Детектив для Альфы

— Буду через десять минут.

Парк встретил меня сыростью и запахом прелой листвы. Утренний туман ещё не рассеялся и висел клочьями между деревьями. Майя стояла у ограждения, на том месте, где камеры в последний раз зафиксировали Лию.

Она была в джинсах и тёплой куртке, волосы стянуты в небрежный хвост, на щеке — грязь. Видимо, где-то лазила. И выглядела она… прекрасно.

Чёрт! Я отогнал эту мысль.

— Что нашли? — подошёл я.

— Смотрите, — она указала на землю. — Здесь следы, но не обычные. Видите?

Я наклонился. Следы были — колёс, обуви, но главное… запах. Тонкий, почти стёртый, но для моего носа — отчётливый и знакомый.

— Это кто-то из моих, — сказал я тихо, и гнев кольнул под рёбрами. — Я знаю этот запах. Это один из бет. Ближний круг. Мои советники, помощники, охрана. Кто-то из тех, кому я доверяю.

Майя посмотрела на меня, и в её серых глазах было даже не сочувствие, а скорее понимание.

— Я знаю, каково это, — сказала она тихо. — Когда предают свои.

Я резко выпрямился.

— Откуда вам знать?

— Родители погибли, когда мне было пятнадцать. — Она пожала плечами, но в этом жесте не было равнодушия, была боль, которую она прятала глубоко. — Предательство. Друг семьи, которому доверяли. Из-за денег. Из-за какой-то дурацкой сделки. Я знаю.

Я смотрел на неё. Впервые за долгое время мне захотелось утешить и защитить мало знакомого человека. Глупо. Она не нуждалась в защите. Она стояла здесь, в парке, где мог быть убийца, и спокойно разбирала следы.

— Ладно, — сказала она, отворачиваясь. — Хватит лирики. Мы можем отследить, кому принадлежит запах?

— Можем, — я достал телефон, сфотографировал следы, хотя запах уже врезался в память. — Но если это кто-то из моих, нужны доказательства, которые примет стая. Моего слова недостаточно, если я обвиню кого-то из бет.

— Почему?

— Потому что я Альфа, но не диктатор. У нас есть законы. Совет старейшин. Если я ошибусь или не смогу доказать, меня самого могут… сместить. Или убить.

Она присвистнула.

— Весёлая у вас семейка. Ладно. Значит, нужны доказательства, и у меня есть идея.

— Какая?

— Вы дадите мне доступ к вашим людям. Ко всем. Я буду брать интервью, делать вид, что отрабатываю стандартную процедуру, а вы будете рядом и слушать. Ваш нос скажет больше, чем любой детектор лжи.

Я подумал. Это было опасно — подпускать человека к моим волкам. Они могли почувствовать угрозу. Могли напасть. Но…

— Хорошо, — я кивнул. — Начнём сегодня.

Она улыбнулась — коротко, но искренне.

— Доверяете мне, Аларик?

— Не доверяю, — я посмотрел ей в глаза. — Но выбора нет.

Уже вечером мы собрали всех бет в малом зале совета. Десять человек — мужчины и женщины, сильные, опасные, каждый со своим запахом и своими тайнами.

Майя сидела во главе стола, разложив перед собой бумаги. Я стоял у стены, скрестив руки на груди. Моё присутствие должно было давить на них, заставлять нервничать, а она должна была слушать и смотреть.

— Итак, — начала Майя, — я задам каждому несколько вопросов. Ничего сложного. Просто хочу понять, где вы были в ночь исчезновения Лии и что знаете о пропажах.

Волки переглядывались. Они не понимали, почему Альфа позволяет человеку допрашивать их. Я видел недовольство в их глазах, слышал рычание, которое они едва сдерживали.

Первый — Дмитрий, мой зам. Крупный, спокойный, с идеальной репутацией. Он отвечал чётко, без запинок. Алиби — был дома с семьёй. Запах ровный, уверенный.

