Полная версия
Центр сердечных разговоров
Ли Кван
Центр сердечных разговоров
왁자지껄 심리상담소
BUSTLING PSYCHOLOGICAL COUNSELING CENTER
This translated edition was published by arrangement with FANDOMBOOKS through Shinwon Agency Co., Ltd.
No part of this book may be used or reproduced in any manner whatever without written permission except in the case of brief quotations embodied in critical articles or reviews.
왁자지껄 심리상담소 by 이광
BUSTLING PSYCHOLOGICAL COUNSELING CENTER by Kwang Lee
Copyright © 2024 FANDOMBOOKS
Russian Translation Copyright © 2026 AST Publishers Ltd.
ALL RIGHTS RESERVED
© М. И. Тарасова, перевод на русский язык, 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026
* * *1
У остановки рядом с рынком «Пёнхва»[1] затормозил автобус, и из него с холщовой сумкой на плече высадился Санёп. Февраль вступил во вторую половину, и в воздухе, неизменно холодном на протяжении всей зимы, витали нежные нотки грядущей весны. Пройдя вглубь рынка, Санёп снял кожаные перчатки и убрал их в карманы пальто.
С некоторых пор традиционный рынок «Пёнхва», одно время оживленно бурливший толпами покупателей, опустел настолько, что и рынком-то его назвать было стыдно. Виной тому оказался крупный супермаркет, несколько лет назад открывшийся через дорогу, и торговый центр, возведенный неподалеку годом позже. Новые заведения привлекали своим удобством все больше людей, а рынок тем временем один за другим стали покидать торговцы – и, если бы не вывеска с названием, вряд ли бы кто из посторонних догадался о сущности этого заброшенного места. Сохранять какой-никакой статус рынка удавалось лишь благодаря нескольким лавкам, по-прежнему работавшим рядом со входом. У родителей Санёпа здесь тоже был магазинчик, где они десятки лет продавали тток[2], однако два года назад его пришлось закрыть и искать двухэтажному зданию других арендаторов.
До прошлой весны Санёп вместе с женой работал консультантом в одном из психологических центров Сеула, однако, не сумев преодолеть несходство характеров, супруги в конечном счете разошлись спустя три года после свадьбы. Встречать же изо дня в день бывшую жену на работе, очевидно, было крайне некомфортно, и Санёп уволился. Однажды в телефонном разговоре с родителями, живущими в городе Соннам провинции Кёнгидо, выяснилось, что для здания их бывшего магазинчика все никак не найдется арендатор. И у безработного Санёпа вдруг промелькнула мысль: что, если открыть там психологический кабинет? Тем не менее сразу воплощать свою идею в жизнь он не стал и решил для начала все тщательно взвесить. Если же за это время на помещение объявится претендент, то он примет это как знак свыше: мол, брось эту затею. Санёп верил, что в противном случае, пусть это и были его собственные родители, какая бы ни выходила сумма – за аренду нужно будет платить исправно, хоть при таком раскладе он и не сможет поддерживать их финансово. К тому же открывать в безлюдном закоулке пустующего рынка заведение, какие до сих пор окутаны предрассудками о том, что их посещают помешавшиеся умом люди, казалось делом весьма рисковым. Санёп не смел пообещать родителям, что заплатит за весь срок аренды потом, когда бизнес пойдет в гору, и попросить пока ничего с него не требовать: они и так всегда поддерживали сына, и он бы не смог без стыда смотреть им в глаза. Родители обеспечивали и его учебу в столичном университете, и устройство совместной жизни с Чон Чухи, которую он встретил в двадцать лет и на ком в итоге женился после длительных отношений. Еще же больше Санёпу приходилось краснеть из-за того, что всего тремя годами позже они с женой развелись под предлогом «так будет лучше обоим», напрочь забыв о рвении, с каким, не в силах более жить порознь, желали вступить в брак.
Однако, как и бывает во всех без исключения делах, если человеку суждено чем-то заниматься, то он неизбежно в конце концов к этому придет. Возникло обстоятельство, благодаря которому для Санёпа, пусть и ненамного, могла снизиться арендная плата: его младшая двоюродная сестра Юн Сочжон, то есть дочь тети по материнской линии, задумала устроить на первом этаже тток-кафе, где собиралась продавать традиционные корейские десерты. Теперь Санёп мог со спокойной душой снять второй этаж для своего кабинета. Уже от одного появления такого товарища-арендатора на сердце у него заметно полегчало: он не понаслышке знал, что Сочжон чрезвычайно быстро сходится с людьми и даже с незнакомцами общается так, словно они дружат уже очень давно. Подумав о том, что первым этажом станет заправлять человек с подобным характером, Санёп почувствовал, будто за его спиной стоит многотысячная армия.
