Этюд в багровых штанах

И кто придумал, что есть незаменимые люди, после ухода которых дело мгновенно покроется цементом и забуксует на веки вечные? Незаменимых нет. Нет и не будет, особенно в условиях жесткого капитализма и не менее жесткой конкуренции.

Так что договориться о встрече – дело недолгое и не хитрое. Не успело тело Анны остыть, как они объявили конкурс на замещение вакантной должности – менеджера по спецпроектам. «Мы предлагаем очень интересную, активную, творческую работу, которая включает в себя сотрудничество с VIP-клиентами. Требования к кандидатам: коммуникабельность, стрессоустойчивость, умение работать с VIP-клиентами, организованность, внимательность, опыт работы в проведении корпоративных мероприятий и вечеринок». Ну и дела, как будто они с меня списывали эти дурацкие требования. Коммуникабельна? Коммуникабельна! Стрессоустойчива? А то! Перманентное общение с дорогой полицией закаляет дух и вырабатывает стойкий характер. Про организованность, внимательность и опыт работы я и не говорю. Их мне не занимать. Могу даже поделиться. Так что лучшей кандидатуры на столь убийственную должность вы все равно никого не найдете. Уверяю! Берите, пока не передумала!

Сотрудники компании считали иначе. В приемной толпились соискательницы, желающие работать исключительно с VIP-клиентами. Тощая чернявая секретарша тоненько предлагала чай-кофе, не забывая, тем не менее, следить за кандидатками. «Ходят тут всякие, а потом серебряные ложки пропадают», – сказала Красная шапочка мертвому волку.

Дамочки оказались слишком уж разнокалиберными – разных форм и размеров, но все, как одна, хотели получать высокую зарплату (от 1000 у. е.) и не менее высокие премиальные (от 30 % от заключенной сделки). М-да, двойка тебе, Эфа. За предварительную подготовку. Ты даже не в курсе своих будущих обязанностей и тридцати процентов. Я уселась на краешек сломанного стула и прислушалась к разговорам:

– Хотела пойти в стриптизерши, а там полный комплект, да и социальный пакет подкачал. Свалишься с шеста и все, прощай карьера.

– А я вот всю жизнь бухгалтером… Жизнь проходит, ничего, кроме цифр, не видишь. Решила попробовать с людьми.

– А VIP-клиенты – это кто?

– Это, деточка, VIP-клиенты.

– А… А что такое VIP-клиенты?

– Кошмар, что творится на рынке труда! Никто работать не хочет, одна я хочу. Но разве дадут? Пришла в одну фирму – там что ни день, торт едят. Понедельник едет, вторник, среда к концу подходит, а они все его уминают, да еще о сроке годности рассуждают. За испытательный срок пять килограмм прибавила. Пришла во вторую компанию, там еще хуже. В туалет можно только два раза за день. Утром и вечером.

– А если припрет?

– Терпи. Талончик только на два посещения. В сортире бабка-цербер сидит, дальняя родственница босса. Когда входишь, чуть ли не обнюхивает: «Кто такая? Зачем пришла? Сколько просидишь?»

– Вот-вот. У нас примерно то же, только не талончики, а время посещения кабинки. Если проведешь в туалете больше трех минут, дверь автоматически распахивается.

– Обалдеть!

– Еще бы! Туалет-то общий. Один раз не успела. Дверь, как в сказке, скрипнула и распахнулась. Поднимаю голову, а напротив меня мужик. Сидит, понимаешь, на горшке и газетой срамное место прикрывает. А ведь он почти что за мной ухаживал.

– А что поделать, сейчас везде ведется борьба за корпоративную культуру. Ни один человек не понимает, что это такое, а все туда же…

– Да бог с ней, с корпоративной культурой. Хоть обезьяной обряди, только деньги плати.

– Эх, а вот у нас с начальством разговор был короткий: как только деньги задерживал, мы бастовать начинали. Сядем, бывало, в приемной с транспарантом «Прошу отправить меня на курсы повышения заработной платы!» и сидим, чаек попиваем. Хорошо!

– Ничего, девчонки, здесь должно повезти. Оклад – закачаешься. Премия – с ума сойти.

– А вы слышали, что здесь кого-то убили?

– За такие условия и умереть не жалко.

