Его сын - его условия

– Она что, невыездная? – спросил я толкая двери.

– Нет, но тут довольно деликатное дело.

– Тогда не тяни кота за яйца, у меня нет настроения играть в догадки.

Я заметил Марину рядом с машиной жены.

Она и правда стояла рядом с прикрытой дверью и постоянно поглядывала на телефон.

Что, так не терпится сбежать?

– В общем, мы подняли архивы, сделали запросы в ЗАГС и паспортный стол. Она не меняла место жительства и в последние годы не выезжала за пределы страны. Последние три года арендует квартиру, до этого жила в пригороде по месту прописки матери.

– Не услышал ни одной деликатной детали.

– Эта женщина нигде официально не работала.

– И об этом я в курсе.

До Марины оставалось несколько метров.

– Замуж тоже не выходила.

– Ну хоть что-то накопали, – усмехнулся я.

– Но четыре года назад на её фамилию был зарегистрирован мальчик. – Безопасник сделал паузу. – Белов Илья Андреевич.

– Что? – хрипло выдавил я и резко остановился из-за чего секретарша едва не свалилась, запутавшись в ногах. – Повтори, что ты…

– Я выслала вам файл. Там всё написано. На всякий случай мы запросили данные из детской поликлиники.

– И-и что там? – выдавил я, понимая, что просто так он не стал бы упоминать об этом.

– Пока непонятно. Но мальчику требуется дорогостоящее генетическое обследование.

Тут же скинув звонок, я открыл файл и бегло его пролистал.

– Андрей Викторович? – Настя коснулась моего локтя. – Андрей Викторович, та женщина…

– Отвали. – Я выдернул руку, как сумасшедший перескакивая глазами с одного предложения на другое. – Что за чёрт… Хааа, – выдохнул я, поднимая голову и смотря в упор на ошарашенную Марину. – Так вот о ком ты говорила. Настя, отмени все встречи на сегодня.

– Н-но ведь…

– ОТМЕНИ.

– Я-я поняла.

Секретарь скукожилась, дёрганно поправляя сползающие на кончик носа очки.

– Иди внутрь, – приказал я.

– Д-да.

Услышав шуршание далеко позади, я сделала шаг навстречу прошлому.

– И когда ты собиралась мне сказать?

– Эта девочка твоя дочь? – вопрос на вопрос ответила Марина. – Если да, то будь добр – научи свою жену быть матерью.

– Когда?! – рявкнул я.

Марина дёрнулась и поджала губы.

– ТЫ. – Я подлетел к ней, тыкая носом в экран телефона. – Ты просто забыла сказать о том, что у меня родился сын?!

– Откуда… Нет, не важно. Илья мой сын. К тебе он не имеет никакого…

– Это не тебе решать, – по слогам и едва сдерживая ярость сказал я. – Он Андреевич.

– Твоё самомнение выше жирафа, – фыркнула Марина, сбивая с плеча снег. – Мало ли на свете Андреев? Или ты за собой теперь и имя резервируешь?

– Смейся, – процедил я. – Смейся. Сегодня будет сделан тест на отцовство. После этого я заберу ребёнка.

– Ты больной? – спросила она. – Нет, ты точно больной, даже спрашивать не нужно. Илья не твой ребёнок, успокойся. Ты пришёл за дочкой? Вот и воспитывай её вместе с женой, а меня и Илюшу оставь в покое, понял?

– Нет, это ты должна понять. – Я схватил её за руку и дёрнул на себя. – Ты спрятала от меня ребёнка, Марина. Такое не прощается. К тому же… – Я снова показал файл. – Из тебя, так-то, тоже хреновая мать. У мальчишки проблемы, а ты снабженцем устраиваешься. Правда?..

Вжух.

Шлёп.

Я потёр горящую от удара щёку.

На глазах Марины выступили злые слёзы.

– Не смей, слышишь? Не тебе меня обвинять. Я живу ради него, понятно?!

– Тогда у тебя очень, – прошептал я ей в лоб, – очень хреновая жизнь. Сейчас у тебя есть только один шанс, понимаешь меня? – тихо продолжил я. – Только один, Марина. Ты говоришь мне правду и я всё решаю, или ты врёшь, я всё решаю и ты остаёшься без ребёнка. Ну как? Нравится результат твоей пятилетней лжи, а? А ведь я ещё даже не начал.

Глава 6

Андрей

Музыка – мешала.

Тишина – вымораживала.

Я не мог сосредоточиться на дороге и готов был сорваться в любой момент.

