Давыдов. Тень Тамплиеров

— В том числе найти, что такое Oculos Dei. Он проделал определённый объём работы, добился кое-каких успехов, но неожиданно скончался при весьма, на мой взгляд, странных обстоятельствах.

Мужчины немного помолчали. Сергей переваривал информацию и краем глаза косился на синюю папку. В это время Корвуд следил за его реакцией, но не прерывал мыслительного процесса. Через несколько минут Сергей спросил собеседника:

— Скажите, Роберт Иванович, чего же вы хотите от меня?

— Всего лишь продолжить то, что начал ваш товарищ Саша Ордынцев, — сказал Корвуд и протянул ему свой телефон экраном вперёд. — Вот эту сумму в иностранной валюте вы получите в случае успеха. Двадцать процентов вы можете получить уже завтра утром в качестве аванса.

Сергей взглянул на экран. Сумма была внушительной — столько он не зарабатывал и за два года активной работы.

— Не слишком ли много нулей?

— Вы нам нужны. А мы нужны вам. Господин Морозов может себе позволить услуги такого серьёзного специалиста, как вы. Он считает, что только вы способны довести дело Ордынцева до конца.

— Лесть меня не трогает, Роберт Иванович, — медленно произнёс Давыдов. — Я давно научился отделять зёрна от плевел.

— Но вас трогает нечто другое. Вы ведь хотите разобраться в том, в чём не смог разобраться Ордынцев? Я знаю, вы хотите. Вы были его другом. Вы чувствуете, что его смерть была неслучайной. А ещё вы сейчас страстно хотите, чтобы я оставил вас наедине с этой папкой. Но вам придётся немного подождать. Потому что нам уже несут еду.

Корвуд хитро прищурился и, дождавшись, пока официантка отойдёт от столика, сказал:

— Я расцениваю ваше молчание как знак согласия. Завтра утром мы переведём вам первую часть денег. Этой суммы хватит для того, чтобы вы закрыли все обязательства и не думали о финансах. У вас будет неделя на решение всех вопросов. Ровно через неделю вы должны быть в Москве и принимать дела.

Сергей ничего не ответил, лишь медленно кивнул. Он понимал, что ввязывается в опасную игру. Но отказаться уже не мог — слишком многое было поставлено на карту. И главное — он действительно хотел узнать, что случилось с Сашей. И что такое Oculos Dei Templaris.

Глава 2

Человек из Лэнгли

Бостон, штат Массачусетс, США.

Клаус Шеллинг стоял у окна своего номера в бостонской гостинице и смотрел на серую гладь Чарльз-ривер. Через час ему предстояла встреча, которой он одновременно ждал и боялся. В такие минуты — перед конспиративным контактом — он всегда испытывал странное, почти детское возбуждение, смешанное с ледяным холодком страха. Ему было пятьдесят три, он носил очки в толстой роговой оправе, страдал одышкой после двух лестничных пролётов и предпочитал проводить вечера в библиотеке, а не в шпионских переулках. Но где-то глубоко внутри, в той части души, которую он никому не показывал, Клаусу Шеллингу нравилось играть в шпионов. Ему нравились конспиративные встречи, условные фразы, ощущение, что он — часть чего-то большего, чем просто академическая рутина. Как в романах, которыми он зачитывался в молодости. Только теперь он был не читателем, а персонажем.

Вот только в романах всё заканчивалось хорошо. А в его случае — Шеллинг покосился на свой потёртый чемодан, стоявший у кровати, — хороших концовок, кажется, не предусматривалось.

Доктор Клаус Шеллинг был серьёзным учёным. Одним из лучших в Европе специалистов по средневековым шифрованным манускриптам. Его монографии стояли на полках университетских библиотек от Оксфорда до Принстона. Он не искал приключений — приключения нашли его сами. Сначала — намёки, полутона, странные звонки. Потом — люди, которые знали о нём больше, чем он сам. А потом он оказался в ловушке, из которой не мог выбраться, не поставив под удар тех, кого любил.

Всё началось около трёх лет назад. Его завербовали — жёстко, цинично, на компромате и страхе. Куратором был человек, которого Шеллинг про себя называл «Серым» — за бесцветные глаза и манеру сливаться с обстановкой. Именно Серый отправил его в Москву год назад. С заданием, сути которого Шеллинг до конца не понимал. Он должен был встретиться с русским коллегой, оценить его работу и доложить. Что именно он докладывал? Какие слова, какие выводы стали роковыми? Этого Шеллинг не знал до сих пор. Но через месяц после его возвращения русский коллега погиб. И с тех пор Клаус не мог спать спокойно.