Уже через двадцать минут вынужденных посиделок в приемной моя голова гудела как «Титаник» во льдах. Удивительное качество – человеческая наивность, плавно переходящая в человеческую же глупость. Обещанное еще не значит исполненное. Исполненное обычно кардинально отличается от обещанного. Народная мудрость, переработанная веками. Однако поди объясни это будущим менеджерам по спецпроектам. Девицы прибывали и прибывали, занимая живую разноцветную очередь. Каждая надеялась, что выберут ее. Хотели ли они работать? Да боже упаси! Все мечтали только об одном: не сходя с рабочего места получить хрустящие бумажки и премиальные, не затратив при этом ни минуты своего времени. Впрочем, я все-таки ошиблась. Одна кандидатка не хотела ни зарплаты, ни премиальных. Она молча ратовала за идею трудоголизма в отдельно взятом коллективе. Этой идиоткой была я. Во-первых, понятно, что обещанного все равно не заплатят. Во-вторых… Да и во-вторых не заплатят. Изученные накануне материалы подтверждали столь нехитрое умозаключение. Фирма переживала не лучшие времена. Нет, заказы регулярно поступали, но доходы почему-то не росли. По мнению Анны, они просто не успевали вырасти в нужных пропорциях, чтобы дебет сошелся с кредитом. Это как в лесу. Растет, скажем, на пригорке семейство лисичек. Маленькие, аккуратненькие: можно сразу срезать, а можно пару деньков подождать, пока не станут больше. Обычно сразу срезают, не дожидаясь мифических дивидендов. Вот так и в рекламном агентстве «Эдем». Доходы снимали мгновенно, причем сразу с финансовой грибницей. Потребности руководства росли не по дням, а по часам. Чего не скажешь о зарплате сотрудников. Однако кандидатки об этом ничего не знали.

Внешний вид офиса производил должное и запланированное впечатление: стены цвета бедра испуганной нимфы, навесные потолки, лепнина и парочка замысловатых колонн, на которые предполагалось вешать верхнюю одежду. В приемной приятно урчала кофеварка и витал запах французских духов. Все сотрудники были облачены в корпоративную одежду: мужчины щеголяли в бордовых брюках и белых рубашках, женщины – в бордовых же юбках миди и кипенно-белых блузках с фривольными черными галстучками. Экая гадость! Неужели и мне придется носить подобное? Я уже было повернула назад, как меня вызвали на собеседование.

– Проходите! – Секретарша распахнула дверь, словно приглашала войти в новую жизнь. И тихо подсказала: – Директора зовут Роман Григорьевич.

Будто я не знаю. Память услужливо выдала справку из досье Анны Федоровой: «Роман Григорьевич Газета. Директор рекламного агентства “Эдем”. 52 года. Женат. Детей нет. Тугодум. Зануда. Любит самостоятельность, но не терпит инициативы. Шутит редко и очень осторожно. К любой беседе готовится заранее: заносит план в компьютер и всегда по нему сверяется». Анна оказалась очень точной в своей характеристике. Роман Газета соответствовал определению на сто процентов и даже, наверное, немного больше.

– Стефания Андреевна? – сверился он с моим резюме, который услужливая секретарша уже успела внести в компьютер.

– Она самая, – кивнула я, разглядывая кабинет. В первый раз вижу такое: стиль рококо, помноженный на хай-тек. У дизайнера, должно быть, творческое мышление закоротило давно и прочно.

– Вы ведь никогда не работали в рекламе? – Он задал этот вопрос со странной интонацией – смесью любопытства и осуждения. Как же так, тридцать лет, а еще ни разу не работала в области рекламы. Не порядок.

– Нет, – я посмотрела ему прямо в глаза. – Реклама – это не профессия, реклама – это стиль жизни. Что есть реклама? «Реклама – величайшее искусство ХХ века», – сказал Маршалл Маклюэн. А Олдос Хаксли добавил: «Легче сочинить десять правильных сонетов, чем хорошее рекламное объявление». Реклама – это жизнь в иллюзорном мире. Реклама – это искусство превращения полуправды в полную ложь… Реклама есть средство заставить людей нуждаться в том, о чем они раньше не слыхали… Реклама – это поэзия, а единственные настоящие поэты нашего времени служат в рекламных агентствах. – Я на секунду перевела дух. Газета зачарованно смотрел на мои пальцы, нервно выстукивающие ритм на дорогой столешнице. – Разве можно в данном контексте говорить о рекламе как о работе?! Кощунство! Издевательство! Варварство! Рекламой нужно жить, тогда все получится.

