Купим маму. Блондинок не предлагать

— Да, милая, — Арсений рассмеялся и перевёл звонок на громкую связь, а после завёл двигатель и рванул вон с парковки. Он нервно посматривал на часы, будто и вовсе забыв обо мне.

— Папуля, а ты где? — хором воскликнули девчонки. — Ты же обещал сделать для нас мегапенную ванну!

— Милые, я уже еду. Простите, немного потерялся во времени, — Арсений ловко лавировал между автомобилями, пока мы не вырвались на трассу.

— А где ты был?

— Я был на… — Давлатов нервно взъерошил волосы и сорвал галстук. — Был на выставке авангардистов.

— Авангардисты — это кто? Разбойники? Преступники?

— Нет, это дяди художники, они не умеют рисовать, но очень стараются, — Арсений рассмеялся и вдруг обернулся в мою сторону. С его лица спало и веселье, и улыбка, он даже вздрогнул, будто только что вспомнил о том, что не один.

— Всё хорошо, — отмахнулась я, произнеся это одними губами, чтобы не вклиниваться в их семейный разговор.

— Ладно, бандитки, я скоро приеду. Готовность десять минут!

— Есть десять минут! — хором ответили девчонки.

Всё, что мне оставалось в этой ситуации – сидеть тихо и быть свидетелем любви. Большой отцовской любви, чья цель — сделать всё, чтобы его девчонки не чувствовали себя брошенными.

Он один не потому, что никого не впускает, а потому что ни одна нормальная женщина сходу не согласится быть частью чужого мира. В этих отношениях не будет спонтанных поездок на море, веселья в клубе, походов в ресторан, а после жарких ночей в ближайшем отеле, когда добраться до дома не хватает терпения.

Это уже семья… И там есть правила. Осталось понять, готова ли я к этому? Хотя мне никто и ничего не предлагал…

Арсений притормозил у моего дома, не доезжая до парковки, чтобы девчонки не увидели, что мы приехали вместе. Окна дома Ломовых полыхали ярким светом, оттуда доносился счастливый детский смех. Но пышный куст сирени служил отличным укрытием, чтобы нас никто не заметил.

— Спасибо за вечер, товарищ подполковник, — я улыбалась и делала то, что удавалось мне лучше всего – притворялась.

Эта сцена в машине оказалась ушатом ледяной воды после прекрасного вечера. И хорошо, что это произошло сейчас, до того как я в очередной раз влюблюсь.

— И тебе спасибо, — Арсений тяжело выдохнул и неожиданно нажал педаль газа, выкатываясь из укрытия. — Аня, я знаю, как это выглядит. И представляю, как выгляжу я! Пригласил женщину, о которой просто не могу перестать думать на свидание, а после тайком высадил у дома, чтобы не заметили дети, — Давлатов снова взъерошил волосы на макушке. — В моей голове свидание было более романтичным.

— Всё и было романтично до тех пор, пока ты не закрылся, — я прижала к груди сумку и потянулась к ручке двери, но Арсений перехватил мою руку.

— Аня, прости, но я разучился говорить намёками. Ты… Ты шикарная девушка, и я давно так не зацикливался на ком-то. Я думаю о тебе постоянно! Я готов тебя поцеловать, все мои мысли о том, как бы оказаться наедине, а потом мне звонят девчонки… И я снова оказываюсь отцом. Человеку дан страх, чтобы избегать ошибок… А сейчас я чувствую страх.

Давлатов и правда не стал вилять, сказал все в глаза, честно и совершенно точно считывая мои мысли. Он до скрипа сжал руль, уложил на него подбородок, тихонько наблюдая за окнами дома, где веселились его девчонки.

— Они маленькие… Думают, что достаточно купить маму, и в доме наступит счастье. Но всё куда сложнее.

