь.

— Я работаю с мужчинами, которые любят власть. У них одинаковые слабости.

— И какая моя?

Она посмотрела ему в глаза.

Без страха.

Без лести.

Без попытки понравиться.

— Вы не переносите, когда что-то выходит из-под контроля.

Он медленно провёл пальцами по её подбородку, проверяя реакцию.

Она не отстранилась.

Но и не подалась вперёд.

— А ты выходишь? — тихо спросил он.

— Уже.

Тишина.

Напряжение.

Он впервые за долгое время почувствовал не власть — а интерес. Настоящий. Острый.

Не к телу.

К личности.

И это было опаснее.

— Ты играешь со мной? — спросил он.

— Нет.

— Тогда что ты делаешь?

Она слегка наклонила голову.

— Смотрю.

— На что?

— Как долго вы сможете делать вид, что вам всё равно.

Его пальцы замерли.

Внизу гудел город.

Внутри комнаты воздух стал густым.

Он привык, что женщины хотят его денег. Его имени. Его защиты.

Она хотела реакции.

И это было новым.

— Ты не боишься проиграть? — спросил он тихо.

— Я не играю.

— Тогда что между нами?

Она выдержала паузу.

— Пока — контракт.

— А потом?

Её взгляд стал мягче. Почти тёплым.

— Потом вы решите, что я слишком опасна.

— Почему?

— Потому что я не подчиняюсь.

Он смотрел на неё долго.

И в этот момент впервые поймал себя на мысли:

Ему не хочется, чтобы она подчинялась.

И это было первой трещиной в его безупречной системе контроля.

Глава 5

Ледяной ужин

Кухня в пентхаусе Артёма была такой же, как и всё остальное — строгой, геометричной, без лишних деталей. Хром, камень, тёмное стекло.

Никаких следов повседневности.

Никаких фотографий.

Никаких признаков жизни.

— Ты голодна? — спросил он, открывая холодильник.

— Я всегда ем перед работой, — спокойно ответила София.

— Значит, не голодна.

— Это не одно и то же.

Он достал бутылку минеральной воды и поставил на остров.

— Я редко ужинаю дома.

— Потому что нет времени? Или нет с кем?

Он закрыл холодильник чуть резче, чем планировал.

— Ты задаёшь много личных вопросов для человека, который просил не трогать прошлое.

— Я не спрашиваю о прошлом. Я спрашиваю о настоящем.

Он посмотрел на неё внимательно.

Она сидела на высоком барном стуле, скрестив ноги, и казалась удивительно органичной в этом холодном пространстве.

— Хорошо, — сказал он. — Ужин. Формально или честно?

— Честно.

Он достал два бокала. Налил вино.

— Я не пью, если хочу оставаться ясной, — напомнила она.

— Тогда я буду пить один.

— Это честно.

Он сделал глоток.

— Ты правда не нервничаешь?

— Я работаю с мужчинами. Нервничать — плохая стратегия.

— Со мной по-другому?

Она задумалась на секунду.

— С вами сложнее.

— Почему?

— Вы не хотите нравиться. Вы хотите доминировать.

Он усмехнулся.

— А ты не хочешь нравиться?

— Я хочу быть интересной.

— Разница?

— Нравиться — значит подстраиваться. Интересной — значит оставаться собой.

Он опёрся ладонями о стол, слегка наклонившись к ней.

— И какая ты — «собой»?

Она не отвела взгляд.

— Спокойная.

— Это маска.

— Нет. Маска — это холод.

Он замер.

— Ты считаешь меня маской?

— Я считаю, что вы очень боитесь, что кто-то увидит, что под ней.

Тишина.

Не та, что неловкая.

Та, что опасная.

— Осторожнее, София, — тихо произнёс он. — Ты переходишь границу.

— Вы сами сказали — честно.

Он выпрямился, сделал ещё глоток вина.

— Хорошо. Честно. Ты — часть имиджа. Сегодня. Мне нужно показать рынку, что я не под давлением.

— Поэтому я здесь.

— Да.

— И если завтра всё стабилизируется?

