Купим маму. Блондинок не предлагать

Холостой период в тот момент сильно затянулся. Я все силы бросила на работу, меня пригласили возглавить проектный отдел в администрации губернатора. И лишь через несколько лет тяжелого труда на моём пути встретился мой третий супруг…

Он был словно с другой планеты… Андрей был частью нашей богемы. Элита! Режиссер, сценарист, звезда театра. Тонкий, чуткий, нежный. С ним я блистала на красных дорожках, пусть и местного разлива, но тем не менее. Наши фото печатались под заголовками о самой красивой паре региона… А потом снова сюрприз… Пил Андрей не как богема, а как запойный сапожник, и в такие моменты он забывал русский язык, переходя на благородный мат и изящный тюремный сленг. Андрей напивался до поросячьего визга и порой приползал домой на корячках, стирая с лица слюни вместе с грязью.

А сейчас мне почти сорок, и все чаще кажется, что я совершила гигантскую ошибку на пути к своему женскому счастью.

Но этот пробел заполняли сыновья моих подруг. Матвей Котёночкин и рыжая троица Дудиной: Гоша, Паша и Аркаша.

— Земля вызывает Смолову! — Олька, очевидно, устав ждать ответа, защелкала пальцами, вырывая меня из воспоминаний. — Ты чего зависла?

— Мужей вспомнила, — произнесла я и покрылась колючими мурашками.

— Кстати! — вспыхнула Лена и оторвалась от натирания редиски для салата. — Как твоё свидание? Ну тот, сильный и брутальный бизнесмен…

— Боже, бабы, это провал, — простонала я и упёрлась лбом в холодное стекло окна. — Вы знаете, я никогда не бегала за богатыми и успешными, мне главное, чтобы правду говорили. А этот сходу начал соловьем заливаться, рекламируя себя.

— Ань, да мужики никогда не говорят правду, — отмахнулась Олька, добавляя в булькающий в казане плов две огромные головки чеснока. — Вот представь, что Савик сказал, что он мамочкин сыночек, а Макар признался бы в слабости на передок, ну а про Андрея и вовсе молчу… Что бы ты сделала?

— Не вышла бы за них…

— Это классика жанра. Мы им врем, что не наели задницу, а просто кость широкая, а они врут, что пьют только по праздникам, но с едким отвращением и вообще за семейные ценности, — расхохоталась Лена, хлопая себя по бедрам. — Мы все друг друга обманываем, думая, что только так можно понравиться. Нам вечно кажется, что мы недостаточно хороши для своего потенциального избранника.

— Поэтому ты, Котёночкина, мужа своего первым делом в обезьяннике закрыла? Чтобы сразу поставить все точки над и? — прыснула Олька.

— Не я, а Булкин. И Ломов совсем другой, — подруга вспыхнула румянцем, как девятиклассница, и опустила глаза, пытаясь спрятаться. Но мы-то видели, что Лена наша влюбилась, как девчонка… — Однако про широкую кость я говорить не стала.

— А зря! – вдруг грохнул знакомый голос, и я обернулась, заметив, что в дверях стоит Давлатов и лениво мотыляет языком зубочистку из одного уголка губ в другой. — О таких вещах нужно говорить сразу.

— А подслушивать девичьи разговоры запрещено!

— Ну а откуда я мог узнать, что широкая кость – байка? — Арсений расхохотался и вошёл в кухню. — Дамы, Ломов отправил меня за шашлыком, мангал готов.

Я украдкой посматривала на Арсения, пытаясь соотнести новую информацию с реальностью. Он совсем не походил на отца-одиночку… Совсем! Меня буквально душило любопытство, требуя устроить допрос с пристрастием.

Девчонки у него милейшие! До одури похожи на отца, при этом болтливые, общительные и мало походящие на забитых птенчиков, которых воспитывает «сапог в погонах». А то, как он трепетно обнимает своих принцесс, до сих пор не выходит у меня из головы.