— Арсений, я понимаю, что каждая понравившаяся тебе женщина будет лишь очередной в списке, а ты навсегда останешься первым и единственным для дочек. Я могу им нравиться, могу нравиться тебе… Но ты, в отличие от детей, понимаешь, что иногда с людьми приходится прощаться, и умеешь это делать. Вы – сбитый и крепкий экипаж, а я — подменная бортпроводница. Могу сработаться с вами, а могу облажаться на первом же взлёте, — я протянула руку и накрыла его белесые и напряженные пальцы.

— Ты думаешь, у нас армейский порядок и муштра? — неожиданно Давлатов рассмеялся и повернулся ко мне, но рук не разжал. Он лишь крепче сплёл наши пальцы. — Нет, Аня… У нас полный хаос, шум и перечень нескончаемых проблем и задач. Я пытаюсь держать все под контролем, иначе утону в этом! Они растут, и уже недостаточно заплести косичку, которую я репетировал много лет. Меняются их проблемы, заботы… Они взрослеют, и их задачи взрослеют тоже! Теперь вот они просто решили купить маму, и мне страшно даже думать о том, что меня ждёт впереди. Ты говоришь, что мы – сплоченный экипаж… Но нет. Это они экипаж, это они близнецы, которые умеют общаться без слов. А я…

— Ты их подполковник. Их вожак…

— Да нет, Аннушка… Они ищут не командира, а маму…

— Ты ни в чём не виноват. Если кому и нужно принимать решение, то мне… Готова ли я к полёту, по итогу которого в любом случае выберут не меня?

— Вы что, ругаетесь? — вдруг раздалось справа, и поверх белоснежного штакетника высунулись две любопытные мордочки.

— А вы что, сбежали? — Арсений простонал и уронил голову на кресло. И мне стало его жаль… Да, он прав, если тут кто и экипаж, то это они.

— Тётя Аня, — вдруг дверь с моей стороны открылась, и в салон ловко взобралась Ариша. Она тут же уселась мне на колени и вытащила из нагрудного кармашка комбинезона сложенный вчетверо листок. — Это вам…

— Это что, взятка? — я улыбнулась и приняла дар, аккуратно раскрывая листок.

— Иди сюда, — Арсений тоже открыл дверь и усадил Марину к себе на колени, а после поцеловал в макушку. — Сколько нужно с вами говорить, чтобы вы перестали сбегать?

— Это не побег, а тактический манёвр. А ещё мы не выходили за забор, — упрямо мотнула головой Марина, но мне показалось, что она впервые улыбнулась… Она улыбнулась мне!

В моих руках оказался по-детски яркий рисунок. И небо голубое, и лица такие счастливые. Но главное – на снимке запечатлены были четверо. В центре, взявшись за руки, были девчонки, а по бокам стояли Давлатов и я…

Это больно и подло… Но при этом этот рисунок – самый лучший подарок, что я когда-либо получала.

Глава 9

— Ань, я тебя просто не узнаю! Ты же смелая, решительная, тебе море по колено! — воскликнула Лена и начала кружить по моему кабинету, машинально поправляя стулья после недавно закончившегося завещания.

— Анют, а Лена права, — Олька подсела ближе и обняла меня. — Ты чего, испугалась Давлатова?

— Ну что вы несете? Да не боюсь я его… — ложь сама сорвалась с языка, но по взглядам подруг было понятно, что не прокатит. Эти гарпии знают меня с детства!

Я могу обмануть себя, мать, сестру, сотню нерадивых сотрудников, проверку министерскую, но вот их вокруг пальца мне не обвести.

— Но если честно, то очень боюсь!

— Ну что, у него три головы? — Лена устала бегать и опустилась в кресло напротив. — Ведь хороший мужик, ответственный, красивый, сильный… Разве это не мечта нормальной бабы? Чего бояться-то?

