Последний РИМ

Жена сидела за накрытым столом, а на диване свернувшись калачиком спал кот.

Отсутствие притяжения.

Две раскованные и весьма соблазнительные цыпочки резвились со мной в морской воде, я, отдавшись процессу, наслаждался самым приятным обществом, которое оказалось, по счастливой случайности, доступно мне. Теплая вода, нежные прикосновения, страстные похотливые взгляды с поволокой унесли меня на вершину блаженства. Я вытянул ноги и лег на спину. Поверхность воды слегка колебалась, покачивая меня словно древесный лист, упавший на воду. Медленно, очень медленно, я раскинул руки и закрыл глаза. Девушки тут же прижались ко мне обнаженными телами и поочередно поцеловали меня в губы. Их ласковые руки скользили по моему телу, не забывая останавливаться в самых приятных для прикосновения местах. Ох…, мои сладкие сучки… Они испытывали меня и дразнили — задерживались там, на несколько секунд, вызывая у меня волну наслаждения и предательски скользили дальше. Господи милосердный, помилуй, как же хорошо…

Где-то в глубине своего сознания, сквозь пелену насланную лукавым Морфеем, я понимал, что это всего лишь проклятый сон, а на самом деле, прекрасных голых девиц, рядом нет. Я, одиноко лежу своей постели после изнурительной, долбаной смены на предприятии и отсыпаюсь в единственный выходной день. И этот редкий эротический сон, все что у меня есть вообще из любви. Впрочем…

— Паааап….

Мой котенок, я люблю ее больше всего на свете. Прости дочь, дай мне выспаться, то есть досмотреть сон. Да, у твоего старика бывают такие позорные сны. Совсем не часто, поверь. Конечно же ты о них не знаешь и мне стыдно самому, но природа берет свое. После того, как мы с тобой остались одни, у меня из женщин есть только те, что приходят во сне и не одна из них не может тебе заменить мать, а мне жену. Но пусть они приходят, потому что иначе я просто сойду с ума.

— Паааап! Что происходит?!

А вот это уже серьезно. Голос дочери приобрел озабоченную тональность. Но вполне возможно, таким образом она пытается привлечь к себе внимание. Любит вредина, разбудить меня пораньше, чтобы испытать не мне свою очередную стряпню. Подгоревшую яичницу с соевой колбасой, очень масляные оладьи, засохший до каменного состояния сыр, или кашу, в которую добавила слишком много воды. Прости дочка, подожди еще немного…

Но вдруг девушки исчезли.

Ну вот на хрена? На хрена так делать?

— Паааап! Пааап! Помоги! Паааааа!

Я резко открыл глаза — это уже искренний крик страха. Дочка! Что происходит? Перед моим лицом был потолок. Внезапно он резко ушел вверх, и я рухнул с высоты двух с половиной метров на кровать. Вокруг раздался невообразимый грохот. С улицы донесся шум падающего железа, битого стекла и непрерывный вой, целого хора автомобильных сигнализаций.

«Ебаный насос! Что происходит?!», — пронеслась в голове мысль смахивая за собой остатки сна.

— Мона!

Я вскочил и путаясь в одеяле рванул из комнаты на помощь дочери. Но тут же кубарем полетел, споткнувшись о небольшой комод, по пути собрал еще несколько вещей, хаотично разбросанных по комнате. Еще толком не сфокусировав взгляд, матерясь и на ходу протирая глаза вылетел из своей спальни в коридор. Постоянно спотыкаясь и падая, влетел, с разбитыми локтями и коленками, на кухню. Мона сидела на полу испуганная, в слезах. Я схватил ее и обняв, прижал к себе.

— Все, все котенок. Я здесь. Я с тобой.

Она вцепилась в меня мёртвой хваткой. Я наконец-то огляделся. На кухне царил полный беспорядок. Все разбросано, часть посуды побита, сок из стакана разлит, еда на полу.

— Котенок, что произошло?