Сразу после университета Сочжон вышла замуж, и сейчас ее дочь училась уже в третьем классе. Они с мужем были социальными работниками в реабилитационных центрах: он – для инвалидов, она – для пожилых. Сочжон, однако, задумала открыть тток-кафе и бросила работу. Первоочередной причиной, подтолкнувшей ее к такому шагу, была любовь к рисовым пирожкам – настолько большая, что во времена, когда родители Санёпа держали магазин с ттоком, Сочжон заходила к ним полакомиться два-три раза в неделю. Своему пристрастию она не изменяла и во время беременности, из-за чего, вероятно, даже ее дочь Чихе выросла необычайной любительницей ттока. И Санёп не раз с удивлением замечал, что мать и дочь были похожи даже манерой его есть.
Другой причиной стало то, что Сочжон, все это время проработавшая в реабилитационном центре, захотелось перемен в жизни. Какой бы общительной она ни была, труд социального работника никому не давался легко: физически еще, может, и ничего, но вот психологическая нагрузка вытягивала все силы. И, сколько бы в человеке ни имелось любви к делу и желания помогать другим, после долгих лет такой работы неизменно наступает момент, когда его энергия совершенно иссякает. Так и Сочжон, по природе бодрая и жизнерадостная, вдруг почувствовала, как стал угасать ее внутренний свет. Решив, что с ней случилось нечто вроде душевного упадка, она пришла к мысли открыть тток-кафе, чтобы ее жизнь заиграла новыми красками. Однако средств для аренды помещения в более-менее приличном месте не хватало, и потому, воспользовавшись положением любимой племянницы, она устроила кафе в пустом здании, которым владели ее дядя и тетя.
Так в самой глубине рынка, особенно пустынного и унылого в ветреную погоду – и это при том, что в Соннаме живет целых триста тысяч человек, – на первом этаже здания, свежевыкрашенного в белый цвет, появилось тток-кафе под названием «Содам», а на втором расположился «Шумный психологический кабинет» Санёпа. Благодаря общительности и способностям, проявленным хозяйкой, спустя пять месяцев после открытия в кафе день за днем приходило все больше покупателей, а заказы на доставку десертных наборов и тортов из ттока поступали без перерыва. Между тем в кабинете на втором этаже, так несообразно его «шумному» наименованию, стояло полное затишье.
Это прилагательное, такое неподходящее для места, где оказывают психологическую поддержку, Санёп выбрал по двум причинам. Во-первых, ему хотелось, чтобы посещавшие его люди, скованные и напряженные, обретали здесь внутреннюю свободу и жизненную энергию. А во-вторых, в это слово он вкладывал надежду на то, что местный рынок станет таким же оживленным и шумным, каким был прежде. Конечно, Санёп и сам не думал, будто у него сразу появится уйма клиентов, – он был готов терпеливо ждать от шести месяцев до года. Сейчас их было десять, и Санёпа весьма воодушевляло уже то, что он достиг двузначного числа всего за пять месяцев. Размышляя о том, в каком формате лучше проводить сеансы, он пришел к идее с системой членства. Добиться улучшений всего за пару дней психологических консультаций возможно лишь в исключительно редких случаях; обычно это занимает длительное время – как минимум полгода. Тем более здесь важна твердая уверенность самого человека в том, что ему обязательно станет лучше, а для этого прежде всего необходимо доверие к психологу. Также Санёп думал о том, что нужно помочь клиенту избавиться от мысли, будто с душевным недугом борется лишь он один, и в этом параллельно с индивидуальными консультациями большую пользу оказали бы и групповые сеансы. Работа в таком формате не только поможет построить доверие между психологом и клиентами, но и даст им возможность поддерживать и подбадривать друг друга в непринужденной обстановке.
Вместо того чтобы подняться к себе на второй этаж, Санёп сначала зашел в «Содам».
– Доброе утро! – с широкой улыбкой поприветствовала его Сочжон, раскладывая на витрине свежую поставку ттока.