Второй — Карина, глава безопасности. Женщина-волк с жёстким взглядом и стальными нервами. Тоже чисто.

Третий. Четвёртый. Пятый…

К середине опроса я начал терять надежду. Все говорили ровно, все пахли правдой. И тут Майя задала вопрос тому, кого я меньше всего подозревал.

— Виктор, — она посмотрела на мужчину в конце стола.

Молодой, амбициозный, мой протеже. Я растил его, учил, продвигал.

— Где вы были в ночь пропажи?

Виктор улыбнулся, и в этот момент его запах изменился.

Едва уловимо. Тонкая нотка пота, кислая, горькая. Страх. Он пах страхом!

— Я был дома. Один. Смотрел телевизор.

— Один? — переспросила Майя. — Никто не может подтвердить?

— Нет, — ответил он, и запах усилился.

Я сжал кулаки. Зверь внутри меня зарычал, требуя крови. Своей крови. Тот, кого я вырастил. Тот, кто клялся мне в верности.

Майя почувствовала что-то. Она бросила на меня быстрый взгляд и едва заметно покачала головой: «Не здесь. Не сейчас».

Я заставил себя дышать ровно.

— Хорошо, — сказала Майя. — Спасибо, Виктор. Вы все свободны.

Волки поднялись и начали выходить. Виктор прошёл мимо меня, не глядя в глаза. Его запах — пот, страх, и ещё что-то, сладковатое, тошнотворное: запах смерти.

Когда дверь закрылась, я ударил кулаком в стену. Штукатурка треснула и посыпалась.

— Это он, — прорычал я. — Я убью его.

— Нет. — Майя встала, подошла ко мне. — Не сейчас. У нас нет доказательств, только ваш нос. Для Совета этого недостаточно. Помните?

— Мне плевать на Совет.

— А мне нет, — она положила руку мне на грудь.

Легко, почти невесомо. И сквозь ткань рубашки я чувствовал тепло её ладони.

— Я не для того таскалась по этому парку и нюхала ваши следы, чтобы вы сейчас всё испортили. Мы возьмём его с поличным. Докажем. И тогда никто не посмеет вас обвинить.

Я смотрел на неё. На её руку на моей груди. На её глаза — серые, решительные, смелые.

— Почему вам не всё равно? — спросил я хрипло. — Почему вы так стараетесь?

Она не убрала руку.

— Потому что я ненавижу предателей, — её голос был тихим, но твёрдым. — Потому что я знаю, каково это, когда тебя предаёт тот, кому ты доверял. И потому что… — Она запнулась. — Потому что вы не заслуживаете этого, Аларик. Вы пытаетесь быть справедливым. Я вижу.

Я не знал, что ответить. Никто никогда не говорил мне таких слов. Никто не видел во мне справедливость. Только силу, власть и страх.

Я поднял руку и накрыл её ладонь своей, от чего ее пальцы дрогнули, но остались на месте.

— Майя… — начал я.

— Не надо, — она покачала головой. — Не сейчас. Мы на работе. Найдите мне всё, что есть на Виктора. Адрес, привычки, связи. Я буду следить за ним. И когда он снова пойдёт на охоту — мы будем там.

Она убрала руку и отошла. Холод тут же вернулся на место, где было её тепло.

— Хорошо, — сказал я. — Завтра утром всё будет.

Она кивнула и пошла к выходу, но у двери остановилась и обернулась.

— И Аларик?

— Что?

— Спасибо. За доверие.

Она вышла, а я остался стоять в пустом зале, глядя на треснувшую стену и чувствуя, как внутри меня что-то меняется. Что-то, чему я не мог подобрать объяснения.

Ночью я опять не спал, но теперь причина была не только в предательстве Виктора.

Я лежал в темноте и вспоминал, как пахла её кожа, когда я коснулся её руки. Тёплый, живой запах. И ещё — возбуждение. Едва уловимое, но я его уловил. Она тоже чувствовала то, что зарождалось между нами.