Серый исчез. Вот уже несколько месяцев он не выходил на связь — ни звонков, ни сообщений, ни сухих инструкций по электронной почте. Шеллинг пытался узнать через свои каналы, но ему лишь сухо ответили, что «контакт пересмотрен». А накопленный материал — результаты его многолетней работы по трактату Oculos Dei Templaris — так и лежал мёртвым грузом в зашифрованной папке на ноутбуке. Он проделал колоссальную работу: собрал фрагменты, сопоставил источники, даже частично реконструировал структуру шифра. И всё это теперь было никому не нужно? Или, наоборот, нужно кому-то другому?

Тогда-то и появился Виленс. Новый куратор, с которым ему предстояло встретиться сегодня впервые. Он прислал короткое сообщение: «Бостон. Общественный сад. Вопрос: Как вам Бостон? Ответ: Везде по-разному. Нужно одеваться по погоде». И подпись: «Виленс».

Шеллинг никогда не видел этого человека. Только голос в телефоне — спокойный, с лёгкой хрипотцой, без эмоций. И вот теперь — личная встреча. Клаус понимал, что это его шанс. Шанс снова вернуться к работе, которая стала смыслом его жизни. Он хотел продолжить исследование Oculos Dei Templaris — возможно, уже под новым крылом, с новыми ресурсами. И он был готов передать всё, что у него есть, лишь бы ему позволили остаться в игре.

Клаус поправил очки, одёрнул пиджак и в последний раз взглянул на своё отражение в тёмном стекле. Оттуда на него смотрел усталый, испуганный человек, который больше всего на свете хотел бы проснуться в своей берлинской квартире, услышать голос жены, звонок дочерей из школы и забыть всё это, как страшный сон. Но сны не сбываются. А реальность — вот она, за окном, в сером октябрьском Бостоне.

Он вышел из номера и направился к лифту, повторяя про себя условную фразу. Сердце колотилось где-то в горле, но губы сами собой складывались в лёгкую улыбку. Проклятый азарт. Он снова здесь.

* * *

— Как вам Бостон, мистер Шеллинг?

Невысокий и тучноватый Клаус Шеллинг, немецкий историк, специалист по средневековым рукописям, испуганно обернулся. Он стоял на набережной Чарльз-ривер, любуясь видом на город, и не ожидал, что кто-то подойдёт к нему со спины. На него смотрел мужчина средних лет в солнцезащитных очках, скрывающих выражение глаз. Одет он был неброско: тёмные брюки, светлая рубашка, тёмно-зелёная ветровка. Одной рукой он опирался на зонт, хотя дождя не было, а вторая покоилась в кармане. Незнакомец, слегка улыбнувшись, продолжил:

— В этом году холодная осень.

Шеллинг, сообразив, что от него требуется, произнёс условленную фразу-отзыв:

— Везде по-разному. Нужно одеваться по погоде.

Когда формальности были соблюдены, двое мужчин двинулись прогулочным шагом через Бостонский общественный сад. Это было излюбленное место для встреч агентов — множество дорожек, скамеек, деревьев, за которыми можно укрыться от посторонних глаз. Найдя свободную скамейку в стороне от других прохожих, они смогли продолжить прервавшийся было разговор.

— Скажите, мистер Шеллинг, вы уверены в том, что речь идёт именно об этой книге? — спросил Виленс, доставая из кармана пачку сигарет. Он закурил, выпустив облачко дыма в прохладный осенний воздух.

— Абсолютно, мистер Виленс! — немец энергично взмахнул руками. Со стороны это выглядело так, как будто один рыбак хвастается другому размером рыбы, которую он поймал. — И более того! Фрагменты этой книги, которые сохранились, были отреставрированы и сфотографированы. Всего уцелело около двадцати страниц и часть переплёта. Я лично держал их в руках.

— А сколько там всего страниц? И вообще, расскажите мне более подробно об этой книге. В Лэнгли очень заинтересовались вашей информацией.