— Ну что вы тут театр устроили? — я откинулась на спинку кресла и начала вращаться, плавно покачиваясь, чтобы успокоиться. — Ну не спаситель он, понимаете? Не из той касты принцев, что появляются на закате, сверкая доспехами, чтобы подлатать мою самооценку, одарить цветами, вернуть веру в себя, любимую, качественно отлюбить, вытащить из глубочайшей депрессии и снова умчаться в закат спасать другую дурёху…

— Ну? И что в этом плохого? — Олька открыла рот, явно не понимая, к чему я клоню. — Ань, ты у нас тоже не прошмандэ… За молоденькими не носишься, у старпёров сумочки не выпрашиваешь, всю жизнь лямку сама тянешь. Да на тебя, дура, весь город молится! Пять мэров было… Пять! А только ты все окрестности причесала, отмыла и показала, как малую Родину надо любить. Мы не к тому, что он нормальный мужик, а ты баба в глубокой депрессии…

— А к чему? — сорвалось с языка, и это стало стратегической ошибкой, потому что мои подруги поднялись и начала наперебой читать лекцию.

— Ты же у нас красавица! Ну, посмотри в зеркало! Пятьдесят килограмм в тридцать восемь лет надо ещё удержать! Личико светлое, помыслы чистые, принципиальная, честная… Твой Давлатов должен ещё потрудиться, чтобы захомутать тебя! — выпалила Дудина и посмотрела на Лену, но та словно меня поняла без слов, она медленно осела на диван и опустила глаза.

— Не струсила она, — подытожила свои умозаключения Лена.

— Ну как не струсила, если сидит тут, вместо того чтобы Арсения обхаживать? — Олька от злости то и дело хлопала себя по пышным бёдрам, явно не понимая, почему Лена её не поддерживает.

— А с чего это она должна его обхаживать? Анька у нас спасительница в психологическом треугольнике, — Лена разлила чай по чашкам, чтобы просто занять руки. — И Славика спасала, и Макара, а про Рюмошного я вообще молчу. Сколько она его по психушкам таскала? Сколько сама капельниц поставила? Она же не ела, не пила, только о его эго творческом думала. Главное, чтобы Андрюшина репутация не пострадала. И что? Кто-то оценил?

— Лена, не пудри ей мозги! — взвыла Дудина. — Упустит Давлатова! Упустит!

— А если упустит, то так и надо! — отмахнулась Котёночкина.

— Дуры вы бабы… Дуры! — Олька схватила сумку и кинулась вон из кабинета. — Сегодня суббота, а она в мэрии торчит! Весь город гуляет, а она прячется! Частенько вы нормальных и холостых встречали? А?

— Ты поэтому от Камалова бегаешь? — огрызнулась Лена. — Ты себя послушай, и выводы правильные сделай. Чего ты на Аньку давишь, когда сама ведешь себя, как девятиклассница? Оль, ну он тоже хороший мужик… Тебе с начала наш разговор повторить? Или вспомнишь?

— А правильно говорят… Дуры бабы! — Дудина раскраснелась и пулей вылетела из кабинета, оставляя нас с Леной наедине.

Сегодня и правда была суббота… Ещё и День города, а я с пяти утра сижу в кабинете, пытаясь завершить дела, вот только меньше их не становится. Но Олька тоже была права, когда сказала, что я просто прячусь. Сначала я устала ждать звонка от Арсения, потом вдруг испугалась, что он позвонит… Но мой телефон молчал. Короче, я просто тихо сходила с ума.

— А теперь, Смолова, меня послушай, — Лена поднялась, оправила джинсовое платье и посмотрела на часы, словно прикидывала, сколько у неё есть времени на прочистку моего мозга. — Я тебя понимаю… И права учить тебя не имею, потому как у нас с Ломовым другая ситуация. У нас игровая ничья: два пацана, два дома, две схожие жизни. А у тебя всё сложнее.

— Определённо… — вздохнула я, откидывая тюль, чтобы посмотреть на центральную площадь, куда стягивался народ.