Зверь внутри меня довольно урчал.

— Заткнись, — сказал я ему. — Она человек. И она не для нас.

Зверь зарычал в ответ, потому что ему было плевать на правила. Ему нужна была она.

И, кажется, мне тоже.

Глава 4. Майя

Трое суток слежки — это ад.

Трое суток слежки за оборотнем, который в любой момент может учуять тебя за три квартала — это ад в квадрате.

Я питалась кофе и бутербродами из круглосуточной заправки, спала урывками по два часа в машине и научилась определять время суток по тому, как пахнет воздух в разных районах города.

Виктор жил в хорошем районе. Квартира с панорамными окнами, подземный паркинг, девушки, которые менялись каждую ночь. Обычный волк-бета, строящий карьеру. Если бы я не знала, что он предатель, никогда бы не заподозрила.

Аларик звонил каждые несколько часов. Сначала я думала, что он контролирует процесс, но потом поняла: он просто не может сидеть, сложа руки.

— Он вышел, — сказала я в трубку на третью ночь. — Один. Садится в машину. Направляется на запад.

— Я еду, — голос Аларика был напряжённым. — Не теряй его.

— Я вообще-то профессионал, — фыркнула, выруливая со стоянки. — Без вас справлюсь.

— Я знаю, — пауза. — Но я всё равно еду.

Он отключился, а я покачала головой. Альфа, который лично участвует в слежке. Это или безумие, или… я не знала, что «или». Но что-то в этом было.

Виктор выехал на трассу, ведущую за город. Я держалась на безопасном расстоянии, выключив фары, надеясь только на удачу и на то, что луна сегодня не слишком яркая. Машина у меня была старая, но тихая, и я молилась, чтобы оборотень не услышал шума двигателя.

Спустя час мы оказались в промзоне. Заброшенные склады, ржавые ангары, запах мазута и запустения. Идеальное место для тех, кто хочет делать плохие вещи незаметно.

Виктор припарковался у одного из ангаров, вышел, огляделся и скользнул внутрь через боковую дверь.

Я заглушила двигатель и замерла. Сердце колотилось где-то в горле.

Телефон завибрировал. Аларик.

— Я в пяти минутах. Не вздумай лезть внутрь до моего приезда.

— Он там не один, — прошептала в ответ, вглядываясь в тени. — Я видела движение. Там кто-то есть.

— Майя, чёрт возьми, жди меня.

— А если они там убивают кого-то прямо сейчас? — Я уже открывала дверь. — Если Лия там? Или другие?

— Майя!

— Я просто посмотрю. Честно. Только посмотрю.

Я отключила звук на телефоне, сунула его в карман и бесшумно выскользнула из машины.

Ангар встретил меня запахом сырости, ржавчины и… крови. Свежей. Я почувствовала её даже своим человеческим носом, и внутри всё сжалось.

Я прокралась вдоль стены, нашла щель в воротах и заглянула.

Картина, которую я увидела, заставила меня зажать рот рукой, чтобы не закричать.

В центре ангара горел тусклый фонарь. Вокруг него стояли несколько мужчин — оборотни, судя по движениям и силуэтам. А в центре, на коленях, со связанными руками, сидела девушка. Лия. Живая, но избитая, в грязи и с кляпом во рту.

Виктор стоял над ней и что-то говорил. Я не слышала слов, но видела его улыбку. Холодную, жестокую улыбку человека, который наслаждается властью.

Ярость ударила в голову. Я забыла про осторожность, про инструкции и про то, что я человек, а их там пятеро. Я хотела только одного — вытащить эту девочку оттуда.

Я рванула к двери, но чья-то рука схватила меня за плечо и дернула назад. Я врезалась в твёрдую грудь, и надо мной навис Аларик. Его глаза горели жёлтым огнём в темноте.

— Ты с ума сошла? — прошипел он мне в ухо. — Их пятеро. Ты погибнешь.

— А если они её убьют?