— На данный момент про Oculos Dei Templaris известно не очень много. Первое упоминание про этот трактат датируется 25 ноября 1309 года в протоколе допроса рыцаря ордена тамплиеров Гилберта де Огре, командора Тампля в Бристоле. Его допрашивали люди короля Эдуарда II, но по какой-то причине епископ Лондона Ральф Балдок хранил у себя копию этого протокола. До недавнего времени документ считался утерянным, но около года назад был найден одним русским исследователем — я полагаю, тем самым Ордынцевым, о котором мы говорили. Далее, кем-то из чиновников Наполеона Бонапарта было найдено несколько писем русского графа Андрея Ивановича Ушакова к принцу де Конти. В то время Ушаков руководил тайной канцелярией русской императрицы Елизаветы Петровны, а принц де Конти — аналогичным органом при дворе Людовика XV.

— Не думал, что они могли состоять в переписке. Тайная канцелярия и французская разведка — неожиданный альянс.

— Тем не менее это так, мистер Виленс! Почему нет? Разве сейчас, несмотря на крайне напряжённые отношения между Россией и Соединёнными Штатами, спецслужбы не контактируют между собой по отдельным вопросам? Всегда есть темы, представляющие взаимный интерес. В те времена такой темой была борьба с масонскими ложами, которые активно вмешивались в политику.

Виленс снял ветровку. Несмотря на начало октября, было очень тепло. Начинавшийся было утром дождь, судя по всему, небесная канцелярия отменила. Тучи развеялись, и к полудню стало жарковато. Он повесил ветровку на спинку скамейки и приготовился слушать.

— Да, вы правы. Но, простите, я вас перебил. Продолжайте.

— Охотно. Тем более история занимательная. В письмах Ушакова упоминается Oculos Dei Templaris как некий трактат, которому лучше лежать в самых глубоких подземельях, так как вред от него будет ощутимо больше пользы. Ушаков писал, что «сей манускрипт содержит знания, способные погубить души человеческие, ибо описывает способы воздействия на разум, кои противны Богу и природе». Эта информация также перекликается кое с какими данными русских архивов, к которым были допущены наши специалисты ещё в девяностые годы, когда архивы были более открыты. Имеется приказ графа Шувалова, который сменил на посту Ушакова, уничтожить архивы документов, в числе которых за номером девяносто семь стоит трактат Oculos Dei Templaris и протоколы допросов неких английских дворян, уличённых в шпионаже и попытке выкрасть артефакт.

— Правильно ли я понимаю, что приказ не был выполнен?

— А вот тут очень интересная история. Известно, что изначально Oculos Dei Templaris — это несколько свитков пергамента, которые хранились в деревянном ларце. Об этом пишет Ушаков, и именно так этот артефакт описывается в протоколе допроса Гилберта де Огре. Но в описании Шувалова — это уже книга, написанная на латыни, но с применением какого-то странного шифра. Очевидно, за прошедшие десятилетия кто-то переплёл свитки в книгу и, возможно, добавил новые разделы. Следующий раз этот же трактат в виде книги упоминается в дневнике одного русского офицера в 1814–1815 годах, а потом — в 1940 году, в записях немецкого археолога Отто Рана, который работал на Гитлера и его «Аненербе». Ран искал эту книгу, считая, что в ней содержится ключ к психотронному оружию древних. Он погиб при загадочных обстоятельствах в 1939 году — официально замёрз в горах, но многие считают, что его убрали.

Клаус сделал небольшую паузу, чем сразу воспользовался его собеседник.

— А почему эта книга вообще изначально оказалась в России?

— Есть одна гипотеза, согласно которой часть архивов ордена тамплиеров оказалась в России после разгрома ордена. Вы знаете, что тамплиеры имели обширные связи по всей Европе, в том числе и с русскими княжествами. Существует легенда, что незадолго до арестов 1307 года несколько кораблей с сокровищами и архивами ордена отплыли из Ла-Рошели в неизвестном направлении. Один из них мог достичь берегов Руси. Кроме того, некоторые рыцари-тамплиеры могли бежать на восток и осесть при дворах русских князей. Но эта гипотеза требует дополнительных проработок. Весь материал по Oculos Dei Templaris, в том числе фотографии сохранившихся страниц, находится на этой флешке.

С этими словами Шеллинг положил между своим коленом и рукой Виленса небольшую флешку золотистого цвета. Американец незаметно смахнул её в карман.

— Что вы хотите за эту информацию, Клаус, лично для себя?

