Сокровище богов

Послышался знакомый боевой клич – это Галанор устремился в бой. Его скимитары свистели, с хирургической точностью рубя врагов. Толпа вдруг разделилась: одни явно жаждали эльфийской крови, другие так же явно хотели выжить.

Адиландра высвободила свою магию, забирая по три, по четыре жизни за раз. Воздух вокруг потрескивал и вспыхивал от заклинаний, самых разрушительных и болезненных, превращающих стихии в смертоносное оружие. В глубине души Адиландра ужасалась сама себе и знала, что эти чудовищные воспоминания останутся с ней навсегда.

По коридорам загрохотали ритмичные шаги. Не обычные темнорожденные – воины. Толпа рассосалась, пока Адиландра с Галанором убивали ближайших противников. Трупы устилали весь пол, словно мозаика. Но, увидев, что приближается новый отряд, королева только разозлилась. Богиня с каждым мгновением убегала все дальше!

По тому, как держался Галанор, очевидно было, что его мучает боль. Адиландра не видела всех его ран – должно быть, в драке с гигантом внутренних ранений он получил больше, чем внешних. Прислушавшись к себе, она почувствовала, что, хоть запасы магических сил и не иссякли пока, отдых будет кстати, иначе она выжмет себя досуха.

Внезапный крик боли послышался откуда-то из хвоста колонны. Атаки со спины дикари не ожидали и, забыв об эльфах, как один развернулись…

Крики раздались снова, над головами брызнула кровь. Адиландра не поверила своим древним глазам, когда из-за спин дикарей показался Гидеон Торн. Теперь он двигался с эльфийской грацией, явно превосходя противников и в скорости, и в силе. Но самое неожиданное: вместо посоха он сражался мечом – крутился, пригибался, танцевал вокруг врагов, то парируя, то атакуя.

Галанор тоже замер с приоткрытым ртом. Так они с королевой и смотрели, как молодой маг за несколько мгновений нарубил противников, словно кучу дров, и встал над мертвыми телами, тяжело дыша и сжимая скимитар. Клинок сиял чистотой, словно его только что выковали.

– Гидеон! – крикнул Галанор и побежал к магу. Они быстро обнялись, переглянулись так, что ясно стало: эти двое многое пережили вдвоем, после того как Адиландра выкинула их в пустыню.

Заметив королеву, Гидеон склонил голову. В его глазах блестели слезы, слова давались с трудом.

– Я… я прошу прощения. Галанор не переставал верить, он знал, что вы живы. А я не…

Адиландра положила ладонь ему на щеку, нежно стерла большим пальцем сажу и кровь. Что-то в его глазах, в его коже, в новой ауре, окружавшей его, заставило королеву помедлить. Он изменился. Обрел что-то, чего в нем раньше не было.

– Это то, о чем я думаю? – спросил Гидеон, глядя на скимитар в его руке.

Узнав ало-золотую рукоять клинка, Адиландра отскочила от мага. Слишком много старых воспоминаний всколыхнулось разом.

Галанор схватил Гидеона за руку, рассматривая скимитар.

– Скорбящий! Но как ты его достал? Когда?

Гидеон устало улыбнулся.

– Когда понял, что я тебе нужен.

Адиландра не могла поверить тому, как складывается перед ней головоломка.

– У тебя клинок Ви'тари?

Гидеон непонимающе нахмурился.

– Иларго сказал то же самое. Что значит «ви'тари»?

– Иларго сказал? – Адиландра ахнула, зажала рот рукой. – Ты… ты драгорн?

Гидеон сжал рукоять чуть крепче.

– Выходит, так.

Адиландра не могла сдержать улыбки. Глаза защипало от слез, гнев смягчился. Первый драгорн за тысячу лет!

– Ты связан узами с Иларго? – Она взглянула на зеленого дракона в небе.

