Мифы о вампирах. От упырей и осинового кола до железных зубов и ван Хельсинга

Выпивая кровь у своих жертв, Кармилла оставляет на их коже багрово-синие отметины. А когда на нее набрасывается генерал Шпильсдорф, чью любимую племянницу она погубила, Кармилла попросту растворяется в воздухе: «Недолго думая, я пронзил ее шпагой, но она отскочила на шаг, целая и невредимая. Я бросился за ней – мерзавки след простыл! Шпага вонзилась в дверь и разлетелась на куски». При следующей попытке уничтожить Кармиллу «генерал обрушил ей на голову тяжелый топор. Она ловко увернулась и крепко схватила его за запястье своей крохотной ручкой. Он пытался высвободиться, но пальцы его разжались, и топор выпал из рук. Кармилла исчезла без следа». Для избавления от этой жуткой особы отец Лоры вместе с генералом вскрывают ее могилу.

Иллюстрация к роману «Кармилла». Дэвид Генри Фристон, 1872.

The Dark Blue (magazine), London: John Camden Hotten, 1872 / Wikimedia Commons

На следующий день в часовне Карнштайнского замка собрались представители закона и церкви. Могила графини Карнштайн была вскрыта; и отец, и генерал узнали каждый свою вероломную красавицу-гостью. Черты лица графини, похороненной сто пятьдесят лет назад, дышали теплотой жизни. Глаза были открыты; из гроба не исходило тошнотворного могильного запаха. Покойную осмотрели два врача: один официально входил в состав комиссии, другой был приглашен инициаторами расследования. Оба зафиксировали слабые, но отчетливые признаки дыхания и сердцебиения. Члены покойной оставались гибкими, плоть – упругой. Тело графини было погружено в кровь, наполнявшую свинцовый гроб на глубину семи дюймов. Все эти признаки неоспоримо свидетельствовали о вампиризме. Тело, как ведется исстари, было извлечено из гроба. В сердце вампира вогнали крепкий осиновый кол; чудовище издало пронзительный вопль, похожий на предсмертный крик живого человека. Палач взмахнул топором – из перерубленной шеи фонтаном хлынула кровь. Тело и отрубленную голову положили на высокую груду дров, сожгли дотла, а пепел высыпали в реку. С того дня вампиры больше не тревожили жителей этих мест.

Шеридан Ле Фаню прекрасно разбирался в классике вопроса, все его короткое повествование имеет в своей основе сведения, почерпнутые им из рассказов цирюльников, хирургов, ученых и у писателей XVIII в. В пользу этого говорит вышеприведенное описание, а исходные данные мы рассмотрим позже. Вопреки некоторым утверждениям, Шеридан Ле Фаню ознакомился не только с трактатом Дома Кальме, где обобщены все имевшиеся на 1759 г. представления о вампиризме, но и с официальными документами, подтверждавшими написанное им, отсюда и нечто вроде приложения к повести, призванное вселить в читателя еще больше тревоги и смятения.

Остается непостижимой тайной, каким образом вампиры покидают могилы и возвращаются в них на определенные часы дня, не потревожив ни земляной насыпи, ни крышки гроба, ни своего савана. <…> Вампирам свойственно увеличиваться в числе, однако их размножение подчинено строгим законам потустороннего мира. Предположим, что некоторая область совершенно не затронута этой напастью. Откуда берутся вампиры? Поясню. Однажды человек, в той или иной степени развращенный, кончает с собой. При определенных обстоятельствах труп самоубийцы может сделаться вампиром. Это исчадие ада нападает на беззащитных людей во сне; жертвы умирают и в могиле, в свою очередь, почти наверняка перерождаются в вампиров.