— Аня, — за своими мыслями я не заметила, как за моей спиной выросла мощная фигура Давлатова.

Он был такой большой… Несмотря на мощный поток холодного воздуха кондиционера, мне вдруг стало жарко. Я замерла, как мышь-полёвка перед опасностью, не решась даже повернуть голову.

Его грудной, обволакивающий голос вонзился в шею, заставляя вздрогнуть, а потом ласковой поступью зверя двинул вдоль позвоночника, усиливая жар.

— Ещё раз спасибо за моих девчонок, — снова зашептал Арсений, но заметив мою странную реакцию, сделал шаг назад.

— Не за что, товарищ подполковник. Но я бы на вашем месте провела бандиток по деревне, чтобы их хитрые моськи увидело как можно больше народу. Готова поклясться, что в желании найти маму они не остановятся на первой трудности, — я еле ворочала языком, по-идиотски пялясь из окна на террасу, где Ломов и Камалов расставляли столы.

— Спасибо за совет…

— Арсений, а где девчонки? — не удержалась Олька.

— Боюсь, что мои бандитки нашли тех, кто впервые разобьет их детские сердца. Раньше они доставали одного Федьку, даже дрались за то, кто за него выйдет замуж, но теперь появилась вторая кандидатура, — неожиданно Давлатов рассмеялся.

Чёрт побери… Я за все время знакомства никогда не слышала его смеха. И этот звук был поистине великолепен. Такой низкий, полный тихого шороха, он срывался в грозовой рокот и прерывался заливистой трелью соловья.

И я обернулась… Арсений довольно вальяжно припал к стене прямо за моей спиной, смеялся, а сам скользил глазами по моим обнаженным плечам. Кожа не просто вспыхнула, она стала покрываться волдырями ожогов, и я сдалась… Спрыгнула с подоконника и отправилась на улицу.

— Ну покатайте ещё! — требовательно верещали Ариша и Мариша, дергая за штаны Фёдора и Матвея.

Парни тяжело дышали, лица красные, волосы мокрые, футболки прилипли к спинам. Они обменялись жалостливыми взглядами, но после все равно взгромоздили малявок себе на плечи и поскакали в сторону персиковой рощи, но скакать им пришлось недолго!

— Тётя Аня!!! — вдруг заверещала Арина и отпустила шею Фёдора, решив помахать мне обеими руками.

И мир замер… Я словно в замедленной съемке увидела, как опасно накренился её корпус, как Федька сильнее сжал худенькие ножки, пытаясь удержать егозу на своих плечах, и как стремительно исказилось страхом лицо Ариши…

— Арина! — я бросилась с крыльца, забыв надеть обувь.

Как кошка рванула вперед, вытягивая руки, чтобы подхватить падающую девчонку. И лишь когда ладони коснулись мягкого плюшевого комбинезончика, я вновь смогла дышать. Глотнула воздух, что бетонной плитой упал в легкие.

Арина вдруг захныкала, задергала ногами, требуя, чтобы Федя отпустил её, а после она ужиком перебралась мне на руки, обвила ногами корпус, сжала руками шею и прижалась перепуганным зайчишкой. Я грудью ощущала, как неистово бьётся маленькое детское сердечко, слышала её тихий плач и ощущала водопад горячих слёз на своей коже.

— Арина, так делать нельзя, — зашептала я, поглаживая её по спине. — Нельзя отпускать руки, даже если очень хочется с кем-то поздороваться. Ты посмотри на Федю!

Я крутанулась, подставляя Арину лицом к лицу к побледневшему от ужаса Федьке. Тот мешком рухнул на землю, прижимая ладони к груди, будто удерживал рвущееся сердце.

— Он же высокий детина, скоро отца перерастет. А падать с такой высоты ой как больно. Думаешь, Федя тебя теперь будет катать? — я говорила мягко, тихо, чтобы не напугать малышку. Снова и снова гладила, все выше и выше подбираясь к голове, пока пальцы не утонули в шелковых детских волосиках. — Ты нас очень напугала.