— Ты никогда себя не выбирала. С головой бросалась в решение проблем своих мужей, а потом все привыкали, и это становилось нормой, — Лена подошла ко мне со спины, крепко обняла и уткнулась носом в шею. — Не хочешь стать решением проблемы Давлатова? Думаешь, он посмотрел на тебя, лишь когда девчонки эту игру в покупку затеяли?

В словах Лены было слишком много правды…

— И да, и нет. Понимаешь, к ним в семью нельзя войти на время, чтобы просто попробовать. У меня так не получится! Смотрю в эти одинаковые глаза-бусинки, и уже готова на всё! Я мысленно уже и платья красивые покупаю, и отпуск планирую, и к зубному записала… Ты, кстати, видела, что у Мариши что-то с передним зубом? — я обернулась к подруге, а та сначала замерла, а после встревоженно хихикнула.

— Ань, скажи честно, что происходит? — шепнула Лена и опустилась на колени, не отводя взгляда.

— Я боюсь, что Давлатовым движет желание его дочерей, а мной движет неунимающийся материнский инстинкт…

Мне стоило всего мужества, чтобы признаться в самом главном страхе.

— Ещё никогда чужие дети так глубоко в моё сердце не попадали. Я же им сопротивляться не могу! Ты знаешь, мне кажется, если они ещё раз предложат стать их мамой, я побегу за чемоданами. Глупо? Да?

— Есть немного… — кивнула Лена. — Но ты слепа, Анют… Ты же не видишь, как Давлатов на тебя смотрит. И началось это давно… Вспомни, как он тебя из пожара вынес, вспомни, как за столом взглядом тебя прожигал. Он же, бедный, трижды мимо рта вилку пронёс!

А мне нечего было ответить… Мне просто нужно было услышать эти слова. Улыбалась, как идиотка, вспоминая и тот благотворительный вечер у генерала, и нашу поездку домой. Лена права, женщина всегда чувствует природный зов, причем не только материнский, но и чисто мужской, похотливый, что ли.

— Анют, может, рано ты панику разводишь? И вообще, ты права! Давлатов тоже не должен сидеть на жопе ровно. Пусть напряжётся, что ли?

Я просто кивала, прекрасно понимая, что подруга моя права.

— Ну что? Идём домой? — Лена потрепала меня по руке, а после схватила мою сумку и потянула вон из кабинета.

Мы с Леной вышли из мэрии и, взявшись за руки, двинулись к дому.

— Сколько он не звонил? — тихо спросила Котёночкина.

— Неделю, — выдохнула я и задрала глаза к небу.

— А ты знала, что он девчонок в садик устроил? — аккуратно спросила Лена.

— Как это? — вздрогнула я.

Садик? Значит… Значит, он решил задержаться в городе?

— Ну, вот так… Мы ему помогли немного, и Аришку с Маришкой приняли в группу. Он как сумасшедший все справки собирал, в поликлинику на учет малышек ставил. Ань, ты же права! Вот такие у него исходные данные, и их нужно либо принять, либо не морочить голову ни себе, ни ему…

— Тётя Аня!!!! — знакомый хор вдруг раздался из-за забора, и мы с Леной одновременно вскрикнули от неожиданности.

За невысоким штакетником виднелись лишь разноцветные резиночки, эти поплавки двигались в сторону калитки, а после послышался лязг металла, и в распахнувшейся дверке засияли две одинаковые мордочки. Они стояли на пороге и переглядывались…

— Привет!

Я растерянно осмотрелась, не понимая, почему мы с Леной пошли именно этой дорогой, хотя был путь в сто раз короче. Тут либо мой инстинкт сам меня сюда привёл, либо постаралась Котёночкина.

— Нам нельзя выходить за эту линию, — Марина ткнула пальцем в валяющуюся на земле деревяшку.

— Молодцы, — я перешла дорогу и присела, а через мгновение на меня навалились девчонки. — Как ваши дела?