Напряжение между нами искрило.

Воздух в машине стал тяжелее и суше.

Я включил кондиционер вместо печки и до боли в пальцах стиснул кожаную оплётку руля.

Меня лихорадило от глухой потребности кому-нибудь врезать.

Проблема была в том, что бить было некого.

– Твою мать.

Я резко затормозил на светофоре и растёр лицо.

Как это?

Просто КАК?

Отец – убьёт.

Мать как всегда отгородится и с этим её привычно-мерзким “сам виноват” будет опустошать бар.

А Эля…

Эта гадина сначала поорёт, а потом будет искать способ монетизировать само существование мальчишки.

Пресса.

Журналисты с цепи сорвутся.

Обязательно раздуют скандал, а если уж в него сунутся родители бывшей жены, то всё – считай, что я потерял половину состояния.

Придётся договариваться и отзывать иск?

– Сука! Сука! Сука! – Я несколько раз ударил ладонями по рулю и тяжело задышал.

Пять лет назад я ещё смог бы что-то сделать.

Да хотя бы год!

Всего лишь года хватило бы безболезненно всё разрулить.

Почему это должно было случиться так и сейчас?!

Поймав зелёный, я втопил педаль в пол и сорвался с места, визжа шинами.

Сзади тут же послышался глухой стук.

Потом шуршание и снова тишина.

Промолчала даже сейчас.

Ха.

С ума сойти.

Совсем бесстрашная?..

Навигатор любезно сообщил о том, что маршрут перестроен.

Это мгновенно охладило мозги.

Контроль терять нельзя.

Я выдохнул, взъерошил волосы и вдруг поймал испуганный взгляд Марины в зеркале заднего вида.

Чёрт.

Рывком повернул его и снова взбесился.

Прибить охота.

Так.

Ладно.

Завтра с утра дам притравку журналистам. Настя организует пресс-конференцию.

Скажу, что скрывал его из-за угрозы безопасности.

Никто и разбираться не станет.

А там они уже сами придумают удобные для меня и для всех варианты.

Главное – кинуть кость, а как они её делить станут – не моя проблема.

Стрелка на навигаторе почти приблизилась к финишу.

Я склонил голову, чтобы рассмотреть стоящие вдоль дороги дома.

Сплошная серость с отваливающейся штукатуркой.

Бомжатник натуральный, никакими реновациями даже не пахнет.

Этим пятиэтажкам сто лет в обед, того и гляди рухнут под весом засранных балконов.

И вот в этом говне рос мой наследник?

У мальчишки без меня даже шансов на нормальную жизнь бы не было.

Живёт она ради него – как же.

Если бы о сыне беспокоилась, то в первую очередь нашла меня и заставила признать отцовство.

Сбросив скорость, я заехал во двор и встал на единственное свободное место – у помойки.

Выключил двигатель.

Открыл дверь и поймал запоздалую мысль: интересно, он похож на меня?

Было бы неплохо.

Марина вышла следом и громко хлопнула дверью.

– Какой подъезд? – процедил я, вытирая изгвазданный ботинок о нерастаявший пятачок снега.

– Второй, – бросила она и пошла не оглядываясь к другому концу дома.

– Прекрасно. Просто прекрасно… Проклятье.

Закрыв машину, я поспешил следом.

Потому что Марина явно не собиралась меня ждать.

Запросто кинет меня у подъезда, а потом руками разведёт, мол сам не успел.

У обшарпанной, покрытой царапинами двери она на мгновение застряла, копаясь в сумке.

– Этаж какой?

– Сам посчитай, – огрызнулась она.

Я сделал проще – нашёл табличку с номерами квартир.

– Значит, четвёртый. – Я перекатился с пятки на носок, рассматривая окна пятиэтажки. – С кем ты его бросила?

Краем глаза я заметил, как вздрогнули плечи Марины.

Но оставив вопрос без ответа, она быстро прижала кнопку к домофону и заскочила в подъезд.

Так, словно меня в её картине мира не существовало.

– Ты так стараешься меня выбесить. – Я догнал её на втором и прижал к стене, нависнув сверху. – У меня терпение не резиновое, знаешь ли. Будешь так себя вести – пожалеешь. Поняла?

Она сжала губы в тонкую нить и вскинула голову.

Глаза бывшей лихорадочно блестели, от шеи и волос едва уловимо пахло потом.

Она была в своей среде.

Ты должна быть посредственностью, такой же, как и всё вокруг, подумал я, наблюдая за бьющейся на её виске веной.