Уф! Стефания Иванова закончила свое выступление. Теперь послушаем оценки судей. За артистизм: десять баллов. За экспрессию: десять баллов. За здравый смысл: ноль. Одним словом: «и чушь прекрасную несли».

Газета благоговейно молчал, переваривая услышанное. Теперь заработали его пальцы: бодро застучали по клавиатуре. Переварив информацию, он не поленился и записал мой бред в отдельном файле. Не исключено, что на следующем совещании он скажет остальным сотрудникам, что настоящий рекламист доложен дышать иллюзиями и превращать полуправду в полную ложь.

– А вы живете рекламой? – Ого, у нас, похоже, возник намек на импровизацию! Похвально! Поддержим товарища?

– Конечно, моя жизнь – сплошной креатив (господи, что за чепуху приходится нести ради истины), ни дня без слогана, ни минуты без VIP-клиента (по-моему, немного переборщила). Я просыпаюсь с рекламой и с ней же засыпаю (как бы не уйти в сторону от главного вопроса). Мечтаю стать менеджером под вашим чутким руководством. В городе только о вас и говорят.

Показалось, или он действительно вздрогнул?

– Какое ваше основное достоинство?

Я ответила в духе Марии Стюарт, чья голова уже скатилась в плетеную корзину:

– Мне не нужна зарплата в 1000 у. е. – После королевской паузы великодушно добавила: – И премиальные.

На паузе он сломался:

– Вы хотите больше?

– Помилуйте, Роман Григорьевич, о каких деньгах идет речь, если у меня есть шанс заниматься любимым делом – спецпроектами?!

– А премия… она действительно не важна?

– Премия для меня – счастливые глаза моих клиентов, ощущение, что я выполнила свой долг до конца, надежда на то, что завтра я смогу работать еще лучше и продуктивнее.

Я сделала паузу, чтобы перевести дух. Когда без остановки несешь полную чепуху, нужно не зарываться, а то, не дай бог, начнешь мыслить точно так же. Тогда все, полный абзац. Наверняка. В глазах Газеты я выглядела стопроцентной идиоткой. Пришла, рассыпалась словами… Деловой костюм из лучшего бутика, обувь – ах, эта обувь! Ушки сверкают мелкой россыпью бриллиантиков, на пальце огромный сапфир. Понятное дело: девушка живет на содержании богатого папика, мается от безделья, а тут такой шанс – спецпроекты. Явно не знает, что это такое, но думает, что справится. Почему бы и нет? В конце концов, он ничего не теряет… – все это так отчетливо читалось в глазах генерального директора, что я едва не сделала большую глупость: сделала умное лицо. Он снова вздрогнул. Пришлось нацепить блаженную улыбку дорогой дурочки. Еще с минуту мы изучали друг друга, выискивая возможную фальшь, но потом он решился. Нажал кнопку на телефонном аппарате:

– Юля, остальных можешь отпустить. У нас уже есть менеджер по проектам.

«Йесс!» – воскликнула Бриджит Джонс, избавившись от двадцати граммов лишнего веса. «Йесс!» – мысленно повторила я, заполняя заявление о приеме на работу.

– Когда вы можете приступить? – спросил меня Роман Газета, изучая экран своего компьютера.

– Завтра! – По идее можно было и сегодня, но еще предстояло уладить кое-какие формальности на факультете. Как ни крути, а я все еще декан факультета культурных отношений. Придется скинуть ворох проблем на заместителя и взять больничный. Две сумасшедшие работы я точно не потяну. А то, что работа в «Эдеме» претендует на звание сумасшедшей, я теперь и не сомневалась.

В отделе кадров возражать не стали:

– Вот и ладненько. Мы за это время форму подгоним, – сказала Тамара Петровна, руководитель подразделения. – Вы какой размер обычно носите?

– Обычно – сорок шестой, а по праздникам сорок восьмой, – сообщила я и на всякий случай поинтересовалась: – Юбка будет на резинке? Вес у меня плавающий – сегодня минус килограмм, завтра плюс.

– На резинке, – успокоила меня кадровичка, – Многие возражают, а что делать. На всех форму не сошьешь, правильно? Люди увольняются, сдают костюмы, мы их в чистку отдаем, а потом по новой.