— Плохо… Мы тебе не понравились, да? — Арина сходу бросилась в слезы, не отставала от сестры и Марина, она дула губы и быстро хлопала ресницами, пытаясь сдержаться.

— Конечно, понравились! Вы чего? — я задрала край футболки и начала стирать детские слезы. — Как такие милые булочки могут кому-то не понравиться?

— А почему ты не приходила? Вот смотри! — девчонки показали яркие пластыри и на предплечье, и на пальчике, откуда, очевидно, у них брали кровь. — Знаешь, как больно было?

— Давай подую? — я улыбнулась и сжала сразу два пальчика, принявшись утешать горе малявок. — Скоро всё пройдёт.

— Папа казал, что до свадьбы заживёт, — улыбнулась Марина и неожиданно обняла меня крепко-крепко. — Тётя Аня, а ты сильно занята?

— Нет, конечно! — нарочно громко воскликнула Лена, явно привлекая внимание Давлатова… И так оно и вышло. Он выскочил из дома ровно через секунду.

— Пап! Тётя Аня согласна! — хором заголосили девчонки и бросились к отцу, вот только моей руки они не отпустили.

— На что я согласна?

Сказать, что я оказалась в глупой ситуации – ничего не сказать. Семенила за детьми, а сама глаз поднять не могла. Казалось, если посмотрю на Арсения, то он все поймёт!

— Аннушка?

Знакомый мелодичный и низкий голос вмиг стер всю тревогу и страх. Я вскинула голову, утопая в тумане его серых глаз. Давлатов не сомневался ни единой секунды, сделал шаг и обнял меня...

— Так на что я согласилась? – шепнула ему на ухо.

— У нас новый садик! А там сегодня спорто…сирто…

— Спартакиада, — помог дочери Арсений, он чуть отстранился, но руки с моей талии не убрал.

— Мама, папа, я – счастливая семья! — в голос воскликнула Ариша.

— Спортивная семья, — Мариша поправила свою сестру, а после подняла умоляющий взгляд. — Тётя Аня, вы пойдёте с нами? Это в Москве все знают, что нет у нас мамы. А тут-то никто не знает…

Никто, кроме нескольких тысяч жителей, что уже к вечеру будут шушукаться сплетнями.

— Пойду… — ответила я до того, как успела проанализировать предложение, что шло вразрез с моими страхами.

А может, иногда стоит их не слушать?

Глава 10

Давлатов

Я с тревогой наблюдал, как мои девчонки льнут к Ане. Видел их полыхающие взгляды, их восторг, улыбки и желание понравиться. Они заливисто смеялись, пытались одновременно взобраться к ней на руки, но Аня была слишком хрупкая для этих бандиток. Сначала я подумал, что это ревность… Ну, то гадкое чувство, когда человек становится материалистом и воспринимает другого человека не как самодостаточный объект, а как собственность… Частную и неприкосновенную.

Но чем больше проходило времени, тем отчетливее я понимал, что это не ревность. Это страх…

Аня такая чуткая, милая, добрая, хоть с виду этого и не скажешь. Она выглядит как голливудская актриса: шикарная копна белокурых волос, выразительные голубые глаза, пышные губы, родинка на правой скуле. Все её движения, мимика, мягкость жестов – всё говорило о стабильности внутреннего мира.

А ещё она оказалась слишком проницательной, чтобы не видеть очевидного.

И даже мне, очерствевшему и совершенно узколобому в части отношений мужчине, стало понятно, что меня тянет к ней как магнитом. Смотрю, а по позвоночнику волны тока растекаются. Меня то накрывает, то отпускает, но следующая волна становится ещё сильнее…

Мне нравится в ней всё! Она — как эталонный образец, сверяясь с которым, нужно искать вторую половинку.

Аннушка… Даже её простое имя сладостью сахарной ваты растекается на языке. И я уже готов на всё… В голове проносятся команды: лежать, сидеть, смотреть и тащить в пещеру, пока никто другой не опередил.