– Ты вытащил его из камня? – спросил завороженный клинком Галанор. – Когда ты успел научиться так сражаться? Я за всю жизнь не видел…

– Давайте обсудим, когда выберемся отсюда, – перебил Гидеон, оглянувшись через плечо. – Подкрепление на подходе.

– Нет, – резко ответила Адиландра. – Сперва я найду Богиню.

С воспоминаниями о пленении вновь проснулся и гнев.

Гидеон открыл рот, чтоб возразить, но Галанор его опередил:

– Согласен, выбираться нужно. Но сперва нужно отрубить голову гидре.

– Весь этот народ – союзники Валаниса, – добавила Адиландра. – Необходимо избавить мир от них.

Гидеона это как будто не убедило, но он кивнул.

– Дайте мне немного времени.

Адиландра и Галанор удивленно переглянулись: какое-то время Гидеон просто молча смотрел в потолок.

– Она на арене! – наконец воскликнул он. – Бежим!

Он сорвался с места и, перепрыгивая через тела, понесся к свету. Адиландра последовала не сразу, пораженная открывшимся ей чудом. Гидеон разговаривал с Иларго, прямо как драгорны в старину. Это был не просто обмен чувствами – они и правда переговаривались! Адиландра была совсем юной, когда последние драгорны еще обитали среди эльфов, но она слышала много легенд о том, как в бою дракон рассказывает сражающемуся внизу драгорну, что видит с небес. Как Гидеон, человек, обрел связь с драконом, ей было совершенно непонятно, но с вопросами приходилось подождать.

– Уверен? – спросил Галанор, бежавший медленнее всех.

– Ага, – ответил Гидеон, задумавшись на мгновение, какое направление выбрать. – Иларго ее видит.

Адиландра бежала по забитым паникующими дикарями улицам, как никогда ясно осознавая, что свободна. Пирамида у нее за спиной дымилась, пламя пожирало логово темнорожденных изнутри – оковы пали!

Осталась расплата.

Королева следовала за Гидеоном, но не сводила глаз с Галанора, которому явно приходилось нелегко. Огромная тень Иларго скользила над ними, не давая Адиландре забыть, что их сопровождает дракон. Одной тени было достаточно, чтобы улицы и переулки впереди мигом опустели.

Найти арену было нетрудно: она возвышалась над городом на трех огромных столпах из красного камня. Подняться наверх можно было лишь по винтовой лестнице в одном из них. Там-то и подстерегали их первые защитники Богини. Адиландра готова была уничтожить их магией, но Гидеон ринулся вперед и с завидным мастерством перерубил всех. Троица устремилась на лестницу, а за ними по ступенькам покатились тела.

Ступив на песок, Адиландра вновь ощутила боль: вспомнила, как ее каждый день заставляли развлекать зрителей. Но сейчас в центре арены стояла Богиня, жестокая и самоуверенная. Одежда едва прикрывала ее тело, с головы до пят покрытое татуировками. Ее зубы и ногти были заточены до звериной остроты. Да она и была в глазах Адиландры не больше чем зверем.

Богиня усмехнулась, заметив подходящих к ней «гостей».

– Жаль, что ты не осталась моей ручной зверюшкой, древняя, – подначивая, сказала она. – Я освободила бы тебя от всего, что тебя сдерживало. В тебе даже эльфийку было бы не узнать. Из тебя получилось бы нечто большее.

Руки Адиландры задрожали от гнева.

– Нечто худшее. Хуже монстра. Ты превратила бы меня в одну из вас.

Богиня улыбнулась от уха до уха.

– Если ты сегодня выживешь, у меня еще будет шанс.

Увидев Богиню в одиночестве, Адиландра сразу заподозрила неладное, а когда на арену повалили темнорожденные, почувствовала укол вины. Как эгоистично было завести в ловушку Галанора с Гидеоном только для того, чтобы она смогла убить Богиню. Возможно, темнорожденным все же удалось запятнать ее душу.