– То есть нормальный секонд-хенд…

– Ага! Рада, что вы относитесь к нашей проблеме с пониманием. А то бывает. Приходят, нос воротят: ах, здесь пятно, ах, кто-то носил до меня… Подумаешь! Всем не угодишь. И вообще, раз сказали стандарт, значит, будет стандарт. Бордовые штаны, пиджак и юбка.

– Просто этюд в бордовых штанах…

– Мой любимый цвет, – сообщила кадровичка и доверительно прошептала: – Что касается размера… У нас у всех тут плавающий вес. А что делать? Работа сидячая, бизнес-перекусы, чай с плюшками, вот вам и результат – к зеркалу страшно подходить. Хотя вам, похоже, это не грозит, Стефания.

Я приосанилась:

– Хорошо выгляжу?

– Выглядите вы как все, – Тамара Петровна не стала тешить иллюзиями. – Просто работа у вас нервная. Что ни день, то новый стресс. – Она таинственно понизила голос: – Вы четвертая, кто пришел на это место.

– Остальные уволились? – пришлось изобразить жгучее любопытство.

– Их УБИЛИ. – Мне показалось, или в ее голосе действительно прозвучали нотки удовлетворения. – И надо сказать, по заслугам.

– Почему? Они плохо работали?

– Работали они нормально, ничего плохого сказать не могу. А вот что касается личной жизни, то тут разговор особый. На первой – Лене – вообще клейма негде было ставить. По-моему, она поставила себе цель перепробовать всех мужчин в этой форме. Бесстыжая! Заходишь в кабинет к директору, а там она: юбка задрана, блузка расстегнута до пупа, ну, вы понимаете…

– Не совсем.

– Шлюха она была! – Тамара Петровна, как в кабинете стоматолога, выплюнула наболевшее с болью и тайным облегчением. – Господь ее и покарал. А ведь я ее предупреждала: коль встала на такую порочную дорожку, будь готова к неприятностям. Нашли ее в подъезде дома, голую. Перед тем как убить, он еще и поразвлекался на славу. Непонятно, куда соседи смотрели.

– Может, ее не там убили? – наивное предположение было призвано в первую очередь отогнать пугающую мысль: «Во что я все-таки вляпалась?»

– Ну, этого я уже не знаю. Там, не там, какая разница. Главное, что не в «Эдеме». – Моя собеседница от души перекрестилась, попав пальцами в глубокое декольте фирменной блузки. – После Ольги была Дина. Мать-одиночка. Я вначале ее жалела, знаешь, сколько козлов всяких по улицам ходит? – Дождавшись моего кивка, Тамара Петровна продолжила: – Но потом присмотрелась как следует и поняла: шлюха еще та. Наши ее так и звали – Дина-Динама.

– Почему?

– Потому. Завлечет мужика, поматросит его, сколько захочет, а затем бросит с торчком в штанах. Динама, одним словом. Да ты не морщись, Стефания! – кадровичка вдруг перешла на «ты». – У нас все по-семейному. Что видим, то и говорим. Кто с кем спит, кто с кем пришел и в чем ушел, все на виду. Санта-Барбара местного розлива.

– А вам ее не жалко? Двое детей сиротами остались…

– Жалко, конечно. Молода. Хоть и шлюха. Ей бы жить да жить. Смерть опять же страшная: зарезали, как рождественского поросенка. Вся лестничная площадка в крови была. «Скорая» опоздала на несколько минут. Так и умерла в одиночестве в двух шагах от собственной квартиры.

– Дина – моя предшественница?

– Твоя предшественница Анна. Ее убили несколько дней назад. Задушили, как и Лену. Только не в парадном, а возле кафешки какой-то. Вчера вот на венок собирали. От фирмы. Мрут и мрут, понимаешь, никакой зарплаты не напасешься. – Тамара Петровна мне нравилась все меньше и меньше. Правильно говорят – о мертвых либо хорошо, либо ничего. Кадровичка предпочитала промежуточный вариант – грязные сплетни: – Анна тоже шлюха, но только элитная. Просто так путаться не будет. Запросы слишком высокие. Может, за это и поплатилась. Ты бы видела, как она одевалась! Даже костюмчик бордовый на заказ пошила, так у нас все девчонки обмирали от зависти. Идет, бедрами покачивает, каблучками постукивает – и все кобели, которые есть в районе, за ней, подняв хвосты. Мол, не надо ли чего?

– А полиция что говорит?