— Не убьют. Им что-то нужно от неё. Иначе она была бы уже мертва.

Я дышала тяжело, чувствуя, как его руки сжимают мои плечи. В этой позе — он за спиной, прижимает к себе — было что-то неправильное и одновременно правильное. Я чувствовала его тепло, его силу, его запах.

— Отпусти, — выдохнула я.

— Нет, — мужчина развернул меня к себе, заглянул в глаза. — Слушай меня. Мы заходим вместе. Ты прикрываешь спину. Я беру на себя основную часть. Твоя задача — вытащить девушку, как только я начну. Поняла?

Я кивнула.

— И ещё, — он чуть наклонился, и его губы оказались в сантиметре от моего уха. — Если ты сделаешь хоть одну глупость, я запру тебя дома и не выпущу, пока всё не закончится.

— Угрожаешь?

— Обещаю.

Он отпустил меня, и мы двинулись к ангару.

Дальше всё было как в тумане.

Аларик выбил дверь одним ударом — просто снёс её с петель, даже не замедлившись. Оборотни внутри обернулись, и в следующую секунду начался ад.

Я никогда не видела Альфу в бою. Это было страшно и завораживающе одновременно. Он двигался быстрее, чем я могла уследить глазами. Оборотни, которые казались огромными и сильными, разлетались от его ударов, как кегли. Кровь, рык, хруст костей.

Я рванула к Лии. Она смотрела на меня расширенными от ужаса глазами, не понимая, что происходит. Я перерезала верёвки ножом, который всегда носила с собой, и потянула её в сторону.

— Бежим!

Виктор заметил нас. Он отвлёкся от Аларика на секунду — и этой секунды хватило, чтобы я увидела, как он меняет траекторию и летит к нам.

Я толкнула Лию к выходу и развернулась, понимая, что не успеваю увернуться от когтей, которые целили мне в горло.

Удар — и я лечу на пол, придавленная тяжёлым телом. Но боли нет. Надо мной — Аларик. Он закрыл меня собой. Его спина — там, куда пришёлся удар Виктора.

— Аларик! — закричала я.

Он зарычал страшно, по-звериному, и рванулся в ответ. Я видела только тени, слышала только звуки ударов. А потом всё стихло.

Виктор лежал на полу, скрученный, с вывернутой рукой, без сознания. Остальные оборотни были мертвы или тоже без сознания.

Аларик стоял надо мной, тяжело дыша. Его рубашка была разорвана, на спине — глубокие порезы, из которых текла кровь. Но он смотрел на меня.

— Жива? — хрипло спросил он.

— Ты идиот, — выдохнула я. — Зачем так было рисковать ради меня!

— Ты бы не увернулась.

— Я бы попыталась.

Альфа криво и болезненно усмехнулся, а потом вдруг начал оседать.

Я подхватила его, чувствуя, как тяжёлое тело наваливается на меня. Кровь на моих руках, его дыхание — прерывистое, горячее.

— Лия, — прохрипел он. — Где она?

— В безопасности. Я вытолкнула её, — пыталась удержать его, но силы были неравны, и мы оба опустились на пол. — Аларик, не смей отключаться. Слышишь?

— Я в порядке, — пробормотал он, но глаза уже закрывались. — Просто… устал.

— Нет! — Я хлопала его по щекам, но это не помогало. — Аларик, чёрт бы тебя побрал, открой глаза!

Он не открыл.

Я закричала.

Дальше я помню плохо. Кажется, я звонила кому-то. Кажется, приехали волки Аларика, забрали нас, забрали Лию и забрали Виктора. Кажется, я сидела в приёмной и смотрела на дверь, за которой врачи боролись за жизнь Альфы.

Время тянулось бесконечно.

Дориан приносил кофе. Я пила, не чувствуя вкуса. Мои руки всё ещё были в крови. Его крови.

— Он сильный, — сказал Дориан, садясь рядом. — Выживет.

— Откуда вы знаете?

