Детектив для Альфы

— Рик, — выдохнула я. — Я сейчас…

— Да, — он ускорился. — Со мной. Вместе.

Оргазм накрыл меня горячей, всепоглощающей волной. Я кричала — громко, не стесняясь, и чувствовала, как он кончает следом, сжимая меня так сильно, что, наверное, останутся синяки. Его рык смешался с моим криком, и на несколько секунд мир перестал существовать.

Были только мы. Наши тела, наше дыхание, наше сердцебиение.

Он рухнул рядом, тяжело дыша, и притянул меня к себе. Я уткнулась лицом в его грудь, чувствуя, как колотится его сердце. Моё отбивало тот же ритм.

— Ты как? — спросил он, наконец, хрипло.

Я попыталась ответить, но вместо слов вырвался только смех. Усталый, счастливый, немного безумный.

— Жива, — выдохнула я. — Кажется.

— Не больно?

— Есть немного, — я пошевелилась и поморщилась. — Но это приятная боль.

Он приподнялся на локте и посмотрел на меня. Его глаза снова стали человеческими — тёплыми, карими, с золотыми искорклокт

— Ты невероятная, — сказал он.

— Я знаю.

— Скромная, — усмехнулся он.

— А вот это не про меня.

Он перевернулся на спину, притягивая меня к себе. Я устроилась головой у него на груди, слушая, как бьётся сердце. Его рука гладила мои волосы, спутывая их, но мне было всё равно.

— Что теперь будет? — спросила я тихо.

— Что ты имеешь в виду?

— Стая. Совет. Твои волки. Они не примут человека.

— Пусть не принимают, — его пальцы продолжали гладить меня по голове. — Я Альфа. И я решаю.

— Это так просто?

— Нет, — он вздохнул. — Будет трудно. Будут те, кто попытается использовать это против меня, но знаешь что?

— Что?

— Мне плевать, — он поцеловал меня в макушку. — Ты стоишь любой битвы.

Я закрыла глаза, чувствуя, как по щеке ползёт слеза. Дурацкая, ненужная, но счастливая.

— Я тоже не отдам тебя, — прошептала я. — Никому.

— Знаю, — я почувствовала, как он улыбается. — Ты у меня та ещё собственница.

— У тебя? — Я подняла голову и посмотрела на него с вызовом. — Это я у тебя или ты у меня?

— А это важно? — Он улыбнулся — устало, счастливо, совсем не по-волчьи. — Мы друг у друга.

Я подумала секунду.

— Ладно. Принимается.

Он рассмеялся — громко, свободно, запрокинув голову. И я засмеялась вместе с ним, чувствуя, как от смеха напрягаются мышцы живота, и ноет между ног.

— Ох, — простонала я. — Кажется, я завтра не смогу ходить.

— Я тебя поношу, — пообещал он.

— На ручках?

— Куда скажешь.

Я улыбнулась и снова уткнулась носом в его грудь. От него пахло потом, сексом и тем самым тёплым, древесным запахом, который стал для меня родным.

А за окном горел ночной город, и где-то там были проблемы, интриги, предатели. Но здесь, в этой комнате, в его руках, ничего этого не существовало.

Был только он и я. Но все рано или поздно заканчивается…

Глава 6. Майя

Я проснулась от того, что было жарко.

Не от солнца — от него. Аларик лежал рядом, прижимая меня к себе во сне, и его тело излучало столько тепла, будто внутри работала маленькая печка. Я попыталась пошевелиться, но его рука только крепче сжала мою талию, притягивая ближе.

— Не уходи, — пробормотал он спросонья, утыкаясь носом в мои волосы.

— Я не ухожу, — улыбнулась в подушку. — Я просто хочу проверить, жива ли ещё.

— Жива, — он глубоко вдохнул, явно вдыхая мой запах. — Очень жива. И пахнешь… мной.

— Собственник.

— Альфа, — поправил он сонно.

Я рассмеялась и перевернулась к нему лицом. Он лежал на спине, растрёпанный, с тёмными кругами под глазами — всё-таки ночь была бессонной, и не только из-за страсти. Мы говорили. До хрипоты, до первых лучей солнца. Обо всём. О его детстве, о моих родителях, о стае, о страхах. Он впервые рассказывал кому-то о том, каково это — быть Альфой в двадцать пять, когда отец погибает, а ты остаёшься один с кучей проблем и врагов.

— Ты какой-то… — Я провела пальцем по его скуле, очерчивая линию челюсти. — Другой утром.

— Какой?

— Мягкий, что ли, — я улыбнулась. — Не верится, что ты тот самый Аларик Блэквуд, от которого полгорода в ужасе.