— У меня есть определённые обстоятельства, по которым я бы хотел переехать в США. Мне нужны американские паспорта для меня и нескольких членов моей семьи — жены и двух дочерей. И возможность продолжить работу с этими документами, когда текст будет расшифрован. Я посвятил этой теме десять лет жизни и не хочу бросать её на полпути.

— Я думаю, мы сможем это решить. Ваша информация того стоит.

Когда они вдвоём подходили к перекрёстку, на котором каждый должен был направиться в свою сторону, Виленс задал ещё один вопрос:

— Скажите, Клаус, а почему вы не можете спокойно работать с этими документами в Германии?

— Знаете, мистер Виленс, я просто хочу остаться в живых.

— Что вы имеете в виду, Шеллинг?

— Все, кто так или иначе прикасается к исследованиям этой темы, загадочным образом исчезают. Или умирают при очень странных обстоятельствах. Профессор Вандерхофф из Берлина — зарезан в метро. Журналист Нестеров из Петербурга — застрелен в подъезде. Ордынцев — разбился на машине при идеальных погодных условиях. Отто Ран — замёрз в горах, хотя был опытным альпинистом. Список можно продолжать. Я не хочу быть следующим. Работая под крылом вашего ведомства, я могу рассчитывать на хотя бы минимальный уровень безопасности и максимальный уровень секретности. ЦРУ умеет защищать свои активы.

Когда фигура собеседника скрылась в толпе пешеходов, Виленс не сразу ушёл. Он ещё несколько минут сидел на скамейке, глядя на серую воду Чарльз-ривер, и прокручивал в голове услышанное. Шеллинг, сам того не зная, передал ему не просто набор исторических справок. Он передал подтверждение того, что Виленс подозревал уже давно: Oculos Dei Templaris — не миф, не аллегория, а реальный трактат, содержащий реальные технологии. И русские подобрались к нему вплотную.

Сначала Ордынцев. Теперь этот Давыдов. Фамилия ничего не говорила Виленсу — он никогда не слышал о Сергее Давыдове. Но если этот человек продолжает дело Ордынцева, значит, он либо не понимает, с чем имеет дело, либо, наоборот, понимает слишком хорошо. В любом случае, он опасен. Опасен тем, что может найти книгу раньше, чем ЦРУ успеет перехватить её.

Виленс затушил сигарету, поднялся со скамейки и быстрым шагом направился к выходу из парка. Через двадцать минут он уже сидел в своём кабинете на пятом этаже неприметного офисного здания в центре Бостона. На табличке у двери значилось: «Консультационная фирма "Меридиан"», но внутри располагалась одна из резидентур ЦРУ, специализирующаяся на сборе информации о российских исторических и культурных артефактах.

Кабинет был обставлен аскетично: стол, три стула, сейф, большой монитор на стене и карта мира с воткнутыми в неё разноцветными флажками — каждый отмечал место, где велась активная работа по поиску древних технологий. Виленс повесил плащ на вешалку, сел за стол и первым делом включил кофеварку. Кофе он пил крепкий, без сахара, и в больших количествах — привычка, выработанная годами работы в режиме постоянного недосыпа.

Он сделал глоток, откинулся в кресле и начал методично обзванивать нужных людей.

Первый звонок — в Лэнгли, заместителю директора по операциям. Короткий доклад: «Сэр, подтверждаю. Русские вплотную подобрались к Oculos Dei. У них новый фигурант — Сергей Давыдов. Запрашиваю активацию резервного канала в Москве. Подробный рапорт отправлю в течение часа». Сухое «добро» в ответ — и Виленс положил трубку.

Второй звонок — резиденту в Москве. Кодовое имя «Омега», настоящее — не важно. Разговор на полминуты: «Омега, у нас новая цель. Имя — Сергей Давыдов. Мне нужна вся информация о нём: связи, передвижения, слабые места. И подготовь группу "Тень" к возможной активации. Жду отчёта через двенадцать часов».

Третий звонок — аналитику, который вёл досье на Ордынцева. «Джон, подними всё, что у нас есть на Александра Ордынцева. Все контакты, все поездки, все встречи за последние два года. Мне нужно знать, с кем он общался и кто мог продолжить его работу. Давыдов — возможно, один из них. Проверь все пересечения».