Брэм Стокер

Вопрос, поставленный в приведенном выше фрагменте из «Кармиллы», спустя несколько лет разрешает Брэм Стокер в романе «Дракула». Этим произведением мы обязаны страстному увлечению автора вампирами, что подвигло его даже подвести теоретическую базу под знания о вампиризме. С этой целью Стокер ввел в роман профессора Абрахама Ван Хельсинга, вампиролога по роду занятий; прообразом ему послужил профессор Будапештского университета и признанный ориенталист Арминий Вамбери, с которым Стокер познакомился в Лондоне в 1890 г. В романе Ван Хельсинг сообщает своим друзьям все, что им следует знать о вампирах, и его лекция поистине закладывает фундамент современного мифа о вампире:

Вампир живет и живет. Просто от старости он не умрет; он будет процветать там, где сможет упиваться кровью живых. Более того, мы видели, что он способен возвращать себе молодость, что его жизненные функции восстанавливаются и словно обновляются, когда он в изобилии обеспечен своей особой пищей. Но он может существовать только на этой диете, иная пища не пойдет ему впрок. Даже наш друг Джонатан, неделями живший с ним бок о бок, ни разу не видел, чтобы он ел. Ни разу! Он не отбрасывает тени, его не отражают зеркала – опять же по наблюдениям Джонатана. Сила его руки равняется силе многих, свидетельствует Джонатан, которому он помогал спуститься из дилижанса и на чьих глазах удержал дверь против напиравшей на нее стаи волков. Он умеет превращаться в волка, как мы можем заключить на основании фактов о его прибытии на шхуне в Уитби, где он выпустил кишки собаке; он может обратиться в летучую мышь… Он может облекать себя туманом, который сам напускает… <…> Он ходит с лунными лучами как мириады пылинок – опять же Джонатан видел тех сестер в замке Дракулы. Он способен уменьшаться в размерах – мы сами видели, как мисс Люси, пока она не обрела покой, проскальзывала в приоткрытую на волос дверь склепа. Однажды проникнув куда-нибудь, как бы плотно ни было замкнуто, считай, даже запаяно, помещение, или полыхай там даже огонь, он может входить и выходить беспрепятственно. Он видит в темноте – немаловажная способность в мире, наполовину погруженном в мрак. Но слушайте же дальше. Он все это может, но он не свободен. О нет, он в оковах куда более, чем раб на галерах или преступник в карцере. Он не властен пойти, куда ему вздумается; хоть и порождение иной реальности, он все же не может не подчиняться некоторым законам природы – почему так, мы не знаем. Он не может переступить порог дома, где прежде не бывал, пока его не пригласят хозяева, зато потом волен приходить когда пожелает. Сила его, как и прочей нежити, с наступлением дня ослабевает. Лишь в определенное время он может пользоваться ограниченной свободой действий. Если он находится не на своей исконной территории, обращаться в иное существо он может только в полдень или на рассвете и закате. <…> Таким образом, если он волен творить все, что ему угодно, в отведенном ему прибежище – в своем земном доме, в гробу, в преисподней, в нечестивом месте – мы сами видели, как в Уитби он ходил на могилу самоубийцы, – то в других случаях он может менять облик, лишь когда приходит его час. Говорят также, что он может перейти через проточную воду только во время отлива или прилива. Есть вещи, воздействие которых лишает его силы, это, как нам уже известно, чеснок, что же касается предметов освященных, таких символов, как мое распятие, пребывающее с нами даже сейчас, когда мы все для себя решили, то для вампиров оно ничего не значит, хотя они норовят держаться от него подальше и почтительно помалкивать. Есть и другие предметы, о которых я вам расскажу, поскольку они могут нам понадобиться в дальнейших поисках. Ветка шиповника, положенная на гроб, не даст ему выбраться из него, освященная пуля, если ею выстрелить в его гроб, действительно убьет его насмерть, как и вонзенный в грудь кол, в чем мы имели возможность убедиться; или отсечение головы навечно дарует ему покой[35].

Когда профессор Ван Хельсинг, которого некоторые уже окрестили «викторианским Джеймсом Бондом», собирается покончить с Люси, по смерти превратившейся в вампира из-за укуса Дракулы – вот вам одно из главных «объяснений» распространения вампиризма, – он рассказывает своим друзьям, что намеревается сделать: «Отрублю ей голову, набью ей рот чесноком и вобью кол в ее тело».

Иллюстрация к роману Брэма Стокера «Дракула». Эдгар Альфред Холлоуэй, 1897.

