Его сын - его условия

Сколько раз за сегодня я успела испытать это чувство?

Почему каждая минута рядом с Державиным превращала меня в незнамо кого?

Да сколько можно уже меня позорить?!

Услышь я эти слова наедине – повеселилась бы и отмахнулась.

А сейчас?

На кухне сидит деспот, который пытается забрать у меня ребёнка, а Татьяна Игоревна из благих намерений превращает меня в женщину лёгкого поведения!

– Хватит. Я поняла, Татьяна Игоревна. Вы заботитесь об Илье, я знаю. Но не надо делать поспешных выводов. Ему ещё только предстоит сдать анализы.

– Но со своей стороны ты уже всё испробовала! Ну найди ты того гада! Пусть кровь свою дрянную сдаст!

– Таня Игоревна, – простонала я, едва не теряя сознание.

Он точно всё слышал.

Слышал и молчал, словно специально поджидая момента, когда она скажет то самое, что подорвёт это пространство скандалом.

Соседка выдержала возмущённую паузу и вдруг переключилась:

– Я чего пришла-то. Люда заходила сегодня. Орала, как иерихонская труба.

– Л-людмила Павловна? – я сжала пальцами края тарелки. – Зачем?

– Да про деньги всё, – отмахнулась Татьяна Игоревна. А. – Она воздела палец кверху, словно что-то вспомнив. – Ключи искала. Пашкин комплект.

Ключи? Это те с брелоком, что ли?

– И-и что?

Я покосилась в сторону кухни, но тени Державина не увидела.

Значит, выходить не собирается.

Вот и хорошо.

– Так я и пришла поэтому! В квартиру она заходила. Ты проверь на всякий случай. По молодости за ней всякое водилось.

– П-проверить? – одними губами выдохнула я. – Что проверить?

– Так деньги. Она же их искала. Говорила, что ты должна была оставить задаток за следующие три месяца. Даже ко мне поднималась.

У меня подкосились ноги.

Я настолько устала за последние сутки, что тело просто не выдержало.

И я упала.

Прямо в руки Андрея.

Он стиснул мои плечи и спросил Татьяну Игоревну:

– Кто она?

– Л-люда-то?..

Татьяна Игоревна обмерла, во все глаза рассматривая Державина.

А я слова вставить не могла – глотка пересохла.

– Люда, – мягко повторил Андрей. – Кто она?

– Так хозяйка квартирки, – проблеяла соседка, но видя, что Андрей продолжает чего-то ждать, призналась: – Тётка Пашкина. – Голова старушки мотнулась в мою сторону. – Жениха ейного. Бывшего.

– Понятно. – Пальцы Андрея сжали мои плечи ещё сильнее. – И… как часто она совершала такие незапланированные визиты, знаете?

Татьяна Игоревна стрельнула в меня глазами и выдала как на духу:

– Ну бывало, конечно. Людка за племянника переживала, он ведь женщину с ребёнком взял. Так… приглядывала иногда.

– В-вы не говорили, – вытолкнула я сквозь пересохшие губы.

– А ты знать не хотела. Всё Паша, Паша, – сплюнула Татьяна Игоревна. – И чего теперь? Где Пашка-та твой? Как захворал мальчишка, так и испарился этот иждивенец.

Мне стало жарко.

И тесно.

В объятиях Державина было горько и душно.

Моё ухо опалило жаром чужого дыхания:

– Собирайся. Немедленно.

– Да с чего бы! – рявкнула я и осеклась, увидев глаза Андрея.

В них было столько презрения и высокомерия, будто я не человек вовсе, а так… недоразумение.

Видя моё замешательство, Державин склонился и выдохнул прямо мне в лицо:

– Мойсын будет жить там, где скажу я. Надеюсь, я выражаюсь достаточно ясно?

Оглушённая, я отвела взгляд и встретилась с глазами Татьяны Игоревны.

С горящими и ожидающими продолжения глазами.

И у меня словно щёлкнуло – она слышала.

Каждое чёртово слово этого мерзавца.

Тарелка с блинами выскользнула из рук и с треском разбилась.

Глава 9

Марина

Тудум.