Почему же ты…

– При ребёнке тоже будешь вести себя как свинья? – спросила она с вызовом, моментально ломая атмосферу. – Давай. Я посмотрю, послушаю… Это будет что-то вроде: Привет, сынок, чихал я на твою мать, поэтому не знал о твоём рождении. Но теперь я здесь, давай дружить?..

Я сжал кулак и открыл рот, но тут по подъезду разнёсся чей-то оглушительный рёв.

Зрачки Марины расширились, рот открылся.

Я впервые увидел, как с лица человека сходит вся краска.

– И-илюша… – выдохнула она и отпихнув меня в сторону, кинулась наверх, перепрыгивая через ступеньки.

– Марина! Марина, стой! Да твою же маму!!!

Не успел я добежать до четвёртого, как этажом выше забарабанили в дверь, а когда она открылась, послышался испуганный голос Марины:

– Что с Ильёй?!

– Маришка? – удивилась какая-то женщина пытаясь перекричать голосящего ребёнка. – Ты чего такая взмыленная?

– Илья, Таня Игоревна! Где он?!

– Аааа, да всё нормально. Истерит. Ты не боись, живой он, здоровый.

Голоса стали стихать.

Дверь захлопнулась.

Я на автомате схватился за перила и тут же брезгливо отдёрнул руку.

Сердце бешено стучало.

В ушах до сих пор стоял отчаянный, надрывный крик мальчишки.

Почему он так кричал?

Его ударили?

Я скрипнул зубами.

Если эта тётка ударила моего сына…

Внезапно дверь снова открылась.

– Эй. Ты заходить не собираешься?

Я вскинул голову и наткнулся на раздражённый, нетерпеливый взгляд бывшей.

– Он… в порядке? – спросил я почему-то севшим голосом.

– Да. – Она исчезла из поля зрения. – Просто… его любимая игрушка сломалась.

Я пошёл наверх.

Не помню, чтобы София когда-нибудь так истерила из-за каких-то игрушек.

Я не из трусливых, нет. Но пока поднимался, отсчитывая последние ступеньки, поймал себя на том, что в какой-то момент замедлился.

Сейчас, уже через минуту, я его увижу.

Ребёнка, которого до сегодняшнего дня для меня не существовало.

Сына, которого я хотел, но так и не смог получить в браке.

Человека, для которого я был всего лишь неизвестным взрослым.

Я поднялся на пятый и замер у распахнутой настежь двери.

В воздухе витал запах сырости и чего-то сладкого.

Я шагнул к двери и услышал смех.

Яркий, свободный смех.

И голос Марины.

Она появилась в коридоре, неся на плече хохочущего темноволосого мальчика.

Он схватил её ручками за голову и что-то упоённо шептал на ухо.

– П-привет?

Я прокашлялся и перешагнул порог.

Мальчик оторвался от матери и вскинул голову.

Мой.

Я сжал ослабшие пальцы в кулаки.

Одно лицо.

Мой сын.

– Мамочка, а кто этот дяденька?

Глава 7

Марина

Маленький мой.

Я прижимала Илюшу к груди, пытаясь убедить, что всё хорошо и сломанная игрушка – это не конец света.

Но ведь самосвал дарил Паша.

В глазах сына этот мерзавец до сих пор был кем-то драгоценным.

Частью его мира, его семьёй.

Ребёнку ведь не объяснишь, что дядя Паша ушёл, испугавшись ответственности.

Для Ильи Паша – это гора, способная защитить и укрыть от невзгод.

Поэтому подаренная им вещь была центром мира сына.

Он спал с этой машинкой, купался, гулял и даже брал её в садик.

Все знали, насколько он привязан к самосвалу, и вот.

Он настолько его затискал и загулял, что дешёвый пластик просто износился и протёрся до дыр.

– Илюш, ты же знаешь, что есть специальные волшебники для починки игрушек? – шепнула я вздрагивающему после истерики сыну.

– П-правда? – спросил он, уткнувшись мокрым носом в куртку.

– Правда, зайка. – Я погладила его макушку и чмокнула влажный лоб. – Давай напишем письмо и оставим его на окне вместе с машинкой? А эльфы Дедушки Мороза его заберут и починят. Они ведь знаешь какие мастера по части игрушек?! Все-все игрушки в мире делаются на фабрике Деда Мороза!

Я всё больше распалялась, пытаясь отвлечь малыша от трагедии.

Конечно, мне придётся побегать и найти такой же, но что поделать.

Не могу же я обмануть ребёнка.