Stoker, B. Dracula. Westminster: Archibald Constable and Company, 1897

Стокер вводит в вампирский миф новую деталь – чеснок, продукт, пользовавшийся неизменной популярностью. По утверждениям исследователей, на протяжении всей истории вампиров чеснок неизменно служил надежным амулетом против них, в подтверждение чего приводилась цитата из Гая Тиция (II в. до н. э.), где утверждалось, что детям следует вешать на шею чеснок, дабы он отгонял от них «темную зловонную кровососущую нечисть». Прозванный в Средневековье «мандрагорой бедняков», чеснок считался особенно действенным средством против злых магических заклинаний. Считалось, что чеснок, как и всякое остро пахучее растение, обладает силой отгонять злых духов. А те, как всем известно, способны проникать в тела покойников с целью оживлять их. Именно это представление послужило решающим фактором для включения чеснока в арсенал борьбы с ревенантами. Так чеснок превратился в средство для отпугивания духов и привидений. В Румынии зубчики чеснока специально подкладывали в гроб, набивали им рот, нос и уши покойника, чтобы он не обратился в ревенанта (стригоя). Сказать, что это поверье необычайно живуче, означает лишь констатировать очевидный факт, а в подтверждение приведем заметку, опубликованную 10 января 1973 г. в немецкой газете «Зюддойче Цайтунг» (Süddeutsche Zeitung):

Деметрий Мисюра, 56-летний поляк, проживавший в Лондоне, до потери пульса боялся вампиров, что, собственно, и привело его к гибели. При осмотре тела медицинский эксперт установил, что Мисюра задохнулся от дольки чеснока, которую на ночь клал себе в рот. В его комнате обнаружили запасенные в огромных количествах чеснок, соль и перец, также предназначавшиеся для защиты от вампиров.

Абрахам Ван Хельсинг знал, что вампиру хватит самой крохотной щелочки, чтобы выбраться из могильного заточения, и вот что он проделал, чтобы не дать Люси-покойнице вернуться в свой склеп:

…Ван Хельсинг развил бурную деятельность: достал из своей сумки что-то вроде маленьких тоненьких вафелек, бережно завернутых в белую салфетку, а следом две полные горсти белесого вещества, напоминающего не то тесто, не то замазку. Мелко покрошив вафельки, он смешал их с тестом, а из полученной массы приготовил тонкие полоски, которыми стал замазывать щели вокруг двери в склеп.

Когда Люси возвращается после своих ночных похождений, ей преграждают путь Ван Хельсинг со товарищи, и она прилагает отчаянные усилия, чтобы вернуться в свою могилу.

…В нескольких шагах от двери [она] замерла, будто остановленная непреодолимой силой, и обернулась. В свете луны и фонаря, уже не дрожавшего в руках Ван Хельсинга, стало видно ее лицо. <…> Она простояла между крестом и запечатанным входом в склеп не больше минуты, но нам это показалось вечностью. <…> Мы услышали, как звякнул поставленный на землю фонарь, Ван Хельсинг приблизился к склепу и принялся извлекать из щелей священные символы, которыми запечатал дверь. Потом отступил в сторону. Пораженные ужасом, мы смотрели, как женщина, обладающая вроде бы такой же плотью, как у нас, вдруг проскользнула в щель, куда едва бы втиснулось лезвие ножа.

Еще одно объяснение тому, каким образом вампир возвращается в могилу, предложил в Средние века английский хронист и теолог Вильям Ньюбургский, когда в конце XII в. описывал безобразия, учиненные пришельцем с того света в аббатстве Мелроуз: однажды, получив удар топором от отважного монаха, этот «монстр издал громкий крик и, обратив тыл, бросился бежать гораздо быстрее, чем приближался, в то время как доблестный муж, вынудив своего противника бежать отсюда, заставил его вновь искать свою могилу, которая открылась при его приближении, впустила своего гостя, защитив от надвигающегося преследователя, и сразу же с легкостью приняла закрытый вид»[36]. Следует отметить, что этот способ возвращения в своем роде уникален, – виданное ли дело, чтобы могилы обладали свойством самопроизвольно открываться-закрываться!