— Готовы? — я махнул рукой, когда из бывшего дома Лены Котёночкиной, где временно жила Аня, сначала выбежали девчонки, а после и моя спасительница.

Арина и Марина сходу напросились в гости, но я-то знал, что они боятся выпустить её из вида, поэтому и решили сопроводить. Аня переоделась в спортивный костюм, собрала волосы на макушке, сменила туфли на удобные кеды, а вместо брендовой сумки в её руках был небольшой рюкзак, из которого торчали бутылки с питьевой водой.

Девчонки просто взяли её в плен, повисли на руках, радостно заливаясь, когда Аня подхватила их игру, и они как воробушки начали одновременно прыгать по ступенькам веранды.

— Мы опаздываем! — крикнул я и махнул рукой. — Техническое поражение захотели?

Бандитки ускорились, первыми прыгнули на заднее сиденье, расселись в своих автокреслах и даже самостоятельно защелкнули ремни безопасности.

— Ты ещё не передумала? — я распахнул переднюю дверь и помог Ане с рюкзаком.

— Давлатов, а ты вот нарочно жути нагоняешь? — она смущенно улыбнулась и поправила выбившийся локон челки.

Да, нарочно… Мне словно проще справиться с тем, что Аня передумала и поняла, что отец-одиночка — это априори тяжело, а холостяк с близнецами — невозможно.

Я даже нарочно не звонил всю неделю, хотя если честно, я вообще не понял, как выжил-то! Мне пришлось слетать в Москву, собрать вещи, подготовить документы, экстренно обойти нужных врачей, закрыть комиссию и стойко вынести прививки, а также забор крови. Но вот вечером, когда бандитки, лишившиеся двери в своей комнате, засыпали, я сидел в гостиной на диване и думал лишь о том, чтобы услышать голос Смоловой.

Идиот?

Ещё какой!

А теперь смотрю в её глаза, и мне стыдно. Как щенок нашкодивший. Трусливый, слабый, недостойный звания мужчины. Ну, или я опять сгущаю краски.

— Ты обиделась? — тихо спросил, когда малявки на заднем сиденье принялись делить домашнюю пастилу, которой их угостила Дудина.

— Нет, — Аня рассмеялась, прислушиваясь к спору девчонок. — Арсений, я всё понимаю… Трудно не только мне, но и тебе. Правда, как говорит моя суровая и предельно прямая подруга Лена Котёночкина, есть нюансики…

— Какие? — я вырулил из ставшего родным переулка и направился к детскому садику.

— Мне кажется, что с трудностями мы столкнулись быстрее, чем поняли, что происходит, — Аня смущенно сложила руки на коленях, теребя кожаную ручку рюкзака. — Я так точно себе напридумывала проблем с Эверест…

— Ты мне нравишься, — вдруг выдал я и обернулся… Аня бледнела так стремительно, что стало неловко.

Идиот! Солдафон прямолинейный!

Но в тот момент я нутром понял, чего хочет слышать Аня. Не миллиона комплиментов, не извинений за неделю молчания. Она ждёт опоры, точки, от которой можно оттолкнуться и начать всплывать.

— Я давно разучился ухаживать, решив, что больше мне это не пригодится. Я грубый, местами циничный, резкий, и привык решать все вопросы самостоятельно…

Наверное, я бы наговорил ещё множество антирекламных лозунгов, обрушающих мой рейтинг до нуля, но меня остановила Аня. Она тихо зашептала, чтобы случайно не подслушали девчонки:

— Я трижды была замужем, и всегда все заканчивалось одинаково. Мужья садились мне на шею и ждали, когда я решу все их проблемы. Для них я была супругой, партнёром, но не женщиной. Арсений, если тебе нужен только партнёр, то давай сразу останемся друзьями. Я с удовольствием буду помогать с девочками, но зато буду знать…

— Всё, что ты должна знать – это что ты мне очень нравишься, Аннушка, — я чуть нагнулся, ощутив, что на заднем сиденье закончилась суета, и бандитки навострили уши, пытаясь понять, о чем мы шепчемся. — А ещё я приглашаю тебя сегодня… в кино. Ты давно была в кино?