– Мариш. – Татьяна Игоревна встала в дверях комнаты, вытирая руки о полотенце. – А чёй-то ты дверь то закрыла? Там же этот, ну…

Она замолчала ожидая от меня продолжения.

Вот блин.

Я совсем о нём забыла!

Как только услышала плач Ильи, всё остальное – и Андрей с его претензиями, и его жена-кукушка и даже издевательское приглашение на собеседование – мгновенно испарилось.

Если уж Андрей обещал забрать сына, значит – заберёт.

Надо как-то договориться.

Не может же он просто взять и привести сына от другой женщины к себе в дом!

– Танечка Игоревна, я сейчас, буквально секундочку!

Выскочив из комнаты, я побежала к двери и позвала Державина.

Андрей мелочный тип.

Одни только издёвки в кабинете чего стоят.

Не дай бог решит, что я специально его на лестнице бросила и начнёт мстить.

– Ну всё, малыш. – Я быстро собрала вещи Ильи и закинув сына на плечо, пошла на выход. – Татьяна Игоревна, вы просто не представляете, как спасли меня. – Я приобняла одной рукой смущённую соседку и нахмурилась.

Теперь мне надо было улизнуть в квартиру так, чтобы ни один любопытный соседский нос не смог заметить незнакомца от кутюр в этом захолустье.

Стоит задержаться на пять минут, и завтра весь район будет в курсе последних событий.

А там и до ушей хозяйки квартиры недалеко.

Илья крутился на моём плече, так и норовя рассказать очередную шутку, которую он сотворил с соседкой.

И прятался он так, что она плакала. И ел так быстро, что Таня Иговна за сердце хваталась.

В общем, делала всё, чтобы довести Татьяну Игоревну до припадка.

– Она же старенькая, – шепнула я Илюше.

– Мамочка, Таня Иговна во-от так чихает! – Илья цапнул себя за нос и надул щёки. – Птиииих!

– Ахаха! – Я рассмеялась и расслабилась.

Зря.

– П-привет?

Голос Державина вернул в реальность.

Илье резко повернулся и распахнул глаза:

– Мамочка, а кто этот дяденька?

– Э-это… – Я запнулась, и прежде, чем Андрей успел представиться, выпалила: – Д-дед Мороз! Т-то есть эльф! Эльф Дедушки Мороза. Д-да… Кхм. – Я опустила взгляд, чтобы не видеть лица Андрея. – Илюш, извини, что не сказала раньше. Просто так получилось, что я случайно испортила его форму. Пришлось ему костюм купить и н-на чай пригласить, да.

Капец.

В коридоре повисла гробовая тишина.

Я приоткрыла один глаз и посмотрела на сына.

Илья таращился на Андрея с приоткрытым ртом. А сам Державин в этот момент стоял у двери и едва сдерживался.

Я видела, как дрожали его ноздри и ходили желваки на скулах.

Страшно.

– Пусти.

Илья слез с меня со скоростью белки и понёсся в комнату.

– Эльф? – успел хрипло выдавить Андрей, как сын вернулся, неся на руках раненый самосвал.

Дойдя до Андрея, Илья поднял руки и строго потребовал:

– Почини!

– А. Танечка Игоревна, нам пора! – Я подхватила Илью, вытолкала Андрея из квартиры и на секунду заглянув в квартиру соседки, шепнула: – Всё потом, Татьяна Игоревна. Всё расскажу, дайте только отдышаться.

Оставив ошарашенную соседку с тарелкой блинов в руках, я побежала на четвёртый этаж, перепрыгивая ступеньки и игнорируя инстинкт самосохранения.

– Мам! Ма-аа-ма! Мама! – прокричал Илья мне в ухо. – Ты мои рисунки забыла!

– Да? – Я остановилась у двери и начала впопыхах искать ключи по всей сумке. – Ну ничего. Завтра заберём, ладно? Ты ведь уже кушал, да?

– Да, – ответил Илья пялясь на застывшего истуканом Державина. – Ты правда эльф?

Я дёрнулась и напряглась.

Если сейчас Андрей ответит нет – всё пропало.

Секундное замешательство и по лестничной площадке разнёсся самоуверенный голос Державина:

– Я не просто эльф. Я самый главный. Я не чиню машинки.

– Даа? – разочаровался Илюша и тут же потерял к нему интерес.

Дождавшись, когда я открою дверь, он слез с рук и помчался в комнату – пересчитывать свои сокровища.

Я же отступила в глубь коридора и посмотрела на Державина.