Тудум.

Тудум…

Сердце скакнуло в горло и нервно затрепыхалось.

Я медленно опустила голову, уставившись на яркое пятно поверх зашорканного линолеума.

Блины валялись жирной, нелепой горкой прямо на моих тапочках.

Часть осколков – тех, что побольше, – аккуратно расположилась между мной и Андреем.

Но вот вся мелкая крошка веером покрыла его идеально чёрные носки.

– О, б-боже мой! – воскликнула вдруг Татьяна Игоревна, не сводя с Державина цепкого взгляда. – У-у меня же там! На плите! Мариночка, я домой, ладно?

– Но блины же… – глухо напомнила я. – И тарелка.

– На счастье! – отрезала старушка, шарахнув дверью.

Вздрогнув, я втянула голову в плечи и избегая Державина, начала наводить порядок.

Нервы звенели как натянутые канаты.

Кажется, ещё чуть-чуть и они с визгом лопнут.

От осознания, что соседка вывалила всё грязное бельё прямо на бывшего – стало плохо.

Кожа быстро покрылась холодным, липким потом.

Державин молчал, но я знала – он смотрит.

Мне даже не надо было оборачиваться, чтобы убедиться в этом.

Тело само кричало об опасности.

Меня словно зажали между двух острых палок.

Куда ни двинься – везде будет больно.

Но даже в такой обстановке, в голове крутились только слова Татьяны Игоревны, а не приказ Андрея.

Хозяйка была здесь.

Трогала моивещи.

Меня затошнило.

Я прижала ладонь ко рту, слушая удары крови по барабанным перепонкам.

Нужно бежать.

Уезжать подальше и так быстро, как только смогу.

Ведь если сюда приходила Людмила Павловна, где гарантия, что и Паша однажды не придёт?

А у меня нет способов защитить Илью от новой боли.

Только побег.

Вот только куда?

Денег…нет.

До конца месяца меньше трёх недель.

Из-за постоянных больничных об утреннике в саду можно забыть.

Да если честно, Илью там уже никто и не ждал.

У меня ни работы, ни уверенности, ни лишних денег.

Только обещание сыну и нарисованное им письмо для дедушки Мороза.

– …ина.

Может, всё-таки взять кредит?..

– …рина.

Если небольшую сумму, только на подарок и сладости…

– Марина!!!

Я вздрогнула, услышав нетерпеливый окрик Андрея.

– Достаточно. – Он схватил меня за плечо и развернул к себе. – Этим займётся клининговая служба.

– Отпусти.

– Хватит терять время, – напомнил он, игнорируя требование. – Я же сказал собираться. Или ты решила остаться здесь даже после услышанного?

Не в бровь, а в глаз.

Но и согласиться с его доводами я так просто не могла.

Я прикусила губу, отчаянно подыскивая слова, как в памяти стрелой пронеслось воспоминание, от которого перехватило дыхание.

Андрей собрался признать Илью.

Идиотка.

Как я вообще могла забыть о таком важном моменте?!

Это всё болтовня Татьяны Игоревны.

Она сбила меня с толку и отвлекла от действительно страшных вещей.

Я распахнула глаза, смотря на бывшего.

Что делать?

От него не сбежать, как от Людмилы Павловны.

Я даже спрятать ребёнка не смогу.

Горло сдавило спазмом.

Я открыла рот и выдавила:

– Ты сказал, что собираешься признать Илью своим сыном.

По лицу Андрея пробежала тень.

– Верно.

– Это… обязательно?

На мгновение в коридоре повисла тишина.

И… мой вопрос остался без ответа.

Я стиснула плечо подрагивающими пальцами.

Значит, это правда.

Вариантов нет.

– Ты хочешь… его забрать? – ещё тише спросила я, царапая кожу плеча.

– Зависит от твоего поведения, – холодно ответил Андрей.

В ушах зашумело.

Заберёт.

Он его заберёт.

Если я не…

– Чего ты хочешь?

– Для начала вы должны отсюда съехать. Мой сын не будет жить в арендованном клоповнике.

Вы.

Он точно сказал вы.