– И тебе доброе! Ты что-то рано сегодня, – удивился Санёп. В то время как его кабинет открывался в девять, в тток-кафе рабочий день начинался на час позже.
– Покупателю нужно было забрать торт в восемь утра.
– Так рано? А как же Чихе?
– Ее отправит в школу папа. Кстати, выпьешь чашечку кофе перед работой?
Санёп вынул телефон и проверил время: восемь тридцать.
– Полчаса еще… Ну хорошо, выпью горяченького.
– У тебя во сколько сегодня первая консультация? – поинтересовалась Сочжон, глядя на тонкие струйки эспрессо, льющиеся из кофемашины в кружку.
– В десять.
– Так тебе можно и не торопиться. Будешь тток?
– Нет, спасибо. Мне только кофе, да я пойду. Клиентов хоть и немного, работы все равно полным-полно.
– Это потому что ты один. И сеансы проводишь, и на звонки отвечаешь – где же тут расслабиться?
Сочжон подала ему готовый кофе.
– М-м, какой аромат! Спасибо. – Санёп сразу же сделал глоток. – Мне удобно, конечно, что все приемы по записи. Только очень жаль, что во время консультаций не могу отвечать на звонки других клиентов, поэтому думаю нанять еще человека.
– Это правильно. И на звонки ответит, и чаю посетителям предложит, пока они ждут своего приема. Тебе так будет гораздо легче.
– Да, тут не поспоришь.
– Знаешь, меня всегда так обнадеживает и ободряет мысль о том, что ты здесь рядом, у меня под боком.
– Ты меня обнадеживаешь гораздо больше. Если бы не затеяла здесь это кафе, то и я бы никогда не смог открыть свой кабинет. Работал бы сейчас по найму в каком-нибудь сеульском центре.
– Я считаю, ты молодец, что решился на это. Говорят же, что в наше время многим людям нужна психологическая помощь, даже если они об этом и не подозревают. Потому-то, наверное, многие и узнают о таких консультациях. Бывает же, что человек по тем или иным причинам не хочет идти в клинику к психиатру или психотерапевту. Вот такие люди и будут обращаться за твоими услугами.
– Может быть. Но у меня больших амбиций нет – лишь бы можно было стабильно работать.
– Не волнуйся, у тебя все получится.
– Спасибо, спасибо.
Сочжон была младше Санёпа на два года, однако в подобные моменты, когда слышал от нее слова поддержки, она казалась ему старшей сестрой. Как-то раз он отметил, что Сочжон напоминает взрослого человека больше, чем он сам, на что получил ответ: «Ну, знаешь ли, я, вообще-то, уже рожавшая женщина!» Сказала она это, конечно, несерьезно, но брат, полностью с ней согласный, вскричал: «Эврика!» Испугавшись его неожиданного крика, Сочжон серьезным тоном возмутилась: «Господи, ты чего орешь?! Хочешь, чтобы я прямо тут родила?» У Санёпа душа ушла в пятки: он подумал, что сестра в самом деле была беременна вторым ребенком. Когда же Сочжон залилась безудержным хохотом, он наконец понял, что она шутит. Каждый раз, когда ему вспоминался этот эпизод, у него замирало сердце. В тот день Санёп осознал, что до сестры ему еще далеко. Может быть, думал он, это сказывалась разница между человеком, который стал родителем, и человеком без детей – но так или иначе, было очевидно, что Сочжон знает об этой жизни очень и очень много.
– Ну ладно, удачи. Я пойду наверх, – вставая с места, сказал он сестре.
– Хорошо, тебе тоже удачи.
2
Поднявшись на второй этаж, Санёп прошел через приемную в свой кабинет и включил на компьютере спокойную классическую музыку. По помещению тихо полилась безмятежная мелодия, под которую он просмотрел расписание сегодняшних сеансов: первый в 10:00 и еще по одному в 14:00 и 16:00. Обычно человек приходил на консультации раз в десять дней. Бывало и так, что по желанию клиента и с согласия Санёпа они встречались каждую неделю, но в большинстве случаев людям не позволяли средства. Первый сеанс, запланированный на сегодня, был именно из категории еженедельных, а остальные два – с теми, кто приходил реже. Освежив в памяти обстоятельства каждого из сегодняшних посетителей, Санёп взял лейку и принялся поливать цветы в своем кабинете и в приемной. В это время зазвенел ветряной колокольчик, висевший у входной двери, и, оторвав взгляд от горшка с растением, Санёп увидел Ким Сукхи – клиентку лет пятидесяти пяти, которую ожидал к десяти утра. Она приходила на консультации каждую пятницу, и сегодня был их третий сеанс.