– А кто-нибудь видел ее, полицию-то? – Тамара Петровна всплеснула руками от притворного возмущения. – Только нам этих проблем не хватало. Не успеешь устроить одну на работу, она уже на кладбище. А ты говоришь, полиция! Да потом по отделениям затаскают.

– Есть за что?

– Ты, девонька, говори, да не заговаривайся.

– Извините, но просто любопытство разбирает: неужели вы сами не думали, кто их убивает?

– Маньяк, кто же еще, – кадровичка привычно оскалилась и потянулась за анкетой: – Хватит лясы точить. Ну, что, заполнила? Завтра принесешь остальные документы. И про фотографию не забудь. Три на четыре, черно-белую. Приказ завтра будет готов. Можешь приступать. Все поняла? Вот и хорошо. Кто там у нас следующий?

Любопытно, однако. Версию Тамары Петровны разделял практически каждый второй сотрудник, по крайней мере, все, с кем мне удалось побеседовать в курилке и буфете. Первая жертва – Елена Зотова – была из разряда женщин, чье поведение можно назвать легким. Вторая – Дина Сергеева – обожала флирт, но очень редко доводила его до сексуального завершения. И, наконец, третья, Анна Федорова, предпочитала мужчин состоятельных, причем состоятельных во всех отношениях. С ними она была готова проводить все свободное время. Остальных ждала резкая и безоговорочная отставка. Общее у всех трех жертв было одно – сексуальная озабоченность. Ну и убийца, конечно, поскольку теперь я не сомневалось, что всех трех убил один и тот же человек. Но за что? За чрезмерную распущенность и доступность? За отказ? За флирт?

Одновременно меня посвятили в тонкости новой должности. Тонкости не понравились. В общих чертах, обязанности менеджера по спецпроектам были схожи с тем, чем обычно приходится заниматься эскорт-девице. Встреча клиента, выход в свет, а там как получится. Получалось обычно до утра. По слухам, именно это и устраивало Зотову, однако очень раздражало Дину и Анну. Приятного мало. Теперь понятно, почему соискательница должна была обладать повышенной стрессоустойчивостью и чрезмерной коммуникабельностью. Без этих качеств не обойтись, особенно если клиент попадется привередливый и капризный. Может, отказаться, пока не поздно? Однако не в моих правилах отступать перед трудностями. Обстоятельства были сильнее. К тому же не покидало ощущение, что я уже в игре, и кто-то, пока не видимый, не только прилежно дергает за ниточки, но и следит за каждым шагом. Спина почувствовала пристальный взгляд еще в офисе. На пороге бизнес-центра он прямо-таки сверлил позвонки – с первого по четвертый, норовя проникнуть под аккуратный узел волос и просканировать тревожные мысли. Почти бегом я добралась до машины и спряталась в ее уютном кожаном салоне. День за два. Я не только умудрилась устроиться на ненужную работу, но и узнать немало интересных фактов.

Именно эти интересные факты я и прокручивала по дороге в институт. Любопытно, но никто из сотрудников не проводил параллели между убийствами. Большинство довольствовалось объяснением «несчастливой должности» и «распущенным поведением» жертв. Никто не знал про угрозы неизвестного. Неужели Ольга, Дина и Анна держали их в тайне? Но почему? Меня поразило и то, что многим сослуживцам данная тема вообще была неприятна и неинтересна, их больше интересовал размер моей груди и оклада. Размер груди я не скрыла, чего не скажешь о зарплате: чего не знаю, того не знаю. Вполне возможно, что работать я буду за красивые слова и любовь к рекламе. Почему бы скуповатому Газете не сэкономить на новой сотруднице?

И все же, проведя полдня среди незнакомых людей, я никак не могла поверить, что один из них убийца. Приятные, доброжелательные, они были не похожи на маньяков. Пора признать: я ни черта не понимаю в психологических характеристиках преступников. Да что я! Даже Чезаре Ломброзо, и тот не смог бы провести свой знаменитый тест на гениальность и помешательство – не на ком. Все белые и пушистые, без отклонений: ни тебе гениальности, ни помешательства. Скучновато, конечно, а что делать? Так что итальянский психиатр может спать спокойно: обойдемся и без его методик. Хотя разумное зерно в них все же было. Насколько я помню, Ломброзо полагал, что любой преступник есть дегенерат, отставший в своем развитии от развития всего человечества. Поскольку свое поведение он контролировать не в состоянии, поэтому наилучшая стратегия общества в отношении такого монстра – полная и безоговорочная ликвидация. Больше всего мне в этом учении нравится практический подход: процесс опознания дегенерата. По мнению Ломброзо, основными признаками, свидетельствующими об отставании в развитии и преступных наклонностях («атавистическими признаками») были сплющенный нос, низкий лоб, большие челюсти и т. д. Если верить итальянцу, то дядька Фима давно должен отправиться на сто первый километр, причем прямо на электрическом стуле. Слишком уж у него выдающаяся челюсть. Тетка в минуты нежности так его и зовет: «Мой крокодильчик».