— И ничего блондинки не тупоголовые! — вдруг выкрикнула Марина и безошибочно обернулась к застывшему на крыльце отцу.

—А ещё она очень красивая! — не удержалась и Арина, запуская влажные ладошки в мои волосы. — Как принцесса! Пап, а давай её купим?

— Точно! — Марина тоже задрыгала ногами, но Мотя среагировал мгновенно, дабы не повторять ошибок друга.

На улицу вывалили все… Котёночкина на весу резала помидоры, Олька растягивала тесто для пиццы, Ломов и Камалов перегнулись через ограждение террасы, даже мальчишки с любопытством следили за происходящим, и только Ариша хитро хихикала, прекрасно понимая, что задумала сестра-близнец.

Мариша стартанула к машине отца, в прыжке дотянулась до ручки двери, распахнула её… И уже через мгновение толпа загудела протяжным стоном умиления. Марина тащила огромную керамическую свинью. Ей было тяжело, но малышка старалась, пока не поставила тяжелую копилку на ступеньках перед отцом.

Она потрепала растерянного Давлатова за палец и сделала шаг назад.

— Это все, что нам дарили. Там все-все денежки, папуль, мы себе ничего не оставили, честное слово. Мы всё решили, — Маришка обернулась ко мне, сверкнув перед вынесением вердикта оценивающим взглядом. — Мы покупаем её!

— Уррряяяя!!! — завопила Ариша мне прямо в ухо и крепко обняла, лишая возможности дышать, думать, слышать и ощущать под ногами землю…

Глава 3

— Меня купили… Меня купили!!! — снова и снова повторяла я, расхаживая вокруг своей машины кругами.

Прошло уже два дня, а та сцена в саду все никак не шла у меня из головы. Она вспыхивала, как приступ эпилепсии, и поглощала меня полностью. Да и вообще, эти смышленые малышки, решившие самостоятельно взять судьбу за хвост, как-то слишком глубоко запали в моё сердечко.

Весь вечер мы всей компанией уговаривали девчонок повременить со сделкой по купле новой мамы. Давлатов и вовсе начал заикаться, сгорая от неловкости. Зато Камалов раздухарился, подстегивая малышек… Они и за столом, и после ужина обсуждали мою внешность, задавали каверзные вопросы и даже погоняли по таблице умножения!

Все друзья веселились, и только мы с Арсением испытывали лютую неловкость. Он от стыда, а я отчаянно пыталась не ударить лицом в грязь, не сдав программу первого класса, а близняшки упорно наступали мне на пятки.

И я снова выпала в осадок… Я в пять лет каталась на велике с пацанами, мы пускали «лягушек» на озере, строили шалаши, а когда мама сажала за прописи, я рыдала, как ненормальная, потому что пацаны гуляют, а я должна учить уроки!

А эти малышки знали таблицу умножения до пяти, их талант к письму я оценила ещё в первый день знакомства, а скорость чтения восхитила даже Мотьку.

Девочки не просто маму покупали, они с помощью Ломова и Камалова показывали все, что умеют! И акробатическое колесо, и прыгали на скакалках, и пели, и стихи рассказывали. Им было весело… А мы с Арсением чудом лавировали в миллиметре от сердечного приступа, особенно когда пришло время расставаться. Арина и Марина поняли, что купленная мама не спешит переезжать к ним в дом, и разразились оглушающим плачем…

Я два дня ходила как пришибленная. Судорожно принимала дела города, знакомилась с начальниками ведомств, осваивала кабинет и вот только сегодня вырвалась в город, чтобы собрать вещи и встретиться с друзьями.

Но… Моя машинка звонко чихнула посреди пустой трассы и заглохла, не докатившись до обочины.

— Дамочка, отгоните машину, — внезапно раздалось над ухом.