Галанор с Гидеоном бросились в бой, высоко вскинув мечи, но появление воинов дало Богине несколько драгоценных мгновений, чтоб исчезнуть в толпе. Закричав от ярости и разочарования, Адиландра выпустила шквал заклинаний, снесший почти весь отряд, отделявший ее от ведьмы. Вспышки ослепили врагов, и Гидеон с Галанором без большого труда прорвались сквозь первую волну.

Как вдруг небо раскололось.

Раздался рев такой мощи, что у всех кровь застыла в жилах. Бой остановился. Лишь раз Адиландра слышала такое: на этой самой арене, когда впервые увидела Галанора и Гидеона. Камень под ногами задрожал, и над верхними рядами арены показалась голова черного дракона. Пылающие лиловые глаза оглядывали добычу, дым вился из ноздрей и уголка пасти. Затем показалась и драконья туша, и хвост, хлещущий воздух. Взобравшись на арену, Маллиат Безгласный обрушил на замерших дикарей огненный вихрь. Если те и кричали, то за гулом пламени криков все равно не было слышно.

Арена снова задрожала, и второй дракон, красный, почти такой же огромный, как Маллиат, приземлился на другом краю и, заревев на врагов, обрушил на них ледяной шторм. Дикари, пытавшиеся убежать ото льда, попадали в огонь, спаслись лишь те, кто был в центре круга, с Адиландрой и остальными. Гидеон и Галанор танцевали со скимитарами, уворачиваясь от губительных струй льда и пламени.

Но королеве интересна была лишь одна цель.

Среди хаоса она взглядом отыскала Богиню – та, низко пригнувшись, бежала к клеткам гладиаторов, видно, надеясь там укрыться. Ее подданные горели и замерзали, но она беспокоилась только о своей жизни. Адиландра, покинув безопасный круг, погналась за ней, словно хищница за жертвой, стремительно сокращая расстояние. Наконец драконы остановились перевести дух – на арене больше не осталось темнорожденных. Маллиат фыркнул и с громоподобным ревом улетел куда-то в город. Красный же дракон ступил на арену, давя мощными лапами трупы.

Богиня изо всех сил припустила к клеткам, как вдруг путь ей преградил самый величественный дракон, какого Адиландра имела честь встречать. Райнаэль Изумрудная звезда пала с небес и приземлилась прямо перед Богиней. Адиландра видела королеву драконов лишь дважды за всю свою долгую жизнь: один раз в Иллиане, перед тем как эльфы ушли в Айду, а потом – на горе Гарганафан, когда драконы запечатывали пик, чтобы никто не нашел их яйца. Райнаэль взглянула на Богиню так, что сразу стало понятно: королева драконов очень рассержена.

Оказавшись между ней и Адиландрой, королева темнорожденных съежилась на земле: чутье подсказывало ей, что лучше выказать смирение. И все же жестокость никуда не делась с ее татуированного лица, напоминая Адиландре, что они загнали в угол дикого зверя. Адиландра переглянулась с Райнаэль и поняла, что драконица дает ей право решать судьбу Богини.

– Давай же! – прошипела та. – Давай! Убей меня, докажи, что из тебя получился монстр, как я хотела! Это я создала тебя!

Адиландра вздохнула. Наконец-то она сошлась лицом к лицу с Богиней, но сделать последний шаг на виду у драконов оказалось так трудно! Они вернулись не одни – с ними явился драгорн, и надежда, угасшая было у подножия трона темнорожденных, снова зажглась в ее сердце.

Оскалившись, как дикий зверь, которым она, по сути, и была, Богиня бросилась на Адиландру, пытаясь располосовать ее лицо своими смертоносными ногтями. Адиландра легко увернулась, перехватила Богиню за запястье, крепко сжала. Хрустнула кость, злобная владычица взвыла. Адиландра ударила ее в колено, и нога выгнулась в противоположную сторону. Снова закричав, Богиня повалилась на арену.

– Я не буду тебя убивать. – Адиландра села на корточки, взяла ее за второе запястье. – Лежи и слушай, как рушится твой мир.