— Тот самый Аларик Блэквуд, — он перехватил мой палец и поцеловал, — встанет через пару часов и снова будет страшным Альфой. Но здесь, с тобой, я могу позволить себе быть просто мужчиной.

— Просто мужчина, — хмыкнула я. — Два метра мышц, когти и привычка рычать на завтрак.

— На завтрак я не рычу, — он приподнялся на локте, глядя на меня сверху вниз. — На завтрак я предпочитаю кое-что другое.

— И что же?

Вместо ответа он накрыл мой рот поцелуем.

Медленным, утренним, ленивым. Без той бешеной страсти, что была ночью, но от этого не менее чувственным. Его губы двигались по моим, его язык скользнул внутрь, и я почувствовала, как по телу разливается тепло. Его рука легла мне на бедро, поглаживая, и я невольно подалась ближе.

— Рик, — выдохнула я, когда он оторвался. — Нам надо вставать.

— Зачем?

— Кот. Помнишь? Голодный, толстый, с претензиями.

— Кот подождёт, — мужчина поцеловал мою шею, спускаясь к ключице. — Я — нет.

— Аларик…

— М? — Он уже добрался до груди, и его губы сомкнулись вокруг соска.

Я выгнулась, застонав и чувствуя, как твёрдый сосок касается нёба, как язык обводит его по кругу.

— Это… нечестно…

— Я хищник, — он поднял голову и улыбнулся — довольно, нагло, совершенно по-волчьи. — Я не играю честно.

Я хотела возразить, но он уже скользнул рукой между моих ног, и все мысли вылетели из головы. Его пальцы нашли меня уже влажной, готовой, и он довольно хмыкнул.

— Ох…

— Мокрая, — констатировал он. — Уже. Для меня.

— Не воображай…

— Я не воображаю, а чувствую. — Его пальцы двигались внутри меня, медленно, дразняще, то углубляясь, то почти выходя. — Твой запах, Майя… он сводит с ума. Ты пахнешь желанием и мной.

Я вцепилась в его плечи, не в силах больше говорить. Он наклонился и поцеловал меня, заглушая стоны, а его пальцы продолжали своё дело, доводя до исступления. Большим пальцем он надавил на клитор, и я задохнулась.

— Рик, — выдохнула я в его губы. — Я хочу тебя. Сейчас.

— Так получи.

Он вошёл резко, одним движением, и я закричала ему в рот. Утро, кот, все дела — всё исчезло. Был только он, мы и бешеный ритм, от которого ходуном ходила кровать.

— Смотри на меня, — приказал он, замедляясь ровно настолько, чтобы я могла открыть глаза.

Я распахнула веки. Надо мной нависал зверь — жёлтый огонь полыхал в его зрачках, но в этом огне была я. Только я. Его руки сжимали мои бёдра, его тело двигалось во мне, и я чувствовала каждое движение, каждую пульсацию.

— Аларик… — простонала я. — Ещё…

— Что ещё? — Он наклонился, кусая мою нижнюю губу. — Скажи.

— Глубже. Сильнее.

Он ускорился, и мир взорвался.

После мы лежали, тяжело дыша, переплетённые и мокрые от пота. Я чувствовала, как бьётся его сердце — быстро, сильно, как мотор.

— Ты меня убьёшь когда-нибудь, — выдохнула я.

— Не дождёшься, — он поцеловал меня в плечо. — Я тебя берегу.

— Это называется «бережёшь»?

— Абсолютно, — он улыбнулся и вдруг напрягся. — Чёрт. Майя, мне очень жаль.

— Что? — я приподнялась на локте.

— У меня встреча через час. Совет стаи. Я не могу отменить, это важно, особенно после того, что мы раскрыли, — он провёл рукой по лицу. — Я не хочу тебя отпускать.

— Аларик, — я коснулась его щеки. — Всё в порядке. Я сама доеду. Кот заждался уже.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, в котором было столько сожаления и нежности, что у меня сжалось сердце.

— Тогда хотя бы позавтракаем вместе. Быстро.

Мы встали, и я накинула его рубашку — большую, пахнущую им. Он оделся в джинсы и пошёл на кухню готовить. Я уселась на высокий стул у кухонного островка и просто смотрела, как двигаются его руки. Уверенно, точно, экономно. Альфа, который умеет готовить завтрак. Кто бы мог подумать.

— Ты часто готовишь? — полюбопытствовала я.

— Когда есть для кого, — он разбивал яйца на сковороду, даже не глядя. — Обычно я ем один. Или в ресторанах.

— Один? Совсем?

— Совсем, — оборотень бросил на меня быстрый взгляд. — До тебя я никого не приводил сюда.

Я промолчала, переваривая эту информацию. Он только что сказал то, что для Альфы, наверное, значило очень много.

— Аларик…

— Я знаю, — он перевернул бекон. — Я не жду ответных признаний. Просто знай.

