То, чего нет

– Вашими стараниями, Леонид Михайлович. Я принесла фотографию: посмотрите, какими они должны быть, – она вынула из сумочки фотографию и легким толчком изящных пальцев, где уже намечались артрозные шишки, отправила по столу в его направлении. Он увидел девушку во всем блеске красоты и юности. «Ну и что ты хочешь, – думал он, – я что, господь бог? Ты не будешь снова юной, как ни крути». Раздражение смешивалось с печалью. Но ему нравилось думать, что она считает его волшебником. Он долго всматривался в фото, невольно залюбовавшись. Потом сказал:

– Задача ясна. Фото, с вашего позволения, я оставлю.

Насчет фото он просто напускал туману. Пусть думает, что он, сверяясь с фото, слепит какую-то мастер-модель или использует его в алхимическом процессе. На ее тревожном лице расцвела улыбка. Женщина радостно попрощалась и ушла.

Следующая посетительница его озадачила. Ей было лет тридцать-сорок, но то ли годы эти не были легкими, то ли что-то случилось с ней совсем недавно. Леня научился читать по лицам не хуже психологов или гадалок. Напряженная маска: плотно сжатые губы, чуть сощуренные глаза, обведенные темными кругами. Тонус кожи хороший, ни о каких подтяжках речи не идет. Правильные черты лица. Будь ей лет на 5–10 меньше, он бы предположил, что она попросит «скулы как у Джоли» или «губы как у Моники Белуччи». Нос распух, глаз начинает заплывать. Леонид был слегка сбит с толку исходящим от нее напряжением, не имевшим ничего общего с волнением девчонок, впервые пришедших на пластику. Эта женщина явно не хотела нравиться мужчинам, а если и хотела, то хорошо это скрывала. Одета так, будто вышла в магазин за продуктами, а не готовилась к визиту в дорогую клинику.

– Добрый день, – улыбнулся Леонид. – Что привело вас сюда? По-моему, ваша внешность не нуждается в улучшении.

Он говорил это всем, кроме травмированных.

Женщина слегка прочистила горло, но первые слова все равно прозвучали хрипло.

– Я пришла проконсультироваться, – сказала она неуверенно. – Я еще не готова… изменять себя. Хочу уточнить кое-что.

Он разглядывал ее с любопытством. Профессия позволяла это делать: глазеть на женщину без всякого стеснения. «С деньгами-то у тебя не очень, – думал он, моментально оценив одежду, сумочку, обувь. Волосы просто забраны в пучок, никакой косметики. – По крайней мере, во внешность ты точно не вкладываешься. Так зачем ты пришла? Ты не наша клиентка».

Сумасшедшие к нему тоже приходили. Одна просила сделать из нее лису, другая – Райана Гослинга, в которого была влюблена. Став похожей на Гослинга как две капли воды, она бы каждый день видела в зеркале любимое лицо. Были и другие, всех не упомнишь. Эта непохожа на них. Чем-то она неуловимо напоминала его жену Киру, но лет на 15 моложе. Наверно, Кира бы так выглядела лет в 40, если бы судьба с самого начала сдала ей карты похуже.

– Слушаю вас, продолжайте, – подбодрил он женщину. —Консультации у нас бесплатны.

Она заметно расслабилась. Да, операция ей явно не по карману, если простая консультация вызывает такое напряжение.

– Скажите, пожалуйста, можно ли… можете ли вы изменить внешность? Вот мою, например.

Леонид ободряюще улыбнулся: мол, давай, продолжай. На лице тональный крем. Под глазом и на носу намазано гуще, чем в других местах, но видно, как под тонером расплывается гематома.

– Этим мы и занимаемся. Чего вы конкретно хотите?

– Стать неузнаваемой. Выглядеть как другой человек. Не так, чтобы мне говорили: «о, как ты помолодела, похорошела, да тебя не узнать!» Ведь узнали же. А я хочу, чтобы не узнали. Совсем. Прошли мимо. Как я при этом буду выглядеть – неважно. Красота значения не имеет. Такое возможно?

Леонид озадаченно поскреб в затылке. Его озадачила не столько просьба, сколько то, что говорила она в нос, как будто он у нее сильно заложен.

– Теоретически – да. Может, не за одну операцию, а за несколько. А может, и сразу. Как вы хотите выглядеть?

Она собралась с мыслями.

– По-другому, вот и все. Как не я.