— Потому что он Альфа. Потому что он не имеет права умирать. И потому что… — Дориан посмотрел на меня с непонятным выражением. — Потому что он, наконец, нашёл то, ради чего стоит жить.

Я не стала спрашивать, что он имеет в виду. Я просто сидела и ждала.

Глава 5. Майя

Три дня я провела в больнице. Формально — как частный детектив, который должен закончить расследование. Реально — как женщина, которая не могла уйти.

Виктор дал показания. Сдал всех. Предательская сеть, которая продавала молодых волков конкурентам за деньги и влияние. Лия вернулась к родителям. Другие пропавшие нашлись — трое живыми, двое, к сожалению, нет. Но это уже было не моё дело. Моё дело закончилось.

Кроме одного.

Аларик.

Он поправлялся быстро, потому что оборотни регенерируют со скоростью, от которой у людей голова идёт кругом. Уже на второй день он сидел в постели и требовал документы. На третий — пытался встать, несмотря на протесты врачей. На четвёртый — выписался, потому что «надоело пахнуть больницей».

И теперь я стояла перед дверью его квартиры.

Не офиса. Квартиры. Личного пространства, куда, как я подозревала, мало кто попадал.

Он сам дал мне адрес. Сказал: «Приходи сегодня вечером. Обсудим результаты».

«Обсудим результаты». Звучало так официально, что я рассмеялась в трубку, но пришла.

Дверь открылась, прежде чем я успела постучать.

Аларик стоял на пороге в домашних штанах, свободной футболке и босиком. Волосы влажные после душа, от него пахло гелем и чем-то тёплым, древесным, родным. Под футболкой угадывались бинты — раны ещё не зажили полностью, но выглядел он гораздо лучше, чем в палате. Кожа после душа была чистой, гладкой, и я поймала себя на том, что разглядываю его открытые предплечья, линии мышц, выступающие из-под коротких рукавов.

— Заходи, — сказал он просто, и его голос прошёлся где-то внутри меня, заставляя сердце биться чаще.

Я вошла.

Квартира оказалась… удивительной. Я ожидала стерильный минимализм, как в офисе. Вместо этого — тёплый свет, дерево, книги, огромный диван, на котором валялся плед, и панорамные окна с видом на ночной город. Жилое пространство. Настоящее. Здесь пахло им — тем самым запахом, который я уже научилась различать среди сотни других.

— Тут уютно, — сказала я, оглядываясь.

— Ты удивлена?

— Честно? Да. Думала, у тебя дома всё чёрно-белое и стерильное, как в операционной.

Он усмехнулся, проходя к кухонному островку. Я смотрела, как двигается его тело — плавно, текуче, по-звериному грациозно. Даже раненым он оставался хищником.

— Операционная у меня в офисе. Дом — единственное место, где я могу быть собой. Вино? Или ты на работе?

— Я уже не на работе. — Я сбросила куртку на кресло и подошла к нему. — Расследование закрыто. Отчёт я тебе прислала. Так что сегодня я просто Майя.

— Просто Майя, — повторил он, наливая вино в два бокала, а я завороженно смотрела, как двигаются его пальцы — сильные, уверенные, с аккуратно подстриженными ногтями.

Интересно, каково это — чувствовать их на своей коже?

— А я просто Аларик?

— А ты вообще никогда не бываешь просто. — Я взяла бокал, глотнула, и красное, терпкое, чуть сладковатое вино скользнуло по горлу, оставляя тепло. — Ты Альфа. Это с тобой навсегда.

— Снаружи — да, — он поставил свой бокал и посмотрел на меня.

В его глазах снова был тот самый огонь. Янтарь начинал разгораться, заливая радужку.

— А здесь, со мной, ты можешь называть меня просто Рик, если захочешь.

Мы смотрели друг на друга. Тишина между нами звенела, как натянутая струна. Я слышала, как бьётся моё сердце — и, кажется, он тоже слышал. Его ноздри чуть раздулись, втягивая мой запах.

