17-я бригада или боевые пловцы КЧФ СССР

Басов Сергей

17-я бригада или боевые пловцы КЧФ СССР

17-я бригада или боевые пловцы КЧФ СССР

Посвящается моим одногодкам — Вовке Галимову и Андрюхе Боушу, отдавшим жизнь в борьбе за освобождение своей родной Украины от нацистской нечисти. А также всем ветеранам славной 17 отдельной бригады специального назначения разведки Черноморского флота.

Том 1

Высокосветский конфуз

Однажды императрица Екатерина была приглашена на русский флагман для демонстрации ходовых качеств корабля, слаженной работы экипажа и произведения учебных стрельб. В преддверии столь высокочтимого визита адмирал Василий Чичагов выстроил всю команду на верхней палубе и под угрозой самых страшных кар строго-настрого наказал: во время нахождения императрицы на корабле не использовать в разговоре мат. Вся команда клятвенно пообещала выполнить это указание и не ругаться в присутствии царицы. На том дружно и порешили.

Флагманский корабль, красавец «Ростислав», прекрасным летним утром отчаливает от пристани в Выборге. Императрица — на капитанском мостике в сопровождении придворной свиты, здесь же адмирал Чичагов. Моряки одеты в самую лучшую робу, корабль блестит и сияет, команда действует как единый живой организм. Матросы, как мотыльки, взмывают на мачты, корабль, как по мановению волшебной палочки, вмиг покрывается белыми парусами, похожими на прекрасные облака. Всё хорошо, и, что более всего радует адмирала, — за всё время установки парусов ни один член экипажа не проронил ни слова. Как будто и не нужны были какие-либо команды, кроме свистка палубного боцмана.

И надо же было такому случиться, что на грот-брамселе у палубного матроса Ивана Спиридонова не сразу отдался крепёжный кончик паруса, в связи с чем премного огорчившийся, видавший виды моряк вынужден был придать некоторое ускорение неподдающемуся концу (в простонародье — канату, верёвке) путём крепкого русского словца.

— Три хуя тебе в сраку, разъёба ебучая, давай отпускайся быстрее, а то перед императрицей обосрёмся, — тихо пробубнил себе под нос матрос Спиридонов.

После чего кончик, испугавшись возможных последствий, быстро освободился, а парус гордо наполнился попутным ветром.

Всё бы хорошо, но несколькими метрами ниже, на грот-марселе, находился старший матрос Пётр Кузнецов, который, обладая хорошим военно-морским слухом, учуял крамольные речи своего подчинённого. Кровь младшего командира немедленно вскипела, вследствие чего мозг перешёл в авральный режим жизнедеятельности со всеми вытекающими последствиями, включая способ донесения информации до подчинённых.

— Размори меня семипиздная сирена, ты что же творишь — каракатица отъёбанная, иль не слышал, что матом ругаться нельзя! — строго обратился Кузнецов к Спиридонову.

К тому же, чувствуя свою правоту, старший матрос не пытался говорить тихо, а, как подобает исправному служаке, желающему дослужиться до должности боцмана, уже использовал значимый потенциал своего горла.

Быть может, и не стало бы заметно это незначительное происшествие на палубе, тем более на мостике, где стояла царствующая особа со свитой, но на беду матросов именно в этот момент под мачтой проходил своей степенной походкой боцман Ерофей Куцый, славившийся своим крутым нравом и запредельной неприязнью ко всему, что нарушало установленный порядок на корабле — его корабле. Ибо Куцый настолько сросся со своим детищем, что не желал думать о другой жизни, кроме как на его любимом «Ростиславе», а сама мысль о твёрдой земле вселяла в него панику и уныние. Хорошо расслышав такую неслыханную дерзость, доносившуюся с мачты, боцман на мгновение остолбенел: волосы на его просоленной груди встали дыбом, мышцы оцепенели в спазме, из-за чего свисток выпал из его рта. К счастью, закалка старого морского волка сыграла свою положительную роль, и Куцый быстро пришёл в себя.

— Мать твою ети раз по девяти бабку в спину деда в плешь, а тебе, блядину сыну, сунуть китовый в жопину и потихоньку вынимать… Хуй ты, блядь, пизда, разъеба, еб твои в три хуя мать, какого рожна приказ нарушаете, выпердыши блядские! — грозно заорал во всю свою глотку бравый боцман.