– Похоже, ваша проблема – не косметического характера. Вы уверены, что пришли по адресу? Может, вам того… в полицию? Вас кто-то преследует? От кого вы хотите скрыться?

Она помедлила.

– Пока я просто консультируюсь. Правильно ли я поняла, что с помощью пластики можно стать совершенно неузнаваемой?

Леонид пожал плечами.

– Если за красотой вы не гонитесь, то можно. Но все это… странно и неудобно. Да и с документами осложнения возникнут: на фото в паспорте одна женщина, а предъявляет его другая. К примеру. Если вы работаете, придется объяснять коллегам, кто вы такая и почему так изменились. У соседей возникнет вопрос, что вы делаете в чужой квартире и откуда вас ключ. Короче, все время придется доказывать, что вы – это вы.

«Господи, зачем я ей это говорю? Кому нужен этот пустой разговор?», – думал Леонид, не забывая улыбаться. – У нее же сломан нос, это видно».

Она улыбнулась.

– Не придется.

– Неужели можно стать настолько… неузнаваемой? – В голосе появилась надежда.

– Если нет каких-то конкретных требований, то да. Если желаете стать в точности как Ирина Шейк или Моника Белуччи – не уверен. А вы готовы стать старше, менее… ммм… красивой или даже с дефектом внешности, лишь бы не узнали?

– Именно этого я и хочу.

– А как насчет осложнений? Тех, о которых я упомянул?

Она только поморщилась: мол, ерунда.

– Сколько это будет стоить? А восстанавливаться долго?

– Смотря что придется менять. Риносептопластика с остеотомией… Изменение формы лица, коррекция носа, надбровных дуг. Подтяжка вам не нужна, блефаропластика тоже, но можно изменить разрез глаз. В любом случае дорого. Тысяч в пятьсот, думаю, выльется.

Она задумалась, что-то прикидывая.

– А если я рассчитаюсь с вами лично? Мимо кассы? Клиника ведь берет себе процент?

Леонид фыркнул.

– Мимо кассы! Вы не в парикмахерской, а в клинике. Вам потребуется наркоз, операционный стол, стерильность. И даже в клинике что-то может пойти не так. А оперировать вне клиники – просто безумие. Почему вы так хотите стать другой? Что-то натворили? Кого-то ограбили, убили? Кто за вами гонитя?

Женщина покачала головой, в ее глазах был страх.

– Нет-нет, ничего такого. Могу принести справку из МВД об отсутствии судимостей. С законом проблем нет. Просто хочу… спрятаться. Понимаете, у нас тяжба квартирная… И отчим выживает меня из дома.

Она хотела сказать что-то еще, но запнулась. Он видел, что женщина сдерживается изо всех сил, чтобы не расплакаться. Ему казалось, что она просто тянет время, а темы для разговора постепенно изживают себя.

– У вас сломан нос, – сказал он. – Давайте закончим этот бессмысленный разговор. Вы пришли не за этим. Позвольте мне вас осмотреть. Потом, если хотите, я отвезу вас в полицию. Сюда ее лучше не вызывать.

Он подошел к креслу, где она сидела, и подал ей руку. Женщина встала и неуверенно оперлась на нее, пошатнувшись. Вид у нее был потерянный. Возможно, и сотрясение.

Он уложил посетительницу на кушетку, облачился в халат, взял бутылку со спиртом, вату и бинты. Осторожно протер ей нос, обработал его внутри и снаружи. Положил под глаз смоченный бинт. И тут увидел кровь на простыне возле ее плеча. Этого только не хватало! Кровавое пятно расползалось все шире, а лицо женщины посерело.

Леонид приподнял незнакомку и решительно содрал с нее свитер. Из-под комка бумаги сочилась кровь. Глаза ее внезапно закатились – обморок, понял он. Ну и пусть полежит без сознания, так он быстрее управится.

Матерясь вполголоса, он вытащил пинцетом клочья бумаги в подложенное под руку судно, промыл рану перекисью, быстро наложил швы и повязку. Подумал и сделал укол седативного препарата. Пусть поспит немного, пока он решит, что с ней делать. Оставив неожиданную пациентку в соседней с приемной комнате, он продолжил прием. Она все равно будет спать еще пару-тройку часов.

Так и вышло. Когда странная пациентка очнулась, было около 9 вечера. Прием уже закончился. Леонид с полчаса сидел рядом с ней, изучая ее лицо, которое притягивало его как магнитом. Он напряженно думал.