— Ты поэтому меня позвал? — спросила я тихо. — Обсудить результаты?

— Нет, — он шагнул ближе, и между нами оставалось всего несколько сантиметров.

Я чувствовала тепло его тела, его запах — чистый, мужской, с той дикой ноткой, от которой внутри всё сжималось.

— Я позвал тебя, потому что не мог больше ждать.

— Чего ждать?

— Этого, — он взял мой бокал, поставил рядом со своим.

Его рука коснулась моего лица. Медленно, осторожно, будто я могла исчезнуть. Его пальцы были горячими, чуть шершавыми на подушечках. Я закрыла глаза на секунду, чувствуя, как по коже бегут мурашки от этого простого прикосновения.

— Рик…

— Я знаю, — его голос стал ниже, и в нём появилась вибрация, от которой у меня подкосились колени. — Я знаю, что ты человек. Я знаю, что это неправильно по законам стаи. Знаю, что у меня нет права тебя хотеть, но я хочу. Так, как не хотел никого и никогда.

Я открыла глаза. Его лицо было так близко, что я видела каждую деталь — лёгкую щетину на подбородке, тонкий шрам над бровью, золотые крапинки в карих глазах.

— Ты боишься?

— Боюсь, — ответил он честно. — Боюсь причинить тебе боль. Боюсь, что не смогу контролировать себя. Боюсь, что зверь во мне…

— Перестань, — сказала я и поцеловала его сама.

Его губы были горячими, сухими, чуть потрескавшимися. На вкус — кофе и что-то тёплое, пряное, его собственное. Он замер на секунду, всего на секунду, а потом ответил.

Его руки обхватили меня, прижали к себе, и я почувствовала, как дрожит его тело. Не от слабости — от напряжения, которое копилось слишком долго. Его ладони скользнули по моей спине, пальцы впились в ткань свитера, будто он боялся, что я исчезну.

Поцелуй был глубоким, голодным, требовательным. Его язык скользнул в мой рот, и я задохнулась от ощущений — его вкус, запах, жар. Я вцепилась в его плечи, чувствуя под пальцами твёрдые мышцы, и притянула ближе, хотя ближе уже было некуда.

— Майя, — выдохнул он мне в губы. — Если ты хочешь остановиться, скажи сейчас. Потому что потом…

— Потом я не захочу останавливаться, — закончила я, покусывая его нижнюю губу.

Он зарычал — низко, гортанно, и этот звук отозвался где-то глубоко внизу живота.

Он подхватил меня на руки — легко, будто я ничего не весила. Я обвила его шею руками, чувствуя, как бьётся его сердце. Быстро, сильно, в унисон с моим. Его кожа пахла тем самым древесным запахом, и я прижалась носом к его шее, вдыхая, запоминая.

Спальня была такой же тёплой, как гостиная. Большая кровать с тёмным бельём, мягкий свет от бра на стенах, запах его кожи повсюду. Аларик опустил меня на постель и навис сверху, разглядывая так, будто видел впервые.

Его взгляд скользил по моему лицу, по шее, по груди, скрытой свитером. Я чувствовала этот взгляд физически — как прикосновение, как тепло.

— Ты красивая, — сказал он. — Очень.

— Ты тоже ничего, — улыбнулась я, хотя внутри всё дрожало от желания. — Но мог бы и раздеться.

Он усмехнулся и стянул футболку через голову одним плавным движением. Бинты на рёбрах, синяки, которые уже желтели по краям — следы схватки в ангаре. Но даже они не портили его. Широкие плечи, твёрдая грудь, покрытая лёгкими тёмными волосами, узкая талия, рельефные мышцы пресса. Я сглотнула и коснулась пальцами самого большого синяка. Под кожей чувствовалось тепло, пульсация крови.

— Болит?

— Нет, — он перехватил мою руку, поцеловал ладонь, потом запястье, туда, где бился пульс.

Его губы были горячими, влажными, и я почувствовала, как по телу разливается жар.