А. К. Толстой

В числе отцов современного вампирского мифа мы обязаны упомянуть графа Алексея Константиновича Толстого (1817–1875). В рассказе «Семья вурдалака» он прослеживает превращение в вампиров целого семейства. Все начинается с того, что в одной сербской деревне глава семьи старый Горча вместе с другими смельчаками собирается в горы на охоту за разбойником-турком (последнее время разорявшим тот край) и дает сыновьям такой наказ:

…Ждите меня десять дней, а коли на десятый день не вернусь, закажите вы обедню за упокой моей души – значит, убили меня. Но ежели, – прибавил тут старый Горча, приняв вид самый строгий, – ежели (да не попустит этого Бог) я вернусь поздней, ради вашего спасения, не впускайте вы меня в дом. Ежели будет так, приказываю вам – забудьте, что я вам был отец, и вбейте мне осиновый кол в спину, что бы я ни говорил, что бы ни делал, – значит, я теперь проклятый вурдалак и пришел сосать вашу кровь[37].

Иллюстрация к рассказу «Семья вурдалака». Гравюра на дереве. Карл Мар, 1924.

Tolstoy, A. K. Die Familie des Wurdalak. Translated by Herbert von Hebner. München: Erich Matthes, 1924

Однако родные не исполнили наказа, и возвратившийся домой Горча убивает своего внучка – так начинается череда превращений его домочадцев в вампиров.

…Мальчик и вернулся ночью, плакал под дверью, ему, мол, холодно и домой хочется. У дуры-матери, хоть она сама его и хоронила, не хватило духа прогнать мальчика на кладбище, – она и впустила его. Тут он набросился на нее и высосал у нее всю кровь. Когда ее тоже похоронили, она вернулась и высосала кровь у меньшого мальчика, потом – у мужа, а потом у деверя. Всем – один конец.

А. К. Толстой приводит в рассказе немало деталей, составляющих основу мифа о вампире: когда этот монстр приближается, жертва впадает в ступор и не может пошевелиться; другие авторы упоминают смертельную слабость; все происходит так, словно вампир наделен гипнотической силой; заподозрив в ком-то вампира, окружающие избегают называть его имя или косвенно упоминать его из опасений, что этим могут вызвать из могилы; вампиры не переносят священных реликвий (мощей, распятий и пр.).

От вампира к женщине-вамп

Кармилла у Шеридана Ле Фаню, превратившаяся в вампира Люси Вестенра у Брэма Стокера, вампиресса Кларимонда в новелле Теофиля Готье «Любовь мертвой красавицы»[38] – вот всего лишь несколько имен в длинном ряду авторов и их героинь, которые создали образ женщины-вампира, той самой, что даст начало cum grano salis (т. е. не без оговорок) фигуре современной женщины-вамп, роковой красавице, которой авторитетный словарь Merriam Webster’s Collegiate Dictionary дает следующее определение: «Женщина, пускающая в ход свои обаяние, шарм или хитрые уловки, чтобы соблазнять мужчин и использовать их к своей выгоде». Женщина-вамп неодолимо соблазнительна, против ее чар невозможно устоять, и для мужчины наслаждение умереть от ее поцелуев. Вспоминается фильм Роже Вадима «Умереть от наслаждения» (фр. Et mourir de plaisir; в американском прокате «Кровь и розы»), зловещая двусмысленность которого добавила успеха его литературной основе. Женщины-вамп – эти обладательницы холодной красоты, требующей без остатка отдаться в ее сладострастный плен, – испытывают наслаждение, глядя, как мучаются и умирают их жертвы, поджариваемые на медленном огне страданий. Вспомним, что у Ле Фаню вампиресса Кармилла, в отличие от своих прочих жертв, обрекает подругу Лору на медленную смерть, а чувства, которые она и не думает скрывать, тревожат и смущают душу[39]. А Люси Вестенра у Стокера? Ее черты тоже разительно меняются, когда она превращается в вампира: «…[она] окинула нас взглядом. По форме и цвету это были глаза Люси, но не ясные и ласковые, как прежде, а тусклые, тлеющие дьявольским огнем… <…> Она взглянула на нас, ее глаза полыхнули адским пламенем, лицо исказилось сладострастной улыбкой». Она приближается к своему жениху Артуру «с томной чувственной грацией, призывая: “Приди ко мне, Артур! <…> Мои объятия жаждут тебя… приди же, мой супруг”». Трудно устоять против призыва женщины-вамп, даже если жертва, как в рассказе у А. К. Толстого, знает, что та уже мертва. Вот что рассказывает господин д’Юрфе:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Пер. А. К. Толстого.