— Тогда контракт закончится.

Она кивнула.

— Это логично.

— Ты ожидала другого?

— Нет.

Он изучал её лицо.

— Тебе правда всё равно?

— Нет.

Это было неожиданно.

— Поясни.

Она медленно провела пальцем по кромке бокала.

— Мне не всё равно, когда меня воспринимают как аксессуар. Но я понимаю правила игры.

— Ты выбрала эту игру.

— Да.

— Тогда в чём проблема?

Она подняла глаза.

— В том, что вы тоже выбрали.

Он нахмурился.

— Я выбрал бизнес.

— Нет. Вы выбрали не чувствовать.

Слова упали тяжело.

Он не ответил сразу.

Вместо этого подошёл к плите и включил конфорку — просто чтобы нарушить паузу.

— Я чувствую достаточно, — сухо сказал он.

— Например?

— Раздражение.

Она улыбнулась.

— Это не чувство. Это защита.

Он повернулся резко.

— Ты психолог?

— Нет.

— Тогда не анализируй меня.

— Тогда не делайте вид, что ужин — это просто ужин.

Он замер.

— А что это?

— Проверка.

— Чья?

— Ваша.

Он подошёл к ней вплотную.

— И что я проверяю?

— Смогу ли я стать слабостью.

В воздухе будто стало холоднее.

— Ты слишком высокого о себе мнения.

— Нет. Я просто вижу, как вы смотрите.

— И как я смотрю?

Она выдержала паузу.

— Не как на покупку.

Он медленно выдохнул.

— Ты хочешь, чтобы я смотрел иначе?

— Я ничего не хочу. Это ваша игра.

— Ты ошибаешься.

— Тогда скажите честно — если бы не сегодняшние слухи и не конкуренты, вы бы подошли ко мне?

Он молчал.

И это молчание было ответом.

Она кивнула.

— Понимаю.

— Что именно?

— Что вам нужна не я. Вам нужен образ стабильности.

— А если я скажу, что мне интересна ты?

— Тогда я спрошу — почему?

Он усмехнулся.

— Ты всё время возвращаешь мяч.

— Я не люблю быть в одни ворота.

Он внезапно приблизился и коснулся её подбородка, приподняв лицо.

— Ты не боишься, что однажды нарвёшься на мужчину, который не будет так терпелив?

Она не отвела взгляд.

— А вы терпеливы?

— Я рационален.

— Это не ответ.

Их лица разделяли сантиметры.

— Ты провоцируешь меня, — тихо сказал он.

— Я разговариваю.

— Так не разговаривают с мужчинами вроде меня.

— А как с вами разговаривают?

— Осторожно.

— Тогда вам стоит привыкнуть к новому формату.

Его телефон снова завибрировал.

На экране — уведомление:

«Источник подтверждает: Власов действительно вернулся в страну.»

Имя, которое он пытался стереть из памяти.

София заметила, как изменилось его выражение.

— Это связано со статьёй? — спросила она.

— Возможно.

— Он опасен?

— Да.

— Тогда почему вы не выглядите испуганным?

Он медленно убрал телефон.

— Потому что страх — это роскошь.

— Нет, — тихо сказала она. — Страх — это предупреждение.

Он посмотрел на неё иначе. Глубже.

— Ты правда думаешь, что сможешь выдержать, если начнётся война?

— Я не на вашей стороне.

— Ты рядом со мной.

— Это временно.

Он вдруг усмехнулся.

— Ты всё время напоминаешь мне, что не принадлежишь.

— Потому что вы привыкли владеть.

— Я не владею людьми.

— Вы владеете обстоятельствами.

Он приблизился ещё ближе.

— И ты — обстоятельство?

Она чуть улыбнулась.

— Возможно.

Тишина.

Вино осталось нетронутым. Еда так и не была приготовлена.

— Ледяной ужин, — тихо сказал он.

— Зато честный.

Он смотрел на неё так, будто впервые за много лет разговаривал не по сценарию.

— Ты понимаешь, что если я позволю себе привыкнуть к тебе, это станет проблемой?