Евстафий Степанович Одинцов, капитан первого ранга, командир флагмана, стопушечного корабля «Ростислав», образцовый офицер, знающий все премудрости военно-морского дела от самых азов, не терпящий нарушений приказов даже в самых малых их проявлениях, молниеносно, со скоростью капитана, спасающего тонущее судно, среагировал на сию крамолу. Здесь нужно сказать, что Евстафий Степанович в совершенстве владел малым Петровским загибом и не мог не использовать оного в своей назидательной речи.

— Распроёбанец хуев, зело разъёбаный до требухи пиздодыры вселенской хуеглот, яко вздрочённый фараонов уд, промудохуеблядская пиздопроёбина, архиереева залупа, оной плешь, Иерихонская пиздищи елдачина, зарубка Алексашковой наизнатнейшия мотни, блудоебливый афедрон, ёбаный Приаповой дубиной стоеросовой, Вавилонския блядищи выблядок, мудило вельми отхуяренный, пиздоебательной пиздины пиздорванец особливо охуелый, кляп вздыбленный ебливище пиздоторчащего хуищи, аллилуя, в матросы тебя — гомноёба — разъебу, — на одном дыхании выпалил бравый капитан.

Нужно заметить, что до адмирала Чичагова, стоящего на капитанском мостике подле императрицы, как и ко всем там находившимся, уже донеслось восклицание боцмана. Однако разум флотоводца отказывался поверить в то, что какой-то негодяй совершенно наглейшим образом мог бы нарушить его приказ. Поэтому адмирал доверился своему чутью и подумал, что лёгкий летний бриз невообразимым образом сложился в его ушах в звуки, очень похожие на матершинные слова. Однако о громогласном возгласе капитана судна Одинцова этого уже нельзя было сказать, так как оный стоял в непосредственной близости от мостика и всех на нём присутствующих. Хорошо поставленный командирский голос отчётливо впечатал каждое слово в уши и императрицы, и её свиты, и самого адмирала.

Реакция его высокопревосходительства адмирала Чичагова на услышанное, наверное, могла бы быть сравнима с получением осколочного ранения крупным куском шрапнели в самое сердце. Но уже через мгновение ока истинный флотоводец взял ситуацию под полный контроль и чётким командным басом выпалил из своей гортани:

— Ах вы, блядины, семитаборные охуевшие блядепиздопроёбища, чтоб вы хуями поперхнулися, долбоебическая пиздорвань, распизди вас тройным перебором через семь переёбов, распиздоблядские мудоебища, хуеблядоебские еблоухие пиздопроебины, мордоблядины залупоглазые, склипездени злоебучие, страхопиздища трипиздоблятские, мандоебы абортные, семиглавые восьмихуи с четырьмя пиздопроебинами, облямудевшие пиздохуюлины, невьебенно охуевающие от своей собственной опизденелости…

Ещё, наверное, долго адмирал продолжал бы свой монолог, так как в свою очередь в совершенстве владел уже большим Петровским загибом, но звук тупого удара и лёгкое сотрясение мостика вернули его назад с поля боя в реальную мирную жизнь. Он повернул голову, увидел упавшую в обморок фрейлину, другую — в предобморочном состоянии в объятиях вахтенного офицера, и в последнюю очередь его взгляд остановился на лице императрицы.

— Матушка, родная, не вели казнить! Бес проклятый попутал! Не со зла вырвалось, довели ироды окаянные! — адмирал сорвал с головы свою треуголку и стал просить прощения у Екатерины.

На то она и Великой была — Екатерина, что интересы России ставила превыше светских условностей, а беззаветную преданность Родине ценила выше мелких проступков. Ни один мускул не дрогнул на лице Великой императрицы, и, не повышая голоса, как и подобает высочайшей особе, она молвила:

— Полноте, голубчик, не извольте беспокоиться, я в ваших военно-морских терминах ничегошеньки не понимаю.

И, кстати, показное плавание закончилось успешно: команда продемонстрировала высокое мастерство и выучку, за что и получила царственное благословение от её императорского величества.

А теперь давайте мысленно представим этот анекдот без мата. Как мне кажется, это была бы совсем другая история, как и та, что ждёт вас далее.

Глава 1

Дальняя дорога

На дворе стоял конец ноября 1987 года, но погода всё ещё баловала своей плюсовой температурой и мягким южным климатом причерноморского побережья.