За стенами нашего дома слышались крики людей, лай собак, вой сирен, какой-то грохот, похожий на взрыв, там, где-то на окраине нашего поселка.

— Что, черт побери происходит?

Мона пару раз всхлипнула.

— Пап… Я делала оладьи, как вдруг все медленно начало подниматься в верх… Я тоже стала подниматься в верх. Тебя рядом нет. Я звала тебя, звала тебя… А потом все резко упало. Я тоже упала прямо с самой высоты потолка…

— Да, да мой котенок. Я знаю. Я тоже упал. Все закончилось. Поверь мне. Все закончилось.

Я окончательно проснулся, но от этого, в голове, ни одной здравой мысли не прибавилось. Что происходит? С чем может быть это связано? Ясно только одно – какая-то невероятная сила подняла все в верх. И она же резко все скинула назад, вниз. Я стал лихорадочно соображать, искать хоть какое-то объяснение – все тщетно.

— Вот что котенок. Давай все быстро уберем и поедем с тобой в магазин. Заедем в твою любимую бургерную чего-нибудь пожуем. Идет? Твой любимый бургер с двойным сыром, картошка фри и большая чашка сырного соуса. Идет?

Я не знал, что делать и это была единственная моя реакция на произошедшее — нужно во что бы то ни стало успокоить дочь.

— Хорошо пап, — прошептала Мона, но меня не отпустила, — что это было пап?

— Не знаю, — честно признался я, — только поверь мне, что все закончилось. Все закончилось… Я с тобой.

Мы занялись уборкой. Мона не отходила от меня ни на шаг. Молча и сосредоточено помогала мне, но держалась от меня на дистанции вытянутой руки.

— Ну вот вроде бы порядок, — я оглядел место происшествия, — котенок, я пойду оденусь и можно двигать.

— Я не останусь одна, — твердо заявила Мона.

По ее решительному взгляду и сжатым кулакам я понял, спорить бесполезно. Можно, конечно, надавить или пуститься в длительные переговоры. Но взглянув в глаза своей дочери у меня защемило сердце; она очень сильно напугана.

— Сделаем так, — я поднял палец в верх и заговорщицки подмигнул, — идем.

В чулане мы втащили из коробки мое старое туристическое снаряжение и из общей кучи я вытащил тонкий, но весьма прочный нейлоновый трос.

— Ты не поверишь красотка. Однажды я на нем провисел целых пять минут над пропастью. Внизу бурлящая река, ветер, а ему хоть бы что, только скрипит – можно корабельный якорь вешать, танкер удержит.

Я быстро связал на концах узлы и повесил два завинчивающихся карабина. Потом облегченные страховочные пояса. Выглядело конечно же по-дурацки, но в результате мы с дочкой имели прочную связь в виде туристического троса. Она просияла.

— Я всегда знаю, что ты из любой ситуации найдешь выход. Я тебя так люблю пап.

Она в свою очередь вытянула из старого хлама свой шлем для скейтборда и наколенники с налокотниками.

— Когда-то ты их наотрез отказалась носить.

— Настоящие твердые райдеры не носят одежду для малышни.

— Но я прекрасно помню твои разбитые колени и ободранные ладони.

— Это не помешало мне стать чемпионкой нашего парка.

Парировала она, застегивая розовый шлем, на котором красовалась картинка – разлохмаченная кошка с дико вытаращенными глазами делал умопомрачительный флип[1].

Перед тем как, нам «связанным одной цепью», разойтись по своим комнатам, она прижалась ко мне и чмокнула в локоть.

Так что любовь в моей жизни все же есть.

Пока я переодевался, взял со стола смартфон и пролистал новостные каналы. По всему миру были отмечены точки, где пропала гравитация Земли. Толковых объяснений нет. Паника. Уже тысячи жертв по всему миру.

— Ни хрена себе! – я присвистнул и убрал смартфон.