2

Роман выдержал два издания в Великобритании (Oxford, 1983; London, 1993), три во Франции (1989, 1992, 1993) и одно в Бельгии (1993). Здесь и далее прим. авт., если не указано иное.

3

Фред Томас Саберхаген (1930–2007) – американский писатель, создававший произведения в основном в жанрах научной фантастики и фэнтези. Также написал ряд романов, главные герои которых – вампиры (включая Дракулу). Джеймс В. Харт (1950) – американский сценарист и писатель. Прим. пер.

4

Феликс Людвиг Юлиус Дан – немецкий историк, писатель, поэт и правовед, автор исторических романов. Прим. пер.

5

Ганс Гейнц Эверс – немецкий писатель и поэт, автор мистических рассказов и романов готической направленности. Прим. пер.

6

Некоторые сведения по данному предмету помещены в следующих изданиях: Goimard J., Stragliati R. Histoire des morts-vivants. Paris: France Loisirs, 1978; Sturm D., Völker K. La Grande Anthologie du fantastique, Von denen Vampiren oder Menschensaugern. Munich: Suhrkamp, 1994. (Phantastische Bibliothek, st. 2281). Можно упомянуть и ряд таких исследований, как: Knödl G. Der Vampir // Der Literatur des 20. Jahrhunderts. 1994; Senf C. A. The Vampire in Nineteenth Century English Literature. Bowling Green, Ohio: Bowling Green State University Popular Press, 1988; Lottes W. Dracula and Co. Der Vampir in der englischen Literaturen // Archiv für das Studium der neueren Sprachen und Literaturen. 1983. Vol. 220. Р. 285–299; Hochhausen R. Der aufgehobene Tod im französischen Populärroman des 19. Jahrhunderts: Ewiger Jude, Vampire, Lebenselixire. Heidelberg: Carl Winter Verlag, Studia Romanica, 1988. S. 71.

7

Schmidt K. M. Dracula, der Herrscher der Finsternis // Müller U., Wunderlich W. Mittelater Mythen 2: Dämonen, Monster, Fabelwesen. Saint-Gall: UVK Fachverlag für Wissenschaft und Studium, 1999. S. 185–204 (цит. s. 185).

8

По данным К. М. Шмидта, с начала эры кино было снято не менее 650 кинолент о вампирах.

9

По сюжету вампир выступает в образе рок-н-ролльного идола и погружает аудиторию в состояние истерии, которая для многих заканчивается самым скверным образом.

10

Мацист – персонаж немого кинематографа, древнеримский раб, обладающий огромной физической силой; впервые исполнен итальянским актером Бартоломео Пагано в немом фильме режиссера Джованни Пастроне в 1914 г. Прим. пер.

11

Dorn M. Vampirfilme und ihre sozialen Funktionen. Frankfurt: Peter Lang, 1994.

12

Voltaire. Oeuvres complètes [Complete Works]. Vol. 20. Paris: Garnier, 1879. Р. 550.

13

Schmidt K. M. Dracula, der Herrscher der Finsternis…

14

Если производить поиск с использованием нескольких поисковых машин, результаты в поисковой выдаче зашкалят за несколько тысяч сайтов!

15

Жан-Батист де Буайе, маркиз д’Аржан (1704–1771) – французский писатель-романист и философ, деятель Просвещения; судя по всему, имеется в виду эпистолярный роман «Иудейские письма» (Lettres juives), где говорится о вампирах, обитавших на границе Косова и турецкой Сербии. Прим. пер.

16

Протокол об эксгумации тел на местном кладбище приводится в переводе в приложении 1.