Снова раздался хруст, и злодейка забилась в агонии, слезы побежали по ее щекам.

– Если будешь громко кричать, кто-нибудь из выживших услышит тебя и поможет. – Адиландра ударила кулаком по ее нетронутому колену и выбила его из сустава. Дождавшись, пока умолкнет крик, она поднялась. – Или просто съест. От твоего народа всего можно ожидать.

С этими словами она ушла, помедлив на мгновение лишь для того, чтобы послушать злобные крики Богини.

Глава 4. Те, кто остался

Эшер не знал, сколько простоял вот так, глядя в пустыню. Юг остался позади, с ним – Полночь, а под обрушившимися валунами Полночи – еще одна душа, не заслужившая смерти. Женщина, погибшая вместо него. Фэйлен пожертвовала жизнью ради них всех, избавив мир от Алидира, главнейшего из генералов Валаниса. Эшер знал: в глубине души он никогда не смирится с тем, что ему не удалось убить ублюдка своими руками. Он еще больше возненавидел его за то, что тот убил Фэйлен.

– Ты не мог ее спасти…

Эшер на мгновение прикрыл глаза, борясь с собой. От хриплого старческого голоса Насты Нал-Акета все тело напряглось, сердце тревожно заколотилось.

– А тебе не все ли равно? – спросил Эшер и, развернувшись на север, медленно поплелся вперед.

– Мне все равно. – Наста поравнялся с ним, невидяще глядя вперед пустыми глазницами. – Но я всегда это в тебе чувствовал. Еще когда ты был ребенком.

– Не знаю, о чем ты. – Эшеру не хотелось болтать со старым наставником.

– Не пытайся отбросить чувства, Эшер, ты уже в них увяз. Рискнул всем, чтоб хоть немного пожить, как они. – Наста кивнул в сторону Натаниэля и Рейны, шедших поодаль.

– Ты надо мной смеешься или что? Честно, не разберу. – Эшер уверенно шагал, глядя только вперед, и надеялся, что Наста поймет намек.

– Смеюсь? И в мыслях не было. Я хотел для тебя иной жизни, но ты сам стал творцом своей судьбы. Сделал выбор. Такая роскошь не каждому в Полночи доступна.

– Выбор? – Эшер тут же пожалел, что заглотил наживку, но не сдержался. – Какой еще выбор? Ты бы годами заставлял меня убивать, пока я не свернул бы тебе шею и сам не стал Отцом.

Наста скривил губы.

– Я дал тебе выбор, в котором ты тогда нуждался. Я не знал тогда, убьешь ли ты детей губернатора, но, оглядываясь назад, я понимаю: для тебя другого пути и не было. Я чувствую, что освободил тебя и в то же время оттолкнул.

Эшер сорвался. Развернулся к Нал-Акету, схватил его за темные одеяния и подтянул к себе.

– Ты… – выдохнул он. – Ты мне не отец и никогда им не был. Даже не убеждай себя, что ты мне делал какие-то поблажки. Лучше б ты оставил меня тогда на пустошах, чем затащил в преисподнюю. И не смей делать вид, что тогда предоставил мне какой-то судьбоносный выбор. Ты просто послал меня убить спящих детей. Убить невинных детей, слышишь? Ничего ты мне не давал.

Он разжал хватку и ушел, сам не понимая, почему до сих пор не снес старику башку.

С севера раздался тихий свист, и рейнджер, обернувшись, увидел Натаниэля и эльфийку, засевших на выступе небольшой скалы. Он подошел, глядя на Рейну, надеясь, что она взглянет на него в ответ. Увидев это, Натаниэль едва заметно покачал головой. Рейна не готова была говорить. По крайней мере, с Эшером.

– Что там? – спросил Эшер.

– Гляди. – Натаниэль кивнул на маленький лагерь вдалеке.