На улице полная неразбериха и беспорядок, собственно, как и во всем мире. Хаотично разбросанные машины, словно с ними поиграли гигантские дети, перегораживали дорогу, поэтому чтобы проехать по ней необходимо обладать некоторыми навыками лыжника слаломиста. Я все же выгнал машину из гаража и предварительно, на всякий случай забросив в машину рюкзак с туристическим снаряжением – даже не представляю, что нас ждет впереди. Сосед, бывший военный офицер в отставке, которого мы из-за его имени и отчества звали Буденым, помахал мне рукой из-за забора.

— Гера, как думаешь, что за внештатка?

— Не знаю Семен Семенович.

— Может это на вашем предприятии чего случилось? Вы же там какую-то черную дыру создаёте, а народ-то у нас раздолбайный, халатный. Там не довинтили, там не до крутили. Вот и бахнула.

— Нет, Семен Семеныч, у нас все очень строго. Не должно.

Но сосед не унимался.

— Может и не должно. Но, блять…, — но заметив стоящую рядом Мону сконфуженно поперхнулся и продолжил, — гм, я имел ввиду, может ученый какой, яйцеголовый сумасшедший учудил, не туда атомы, протоны разогнал.

Вот же достал командарм первой конной.

— Семен Семеныч, я не в курсе моя задача только монтаж коммуникационных сетей. Я всего лишь инженер, но работаю там почти, как простой монтажник электрик. Яйцеголовых вижу очень редко. Мы с Моной в магаз… Вам что-нибудь нужно?

Он отрицательно покачал головой и посмотрев на нашу связку и одобрительно хмыкнул.

— Не плохая идея. Надо будет тоже на всякий случай привязать свою бабку. Потому что, если на вашем проклятом коллайдере снова произойдет внештатка, то я без нее хоть не упорхну, как Гагарин в открытом космосе… Да и каска где-то валяется.

— Пап, почему он говорил, что может упорхнуть, как Гагарин в открытый космос? – спросила Мона, когда мы наконец-то сели в машину и стали осторожно продвигаться по улице лавируя среди машин.

— Ну во-первых, он просто пошутил, а во-вторых, Гагарин в открытый космос никогда не улетал.

Мы выехали на шоссе и направились в сторону супермаркета. Здесь похоже уже разобрались с беспорядком и машины ехали, как обычно в два ряда с каждой стороны, но какая-то нервозность витала в атмосфере. Все бы ничего, но временами я замечал, как наша старая машина словно летела над асфальтом и встречные порывы ветра от, странно вилявших, автомобильных фур немного сносили нас в сторону. Хотя, возможно, это проблема порядком изношенных покрышек.

В самом супермаркете еще наблюдались следы разрушений, нанесенных происшествием, но по большей части персонал уже разобрал навалы из товаров и навел порядок в секциях. Некоторые стеллажи имели крепление в полу или с помощью анкеров прикручивались к стене это не позволило части товаров упасть на пол. Некоторые отделы, которые особенно сильно подверглись воздействию, как говорил Семен Семеныч «внештатки», перегородили ящиками и стульями. Но в целом супермаркет работал. Пока бургерная еще была закрыта мы с Моной взяли тележку и пошли в торговый зал. Покупателей немного, по-видимому, все занялись наведением порядка дома или осторожничали, боясь покидать дома. Те же, кто все-таки отважился, задумчиво поглядывали на связанных с помощью туристического снаряжения отца и дочь. У меня в душе мерцало некое предчувствие, что все еще не закончилось, но я конечно не озвучивал свои опасения. Чтобы не напугать ребенка. Мы быстро накидали в тележку любимые вкусняшки Моны и я, проверив баланс на карте решил закупиться продуктами первой необходимости при чрезвычайных ситуациях. Получилась полностью затаренная, с верхом большая тележка и еще большой пакет в руках. Мы проследовали на кассу и как раз вовремя, потому что народ похоже смекнул, что вокруг твориться что-то необъяснимое пугающее и надо запасться. Сквозь панорамные окна просматривалась стоянка перед супермаркетом, которую, почти полностью заставили машины и в торговом зале значительно прибавилось людей. Я отметил про себя что мое решение поставить машину с краю на площадке более верное чем, поставить ее ближе ко входу в магазин.