Колёсные пары размеренно постукивают на стыках рельс, в вагоне чувствуется стойкий запах сигаретного дыма, вина и здоровой домашней еды — жирной, высококалорийной и, несмотря на это, идущей во благо всем пассажирам в вагоне, и не только этого, но и всех остальных, послушно следующих один за другим.

С небольшими интерпретациями в каждом вагоне наблюдается настолько одинаковая картина, что даже очень внимательному пассажиру, решившему забрести в соседний вагон, нужно было бы приложить значительные усилия, чтобы вспомнить своих, столь одинаковых по многим показателям, соседей при возвращении назад.

Одно из боковых отделений оккупировала четвёрка новоиспечённых призывников и, в унисон остальным попутчикам, с энтузиазмом выпивает молодое вино, закусывает ароматными домашними деликатесами, которыми их родственники снабдили в дальнюю дорогу. При этом ведётся неспешный разговор, по большей части содержащий вопросы, повисающие в воздухе без ответа.

— Интересно, куда нас определят? — спросил Лёлик с уже остриженной головой, от этого казавшейся более круглой и какой-то чужой.

— В водолазы возьмут, не зря же мы водолазную школу окончили, — пробурчал Боуш с набитым ртом.

— А водолазы они вообще где обитают? — спросил Бахыч. — На судне или на берегу?

— В столовой, двойную пайку жрут, чтобы быстрее на дно опускаться, — пошутил Евлан, и все весело засмеялись.

Лёлик уверенным движением наполнил кружки и поднял свою, произнося тост: — Давайте выпьем, чтобы нас не разбросало по разным частям и мы попали служить в одно место.

Все одобрительно стукнулись и смачно отглотнули.

— А помните, нам один кент рассказывал, что на Чёрном море, возле Очакова, остров есть, а на нём какие-то хуи обитают, и они не только под воду ходят, но и с парашютом прыгают, в горы и леса ходят, стреляют до ебеней фени и всякой другой хуетой занимаются? Вот туда бы вместе попасть, — мечтательно произнёс Бахыч.

— Посмотри на себя, крепыш бухенвальдский! Какой нахуй парашют и какие горы? Тебя через раз ветром сносит, — пошутил Евлан и весело засмеялся от собственной шутки.

Его шутка была таковой лишь отчасти, по каким-то причинам вес у Бахыча был на пределе нижней планки и, в отличие от своих собратьев с нормальным телосложением, он казался довольно щуплым пацаном.

— Слышь ты, Евлан-еблан, в отличие от вас всех, уродцев, у меня десять прыжков с парашютом имеется. А неизвестно, сможет ли твоя жирная жопа прыгнуть. Может, и обосрётся со страху, — язвительно отреагировал Бахыч, которому лучше было не класть палец в рот по причине ещё не выбитой из него задиристости.

— В Экипаже проситься нужно, чтобы вместе оставили: найти там главного и уговорить его, — прервал дружескую перепалку Боуш.

— Вот ты этим и займёшься, — с иронией продолжил Лёлик. — Поисками и уговорами. Таких просил здесь целый поезд — вишь, все бандами кучкуются и тоже мечтают вместе служить.

— Да, хуину нам на всю морду: раскидают по разным кораблям, будем семафорить друг другу в открытом океане, — добавил Бахыч.

По обыкновенной дворовой привычке у всех наших героев имеются клички, и очень редко случалось так, что эта кличка была выбрана самостоятельно. Как правило, она как-то внезапно появляется и прилипает к хозяину мёртвой хваткой, иногда даже на всю жизнь. Природу кличек несложно классифицировать: очень часто это производные от фамилий или результат какого-нибудь резонансного случая, который тесно ассоциируется с её хозяином.

В случае же с Бахычем, на момент следования в поезде у него было погоняло — Уродец. Судьба сыграла с ним злую шутку, так как в бурсе, где вся наша четвёрка училась в одной группе, он в качестве любимого, но ласкового оскорбления для своих товарищей использовал так понравившееся ему слово «паразит» — уродец. Недолго думая, сокурсники в один прекрасный момент сами стали называть его Уродцем. И отлепиться от данной клички было уже невозможно.