Я была и так злая! А смех в голосе незнакомца лишь усугубил ситуацию.

— Кыш-кыш-кыш! — затянула я, размахивая руками на свою машину, из-под капота которой вдруг заструился белый плотный пар. — Не уходит, видите? Не слушается! Прошу прощения…

Я развернулась и щелкнула челюстями, ведь передо мной стоял красный от сдерживаемого хохота Давлатов.

— Смешно, Аннушка, смешно, — протянул он и по-хозяйски распахнул водительскую дверь, дернул рычаг, и послышался щелчок капота.

— Прости, Арсений, — я снова залилась краской, осознавая, что вечно предстаю перед ним в странных ситуациях.

— Бывает. Ну? Что случилось?

— Что-то хлопнуло, педали провалились, а машина встала колом посреди дороги! — я забегала вокруг Давлатова, надеясь, что он сейчас все исправит.

— Нет, — вдруг выдал он и резко обернулся ко мне.

— Что нет?

— Не починю… Ты же об этом подумала?

— Вы еще и медиум? Вас в ОБЭПе этим уловкам учат? — я улыбнулась и присела на ограждение дороги, мысленно прощаясь с планами на единственный выходной.

— А ты, Смолова, уникум… Я вот женщин совсем не понимаю, а ты как открытая книга: все на лице написано, — он с умным видом начал дергать провода, и внезапно моя ласточка выплюнула новое облако пара. — Тянуть её долго, надо вызывать эвакуатор.

— Чёрт, как не вовремя! У меня только один день, чтобы перевезти вещи. Я и так второй день в Ленкиных костюмах хожу. А у неё их только два! Завтра придётся полицейский китель надевать, — неожиданно для самой себя и рассмеялась. — И кирзачи…

— Мне тоже в город, — Сеня захлопнул капот, забрал из моих рук ключи, а после с легкостью столкнул мою ласточку к обочине и начал осматриваться. — Забирай из машины все ценное, переноси ко мне. И ещё… Хватит выкать, Аннушка.

Я коротко кивнула и, с ужасом понимая, что получила свой первый в жизни приказ, двинулась его выполнять, украдкой посматривая за Давлатовым.

Он спрятал ключи за камнем у столбика со знаком, затем запер все двери, сделал пару снимков, а после кому-то позвонил.

— Погнали, у меня тоже времени мало. Олька только думает, что мои девчонки – принцессы ванильные, но скоро они превратятся в дьяволят…

Я уселась на переднее сиденье, пристегнулась, сложив руки на коленях, как прилежная ученица, и мы покатили в сторону города.

— Тебе куда?

Я назвала адрес своей квартиры, поставив мысленную галочку, что и со вторым приказом весьма успешно справилась.

— Ань, я что, такой страшный? — Давлатов, очевидно, устал от молчания, поэтому нагнулся, попадая в радиус моего зрения. — Ты вообще дышишь?

— Да…

— Тогда что случилось? В глаза не смотришь, сидишь, словно у тебя под пиджаком стальной прут.

— Я… Я… Я не знаю, — призналась я, и вдруг скованность рассыпалась, а я упала спиной на спинку кресла, реально осознав, что все это время сидела, как идиотка. — Ты вечно разговариваешь приказами? Это что, профдеформация?

— Хм… Не замечал, — он дернул плечами и улыбнулся. — Тебя напугали мои девчонки? Не переживай, мы с Ольгой уговорили их повременить с покупкой. Ипотечная ставка нынче слишком высокая, и не время для приобретения мам…

— Вот тебе смешно? А ты видел их глаза? Они же весь вечер на меня смотрели, как на предательницу!

— Тогда соглашайся, — вдруг голос Давлатова снова приобрел стальной звон, и я замерла.