Эшер опытным взглядом пригляделся к лагерю и его обитателям. Одни мужчины, сильные, держались уверенно, но не как солдаты, да и к тому же вооружены были кто как. Бандиты или наемники.

На краю лагеря один из них безжалостно избивал какого-то юнца. Тот вскрикивал, но тут же умолкал до следующего удара. По его виду Эшер решил, что это точно раб. А еще заметил то, что, очевидно, привлекло внимание Натаниэля.

– Кони. – Эшер взглянул на палатки и костерки, на бескрайнюю пустыню. – Зачем они разбили тут лагерь? Тут же всё как на ладони.

Натаниэль указал на северо-запад.

– Через полмили Селкский тракт. Подозреваю, что они отбились от каратских беженцев, чтоб жить как хотят.

Эшер вгляделся в горизонт, надеясь, что Тарен и рейнджеры прошли по этим местам раньше них. Армия темнорожденных, напирающая сзади, еще не утолила жажду крови.

– Тысячи людей бежали из Карата, – продолжил Натаниэль. – Кому какое дело до кучки бандитов.

Эшер кивнул.

– Еще и раба с собой потащили…

– Думаю, многие в Иссушенных землях недовольны восстанием.

– Эти, наверное, отдыхают, планируют, что делать дальше. – Эшер указал на север. – Могли бы промышлять на Селкском тракте, но им негде укрыться в случае чего.

Натаниэль хищно ухмыльнулся.

– Тем лучше для нас. Как стемнеет, окружим их. И тебе удобнее. А Наста…

Он запнулся. Эшер резко обернулся и понял, что Наста Нал-Акет исчез. Глянув вниз, они увидели, что старик уже слез по изрезанным ветрами камням и собирается в пустыню.

– Быстрый какой для старого козла, – добавил Натаниэль.

– Он идиот, который десятилетиями из пещеры не выбирался. – Эшер нехотя поднялся, готовый спрыгнуть к бывшему наставнику. – А где Рейна?

Теперь пришел черед Натаниэлю оборачиваться. Оказалось, принцесса уже спустилась со скалы и накладывает стрелу на тетиву магического лука.

– Рейна! – тихо позвал Натаниэль, и эльфийский слух принцессу не подвел.

– Мальчик не доживет до темноты! – крикнула она, не заботясь, что бандиты услышат. Ей хотелось драки.

Бандиты и правда услышали. Эшер увидел, как палачи бросили раба, как из палаток выбежали новые головорезы с мечами и луками. До скалы было недалеко, но бандиты держались лагеря, поджидая противников.

Рейнджер тяжело вздохнул, чувствуя, что все тело до сих пор болит после битвы с Алидиром и каратцами, хотя уже несколько дней прошло. Он бы предпочел подольше не ввязываться в драки, но пришлось вместе с Натаниэлем съехать по склону. Оказавшись на твердой земле, Эшер рванул вперед, на ходу приводя складной лук в боевое положение. Натаниэль, конечно, побежал налево, к Рейне, Наста все так же шагал справа.

Эшер понял, что его путь лежит посередине, к двум палаткам, где трое бандитов стояли наготове с мечами. Заметив его, один из них сменил меч на лук и выстрелил. Эшер еще издалека увидел летящую стрелу и в последний момент успел пригнуться. А вот его собственный выстрел не так просто было поймать взглядом. Стрела просвистела над песком и вонзилась в голову противника с приятным хрустом.

Не успел Эшер рвануть в атаку, как справа раздались крики раненых и звон стали – это Наста принялся за работу. Слева уже вовсю летали стрелы: Рейна выстрелами раскидывала бандитов по лагерю.

Первые два мечника ударили, держа мечи параллельно земле, но Эшер упал на колени и пропустил клинки над собой, уходя от лезвий. Правда, стоило ему вскочить, как правая нога тут же подогнулась, и вместо красивой контратаки он, застонав от боли, рухнул на мертвого лучника.