Ну не бить же, в конце концов, своих лепших корешей за обидное имя, да ещё придуманное самим тобою! Так что наш Серёжа, совершенно обыкновенной внешности, с лёгкой руки своих закадычных друзей стал обладателем некрасивой, но в то же самое время ироничной клички. Но совсем скоро к нему прилипнет новое погоняло, если угодно — псевдоним, который останется уже с ним на долгие годы, — Бахыч.

— И вообще, какого писюна я попёрся с вами в водолазную школу?! Сами себе приговор на три года подписали! Сейчас бы в артиллеристы на два года к своей пушке ехал, а тут собственными руками лишний год себе впиздючил! — с наигранной обидой продолжил Бахыч.

На самом деле вся четвёрка гордилась, что за пару месяцев до призыва военкомат захолустного придунайского городка Килии направил их в Одессу аж на полтора месяца для обучения в тамошней водолазной школе по специальности — легководолаз.

Тяжело сказать, сколько новоиспечённых салаг вмещает в себя вагон, так как напихано их тут гораздо более установленного количества плацкартных мест: на первый взгляд не меньше сотни, в составе не меньше десяти вагонов, итого — не менее тысячи душ на весь поезд. Молодых, здоровых и полных надежд на счастливое будущее парней, движущихся под размеренное покачивание вагонов в город-герой Севастополь. Литерный поезд Одесса — Севастополь: «литерный» — значит идущий не по расписанию и по своему маршруту; в нынешние времена, наверное, сказали бы «чартерный рейс».

Ни о каком постельном белье или даже матрасах речи здесь не идёт: голые полки и отсутствие всего того, что может быть сломано, выброшено в окно, спущено в унитаз или уничтожено каким-либо другим безобидным способом.

Но какие могут быть претензии у пацанов, родившихся и выросших в расцвет «застойных» времён — периода развитого социализма, воспитанных улицей, лагерями труда и отдыха, заводами, бурсами, пацанов, впитавших в себя стойкость к бытовой неустроенности и перманентному отсутствию самого необходимого!

Наша четвёрка вновь наполнила кружки и радостно опрокинула их за успех чего-то хорошего. Так или иначе, в каждом вагоне была похожая ситуация. Нельзя сказать, что все без исключения новобранцы предавались чарам Бахуса до потери сознания, но отыскать здесь не пригубившего хотя бы глоток вина или чего покрепче вряд ли было возможно.

Да и это понятно: ведь теперь каждый из них в одночасье лишился поддержки семьи и близких, поддержки друзей, однокурсников — всех тех, кого знал до этого момента. Впереди неизвестность, в которой можно рассчитывать только на себя, на стойкость духа и на те навыки и знания, которыми обладает каждый из них.

Мимо плацкартного отделения наших героев медленно движутся двое уже прилично поднабравшихся будущих моряков. Они изрядно покачиваются — возможно, от выпитого алкоголя, возможно, в такт подёргивающегося вагона. Внезапно силы покидают их, и они останавливаются, поддерживая друг друга.

— Не, ну ты скажи: Машка меня провожала или тебя? — заплетающимся языком проговорил парень в морской тельняшке.

— Не о том гуторишь, братан, — так же нечленораздельно пробормотал его напарник в клетчатой рубашке. — Надо уже думать, как сына делить будем? Или кто ещё там родится…

Мутный взгляд «тельняшки» попытался сфокусироваться на лице оппонента, правая рука крепко вцепилась в рубашку на его груди. И непонятно, то ли он собрался его бить, то ли держится за него как за опору, чтобы не упасть в пропасть небытия, выстланную молодым задиристым домашним вином.

Внезапно его голова вскидывается, рот открывается, но не для того, чтобы высказать претензии, возможно, задетого самолюбия. Из его чрева вырывается обильная струя блевотины и снайперским выстрелом поражает морду земляка.

Бурный фонтан несёт с собой не только полтора-два литра вина, но и сопровождавшую закуску. Здесь есть и свежая, только что пережёванная домашняя колбаска, и мамкины пирожки с капустой, есть и яйца — куда же без них, — а также всё то, что попало в молодой организм сразу же после того, как поезд, увозящий их в новую жизнь, тронулся с одесского вокзала.

Произошедшая сцена изрядно позабавила наблюдавших за ней пацанов, но не стала причиной хоть какой-нибудь агрессии даже со стороны обтекающего собрата. Такой же юный организм в клетчатой рубашке, ещё не испорченный регулярным употреблением алкоголя, находится в точно таком же предсмертном состоянии. Спусковой крючок приведён в действие.