Женщина очнулась и тут же попыталась вскочить с кушетки, но ее качнуло. Если бы Леонид не подхватил ее, она бы упала. Она села на кушетку. Было видно, что она борется с головокружением.

– Спасибо, – прошептала она. – Мне нужно идти.

– Никуда вы не пойдете. У вас сотрясение мозга. Болит голова?

– Да, не то слово. Можно таблетку?

– Ложитесь, я сделаю вам укол.

После укола ее лицо слегка порозовело, а взгляд прояснился.

– Послушайте меня, – сказал Леонид. – У вас повреждена мышца предплечья, я ее зашил. Нужно наблюдать за раной, обрабатывать ее и принимать антибиотики. Чем вы ее затыкали, туалетной бумагой? Запросто может быть сепсис. Я пока оставлю вас здесь на ночь, а завтра вы решите, что вам делать. Сам я уйду домой, а вас запру. Никто сюда не войдет до утра, ни уборщица, ни другой персонал. Утром, часов в восемь, я вернусь, и мы поговорим. Скоро вы заснете крепким сном и не проснетесь до моего возвращения.

Женщина хотела что-то сказать, но он видел, как сон расползается по ее телу, полностью подчиняя себе. Вскоре глаза ее закрылись, дыхание стало ровным и глубоким. Она спала.

Леонид еще раз внимательно вгляделся в ее лицо, надел пальто и вышел, заперев за собой дверь. Дома, перед сном, он вспоминал лицо незнакомки и улыбался. Он знал, что кем бы она ни оказалась, она ему нужна. Точнее, они оба нужны друг другу.

Глава 3

Прошла неделя с тех пор, как Кира пообещала Боре рецепт. Она так и не отдала его в тот день. Забыла, видимо, а может, ей было некогда или уехала на дачу. Что ей какой-то консьерж? В последнее время она сильно изменилась: заблестели глаза, походка стала легкой, спина распрямилась, безликие наряды сменились другими, выгодно подчеркивающими достоинства фигуры. Наверно, ходит в фитнес-центр, чтобы не терять форму. Наверняка кто-то из молодых врачей мечтал бы занять ее место. Нельзя превращаться в бабку, если не хочешь на пенсию.

Боря ничего этого не знал наверняка: просто заметил перемены и нашел им самое простое объяснение. В наркологическом отделении они беседовали часто и подолгу. Но когда Кира пристроила его консьержем, их встречи стали короче и проходили на ходу. Боря знал: если он обратится к Кире, она поможет. Она сама так сказала. Ведь он, можно сказать, был ее проектом, погибающим, которого она спасла со дна морского, а спасители отвечают за спасенных. Но изливать ему душу она бы не стала. Успешная женщина-нарколог, замужем за пластическим хирургом. Все-то у них хорошо. А если и не все, они и без Бори разберутся.

И все же что-то в этой новой Кире его беспокоило. Она стала… другая. Боря подумал, что скоро она совсем его забудет: ведь она решила его судьбу, вытащила из алкогольной пучины, в которой он тонул, нашла крышу над головой – и точка. Проект по спасению завершился. Когда Боря пошел на поправку и устроился на работу, Кира тоже была полна энергии – глаза горели, щеки румянились и все такое. Может, сейчас появился новый объект заботы? Она беседует с ним по вечерам, принимает участие в судьбе, может, подыскивает работу. Боря теперь может и сам стоять на ногах. В общем, так оно и было. Кира и Боря станцевали вместе один танец, а потом их пути разошлись. Надо радоваться и двигаться дальше, но почему-то Боря не мог. Тут что-то другое: не пациент, не работа. Роман на стороне?

Она слишком уж светится, думал Боря. Слишком уж радостная. За радость надо платить, уж он-то знал. А потом она и вовсе перестала попадаться ему на глаза, как будто избегала встреч. Может, не получается с рецептом?

Помаявшись, Боря решил наведаться в клинику. Не только из-за таблеток. Есть таблетки – хорошо, нет – можно и без них. Он беспокоился о Кире, хотя не мог понять, почему. Впервые за много лет Боря беспокоился о другом человеке. Ему просто надо убедиться, что с ней все в порядке. Не только из чувства благодарности, уж это точно. И он вовсе не был в нее влюблен, хотя и уважал. С ней было что-то связано. Он пил не переставая, и точно знал, что была на то причина. А теперь он не пьет, потому что причину забыл.