— Это не смешно…

— Знаю, — он и правда не смеялся, очевидно, не одну меня вся эта ситуация застигла врасплох. — Не понимаю, какая муха их укусила. Как вернулись от бабушки, так этот бред с языков не сходит. Они весь альбом заклеили фотографиями актрис и моделей. Кто их надоумил? Ума не приложу… Но ты не переживай, они у меня отходчивые. Сначала у нас были бальные танцы, потом карате, потом они решили учить китайский язык. И ведь это только за первые пять лет жизни! Мне страшно представить, что будет дальше.

Я не выдержала и засмеялась, понимая, как же трудно приходится Давлатову.

— Я до одиннадцати лет мяч гонял, не открывая учебников. Читал через палку, а домашку списывал, — признался Арсений, так мягко улыбнувшись. — А эти стрекозы стихи в два года рассказывали, вызывая всеобщий восторг и трепет.

— Они такие сообразительные… Хорошие девчонки.

— Это да, — он закивал и отвернулся, почувствовав, что дальнейший разговор будет менее приятным.

— А что с их мамой?

Давлатов обернулся, но лишь на мгновение. Он словно оценил ситуацию, принимая решение, впускать ли меня так глубоко под свою броню или нет.

Мгновение тишины было бесконечным, но в итоге он тяжело вздохнул и начал говорить:

— Она жива, здорова и занимается своей жизнью. Ты не думай, я детей не крал, у нас всё официально. Оказалось, что незапланированная беременность не входит в её планы, — каждое слово давалось ему с такой болью, что это ощущение передалось и мне. — Мы встречались всего пару месяцев, когда Таня радостно сообщила, что беременна. Но после первого УЗИ её запал стал затухать, ведь одно дело быть молодой мамой одного ангелочка, а совсем другое, когда у тебя на руках близнецы. И мы тогда договорились, что Татьяна рожает, а после может жить свою лучшую жизнь…

Я распахнула от удивления рот, просто не в силах поверить, что все, что он говорит – правда.

Это даже хуже, чем белобрысая Зойка. Она хоть немного, но побыла матерью. Постирала пеленки, подежурила бессонными ночами, проводила сына в первый класс и лишь тогда сбежала с психологом.

А Татьяна…

По коже побежали мурашки, я с ужасом слушала откровения Давлатова, на миг пожалев, что задала этот вопрос. Зачем мне знать, что одним Бог не дает детей, заставляет пройти через выкидыши и протоколы ЭКО, а другие спокойно отворачиваются от своего счастья?

— Нет, они видятся, — он, видимо, понял, что переборщил с правдой-маткой, и попытался смягчить удар. — Опека у меня единоличная, а с Татьяной у нас соглашение на несколько часов в месяц в моем присутствии. Правда, их они проводят по видеозвонкам. А мне так даже проще.

— И что? Как девочки?

— Они слишком умненькие, чтобы ждать её визитов, — процедил Сеня и свернул с трассы в сторону города. — Всем хорошо. Девочки со мной, лето проводят на море у бабушки и дедушки, туда же обычно вырывался и я. Но в этом году не получилось, поэтому я решил отдохнуть с ними здесь. Заодно и пару дел завершу.

Я знала, о каких делах он говорит… Ведь именно благодаря Давлатову была накрыта преступная связь между начальником местного МВД и мэрией нашего города. По сути, его стараниями я оказалась сослана в деревню…

— Значит, сейчас ты исполняешь обязанности мэра?

— Временно. Надеюсь, что моя ссылка не продлится долго.

— А я вот наоборот, — вдруг выдал Арсений. — Только здесь я понял, что время может бежать иначе. В Москве, проснувшись утром, я уже ощущал себя уставшим. Все бегут, мчат, потом эти часовые пробки, вечная толкучка… К вечеру возвращаешься, а дети спят, и с ужасом понимаешь, что день прошел, а ты толком ничего не сделал. Но самое страшное – завтрашний день будет таким же, как предыдущий.

— Ты серьёзно?