– Староват я уже для такого… – Эшер пнул бандита в колено так, что оно хрустнуло, и бедолага, крича, повалился на землю.

Следующий мощно замахнулся мечом, но рейнджер успел откатиться, и клинок вонзился в труп бандита. Бросив лук, Эшер вскочил на здоровую ногу и принялся теснить нападавшего мощными ударами в голову. От четвертого удара его шея хрустнула, голова запрокинулась, и он выронил меч, после чего Эшер наградил его последним ударом в кадык – чтобы наверняка.

Бандит со сломанной ногой успел уползти в глубину лагеря. Эшер выдохнул, проверил колено и, повесив лук обратно на спину, последовал за беглецом, доставая свой двуручник из ножен. Беглецу хватило одного мощного удара сверху вниз, располовинившего ему хребет.

Наста ходил по лагерю неторопливо, будто по рынку. Бандиты, замечая его пустые глазницы, замирали, так что Разоритель, его изогнутый скимитар, быстро окрасился кровью. Глядя, как сражается бывший наставник, Эшер вспомнил, что и сам когда-то дрался так же. Аракешам, в чьих жилах течет эликсир ночного зрения, не нужно смотреть на противника, они и так читают свое окружение. Лишившись глаз, Наста навсегда остался в темноте, и ничто его больше не отвлекало. Движения его были скупы, но идеально просчитаны и смертоносны.

Слева от Эшера лагерь был объят хаосом. Натаниэль показывал противникам все, чему научился в Западном Феллионе, обезоруживая или убивая всех, кто на него кидался, быстрыми выверенными движениями, как раз подходившими короткому мечу. Правда, Натаниэль добавил туда и грубых бойцовских приемов, которых нахватался в путешествиях. Впрочем, Эшер на него почти и не смотрел: его внимание захватила Рейна. Она была точно одержимая: сколько Эшер помнил, в бою она всегда была сдержанна, не забывала о своем моральном кодексе. А вот теперь, к несчастью для бандитов, раскрылась на полную.

– Бежим! – успел крикнуть один из них, прежде чем магическая стрела Рейны пронзила его и отшвырнула так, что тело снесло палатку.

Благодаря эльфийской скорости Рейна будто сражалась в двух местах одновременно, и в сочетании с эльфийской силой это превратило ее в смертоносное оружие. Прыжок, удар ногой – и хрустнула сломанная челюсть одного бандита, а второй в тот же миг упал со сломанной шеей. Рейна едва успела приземлиться, как уже новая стрела пронзила сразу двоих. Последний оставшийся побежал прямо на нее, но Эшер уже знал, что она сейчас сделает: не теряя ни мгновения, Рейна выхватила из ножен скимитар, упала на одно колено и с разворота ударила так, что врага едва не располовинило.

Принцесса поднялась, сунула клинок в ножны. Она единственная не сбилась с дыхания, лицо ее ничего не выражало. Эшер чувствовал, что она еще не выпустила весь свой гнев и отчаяние. Молча и быстро она зашагала через весь лагерь к избитому рабу.

Натаниэль пинком перевернул мертвое тело.

– Работорговцы, – сказал он с отвращением. – Бойцы умелые, но ни тактики, ни дисциплины. Я уж не говорю о совести… Людям Тарена без них будет лучше.

Эшер согласно кивнул, не сводя глаз с Рейны.

Они с Натаниэлем и Настой нагнали ее на краю лагеря. Рейна стояла рядом с безвольным телом мальчика, которого еще даже юношей было не назвать. Работорговцы все же успели забить его до смерти.

Принцесса закрыла ему глаза, ласково уложила его на песок. Слезинка капнула на окровавленную щеку.

– Рейна… – Эшер мягко коснулся ее плеча.