– Входить будешь или так договоримся?

Глава 8

Марина

Я, конечно, его пригласила.

Но какого чёрта Андрей ведёт себя, как хозяин положения?!

Отодвинув в сторону неловкость из-за явного контраста между дорогим со всех сторон Державиным и дешёвой квартирой, я начала собирать на стол.

Не в моих правилах держать гостей голодными.

Пусть и незваных.

И вообще противных.

Краем глаза проследив за тем, как шантажист упрямо втискивается между маленьким столом и табуреткой, я поставила чайник и вытащила кружки.

– Кофе, чай?

Я потрясла банкой молотого и пакетиком чёрного.

– Чай, – шикнул он в ответ. – Я не пью кофе. Забыла?

– Мне не нужно помнить о таких бесполезных вещах. Чай так чай, – выдохнула я. – Могу ещё предложить виноградный джем, будешь?

Лицо Андрея скукожилось пока он засовывал длинные ноги под стол.

Значит, джем.

Хорошо, что Паша его оставил, а то и предложить было бы нечего.

Когда чайник закипел, я разлила воду по чашкам, открыла холодильник и невзначай спросила:

– Ты же понимаешь, что логичнее и безопаснее для Ильи?..

На мгновение, на кухне повисла удушающая тишина.

Она была густой, холодной и острой.

Покосившись на Державина, я заметила, что он даже не притронулся к чашке с рисунком оленя.

А ведь она тоже когда-то была частью моей жизни с Пашей.

Только вот прикольный олень на кружке и настоящий в жизни – вещи едва ли совместимые.

Пока я стояла в позе зю, тишина вдруг схлопнулась, оставляя мерзкое послевкусие на языке и холодок на затылке.

Я, как страус, спрятала голову за дверцей холодильника, ожидая взрыва.

Но как ни странно, его не последовало.

– И что же?

Фух.

Кажется, пронесло.

Я сглотнула и начала медленно, буквально по слогам объяснять, одновременно перебирая продукты на полках:

– Он ведь тебя не знает. – Я сглотнула, понимая, что ступаю на тонкий лёд. – Ты для Илюши чужой. Просто человек с улицы. У тебя своя жизнь, у нас своя. Поэтому… Я считаю, что для всех будет лучше, если ты останешься чужим. Ну или знакомым дядей, понимаешь?..

Но в ответ на моё откровение, Андрей промолчал.

И чем дольше длилось молчание, тем отчётливее я понимала, что просто договориться – не выйдет.

Мне вдруг стало страшно.

В груди запекло от понимания, что прямо сейчас я всё испортила.

И вместе с раздражением и непониманием поведения Державина, я начала злиться.

Ещё и этот чёртов джем куда-то запропастился.

Я резко отодвинула контейнер с макаронами в сторону и зашипела:

– Да где эта чёртова банка?!

– Дядей, – повторил Державин с металлом в голосе и почти одновременно со мной.

Идея не понравилась.

Но отступать было некуда.

Или я отстою наши интересы с сыном, или… Что будет после или мне даже думать не хотелось.

Так что я сделала вид, что совсем не испугалась его реакции и поддакнула:

– Да, дядей. Джем, джем… – Я переключилась на поиски банки. – Утром я делала бутерброды и Илюша попросил намазать тост, как у Па…

Я осеклась и замерла.

Не дай бог, Державин узнает, что я жила с мужчиной и он был Илье ближе, чем родной отец.

Но вместо криков и угроз я услышала ледяное:

– И как… ты видишь подобные отношения?..

Психанув из-за того, что джема не оказалось в холодильнике, а за спиной у меня сидела живая бомба так-то, я захлопнула дверцу и встала в позу.

– Как? Да просто, Андрей. Фотки, отчёты по состоянию здоровья. Иногда звонки или поздравления с Днём рождения. Без прогулок, покупок вещей и прочего. Просто мамин знакомый, и всё. Впрочем, можно попробовать ещё вариант с крёстным. Я Илью не крестила, поэтому настоящего нет. Думаю, если мы сойдёмся на таких условиях, сына это не травмирует. Ах, и конечно же твоя семья ни в коем случае не должна о нём знать. Жена или родители… Сам понимаешь. Ничего хорошего не выйдет, если вдруг в их жизни появится ещё один ребёнок.

– Всё?..

– Эм, – я задумалась. – Да. Это все мои условия. Удобно ведь?

– Удобно... Ха. Удобно тебе, хочешь сказать? – в голосе Андрея послышалась глухая ярость.