— Всё уже заживает. Твои прикосновения — лучшее лекарство.

— Льстец.

— Правда.

Он стянул с меня свитер. Медленно, будто распаковывал подарок. Я приподнялась, помогая ему, и осталась в одном белье. Его взгляд стал совсем звериным — жёлтый огонь разгорался, пожирая карий цвет.

— Ты… — выдохнул он. — Майя…

Он не договорил. Вместо этого он наклонился и поцеловал мою ключицу. Потом ложбинку между грудей. Потом край кружева. Его губы были везде, горячие, требовательные, и я выгибалась навстречу, вцепившись пальцами в его волосы.

— Аларик…

Он поднял голову. Его глаза горели.

— Что? — хрипло спросил он.

— Не останавливайся!

Он зарычал — довольно, по-звериному — и стянул с меня джинсы вместе с бельём. Одним движением, будто это была не одежда, а надоевшая упаковка. Я осталась полностью обнажённой под его жадным взглядом.

— Майя, — повторил он. — Ты даже не представляешь…

— Что?

— Как ты пахнешь сейчас, — он наклонился, проводя носом по моему животу, спускаясь ниже. — Твоё желание… я чувствую его. Оно сводит меня с ума.

Его язык коснулся внутренней стороны бедра, и я задохнулась. Горячий, влажный, он рисовал узоры на моей коже, подбираясь всё ближе к самому чувствительному месту. Я выгнулась, вцепившись в простыни.

— Аларик, пожалуйста…

— Что, Майя? — Его голос вибрировал, дыхание обжигало. — Скажи, чего ты хочешь.

— Тебя! — Я почти кричала. — Я хочу тебя. Внутри. Сейчас.

Он улыбнулся — хищно, довольно — и поднялся. Одним движением избавился от штанов, и я, наконец, увидела его целиком. Он был великолепен. Весь — от широких плеч до узких бёдер. И он был готов. Более чем.

Он навис надо мной, опираясь на локти, и посмотрел в глаза.

— Если будет больно — скажи.

— Не будет, — ответила я, обхватывая его ногами за талию. — Иди сюда.

Он вошёл медленно. Очень медленно, дюйм за дюймом, давая мне привыкнуть. Но я не хотела привыкать — я хотела чувствовать. Всё. Каждое движение, каждое растяжение, каждую пульсацию.

— Быстрее, — выдохнула я.

— Ты уверена?

Вместо ответа я впилась ногтями в его ягодицы и дёрнула на себя. Он зарычал и вошёл до конца — резко, глубоко, заполняя меня целиком.

Я закричала.

Это было именно то, чего я хотела. Острое, глубокое, почти болезненное удовольствие, от которого темнело в глазах. Он начал двигаться — ритмично, сильно, и каждый толчок отдавался во мне взрывом.

— Да, — шептала я. — Да, ещё, пожалуйста…

— Ты… — выдохнул он мне в шею, кусая, оставляя метки. — Ты не представляешь, что ты со мной делаешь.

— Покажи.

Он показывал. Каждым движением, каждым рыком, каждым поцелуем. Его руки сжимали мои бёдра, приподнимая, меняя угол, чтобы войти ещё глубже. Я царапала его спину, оставляя красные полосы, и это только раззадоривало его.

— Сильнее, — просила я. — Не жалей.

— Майя…

— Я не сломаюсь!

Он зарычал — совсем по-звериному — и перевернул меня, ставя на четвереньки. Я ахнула от неожиданности, но он уже входил сзади, глубоко, собственнически. Одна его рука сжимала мои волосы, оттягивая голову назад, вторая — бедро, удерживая на месте.

— Ты моя, — прорычал он мне в ухо. — Слышишь? Моя.

Я не могла ответить — только стонать и выгибаться навстречу. Каждое его слово, каждое движение посылало волны удовольствия по всему телу. Я чувствовала, как нарастает внутри что-то огромное, неконтролируемое.