Как бы там ни было, Ломброзо мне в этом деле не помощник. Искать убийцу придется самостоятельно, включив все свои способности – от интуиции до дедукции, хотя последней я вряд ли могу похвастаться. Но все же попробуем, хотя бы из уважения к памяти Анны. Стоп! О чем мы говорили в тот вечер? Помнится, она четко дала понять: искать убийцу нужно в агентстве. Именно там и притаился волк в овечьей шкуре. Оборотень в бордовых штанах. Джек-Потрошитель с тонкой ранимой душой.

Перспектива, надо признать, мало воодушевляет: согласно данным отдела кадров, в компании работает сорок человек. Это ж какую оперативно-розыскную работу придется провернуть! Да еще в столь сжатые сроки. Плюс придется прошерстить VIP-клиентов: кто знает, может, именно среди них и скрывается сексуально-озабоченный тип, по каким-то причинам так невзлюбивший менеджеров рекламного агентства «Эдем».

Глава 6

В институт я подъехала часов в пять вечера, когда все нормальные сотрудники стремились покинуть насиженные рабочие места и отправиться по домам. Охранник встрепенулся:

– Добрый вечер, Стефания Андреевна! Не рано вы сегодня.

– Главное, что не поздно, – все-таки снизошла до общения.

В приемной было тихо: секретарша, пользуясь отсутствием строгой начальницы, уже ушла. Интересно, с педсоставом такая же ситуация? Да нет, только что начались занятия на вечернем отделении. Из аудиторий раздавались отрывочные реплики преподавателей, контролирующих учебный процесс, и нестройный хор студенческих голосов, продирающихся сквозь тернии знаний. Так, мне нужен мой заместитель, Тимофей Алексеевич Петренко. Пришла пора порадовать старика: с завтрашнего дня он будет временно выполнять мои обязанности, а с ректором я как-нибудь договорюсь, за долю малую.

Согласно расписанию, у Петренко сейчас шел спецкурс «Психология личности преступника». Очень актуально! Заодно и послушаю. Я проскользнула в аудиторию и уселась в последнем ряду. Может, тряхнуть стариной и законспектировать ценные мысли?

– Оперирование термином «личность преступника». – Петренко возвышался над аудиторией суровым неподкупным монолитом. Студенты прилежно записывали лекцию в тетрадки, умудряясь при этом перебрасываться записками. – Так вот, оперирование термином «личность преступника» означает так называемое «социальное лицо» человека, совершившего преступление. Повторяю, речь идет о социальном лице, а не о фотороботе в ближайшем отделении полиции. Это понятно? При криминологическом изучении важен анализ личности во взаимодействии с социальной средой, поскольку преступное поведение рождает не сама по себе личность или среда, а именно их взаимодействие. Понятно?

– А что такое социальная среда? – пискнула отличница с первого ряда.

– Социальная среда, девушка, – Петренко мрачно зашелестел бумажками, – это, прежде всего, общество, в котором мы живем. Однако в конкретном случае под социальной средой мы понимаем совокупность объективных условий и обстоятельств, определяющих и воздействующих на поведение человека. К примеру. Если общепринятой нормой считаются драки и поножовщина, то вас за них никто не осудит. Так? Так. В то же время нельзя не учитывать наличие в обществе людей, способных изменять указанные обстоятельства, причем с выгодой для себя. Понятное дело, что чаще всего изменить обстоятельства можно только нарушив существующее законодательство. Считается, что на поведение преступника в первую очередь влияет социальная среда, в которой сформировались его характер, система моральных ценностей и социальных установок. Поэтому изучая преступность, мы будем исследовать не только совокупность преступных деяний, но и совокупность лиц, которые их совершают. Понятно?

Судя по лицам студентов, они понимали слово через три, мне же с каждой минутой становилось все более интересно. Изучение социальной среды, говоришь? Ну-ну… Любопытно.