– О, здравствуйте! – поприветствовал ее Санёп, приподняв руку с лейкой.
– Здравствуйте. Что-то я слишком рано пришла, – сказала женщина, проходя внутрь.
Санёп взглянул на настенные часы. Было 9:25.
– И правда. Вы пока присядьте, я сделаю вам чаю.
– Спасибо.
– Любите мятный?
– Да, конечно.
Сукхи села на диван, а Санёп с лейкой в руке направился в комнату отдыха, расположенную в углу приемной. Вскоре он вышел с подносом, на котором стояла чашка и заварник с мятным чаем, и аккуратно опустил его на столик перед Сукхи.
– Говорят, самый лучший чай получается после двух минут заварки. Так что уже готово, можете пить, – объявил он.
Взглянув на поднос, женщина улыбнулась. На чашке и заварнике было нарисовано по ветке алых цветов абрикоса, и оттого чайный набор выглядел еще более изящным.
– Какая красота! Из такой посуды и чай пить вкуснее.
– А, это мне младшая сестра подарила. Она тут на первом этаже держит тток-кафе.
– Как приятно, наверное, получить такой подарок. – Только Сукхи сделала глоток, ее лицо мгновенно засветилось удовольствием. – Вот так пить – совсем другое ощущение. Чувствую себя какой-то важной особой.
– Да, у меня тоже настроение улучшается, когда пью из чашки, а не из простой кружки.
– Возьму на заметку и буду дома так же делать.
– Даже воду стоит пить из самого красивого стакана, а когда ешь в одиночестве, нужно не лениться и накрывать на стол. Такие привычки помогают укрепить чувство собственного достоинства. Это все кажется пустяками, но на самом деле из подобных мелких деталей складывается любовь к самому себе и человек начинает подсознательно верить, что его существование имеет ценность и он достоин быть любимым.
– Вы правы. В заботах о родных и других людях мы порой не успеваем заботиться о самих себе.
– И когда пьете чай, не нужно забивать голову мыслями о посторонних вещах. Вместо этого лучше сосредоточиться на процессе чаепития, и тогда на душе наступает умиротворение. Мы несчастливы оттого, что слишком много думаем. Поэтому за чашкой чая стоит направлять свое внимание лишь на настоящий момент – уже это становится для нас медитацией.
Сукхи согласно кивнула. Ожидая начала сеанса, она несколько раз подливала себе чаю и, казалось, была непрерывно погружена в мысли только об этом занятии.
Когда некоторое время спустя она зашла в кабинет Санёпа, в ее руках был все тот же поднос.
– А можно пить чай во время сеанса?
– Конечно можно. Давайте я добавлю вам кипяточка.
Санёп отнес заварник в комнату отдыха, долил в него горячей воды и принес обратно. Наконец он взял со своего стола журнал консультаций и, усевшись в кресло напротив Сукхи, положил его на правый подлокотник.
– Как прошла ваша неделя? – начал он их сеанс.
Сукхи работала санитаркой в больнице-пансионате для престарелых. С тех пор как несколько лет назад ее муж скончался от рака, она стала мучиться тревожным расстройством. Когда в больнице супругу уже не могли ничем помочь, он пожелал вернуться домой. По словам врача, жить ему оставалось не более четырех месяцев, и в конце концов Сукхи пришлось запастись обезболивающим и забрать его из палаты. Как и предсказал доктор, муж умер ровно четыре месяца спустя. Наблюдать все это время за тем, как в нем постепенно гасла жизнь, было неописуемо больно. Неспособная что-либо сделать, Сукхи страдала от своего бессилия, однако перед сыном и дочерью заставляла себя держаться стойко и не подавать виду. После смерти мужа она трудилась изо всех сил, чтобы обеспечить двоих детей. Дочь сейчас училась в университете, а сын уже выпустился и устроился на работу. Однако с некоторых пор поздними вечерами на Сукхи стала накатывать тревога, и особенно беспокойно и тоскливо она чувствовала себя в ночные смены на работе. Тело находилось в постоянном напряжении, и оттого даже еда в желудке толком не переваривалась: психическое состояние проявлялось в физических симптомах. Сукхи прошла полное обследование, но особых отклонений у нее не обнаружили. Тогда она обратилась в известную клинику традиционной медицины, где, несмотря на свои скудные средства, потратила большие деньги на травяные лекарства и всевозможные процедуры. Эффекта, однако, это никакого не дало. В итоге в психиатрической клинике ей поставили диагноз «тревожное расстройство» и прописали таблетки, но и они не принесли заметных улучшений. Коллега по работе, дружившая с Сочжон, хозяйкой тток-кафе, рассказала Сукхи о кабинете Санёпа, и так она попала к нему на прием.