С первым же ароматом кислотного запаха рвотных масс на своём лице «клетчатая рубашка» поперхнулась, попыталась прикрыть рот рукой, но тщетно: струя мести с давлением в несколько атмосфер и сопровождаемая рыканьем молодого льва вырвалась на лицо обидчика.

На этот раз свидетели первого эпизода и привлечённые шумом второго «предсмертного рыканья» новобранцы уже не могли сдержать эмоции, и весь вагон взорвался дружным, молодецким гоготом, улетающим далеко за пределы постукивающего колёсами состава.

Любая дорога когда-нибудь заканчивается — вот и наш состав тихо причалил на тупиковую ветку центрального вокзала Севастополя. Раздалась команда старшего по плацкарту: «К вагону, выходи, строиться в две шеренги!».

Ещё без должной прыти новобранцы начали вываливаться из вагона, и многие из них даже не задумывались, что вместе с воздухом затхлого вагона из их молодых организмов на два, а то и на все три года выветриваются последние ароматы гражданской жизни.

К удивлению прибывших, рядом с их составом уже стояло два или три таких же поезда, откуда также вываливались кучей будущие моряки-черноморцы, прибывшие из других городов необъятного СССР.

Так что сопровождающим пришлось проявить достаточные организаторские способности, чтобы умело разрулить внушительные кучи народа. В конечном итоге каким-то чудом удалось выстроить несколько тысяч человек в единую колонну, и она медленно, как обожравшийся удав, извиваясь, поползла по центральным улицам Севастополя в сторону Экипажа.

Это было незабываемое зрелище. Наша четвёрка оказалась в самой середине колонны, которой не было видно ни конца, ни края. Двигалась ли она молча? Отнюдь нет!

— Одесса!. — истошно завопил шустрый малый с явными задатками лидера дворовой шпаны. — Мама! — громогласно, единым ударом, отозвалась колонна.

— «Черноморец»!. — не унимался заводила. — Чемпион! — вновь дружно грянули тысячи голосов.

Перчатка была брошена в никуда, но не было ни малейшего сомнения — она точно угодила в чью-то горячую голову. Уже через мгновение авангардная часть колонны оживилась, зашевелилась, и оттуда прорвался ответный вопль другого заводилы:

— Ростов!.

— Папа! — отозвалась толпа не менее оглушающим взрывом.

— «Ростсельмаш»!. — продолжил ростовский жиган. — Чемпион! — вторила ему колонна.

Нетрудно догадаться, что оставшуюся часть пути засыпающий город с немалым удивлением слушал эти громовые раскаты, вырывающиеся из тысяч глоток молодых, полных энергии и задора пацанов.

В целом колонна добралась до конечного пункта назначения без серьёзных происшествий, если не считать мелких пакостей, устраиваемых наиболее буйными призывниками, которые начали перебрасываться между собой всем, что было у них при себе, не исключая одежды и небогатой поклажи вещмешков.

Глава 2

Урожай Экипажа

Экипаж — центральное место сбора и распределения новобранцев, направленных городскими и районными военкоматами из разных областей для прохождения действительной военной службы.

Большинство из них в конечном итоге распределялись в подразделения надводного и подводного флота. Однако попадались и немногочисленные везунчики, которых направляли в морскую пехоту, береговые части охраны или другие подразделения, имеющие косвенное отношение к морю. И, как следствие, получающие меньший срок службы — какие-то жалкие два года, или 24 месяца, или 730 дней — супротив весомых трёх лет, или 36 месяцев, или 1095 дней.

В этой связи возникает вполне логичный вопрос: а с какого такого перепуга моряки служат на один год дольше, чем вся остальная — женского полового органа братия? Хотя тем же артиллеристам, танкистам, связистам и даже ракетчикам приходится осваивать сложнейшие специальности, связанные с использованием серьёзного вооружения.

Ответ прост, очевиден и буквально дрейфует по поверхности мирового океана. Военно-морской флот включает в себя практически все военные специальности и элементы других родов войск. Но, помимо этого, военному моряку необходимо быть ещё и профессионалом в морском деле — освоить сугубо флотскую профессию. Таким образом, срок обучения и овладения несколькими специальностями неизбежно увеличивается. Отсюда — и более длительное время службы.