Виленс положил трубку и задумался. Странно, что он впервые слышит эту фамилию. Если Давыдов продолжает дело Ордынцева, то куратор московской ячейки, Роберт Корвуд, должен был давно доложить о нём. Корвуд работал на ЦРУ уже много лет и всегда был исполнительным, даже слишком. Но в последнее время от него стали приходить уклончивые отчёты, а прямые вопросы он обходил стороной. Виленс чувствовал: что-то происходит. Корвуд что-то затевает.

Он открыл на компьютере досье на Корвуда. Потомственный аристократ, завербован много лет назад, надёжен, но… Слишком независим. Слишком амбициозен. Виленс уже сталкивался с такими — они начинали думать, что могут вести свою игру, и в итоге проваливали операции. Если Корвуд скрыл информацию о Давыдове, значит, у него есть на то причины. И эти причины вряд ли совпадают с интересами ЦРУ.

«Ладно, — подумал Виленс, — с Корвудом я разберусь позже. Сейчас важнее Давыдов». Он сделал пометку в блокноте: «Проверить Корвуда. Возможна двойная игра». Затем набрал номер технического отдела.

«Мне нужен полный пакет для полевого агента: прослушка, трекеры, скрытые камеры. Подготовьте к вечеру. И чистый ноутбук с установленным шпионским ПО — стандартная конфигурация для историка. Легенда — независимый исследователь».

Виленс откинулся в кресле и потёр переносицу. Голова гудела, но это была приятная, рабочая усталость. Он любил этот момент — когда механизм запущен, шестерёнки начали вращаться, и остаётся только направлять их движение. Теперь дело за Шеллингом.

Он снова взял телефон и набрал номер немца. Гудок, второй, третий. Наконец в трубке раздался испуганный голос:

— Алло?

— Это Виленс. План меняется. Вы летите в Москву. Сегодня же.

В трубке повисла пауза. Потом Шеллинг, запинаясь, произнёс:

— В Москву? Но я только что оттуда… Я думал, что моя работа…

— Ваша работа продолжается, — перебил Виленс. — Там появился новый человек. Некто Сергей Давыдов. Он, судя по всему, продолжает дело Ордынцева. Мне нужно, чтобы вы встретились с ним. Оценили, насколько далеко он продвинулся. И передали мне всю информацию. Подробности получите у курьера в аэропорту. Билет уже забронирован. Вылет через четыре часа.

— Но моя семья… Я не могу так внезапно…

— Ваша семья будет в полной безопасности, если вы выполните задание, — отрезал Виленс. — И не пытайтесь со мной торговаться, доктор Шеллинг. Вы знаете правила.

Снова пауза. Затем тихое:

— Я понял. Я еду.

— Вот и отлично. Жду от вас доклада. Через два часа проверьте ваш банковский счет. Мы умеем быть благодарными.

Виленс отключился и положил телефон на стол. Шеллинг был напуган — это хорошо. Страх делает людей сговорчивыми. А доктору Шеллингу предстояло сыграть важную роль в предстоящей партии. Даже если сам он об этом пока не догадывался.

Виленс допил кофе, посмотрел на карту мира с разноцветными флажками и усмехнулся. Москва. Один из самых сложных узлов на этой карте. Но он справится. Как справлялся всегда.

Игра началась.

* * *

Москва, Россия

— Знаешь, Сергей, после твоего рассказа у меня в голове начали воскресать кое-какие моменты.

Верховский закончил со стейком и довольно облокотился на спинку массивного деревянного стула. Они сидели в том самом бильярдном клубе «Классик», который Андрей считал идеальным местом для конфиденциальных разговоров. Только что Давыдов максимально подробно рассказал другу о своей встрече с Корвудом. Мужчины немного помолчали. Нужно было собрать мысли в кучу и сосредоточиться. Дождавшись, пока официант уберёт грязную посуду, Андрей начал свою часть рассказа.

— Мне тоже есть чем с тобой поделиться. Примерно неделю назад мне звонила Лена Ордынцева.

— Вы общаетесь?

— Ну, если честно, то редко. Поэтому я и удивился. Она была очень взволнована, просила срочно встретиться. Сказала, что отец очень плох и, как ей кажется, немного повредился головой. После смерти сына он ушёл в себя, скинул все дела на помощников и заместителей и переехал жить на старую дачу в Подмосковье. При нём остались только домработница и водитель.

— А почему Лена думает, что старик начал сходить с ума? Александр Александрович всегда был человеком железной воли. Я помню его ещё по детству — он мог одним взглядом заставить нас, пацанов, замолчать.