После встречи с Кирой он забыл, с чего начался запой. И пить больше не тянуло (дело небывалое). Ему бы радоваться, да что-то мешало. Что именно он забыл? Кира и какой-то ее знакомый, старичок с цепким взглядом, проводили с ним сеансы гипноза. Именно после них он однажды почувствовал странную легкость в голове, во всем теле, он совсем по-другому дышал, и впервые его мысли перестали вертеться вокруг бутылки. Он всегда знал, что долго служил в военной полиции, потом ушел на раннюю военную пенсию, его поперли из ведомственной квартиры… и все. Помнил сослуживцев, помнил почти все свои дела, и которыми гордился, и которых стыдился. Он мог бы поехать к матери, которая жила в Сочи, но та год как вышла замуж за хорошего человека, и он не хотел ей мешать. Мама знала про то, что его, как она выражалась, «понесло», и как могла пыталась помочь, но быстро поняла, что это бесполезно.

– Сам от дна оттолкнешься, когда упадешь на него, – сказала она ему и уехала в свой Сочи. Климат этого приморского города для пенсионеров идеален. – Я всегда рада тебя видеть, но трезвым. Будем жить втроем. Не думай, что у тебя никого нет и никто не поможет.

Боря знал, что мама всегда поможет, только рада будет. Когда он рассказал ей о своем выздоровлении, ее радости не было предела, а в голосе не было ни малейшего недоверия. Она знала: сын не врет. Если сказал, что больше не пьет, значит, так оно и есть.

Борис надел недавно купленный свитер и джинсы для выхода в люди и отправился в клинику. С порога он учуял запах казенного дома – запах хлорки, болезни и беды. Но Борю он не смущал. Старшая медсестра, полная добродушная женщина, узнала его и тепло поздоровалась.

– Тебя, Борюсик, не узнать. Совсем другой человек! Ты к нам какими судьбами?

– Здравствуйте, Нина Ивановна. Ищу Киру Марковну. Она сегодня на работе?

Нина Ивановна сморщила белесые бровки.

– Не видела ее. Вроде она в отпуск собиралась. Тамара на месте. Помнишь ее? Загляни в ординаторскую на втором этаже, спроси.

Тамара, подруга и коллега Киры, сидела в ординаторской в одиночестве и пила чай с лимоном. Увидев Бориса, она не удивилась.

– Привет, Борь. За рецептом небось? Кира предупреждала.

– Да… – Борис поскреб затылок, удивляясь, почему Кира не предупредила его самого. – Она хотела вынести его мне, да, видно, забыла. А где она сама?

Тамара показала на свободный стул.

–Присядь, Боря, давай попьем чайку. У меня и пряники есть.

Какое-то время они в молчании пили чай. У Тамары он был отменный, коллекционный, разных сортов с разных концов света.

– Отличный чай, – наконец нарушил паузу Боря. – Так что там с Кирой Марковной?

Тамара наклонилась поближе. Она единственная в больнице знала, что Кира пристроила Борю на работу и отогнала от него зеленого змия.

– У нас тут проверка, – полушепотом сообщила она. – Проверяют лекарства по спецназначению. Поговаривают, что каких-то препаратов не хватает. Рано или поздно все выяснится, конечно, у нас тут никто такими делами не занимается. Но Кира всегда так нервничает во время проверок… В этот раз решила уехать в отпуск. К ней любят цепляться.

Борис какое-то время переваривал сказанное.

– Это проверка так на нее повлияла? Выглядит моложе лет на 15. Похорошела, сменила прическу…

Тамара с удивлением посмотрела на него.

– Вот уж не думала, что ты заметишь!

Решила, что я безнадежный, подумал Боря.

– Я не слепой. Она уехала из города? Куда?

Тамара помолчала, наливая новую чашку себе и гостю.

– Только молчок, – наконец сказала она. – Говорю тебе, потому что беспокоюсь. Не знаю, с кем поделиться. Не со здешними же, и не с ее родней. – Тамара понизила голос почти до шепота. – У нее молодой любовник. Она сама мне сказала. В отпуск они уехали вместе. Куда-то за границу.

Борис помолчал. Мог бы и сам догадаться, раз не слепой. Объяснение было простым, но его беспокойство почему-то усилилось.

– Вы его видели? Знаете, кто он? – наконец спросил он.

– Видела их вместе в кафе, мимоходом. Она бы мне не сказала, но тут, как говорится, не отвертеться: поняла, что я их видела. Хотя я не подходила к ним. Красивый, молодой… между тридцатью и сорока.