Я слезла со стула, подошла к нему сзади и обняла, прижимаясь щекой к его спине. Он замер на секунду, потом расслабился, накрыл мои руки своей.

— Я тоже никого не приводила, — сказала я тихо. — У меня вообще никого не было всерьёз. Только работа. Только дела.

— Теперь есть я.

— Теперь есть ты.

Мы стояли так несколько секунд, слушая, как шипит бекон на сковороде. Потом он развернулся, приподнял моё лицо за подбородок и поцеловал.

— Садись есть, — сказал он, отрываясь. — Остынет.

Я послушно села. Он поставил передо мной тарелку: яичница с беконом, свежие овощи, тосты. Рядом — чашка идеального кофе.

— Откуда ты знаешь, какой я люблю кофе?

— Запоминал, — он сел напротив со своей тарелкой. — В больнице ты пила чёрный, без сахара, три чашки подряд.

Я уставилась на него.

— Ты считал, сколько чашек я пью?

— Я Альфа, — он пожал плечами. — Я замечаю детали.

— Ты ненормальный.

— Возможно.

Мы ели в тишине, но это была не неловкая тишина, а уютная, домашняя. Я смотрела, как он жуёт, как двигаются его челюсти, как иногда он поднимает на меня глаза и улыбается краешком губ, и чувствовала, как внутри разрастается что-то тёплое.

Я доела, отставила тарелку и посмотрела на часы.

— Мне правда пора. Кот меня убьёт.

Аларик встал, подошёл ко мне. Взял мои руки в свои.

— Спасибо, — сказал он тихо.

— За что?

— За эту ночь. За то, что ты есть, что не убежала.

Я улыбнулась.

— Я ещё убегу, но потом вернусь.

Он усмехнулся, притянул меня к себе и поцеловал. Долго, глубоко, с какой-то отчаянной нежностью. Я чувствовала, как дрожат его руки, и понимала — ему тоже тяжело отпускать.

— Я позвоню, — сказал он, отрываясь. — Как только освобожусь.

— Я буду ждать.

— И Майя…

— М?

— Осторожнее на дороге.

— Командуешь?

— Забочусь.

Я чмокнула его в нос и пошла собираться.

Спустя десять минут я стояла у двери, одетая, с сумкой через плечо. Аларик прислонился к косяку, скрестив руки на груди, и смотрел на меня так, будто я уходила на войну.

— Только не задерживайся надолго, — сказал он. — Я буду скучать.

— Я постараюсь.

— И кота привози. Посмотрим, кто кого.

Я рассмеялась и потянулась к нему для последнего поцелуя.

Он прижал меня к себе, и этот поцелуй был совсем другим — нежным, почти робким, полным обещаний.

— Иди, — выдохнул он. — А то я тебя не отпущу.

Я выскользнула из его объятий и вышла в коридор.

Дверь закрылась за моей спиной, и я осталась одна.

В лифте, спускаясь вниз, я прислонилась спиной к холодной стене и закрыла глаза. Тело ещё помнило его прикосновения, губы горели, а в груди разрасталось что-то огромное, тёплое, пугающее.

— Влипла, — сказала я себе вслух. — По уши.

Лифт звякнул, выпуская меня в прохладное утро. Я села в машину, завела двигатель и выехала со стоянки.

Дорога до моего района заняла полчаса. Полчаса, в течение которых я прокручивала в голове каждое слово, каждое прикосновение, каждый взгляд. Полчаса, за которые я поняла — назад дороги нет.

Дома меня встретил Барсик. Он сидел на подоконнике и смотрел на меня с выражением глубочайшего презрения.

— Привет, — сказала я, ставя сумку. — Я знаю, что опоздала. Знаю, ты голодный, и ты меня ненавидишь.

Кот демонстративно отвернулся.

Я насыпала ему корм, погладила по толстой спине и плюхнулась в кресло. Телефон завибрировал — сообщение от Аларика.

«Совет начался. Уже скучаю. Как там тиран?».

Я улыбнулась и набрала ответ:

«Тиран в ярости. Обещал разорвать меня, если не почешу за ухом. Передаю привет».

Ответ пришёл через минуту:

«Передай ему, что я всё равно главный хищник. И очень жду вас обоих».

Я засмеялась, а Барсик покосился на меня с подозрением.

— Ну что, — сказала я ему. — Похоже, у нас теперь есть папа.

Кот фыркнул и продолжил есть, а я смотрела в окно на серый город и улыбалась, потому что где-то там, в стеклянном небоскрёбе, был он. Мой мужчина, который он ждал меня.

— Скоро мы увидимся, — прошептала я. — Скоро…

Но вскоре поняла, что у любой сказки есть финал, который не обязательно должен быть счастливым…