— Вот именно. Он ей несколько раз звонил и говорил очень странные вещи. Например, он ей дважды сказал, что Саша живой. Когда она ездила к нему в начале месяца, то видела, как он работал с какими-то странными документами на латыни. На неё почти не обращал внимания и, казалось, хотел, чтобы она быстрее уехала. А перед тем, как она мне позвонила, старик ей сообщил, что получил письмо от покойного сына.

— Хм… Да, действительно. Очень интересно. А что Лена хотела именно от тебя?

Верховский с задумчивым видом потёр подбородок и ответил:

— У неё есть подозрение, что кто-то намеренно сводит с ума её отца. Просила меня помочь разобраться. Она знает, что я журналист и у меня есть связи. Боится, что за стариком кто-то следит и, возможно, травит его какими-то препаратами.

— Что ты собираешься делать? — спросил Давыдов.

— Хочу в понедельник съездить к нему, пообщаться. В конце концов, Саша был нашим с тобой другом. Мы выросли вместе. Я не могу просто так оставить это дело. Не хочешь поехать со мной?

— Увы, нет. Я бы с удовольствием составил тебе компанию. Но утром я встречаюсь с Корвудом, принимаю дела в качестве руководителя конторы, которой руководил Александр. Возможно, узнаю кое-что интересное. Всё время после его смерти, а это больше года, исполняющей обязанности директора там была некая Софья Горская, она была Сашиным заместителем. Постараюсь уже завтра её расспросить о последних месяцах его жизни.

Андрей удивлённо поднял левую бровь и произнёс:

— Софья Горская? О, это интересный персонаж. Красивая, дерзкая, умная. Мне приходилось общаться с ней несколько раз на светских мероприятиях. Она производит впечатление женщины, которая знает себе цену. Не знал, что она работала у Саши. Ладно, о ней потом. Я правильно понимаю, что тебе среди других документов передали фотокопии нескольких страниц книги Oculos Dei Templaris?

— Да, именно так, — ответил Давыдов. — И я не мог не позвонить тебе. Во-первых, я помню, что ты когда-то интересовался этой книгой. А во-вторых, ты некогда увлекался криптографией, даже участвовал в каких-то конкурсах. Я хотел попросить тебя помочь мне с расшифровкой.

Сергею на миг показалось, что по лицу Верховского пробежала тень. Андрей отвёл взгляд и долго молчал, прежде чем ответить.

— Знаешь, мне было бы интересно поработать с этим текстом. Но, во-первых, это потребует большого количества свободного времени, а его у меня сейчас практически нет. А во-вторых… Сергей, во-вторых, я хочу тебе сказать вот что. Все, кто так или иначе занимался этой книгой, закончили очень печально. Ни один из них не умер своей смертью. И тебе я тоже категорически не рекомендую в это лезть.

— Иными словами, ты не в деле? — немного помедлив, спросил Сергей. В его голосе слышалось разочарование.

— Прости, дружище, но нет. Я знаю, тебя переубеждать бесполезно — ты всегда был упрямым. Но я хочу тебя попросить, чтобы ты был осторожен. И никому не верь.

— Что ты имеешь в виду, Андрей?

— А то, что я кое-что слышал про исследования в России, Германии и некоторых других странах, посвящённые этому артефакту. Например, несколько лет назад в Берлине был убит профессор Курт Вандерхофф, который после ряда публикаций дал местному каналу интервью о тайнах тамплиеров. Домой в тот день он не доехал. Его зарезали в вагоне метро средь бела дня. Убийцу так и не нашли. А его жена, которая помогала ему на кафедре, через неделю случайно оступилась на лестнице и смертельно ударилась головой о ступеньку. Случайность? Не думаю.

— Хм… Вечер перестаёт быть томным. А у нас в России кто занимался этой темой?

— Насколько я помню, кроме Саши Ордынцева, который погиб в очень странном ДТП, в середине лихих девяностых в Петербурге был застрелен журналист Илья Нестеров. Он проводил журналистское расследование о нелегальном рынке антиквариата. В одной из его последних статей он упомянул неких охотников за древностями, чёрных археологов и так далее и анонсировал большое интервью с разоблачениями. В тексте несколько раз мелькало название некой книги Oculos Dei Templaris. Утром того дня, когда он собирался на прямой эфир, его застрелили в подъезде собственного дома. Два выстрела в голову. Профессиональная работа. Дело так и не раскрыли.