Боря чуть не поперхнулся чаем.

– Сколько-сколько?

– Да-да, тридцать-сорок. Но и она помолодела, скажи? Любовь чудеса творит, Боря! И не скажешь, что в матери ему годится…

В голосе Тамары, помимо легкой женской зависти, Боря уловил нотки беспокойства.

– Это на нее не похоже? Роман на стороне? – Он сам удивился своему вопросу, но Тамара не возмутилась – какое, мол, ему дело.

– На Киру-то? Конечно, нет. Сто лет ее знаю, никогда не было ничего подобного, ни с ровесником, ни с юношей. Одно у нее было любимое, единственное и неповторимое существо – ее муж Ленечка. Нет у нее опыта в таких делах, так что юный Артур для нее – опасная история. Будет из нее веревки вить. Поздняя страсть – она такая. Пропадешь ни за грош. Хотя…

– Что хотя? – Боря уже все выяснил и слушал историю поздней страсти больше из вежливости, чем из любопытства.

– Если, конечно, он не орудие мести, – вдруг сказала Тамара.

Боря нахмурился.

– Мести? Кому?

– Сама не знаю, зачем тебе рассказываю… Мужу, конечно. Она узнала, что Ленечка собирается работать в английской клинике и уже подписал контракт. А ей не сказал ни слова. Значит, не собирается брать ее с собой. Не очень-то красиво с его стороны. А вскоре этот Артур подвернулся. Может, если бы все у них с Леней было в порядке, она бы на этого парня и не взглянула. А так хоть душу отвела, укатила с ним куда-то к морю.

– А муж знает, что она уехала не одна?

– Леонид? Конечно, знает, иначе что это за месть? Она сама ему сказала. Я звонила ему – он чуть не плачет. Говорит, хотел ей сюрприз сделать – год обхаживал эту клинику в Лондоне, чтобы его пригласили. Хотел ей сказать перед самым отъездом, но не успел. Он сам мне рассказал.

Боря сморщился, пытаясь понять.

– И муж ее отпустил?

«Да какая, блин, разница? Тебе-то что за дело? – шептал ему внутренний голос. – Какие-то бабьи дела…»

– Поставила его перед фактом. Позвонила откуда-то с морского побережья, отправила селфи с этим Артуром и все мужу высказала в видеосообщении. Представляешь? Сказала, что сняла деньги с их общего счета – он, мол, новые заработает в своем Лондоне. Вот почему он беспокоится, понимаешь?

– Из-за денег, что ли?

Тамара махнула рукой.

– Да не из-за денег. Хотя и из-за них тоже. Из-за того, что с ней может что-то случиться. Чего этот Артур ее обхаживал? Он моложе лет на двадцать. Наверняка и поездка была его идеей. Высосет деньги и бросит. А то и вовсе утопит в море, куда он так рвался. Ищи потом свищи. Туристка утонула.

Тамара вытащила из ящика бланк рецепта и начала его заполнять, пока Борис пытался переварить услышанное. Все это плохо вязалось с его представлением о Кире. Тамара, закончив писать, подняла глаза на Борю.

– Заключительный аккорд: незадолго до отъезда Леня сделал ей подтяжку лица и блефаропластику. Сказал, что это его лучшая работа. Он тогда еще не знал ничего. И с этим новым лицом и с общими деньгами она отправилась к морю с Артуром. Так-то вот, – и Тамара слегка улыбнулась.

Она не любит этого Леню, подумал Боря. Вроде бы сочувствует ему, но не любит.

– Так Лондон у него накрылся? – спросил Боря.

– Не знаю. В Лондоне его ждут с семьей, а что он может им сказать? Вот твой рецепт, – Тамара протянула ему бланк. – Закончится – я тебе новый выпишу.

– Так новый может и Кира выписать. Когда вернется. У нее тут работа, квартира, семья, а там что? Она ведь не увольнялась, нет?

Тамара вздохнула. Судя по выражению лица, она не была уверена в Кирином возвращении.

– Вообще-то не увольнялась. Надеюсь, что вернется. Но… нехорошая это история, скажу я тебе, Боря. Хэппи энда не жди. Уж очень все это не в ее духе.

– У нее ведь есть дочь? – спросил Боря. – Я как-то видел ее, она приходила на день рождения к Кире. Дочь тоже знает?

– Есть. Лера. Возможно, и знает. А может, и нет. Может, Кира просто на лениных нервах играет. Если дочери не позвонила, значит, так и есть.