Ключевыми задачами Экипажа являются финальный медосмотр новобранца, подтверждение его группы здоровья, определение военно-учётной специальности и обмундирование оного. Попросту говоря — принятие решения о том, где и кем будет служить моряк, а также одеть его и обуть.

Именно здесь находятся «покупатели» — представители воинских частей и кораблей, которые лично участвуют в отборе молодняка для своих подразделений. Некоторые из них имеют приоритетное право отбора — в первую очередь из-за наличия у призывника нужной специальности, полученной на гражданке и востребованной на флоте. Например: водители, радисты или те же водолазы.

Кроме того, отдельным «покупателям» требуются абсолютно здоровые новобранцы, без единой записи о хронических заболеваниях в медицинской книжке.

К огромной, скученной на плацу толпе начали подходить какие-то люди, выкрикивать команды и забирать прибывших небольшими группами.

— Слушай меня внимательно, «команда 255» — ко мне! — грозно пробасил какой-то детина, непонятного звания и должности, но в флотском бушлате и бескозырке.

— Пацаны, это же наша команда, — произнёс Бахыч, глядя на своих товарищей.

— Да ну его нахуй… Посмотрите на эту гамадрилу! Ей взглядом человека убить — как два пальца обоссать, — искренне отреагировал Евлан.

— Может, сдриснем, пока не поздно? Скажем потом, что не слышали никакой команды, — предложил Лёлик.

— Отставить панику на корабле! Ещё пушки не увидели, а уже обдристались по уши. Валим сдаваться, — скомандовал Боуш и двинулся в сторону богатыря в форме.

Остальная братия, подхватив рюкзаки, потянулась за ним.

Через пару минут возле нового командира собралось около тридцати молодых соплежуев.

— В колонну по трое — становись! — пробасил «монстр», указав рукой направление.

С учётом его габаритов, тяжёлого взгляда и явной серьёзности намерений, возражений ни у кого не возникло. Салаги достаточно прытко выстроились в колонну.

Выждав мгновение, новый властелин тридцати душ вновь огласил округу своим стальным басом:

— Слушайте сюда, товарищи призывники. По два раза повторять не буду. С этого момента вы поступаете в моё распоряжение. Команды выполняете чётко и беспрекословно. Своё мнение и вопросы запихайте себе в ваши неразвальцованные жопы, а из ушей вытащите использованные прокладки любимых ковырялок. Если на каком-то этапе кто-то из вас проебётся — обещаю, лично позабочусь, чтобы этот гальюнный продукт проходил дальнейшую службу в керченских каменоломнях. Я — старшина 1-й статьи Гайдаржи Николай. Обращаться ко мне — «товарищ командир».

Он замолчал и медленно обвёл строй тяжёлым взглядом. Лица новобранцев заметно перекосило.

— Всем всё понятно? — вновь бросил он.

С задних шеренг какой-то смельчак — или, наоборот, обоссанец — робко выдавил:

— Да…

— Внимание, товарищи призывники! В подобных ситуациях ответ может быть только положительным. И звучать он должен так: каждый рот в этой колонне, обращённый в мою сторону, после вопроса набирает воздуха и на выдохе чётко и громко выдаёт: «Так точно, товарищ командир!». Увижу хоть одно не орущее лицо — лично буду осматривать у хирурга очко этого залётчика.

— Смирно! — рявкнул старшина. — Всем понятна информация?

— Так точно, товарищ командир! — дружно и слаженно рявкнуло новоиспечённое подразделение.

Перспектива влететь в неприятности с первого же дня службы заставила всех без исключения напрячь связки и выдать образцовый ответ.

Многотысячная толпа на плацу на мгновение даже притихла — словно задавшись немым вопросом: «Это откуда такие салаги взялись, что так образцово рапортуют?»

— Вольно! Всем следовать за мной! — чётко произнёс Гайдаржи.

На его угрюмом лице мелькнула едва заметная улыбка — короткая, как вспышка.

В дальнейшем взвод с нашими знакомыми персонажами ненадолго отправили в отстойник — на перекур. Этим моментом Боуш и Бахыч тут же воспользовались: в общем туалете, под тонкой струйкой холодной воды, они побрили друг друга наголо тупым станком с легендарным лезвием «НЕВА».