— Тысячу лет не была, — Аня снова улыбнулась, украдкой смотря на мою руку, что накрыла её тоненькие пальчики.

— Все уже здесь! Папа! Мы опоздали! — загорланили Арина и Марина, буквально на ходу отстёгивая ремни безопасности.

— Если вы сейчас же не сядете, то мы вообще никуда не пойдём! — мне пришлось повысить голос, хотя делал я это крайне редко, но это именно то оружие, которого так боятся девчонки.

Мы припарковались у детского сада, Аня вытащила из машины Марину, а я подхватил Арину. Девочки молчали, лишь переглядывались, пока мы двигались по тропинке к заднему двору детсада, где уже было шумно и многолюдно.

Девчонки не замечали любопытных взглядов, не слышали шепотков, и только мы с Аней прекрасно понимали, что пойдя на поводу детских желаний, сами себя загнали в ловушку общественного осуждения.

Мы так внезапно стали центром всеобщего внимания, что даже немного смутились. Особо ярко перешептывались женщины, кивая на Аню, а мне не осталось ничего иного, как догнать её и приобнять.

Так мы и шли… Гордо вскинув головы, чтобы не показать, что нам и без их осуждения безумно страшно.

Аня тут же взяла все в свои руки, вписала нас в список игроков, повязала ленточки и начала инструктаж к первому конкурсу.

От неловкости не осталось и следа! Первая часть соревнований была одиночной. Аня вырвала первые три очка, прокрутив обруч дольше всех, мне пришлось бегать и срывать кольца с деревьев, близняшки рисовали семейный портрет, ну а в финале нас ждал решающий командный конкурс.

— Это не спартакиада, — хрипел я, вслушиваясь в монотонный голос ведущего. — Они убить нас хотят!

— Спокойствие, — Аня тоже еле дышала, её футболку можно было выжимать. Выбившиеся локоны намокли от пота и стали пружинить в упругие локоны, щеки полыхали румянцем, а в глазах поселился азарт. — Мы сделаем этих Городовых!

— Вам капец! — хором вопили близняшки, кривляясь перед ещё одной семьёй, что оказалась в финале.

Мои бандитки не просто кривлялись, они прямо угрожали, благо семья не имела никакого отношения к юриспруденции, иначе у нас могли бы возникнуть проблемы.

Всех слабых конкурентов мы уже вынесли, и теперь перед нами была молодая и очень спортивная семья. Мы с Аней хрипели и опирались друг о друга после челночного бега, а наши противники посмеивались и делали вид, что даже не напрягались!

— Уважаемые финалисты! Последний конкурс будет самым сложным… Он называется «Болото». Семьям в полном составе нужно преодолеть дистанцию от старта до финиша, используя лишь две пластины, не коснувшись земли ногами… Нужно перебросить одну, перейти на неё всей семьёй, а освободившуюся перенести вперёд… И так до самого финиша.

— Нееет, — заскулила Аня, прекрасно понимая, что у противников есть фора. Их в отличие от нас трое!

Да и мужичок в той паре был сухоньким живчиком, я в сравнении с ним был каким-то плечистым гигантом.

— Так как в одной семье на одного участника больше, у вас есть несколько секунд, чтобы принять решение, — сжалился ведущий. — Вы можете уравнять шансы на победу, оставив одну из дочерей ждать вас на финише.

— Ещё чего! — вскрикнула Аня и махнула кулаком. — Вместе!

— Да!!! — закричали девчата, и я понял, что шанса проиграть у нас просто нет.

Нам выдали две пластины, на которые мы вчетвером едва уместились. И пришлось экспериментировать сразу… Поднял на руки Аришу, места стало больше, но вся тяжесть по переносу досок свалилась на Аню.