Я сказала что-то не то?

Но ведь это правда удобно.

Абсолютно всем.

И ему, и нам с Илюшей.

Он – женат.

Имеет детей в браке.

Я девочку сама видела.

Никто из Державиных не обрадуется появлению Ильи.

Это я могу гарантировать, так отчего Андрей так бесится?

А может…

До меня вдруг дошло и я поспешно выпалила:

– Если беспокоишься о наследстве и всяком таком, то я могу подписать отказ. Заверим у нотариуса. Так ведь не будет проблем с настоящими наследниками?

Андрей перестал выстукивать дробь по столу и задержал палец в воздухе.

В его глазах читалось удивление.

Вот как.

Видимо, он и правда волновался об этом.

– Давай сегодня же подпишем! – взволнованно потребовала я. – И ещё добавим пункты о том, что ты обязуешься не знакомить Илью с другими детьми, своими родителями и остальной роднёй. А я, в свою очередь, обещаю, что никогда, ни при каких обстоятельствах не подниму вопрос твоего отцовства. Ну как, договорились?

Державин слушал.

Иногда в его глазах мелькало что-то странное, но надолго не задерживалось и никак не отображалось на лице.

Когда я закончила, он хмыкнул и вытащил телефон.

Ур-ра, тихонько порадовалась я.

Наверное, сейчас он позвонит знакомому нотариусу или юристу.

Всё-таки, мужчины все одинаковые: пообещай им, что проблем с признанием не будет, и всё – можно дышать спокойно.

Однако, как выяснилось позже, радовалась только я.

И вся эта тирада, высказанная мной в попытке всё исправить, стала точкой невозврата.

Вот только взять слова обратно я уже не могла.

Я стояла перед Андреем, как ученик перед директором.

Вытянувшись по струнке и ожидая вердикта.

И он не стал разочаровывать.

Смахнув плашку на экране, Андрей кого-то набрал и приказал:

– Подготовь документы на признание отцовства.

У меня сердце едва не остановилось.

– А-андрей, – прошептала я в ужасе. – Т-ты… Ты что делаешь?

– Собирайся, – приказал он, вылезая из-за стола.

– Нет. Нет-нет-нет. Ты с ума сошёл?!

Я вспомнила, как вела себя та ненормальная кукушка.

Если такая, как она узнает о внебрачном сыне – сожрёт заживо.

А у меня нет сил с ней бороться.

– Из нас двоих – я самый адекватный. Вся эта чушь, вылетающая из твоего рта, конечно, была милой. Но на этом всё. Илья – мой ребёнок. Здесь даже тест делать не надо. Любой идиот с глазами не на жопе сможет сложить два плюс два.

И я вдруг поняла – у меня никогда не было выбора.

Ни тогда – пять лет назад, ни сейчас.

Я задохнулась от желания заорать.

И в этот момент напряжение между нами разрезал пронзительный дверной звонок.

Я бросилась в коридор как утопающий в сторону берега.

Мне было всё равно, кто там, за дверью.

Да хоть сам чёрт или Людмила Павловна.

Всё было лучше, чем оставаться один на один с этим невыносимым типом.

Я распахнула дверь не глядя в глазок.

– Мариночка! – Татьяна Игоревна отшатнулась и округлила глаза. – Ты чего такая бледная?.. – Соседка замолчала, а вглядевшись в моё лицо нахмурилась и пошла тараном. – Илье опять плохо, да? Надо было сразу на больницу соглашаться. И пусть бы он там один был, зато под присмотром. Ты же сама быстрее на тот свет отправишься от таких переживаний, господи.

Я отступила в коридор и втянула голову в плечи.

Таня Игоревна.

Моя дорогая соседка.

Моя спасительница.

Замолчи, пожалуйста!!!

Но она всё не останавливалась.

Зашла в квартиру, сунула мне в руки тарелку с блинами и начала причитать:

– Я думаю это всё по отцовской линии. С тобой-то точно вся в порядке.

– Т-таня Игоревна, – задохнулась я от ужаса. – Н-не надо…

– А чего не надо-то, а? Чего не надо? Тебе уже двадцать семь, Марина! Не девочка между прочим. Семью надо создавать и ребёнку детство нормальное устраивать. Ну подумаешь Пашка прощелыгой оказался! – всплеснула она руками. – Один, что ли, такой на свете?! Ты же красавица, стоит только пальчиком поманить, так полдвора в очередь встанет.

Ну всё.

Меня кинуло в жар и стало нестерпимо стыдно.