Он чувствовал, как внутри нее закипает гнев, знакомый ему не понаслышке. И, конечно, не успел отстраниться – куда ему до эльфийской скорости! Рейна, по-звериному оскалившись, одним ударом сбила его с ног. Он прокатился по земле, путаясь в своем длинном зеленом плаще, вздымая клубы песка. Инстинкт требовал вскочить и сражаться, пока поверженный враг не упадет. Вот только стоял перед ним не враг.

– Рейна! – предостерегающе крикнул Натаниэль, но встать между ними не решился.

Наста потихоньку отошел и принялся оттирать Разоритель, довольный, что его вмешательство не требуется.

– Она погибла из-за тебя! – выплюнула Рейна. – Это все твоя вина!

Эшер медленно поднялся, но ничего не ответил. Такие бурные ссоры ему были в новинку. Да к тому же он был согласен с принцессой.

Она уверенно подошла к нему.

– Ты оставил кристалл в Яме! – Она толкнула его в грудь. Слезы текли и текли из ее глаз. – Потащил нас вниз! – Новый толчок. – А сам даже пользоваться им не можешь! Ты должен был вызволить нас оттуда! – Следующий толчок – и рейнджер запнулся о труп, но не упал. – Это ты виноват! – кричала принцесса, колотя Эшера в грудь. – Это ты виноват! Это ты виноват!

Эшер протянул руки и обнял ее.

– Я знаю. Знаю, – прошептал он, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

– Нет! – Рейна оттолкнула его в последний раз, вырываясь, сверкнула зелеными глазами и убежала к лошадям.

Натаниэль вздохнул, разрываясь между ними двумя.

– Она горюет и ужасно устала. Как все мы.

– Нет, – ответил Эшер, чувствуя кристалл через мешочек, что висел на ремне. – Она права. Если б я мог призывать силу кристалла, мы не застряли бы в Яме и Фэйлен осталась бы жива.

Натаниэль только руками развел.

– Что-нибудь придумаем, – сказал он и пошел за Рейной. Они о чем-то говорили, пока занимались лошадьми, но этого Эшер уже расслышать не мог.

По песку прошуршали мягкие шаги Насты.

– Этот кристалл не для людей был создан.

Эшер потер глаза.

– Не хочу я сейчас с тобой говорить. Совсем.

* * *

Забрав из лагеря припасы и воду, странный квартет оседлал коней. Больше всего на свете Эшеру хотелось, чтоб под его седлом сейчас шел Гектор, но после битвы у Врат Сайлы коня и след простыл. Однако этот трусливый засранец всегда давал деру первым. Значит, точно выжил.

Натаниэль выехал вперед.

– Предлагаю выбираться на Селкский тракт. Поедем по нему на север, к Калмардре. Наверняка и Тарена с остальными догоним, такая толпа не может быстро передвигаться.

– Может, если за ней гонятся темнорожденные, – возразил Эшер.

– Ладно, в Калмардре они или нет, а мы все равно идем в Велию. Так?

Натаниэль взглянул на Эшера и Рейну, игнорируя Насту Нал-Акета.

Эшер подождал ответа Рейны, но та промолчала.

– Велия наш лучший шанс, – наконец сказал он. – Если соберемся там, может, и выстоим против темнорожденных.

О Валанисе никому говорить не хотелось. Приди он вместе с дикарями – защитникам Велии не выжить. Все видели, как он сорвал с небес звезду Палдоры, как за мгновения превратил Карат в руины.

Наста откашлялся.

– Не имел чести встречаться с королем Ренгаром. Надеюсь, он человек гостеприимный и тысячи каратцев у ворот его не слишком огорчат.

Эшер стиснул зубы.

– Будем решать проблемы по мере возникновения…

– Мы его правда с собой берем? – спросил Натаниэль, совершенно не заботясь, слышит Наста или нет.

Эшер глянул на старого наставника.

– Получается, что берем.

– Уверен, вы еще порадуетесь, что я оказался с вами, господин Голфри, – мрачно заметил Наста.

– Справились бы, – ответил Натаниэль.

Тут Рейна впервые подала голос с тех пор, как набросилась на Эшера.