17

Кальме, помимо прочего, оказал влияние на многих беллетристов XIX в.; так, популярный романист Понсон дю Террайль в «Преставившейся баронессе» вкладывает в уста своего героя такой пассаж: «Он имел дело с одним из тех чудовищ, что так хорошо известны в Венгрии и Богемии, где их называют вампирами, и, что характерно, совсем недавно, каких-то года два-три тому назад, отец Кальме написал о них замечательную книгу…»

18

Schemme W. Die Braut von Korynth: von der literarischen Dignität des Vampirs // Wirkendes Wort. 1986. № 36. Р. 335–346.

19

Роже Кайуа (1913–1978) – французский писатель, эссеист, философ, социолог, наиболее известна его книга о концепции игры «Игры и люди» (1958). Прим. пер.

20

В XIX в. серийным писателем называли автора произведений, которые публиковались последовательно, частями в периодических изданиях, – в этом смысле серийным был его роман «Вампир в больнице Валь-де-Грас», выходивший в газете La Presse в течение месяца с июня по июль. Прим. пер.

21

Gozlan L. Le Vampire de Val-de-Grâce // La Presse (June 12 – July 17, 1861). [Вампир в больнице Валь-де-Грас. На русский язык не переводился. Прим. пер.]

22

Поль Феваль (1816–1887) – французский писатель, автор популярных приключенческих романов, при жизни пользовался не меньшим успехом, чем Оноре де Бальзак и Александр Дюма. Прим. пер.

23

Féval P. Les drames de la mort. 1. La chambre des amours; 2. La Vampire. Paris: Librairie Hachette, 1865. Р. 241.

24

Féval P. La Ville vampire, aventure incroyable de Mme Anne Radcliffe. Paris: Dentu, 1875. Р. 250. [Феваль П. Город вампиров / пер. и прим. Е. Лаврецкой. Б. м.: Salamandra P. V. V., 2019.]

25

Les sources régionales de la Savoie / dir. J. Cuisenier. Paris: N. p., 1879. Р. 613.

26

В этой книге я рассматриваю только европейских вампиров. Вдобавок к ним существуют еще иудейская Лилит, пишачи в индуизме (злые духи или демоны, подобные вампирам) и ведические гандхарвы (полубоги).

27

Summers M. The Vampire, His Kith and Kin. New York: University Press, 1960.

28

Пер. В. Микушевича.

29

Бруколака – мертвое тело человека, отлученного от церкви.

30

Роман публиковался частями в выпусках газеты La Presse с 12 июня по 7 июля 1861 г.

31

Приведенные мной цитаты позаимствованы из перевода, сделанного G. Camille и опубликованного в: Jaloux E. Histoire des fantômes anglais [Жалу Э. История английских привидений]. Paris: Gallimard, 1962. Р. 23–92. [В переводе с французского языка на английский использованы цитаты из английских оригиналов. Пер. англ. изд.]

32

Гуль – оборотень в арабской, персидской и тюркской мифологиях. Эмпуса (или эмпуза) – в греческой мифологии женщина-демон, состоящая в свите Гекаты, предстающая в образе ужасного призрака с ослиными ногами, одна из которых медная. Прим. пер.

33

Мара (англ. nightmare) определяется в словаре Merriam Webster’s Collegiate Dictionary (11-е изд.) как «злой дух, который, согласно старинным преданиям, садится спящим на грудь, вызывая у них удушье». Прим. ред. англ. изд.

34

Schief G., Viotto P. Tout l’oeuvre peint de Füssli. Paris: Flammarion, 1980. Альбом, илл. 17. См. также: Terramorsi B. La Revenance du Nightmare de Heinrich Füssli dans la littérature fantastique // La Littérature comparée et les arts: les motifs du fantastique / eds. J. Bessière, F. Montaclair. Paris: Ellipses, 1998.

35

Stoker B. Dracula. New York: W. W. Norton, 1996. [Перевод скомпилирован из двух русскоязычных изданий, в основном из: Стокер Б. Дракула: роман / пер. с англ. СПб.: Азбука-Классика, 2010. С. 304–305. И отчасти из: Стокер Б. Дракула / пер. с англ. Т. Красавченко. М.: Эксмо, 2023. С. 264–265; в ряде мест предлагаю свой вариант как более близкий к оригиналу романа. Прим. пер.]