— Вполне, — закивал Давлатов, и его губы растянулись в улыбке. — Ты посмотри, какое солнце, нет этих душных высоток, нет суеты и ощущения, что ты уже заочно везде опоздал.

— Давлатов, ты меня пугаешь. У нас каждый второй грезит желанием вырваться отсюда, а ты наоборот? Это что, старость?

— Возможно…

— Это всё шутки, но если честно, то я в натуральном шоке. Все отцы, которых я видела — это охранник выходного дня. Забрал, на качелях покатал, мороженое купил и отдал матери со спокойной душой и чувством выполненного долга. А ты прям… Давлатов! — осенило меня. — Да ты папуля!

— А ты? — Арсений прищурился и чуть повернул голову, смерив меня внимательным взглядом.

— Боже, Арсений Андреевич, это попытка выяснить моё семейное положение?

— Обижаешь, Смолова Анна Витальевна, — вдруг снова прорезался сухой голос подполковника. — Это я узнал уже давно. Ваша Олька совершенно не умеет держать язык за зубами, мне даже напрягаться не пришлось, чтобы разболтать шпиона.

И вот это откровение наконец-то затмило видение о девчонках, брякающих своей копилкой. Я уставилась на Арсения, впервые ощутив чистый интерес.

Он был прямой, как столб ЛЭП. Что думал, то и говорил, словно не было у него времени плести кружева обольщения. Его интерес граничил с явкой с повинной…

Мне стало так неловко. Давненько я не оказывалась под прожектором такого напора. Мне стало жарко, я машинально потянулась к рычагу климат-контроля, но из воздуховода и так шпарил ледяной воздух, однако легче не становилось.

Рядом с Давлатовым я себе казалась девчонкой. Просто физически ощущала его подавляющую силу, и проявлялась она в его расслабленности, честности ответов, прямоте… Я смущалась, отводила глаза, хотя это совершенно претит моей природе.

Нет, не то чтобы я родилась хабалкой. Но после второго развода общение с мужчинами потеряло флёр таинственности. Меня не цепляли их лживые комплименты, неприкрытая лесть, порыв обольстить для того, чтобы опередить другого самца. Я этого наелась по самое горло…

Но что изменилось сейчас?

Почему слова, сказанные маленькими девочками, попали в самое сердце, и не отпускают?

Быть может, и Давлатов попал под это влияние и убедил себя в симпатии к выбранной дочерями маме? Наше первое знакомство не задалось, а уже при второй встрече я оказалась прижатой к его груди с желанием выбраться из пожара. Это же нелепость какая-то!

— Дудина – находка для шпиона, — я поняла, что Арсений слишком долго ждет моего ответа, но и выдавать правду не спешила. Пусть помучается. — Она выдаст и гостайну, и код от своего сейфа, где заначка лежит, и то, что я обожаю сало с чесноком.

И тут я прикусила язык, растерянно обернувшись на Арсения, а он расхохотался.

— Чёрт…

— Ну, с выбалтыванием секретов ты и сама неплохо справляешься. Прошу прощения, — Арсений отвлёкся на зазвонивший телефон, но отвечать не стал. Я было решила, что мне просто не полагается слушать его переговоры, но вместо этого Давлатов резко повернул во двор, и я растерялась, ведь мы остановились у моего дома. И только заглушив двигатель, Арсений ответил на звонок. — Да, Семён Аркадьевич… Нет, ещё не решил. Спасибо… Я подумаю.

Мне было неловко, я не понимала, что мне нужно сделать. Уходить и не задерживать? Или дождаться и поблагодарить?

Было видно, что телефонный разговор не приносит Арсению удовольствия. Он тяжело вздыхал, растирал кулаком лоб, хмурил брови. А когда я все же потянулась к ручке двери, Давлатов рванул вперед и перехватил мою ладонь, удерживая на месте. И я вновь подчинилась…

— Я обязательно позвоню, — коротко бросил в трубку Сеня и обернулся ко мне. — Итак? Хотела эвакуироваться, забыв поблагодарить за спасение?