Тиски на сердце слегка ослабили давление.

Я осторожно выдохнула и задала следующий вопрос:

– Но ты ведь не станешь знакомить его с женой и другими членами семьи?

Андрей прикрыл рот ладонью, будто сдерживая смешок, и взглянул на меня сверху-вниз.

– То есть, ты считаешь, – он убрал ладонь и брезгливо качнул ногой, скидывая осколки, – что имеешь право растить моего сына здесь…

Я инстинктивно отступила, следя за ним как затравленный зверёк за мордой змеи.

Волосы на руках встали дыбом.

– А моя семья – под запретом. Понятно.

Он вскинул голову, рассматривая потолок.

А потом резко опустил её и впился в меня холодным, цепким взглядом:

– Не заблуждайся. Теперь все решения принимаю я. И пока я не решил, вы будете жить там, где я всё контролирую.

Сборы заняли меньше часа.

Я старалась набить чемодан только действительно нужными вещами, но почему-то львиную долю заняли игрушки сына.

Проверив в пятый раз документы, я стиснула в руках комбинезон Илюши и коснулась его щёчки.

– Сынок. Сыночек, просыпайся.

– Ммм. – Илья потёрся носом о подушку Паши и скуксился. – Не хочу.

– Зайка, надо вставать. – Я покосилась на стоящего в дверях Андрея. – Мы уезжаем. Нас ждут…

Илья тут же распахнул глаза и восторженно закричал:

– Папа приехал!!! Папа!

– Н-нет, Илья! – Я обняла сына и прижала к себе, чтобы он не видел Державина. – Паша уехал. И нам тоже… пора уезжать.

– Уе…хал? – Илья обмяк. В голосе сына послышались слёзы: – Мне приснился каток, мамочка. Папа ведь обещал.

– Мы сходим на каток, честное слово. Мы с тобой.

Сын затих.

Я уж было решила, что всё обошлось, но видимо сон был слишком ярким.

Илья упёрся ручками мне в грудь и со слезами на глазах протянул:

– Но ведь папа нас тогда никогда не найдёт…

Глава 10

Марина

Скрип.

Бах.

Илюша сжался в моих руках до размеров комочка.

– Тише-тише.

Я погладила сына по всё ещё вздрагивающей спине и обернулась на закрытую дверь.

– Мамочка, давай не будем уезжать. – Илья вцепился в мою кофту и потянул на себя. – Я не хочу…

Губы сына скривились и на розовую щёчку капнула новая горошина слёз.

Я сжала челюсть и потянулась за одеждой.

– Прости, малыш. Я помогу тебе одеться.

Пока я выкладывала на кровать колготки и теплую кофту, Илюша всё время отворачивал голову и дулся.

Но я больше ничего не могла ему сказать.

Я ненавидела себя за то, что не могла его утешить.

И Андрея, из-за которого наша жизнь рассыпалась, как карточный домик.

Когда мы оба были готовы, я подхватила с пола рюкзак и, задержавшись на мгновение, выключила свет.

Последний поворот ключа звучал как эхо.

Из подъезда выходили порознь – Илюша так и не взял меня за руку.

Малыш держался до последнего, спускаясь по лестнице исключительно своими силами.

Конечно, это не осталось незамеченным.

Татьяна Игоревна вышла проводить, как только услышала хлопок двери.

– Ну, с богом, Мариночка! – соседка перекрестила нас с сыном. – Ты, главное, не оплошай. И если будет в тягость – приходи. У меня есть раскладушка.

Я едва не расплакалась от такой доброты.

Мы знали друг друга всего ничего, но этот человек, эта маленькая волевая женщина, стала моим верным плечом и стеной.

Мне было трудно с ней прощаться.

Я знала: стоит мне ступить за порог выбранной Державиным квартиры – и дороги назад уже не будет.

Обняв напоследок старушку, я глубоко вдохнула запах старого подъезда и шагнула на улицу.

Контраст между теплом и стылым морозным воздухом ударил в голову.

Я догнала Илюшу, взяла его за руку – почти насильно – и повела к припаркованной напротив машине.

Такой же чёрной, как и моё настроение.

Ан