На втором сеансе Санёп дал Сукхи указание: пытаться спокойно изучать свое состояние в моменты, когда ее одолевает тревожность, следить за своими ощущениями и уделять особенное внимание тому, какие изменения происходят внутри. Сукхи послушалась и каждый раз, когда сердце охватывало волнение, наблюдала за своими эмоциями и телесными симптомами. Выслушав ее впечатления, Санёп объяснил, что тревога проявляется по определенной закономерности:
– Если тренироваться следить за собственными ощущениями и телом в тревожные минуты, со временем это переходит в привычку, и при очередном приступе человек машинально концентрирует внимание на своем внутреннем состоянии. Необходимо отбросить все прочие мысли и просто наблюдать за собой, сосредоточившись только на дыхании, и тогда тревога понемногу утихнет. Важно твердо верить, что тревога – это всего лишь иллюзия и вы совершенно точно можете управлять ею. У вас на самом деле нет никаких проблем. А тревогу вызывают как раз таки мысли о том, что они есть.
– Но когда на меня накатывает тревога, я как будто впадаю в ступор. В таком состоянии невозможно думать о том, как нужно себя вести.
– Вы правы. Тем не менее, если продолжать наблюдения за собственными ощущениями, вы постепенно научитесь переносить эти симптомы легче. Всегда пытайтесь фокусировать внимание на настоящем моменте, даже в обычное время. Когда мы сосредотачиваемся на настоящем, прошлое и будущее не могут в него проникнуть. Все наши проблемы, заботы и тревоги тянутся от мыслей о прошлом и будущем. Благодаря тому, что эту неделю вы пробовали следить за своим внутренним состоянием, у вас в душе появилось что-то вроде мышцы, которая будет контролировать тревожность. А концентрация на дыхании и позитивные мысли в повседневной жизни помогут эту мышцу развить и укрепить. Не забывайте, что вы уже совсем не тот человек, каким были до наших сеансов. Сейчас вы стали гораздо сильнее.
– Да, я вот вас слушаю и чувствую, что во мне появляется какая-то сила. И даже как будто бы уверенность в себе.
– У вас и до этого имелась способность к восстановлению. Просто в поисках решения вовне вы не заметили ее внутри самой себя. Теперь вы о ней знаете и можете пользоваться в любое время. По правде говоря, никто, кроме нас самих, не в силах поправить нашу жизнь. Бывает, порой мы спотыкаемся и теряем равновесие: в такие моменты нужно без колебаний обращаться за поддержкой к близкому человеку, изливать ему душу и восстанавливать силы, находить энергию и снова уверенно возвращаться в строй. Жизнь совсем не состоит из одних лишь трудностей, и в процессе вы почувствуете благодарность за сам факт того, что живы.
Пока Санёп говорил, женщина безмолвно склонила голову и, дрожа плечами, заплакала. Она взяла из коробки на столе бумажную салфетку и промокнула глаза, но остановить слезы было нелегко. Санёп замолчал и тихо наблюдал за ней, ожидая, пока она успокоится. Вскоре Сукхи перестала плакать и вытерла влажное лицо.
– Прошу прощения. Слезы как-то сами собой полились.
– Если хочется, нужно давать им волю. Мы все стали бы гораздо счастливее, если бы плакали и смеялись всегда, когда хотели. Оттого мы и болеем, что не можем выпустить эмоции наружу.
– Это правда. Даже не знаю, отчего я всю жизнь была такой серьезной и неулыбчивой.