— Я должна была сказать какое-то кодовое слово? Или шевелиться можно после команды: «Вольно»?

— Ну, как вижу, этот метод работает, — Арсений улыбнулся, но как-то странно… Он вдруг прищурился и начал осматривать меня, пока его взгляд не запнулся о довольно откровенное декольте моей майки. — Аннушка, а ты танцевать умеешь?

— Это приказ? — снова уколола я его. — Сейчас продемонстрировать свой талант?

— Ух, какая колючая, — Давлатов вдруг качнулся, нарушая зону моего комфорта. Этот хитрец словно только и ждал удобного случая. Я замерла, не дышала, когда наши носы столкнулись. Я утонула в его серых глазах. Мелкая россыпь морщинок, соблазнительный прищур, он будто гипнотизировал меня. — Меня пригласили на благотворительный вечер… Но если я явлюсь один, то через полчаса меня начнут сватать.

— То есть ты предлагаешь сыграть твою пассию? — шепнула, почти не шевеля губами, чтобы ненароком не коснуться его. — Поцелуи, танцы и пошлые шуточки под бокал холодного игристого? Будешь лапать меня, Давлатов?

— Ну, как договоримся…

— Тогда идёт! — я почти не думала, просто согласилась, и всё же нащупала ручку двери и выскочила из машины. — Подполковник Давлатов, ты обратился по нужному адресу…

— Не сомневаюсь, — донеслось до меня в открытое окно, но я не обернулась.

Вбежала в свой подъезд, сгорая от стыда, как девчонка…

Боже, что я натворила? В какую игру ввязалась?

Глава 4

— Спасибо, пап!

Я не села, я буквально рухнула в машину отца. Казалось, если сейчас пошевелюсь, то моя поясница треснет от пульсирующей боли. Сборы вещей заняли куда больше времени, чем я рассчитывала. Пришлось отменить встречу с друзьями и вызвать на помощь папу, чтобы увезти весь собранный гардероб.

— Ань, ты что, весь дом решила вывезти? — присвистнул отец, заталкивая последнюю сумку в багажник. — И вообще, какого черта твой многоуважаемый Пасечный сослал тебя в глушь? Дочь… Ты разве для этого горбатилась на него столько лет? Что он за свинья неблагодарная?

Невольно отец ткнул в самое больное место, что зудело где-то в груди. О неблагодарности губернатора я уже даже думать устала. Но его довольное лицо, когда мне сунули приказ о временном назначении, до сих пор стоит у меня перед глазами.

Это решение разделило офис пополам. Часть ликовала, ведь закончилась эпоха страха перед Смоловой, теперь можно снова не работать, кормить руководителя наспех состряпанными отчетами и занимать время на заседаниях выдвижением завиральных идей. А вторая часть пребывала в полном шоке, потому что все прекрасно понимали, на ком держится работа…

Алексей Кириллов, провожая меня до машины, шепнул, что губернатору давно стучат на меня. Не нравится Пасечному, что моя власть и авторитет местами стали перекрывать нашего солнцеликого губернатора.

А значит… Значит, что даже если завтра найдут мэра, то вернувшись в офис губернатора, я столкнусь с большущими проблемами. Если Пасечный увидел во мне конкурента, то работать спокойно там я уже точно не смогу.

— Свинья и свинья. Давай не будем говорить о нем? — я ущипнула себя за руку, чтобы остановить накатывающие слёзы. Не хватало ещё рыдать из-за этого придурка! Он ещё не знает, что выстрелил себе в ногу, когда сослал меня.

Я же для Пасечного была опорой! Не было работы, за которую бы я не бралась. Меня знали и в соседних регионах, и Москва звонила напрямую, избегая бюрократической цепочки переадресаций. Я была связующим звеном Пасечного, отсекающим мелкие проблемы и идиотов, чтобы не тревожить губернатора по пустякам.