– Вы знаете телефон Леры? Дайте на всякий случай.

Боря ожидал отказа – кто он такой, чтобы беседовать с дочерью своего врача? Но Тамара молча написала на листке телефон и протянула Борису вместе с рецептом.

Поблагодарив ее, Борис вышел на улицу под мокрый снег и отправился пешком в свою каморку. Он свернул в аптеку, предъявил рецепт с печатью «По спецназначению» и личной печатью Тамары, купил свой препарат и зашагал домой. Почему-то ему вдруг невыносимо захотелось выпить. Такого не было давно.

Невыносимо.

Совсем недавно Боря где-то слышал это слово.

Дома он побродил по Интернету, включив дешевый ноутбук, который приобрел еще в начале трудового пути в должности консьержа. Борю ценили: он хорошо управлялся с электрикой, стоянкой машин, выполнял технические пожелания жильцов и следил за камерами в подъезде. У него наконец была крыша над головой, где он мог приготовить еду, помыться и уснуть в своей постели. О большем он не мечтал, о будущем не думал, в прошлое не заглядывал – жил одним днем. Тепло, еда и крыша – спасибо Кире, которая не прошла мимо, как все.

Вопрос с таблетками решен. Теперь Боря сможет обойтись без своего ангела-хранителя. Пора двигаться дальше, вспоминая с благодарностью и отпуская со смирением. Он охотно прощал ей какой-то странный роман, в который с трудом верилось, как будто речь шла о другой женщине, которую он никогда не знал. И все же что-то не давало ему покоя. В полночь Боря проглотил таблетку, запив холодным чаем, и лег спать.

Боре снилась клиника. Кира и пожилой мужчина, врач-гипнотерапевт, которого она пригласила специально для него, подвели его к удобному креслу в клинике, усадили туда, и под мерный голос мужчины он заснул во сне. Голос куда-то отправлял его, вел назад в прошлое, заставлял что-то вспомнить, и от этого было Боре нехорошо. Потом Кира прошептала: «Невыносимо. Надо это прекратить. Поэтому он такой». Мужчина шикнул на нее и снова что-то забормотал. Боря проснулся во сне в прекрасном настроении. То ли вспомнил что-то приятное, то ли забыл что-то страшное.

Снова клиника. Он лежит на койке и слышит звук из коридора, похожий на плеск воды. Кто-то шлепает по воде, подбираясь к палате. Койка соседа пуста. Дверь открывается, впуская Киру в белом халате. Она подходит ближе и проводит пальцем по горлу, от запястья к уху, медленным плавным движением. Он видит разрез на ее шее, но из него льется не кровь, а вода. Сначала из горла, а потом отовсюду, затопляя комнату, сбив Киру с ног, подбираясь к его матрасу…

Боря краем сознания понимал, что это сон, и изо всех сил старался закричать, чтобы проснуться. Когда ему это удалось и он наконец открыл глаза, мокрый от пота, он был почти уверен, что больше никогда не увидит Киру. Она не вернется в клинику, и вовсе не потому, что назло мужу начала новую жизнь в чужой стране с другим мужчиной. А потому что мертвые не возвращаются.

Послевкусие от сна растаяло только через несколько минут. Боря окончательно проснулся, выпил крепкий кофе, заев его сыром с подсохшим хлебом. Еда и кофе привели мысли в порядок. Надо просто с ней поговорить, проверить, все ли в порядке. Зачем ему это? Да хотя бы затем, чтобы она объяснила, что с ним делал врач-гипнотерапевт и где его найти. Что такое невыносимое случилось с ним то ли в тот день, то ли намного раньше? Почему он должен постоянно пить таблетки? Чтобы поддерживать… забвение? Вот что он сделает: позвонит ей и спросит обо всем этом.

Установив VPN, Боря нашел Киру в WhatsApp и нажал на зеленую трубку. Пошли длинные гудки. «Устанавливается соединение», – читал он. Трубку не снимали ни с VPN, ни без него. Написать сообщение? Так он и сделает. Боря старательно тыкал пальцем в клавиатуру. «Кира Марковна, доброе утро. Надеюсь, вы хорошо отдыхаете?» Подумав, он стер последнее предложение. «Извините, что беспокою в отпуске. С рецептом все ОК. Не могли бы вы дать мне телефон того гипнотерапевта? Хочу кое-что у него уточнить». Отправив сообщение, он добавил еще одно: «Хорошего вам отпуска».