— Тогда не привыкайте.

— А если уже поздно?

Она задержала дыхание на секунду.

— Тогда вы впервые сделаете что-то не из принципа.

Он медленно провёл рукой по её талии.

Не как владелец.

Как мужчина.

И впервые за вечер в его голосе не было холода.

— Ты опаснее, чем все мои конкуренты.

Она посмотрела на него спокойно.

— Нет. Я просто не подчиняюсь.

И где-то глубоко внутри Артём понял —

этот ужин действительно вышел за рамки формальности.

Потому что впервые за много лет ему было важно не выиграть разговор.

А услышать ответ.

Глава 6

Ночь без иллюзий

Ночь опустилась на город, обвивая пентхаус мягким мраком. Вокруг — лишь огни далёкой Москвы, которые казались слишком далекими, чтобы их замечать. Внутри же было напряжение, которое невозможно было игнорировать.

София сидела на краю дивана, наблюдая за Артёмом, который медленно ходил по комнате, держа бокал красного вина. Его движения были точными, выверенными, но в глазах мелькало что-то… иное. Что-то, что он пытался скрыть от всех, включая её.

— Ты молчишь, — заметила она тихо, не поднимаясь с места.

— Я думаю, — коротко ответил он.

— Думаешь или пытаешься понять, кто я?

Он остановился, посмотрел на неё. Взгляд был холоден, но вместе с тем напряжён.

— И то, и другое, — признался он. — Ты не похожа на остальных.

— А остальные пытаются быть мной? — усмехнулась она.

Он сделал шаг к дивану, остановился на расстоянии вытянутой руки.

София не отстранилась.

— Ты играешь со мной, — сказал он низко, почти шёпотом. — Ты смотришь и понимаешь слишком многое.

— Я вижу то, что скрыто за маской, — мягко сказала она. — И ты скрываешься не от меня. Ты скрываешься от себя.

Его рука замерла в воздухе. Впервые за долгое время кто-то говорил с ним так прямо. Не страх, не лесть — только взгляд, который не подчинялся.

— Может, тебе стоит уходить, пока ещё можно, — тихо произнёс он.

— А ты сам уходишь? — ответила она. — Или боишься того, что увидишь, когда отпустишь контроль?

Он подошёл ближе, почти касаясь её коленей. Взгляд дрогнул. Это была слабость — мгновенная, но настоящая. Она почувствовала её.

— Я не боюсь, — сказал он, но голос дрогнул, выдав внутреннюю борьбу.

— Нет? — София медленно провела пальцами по краю его пиджака. — Ты просто не умеешь показывать.

Он тяжело вздохнул. И тогда что-то сломалось. Не полностью — только дверца его самоконтроля. Его руки коснулись её плеч, осторожно, почти исследуя. София не отстранилась.

— Ты всегда так точен, — сказала она тихо. — Во всём. Даже в страсти.

— Это не страсть, — почти огрызнулся он. — Это контроль.

— Но иногда контроль заканчивается, — ответила она, наклоняясь к нему. — Иногда хочется быть уязвимым.

Её губы коснулись его щеки, почти случайно, и он замер. Сердце бешено забилось. Он привык к женскому вниманию, к восхищённым взглядам, к лести. Но не к этому — к смелости, к правде, к ощущению, что кто-то видит его настоящего.

Он коснулся её подбородка, приподнял лицо, и их губы встретились. Сначала осторожно, как проверка, потом сильнее, с нарастающим напряжением. Страсть вспыхнула мгновенно — не сценой для чужих глаз, а внутренним огнём, который невозможно было притушить.

София чувствовала каждую нотку его тела, каждый дрожащий мускул. Но больше всего её завораживала уязвимость, которую он не пытался скрыть полностью. Этот ледяной мужчина мог быть властным и холодным, но сейчас — один на один с ней — он был человеком.

— Ты опасен, — прошептала она между поцелуями, касаясь его груди.

— А ты… — он замер, сдерживая дыхание. — Ты слишком… реальна.

Она улыбнулась, чувствуя, как его руки обвивают её талию.