– Что ж, отныне в этом плане ваша жизнь будет более плодотворной, но это совсем не означает, что прошедшее время вы провели впустую: ведь именно благодаря тому, что оно было, вы теперь сможете жить счастливее.
– Я до этого часто думала о том, почему только мне одной так тяжело, но из-за детей не могла даже толком проплакаться. И все же на сердце становится немного легче, когда думаешь, что все эти невзгоды в конце концов сделают тебя сильнее.
– Если будете регулярно наблюдать за своим внутренним состоянием, ваша жизнь станет более насыщенной и радостной.
– Спасибо вам, я буду стараться. Увидимся на следующей неделе.
Сукхи ушла, и Санёп, налив себе чашку горячего ромашкового чая, сел за компьютер, чтобы внести запись о проведенном сеансе. Он чувствовал, что с Сукхи происходит перемена в лучшую сторону, и это вызывало в его душе удовлетворение. В журнале консультаций он оставил заметку:
«Если сквозь тьму пробился тусклый лучик света, это значит, что где-то появился зазор и совсем скоро этот зазор начнет расширяться, принося с собой все больше и больше света, и в конце концов от тьмы не останется и следа!»
3
В обеденный перерыв Санёп и Сочжон зашли в кафе домашней кухни, расположенное у входа на рынок, и сели за стол друг напротив друга. В такие дни, как сегодня, когда у него не было назначено других встреч, они иногда обедали вместе. У Сочжон – с ее-то общительностью – тоже всегда находилось много людей, готовых составить компанию. Немногим ранее, когда Санёп закончил свой небольшой отчет по сеансу и отдыхал на диванчике, ему позвонила Сочжон:
– Пойдем в кафе домашней еды, если ты сегодня в обед не занят?
– Я-то не занят, но с чего вдруг домашняя еда? Ты же сама говорила, что устала каждый день есть одно и то же дома.
– Угу, просто хозяйка этого кафе недавно заказывала у нас две коробки десертов. Ну, знаешь, она – ко мне, я – к ней. Схожу разок. Нам, рыночным, надо друг друга поддерживать.
– Ха-ха-ха! – вдруг разразился смехом Санёп. – Ой, прости. Ты так сказала, будто все в этой жизни уже повидала и поняла…
– Ну сколько тебе повторять? Я, вообще-то, уже женщина рожавшая, ха-ха-ха.
– Да, верю-верю. Ты так часто это говоришь, что я теперь при виде любого человека с ребенком проникаюсь к нему восхищением, ха-ха-ха.
– Ничего себе, так ты и мной, выходит, восхищаешься? Вот это да, хо-хо-хо.
– Что еще за «хо-хо-хо»?
– Чтобы казаться тебе еще внушительнее, хо-хо-хо.
– Ха-ха-ха.
– Я тобой тоже всегда восхищаюсь.
– Ой-ой, как мы заговорили. Так уж и быть, сегодня за обед плачу я.
– Нет, давай тогда сегодня я, а следующий раз – ты.
– Как хочешь.
В кафе Сочжон подрабатывали двое помощников: один – с десяти до трех, а другой – с трех до девяти. Кафе находилось в глубине рынка, и потому по будням в обеденное время посетителей приходило немного. Благодаря этому Сочжон могла оставить помощника одного и выйти куда-нибудь пообедать.
– В нашем районе это, наверное, самое многолюдное место, – заметила она, оглядываясь по сторонам в ожидании заказанной еды. Кроме них в кафе сидели еще пять-шесть посетителей.
– Это разве не мало для обеденного времени? – приглушив голос, возразил Санёп.
– У них гораздо больше заказов на доставку. Работники из лавок неподалеку часто заказывают именно здесь.
– А, да?
В этот момент им принесли еду.
– О-о, пулькоги![3] Вкуснотища. – Сочжон в предвкушении облизнула губы.
– Ну, приятного аппетита, – произнес Санёп, взяв в руку палочки.
– Спасибо, тебе тоже приятного.
Сочжон первая завернула кусочек свинины в лист салата и, положив его в рот, зажмурилась от удовольствия.
Закончив обедать и выйдя из-за стола, она долго беседовала с хозяйкой кафе, которой на вид было лет под шестьдесят. Санёп, наблюдавший за этим в стороне, не мог не восхититься ее умением находить с людьми общий язык.
«И отчего она такая общительная? Может, это тетя воспитала как-то по-особенному?» – думал про себя он.