— Котенок, нужно валить отсюда по быстрее пока мы еще можем выбраться. Думаю, скоро здесь начнется столпотворение.

Не мешкая мы отправились к кассе.

— Привет мушка на ниточке, — сказала кассирша, и помахала рукой Моне, — Гера, вы после магазина сразу домой?

— Домой, домой Дина. Ты же видишь, что вокруг творится.

— Вижу… Завези моим по пути продукты и воду. Нас в строгом порядке, под угрозой увольнения, домой не отпускают.

— Без проблем, заеду.

— А почему вы назвали меня мушка на ниточке? – спросила Мона.

Кассирша рассмеялась и перегнувшись через лоток кассы потрепала ее за косичку, торчащую из-под шлема.

— Потому, что когда мы с твоим папой были вот такими как ты, то привязывали мух к ниткам и они летали вокруг нас на привязи. Весело было, — она многозначительно посмотрела на нашу обвязку и со вздохом, дрогнувшим голосом, сказала, — а теперь вот и мы на ниточках, что совсем не весело…

Не успела он договорить как мы заметили, что продукты в нашей тележки начали, словно по команде, медленно подниматься вверх.

— Пааап…, — пропищала Мона и вцепилась в мою руку.

Я ощутил, как мои ноги оторвались от бетонного пола магазина и быстро намотал нейлоновый на руку притянув к себе дочь.

— Не бойся котенок. Я рядом. Сейчас все закончится.

С другой стороны, в мою руку вцепилась кассирша. По всему залу раздались испуганные крики людей, они барахтались в воздухе, среди пакетов и упаковок, пытаясь найти точку опоры. Через несколько секунд все прекратилось, товары рухнули на пол и обратно в тележки покупателей. С воплями попадали и посетители. Я понял через пару минут начнется паника.

— Ну все надо быстрее валить!

Я побросал товары обратно в тележку, схватив Мону, усадил сверху и толкнул перед собой.

— Дина, — крикнул я кассирше, — бросай на хер эту кассу, давай с нами!

На стоянке творилась настоящая вакханалия апокалипсиса, которую обычно показывают в фильмах катастрофах. Большая часть людей беспорядочно носились по асфальтированной площадке бессмысленно толкаясь. Те, у кого хватило выдержки и силы духа сосредоточено расталкивали остальных и целенаправленно шли к своим машинам. Некоторые мужчины не церемонясь били кулаками тех, кто стоял на пути, чтобы беспрепятственно пройти самим или провести свое семейство к машинам. Несколько автомобилей сорвавшись с места уткнулись в другие. Одна женщина не справилась с управлением и сбила двух молодых людей.

— Держитесь рядом. Мы сейчас по периметру выйдем, как раз к машине.

Мы были практически уже у цели, но неожиданно — снова началось. Люди машины покупки в очередной раз начали подниматься в верх.

«Да твою мать! Неужели это все не ночной кошмар и происходит все на самом деле?!», — я всем своим видом пытался показать своим спутницам, что контролирую ситуацию.

Надо что-то делать если нас поднимет нас слишком высоко, то при падении мы просто разобьемся, а если очередная волна не прекратится, то улетим от поверхности Земли. Мы уже болтали ногами примерно в метре от земли. Девчонки вцепились в меня, как две испуганные кошки.

— Вот что котенок, — я повернулся к Моне, — я тебя сейчас толкну к дереву их корни очень глубоко уходят в землю, и они дольше всего продержатся не поднимаясь вверх. Постарайся зацепиться за вон ту толстую ветку и намотай трос, а подтяну себя и Дину.

— Я боюсь пап, — прошептала Мона в ответ.

— Не бойся. Мы поднялись уже достаточно высоко. Вся надежда на тебя. Помнишь мы с тобой смотрели фильм про Человека-паука? Ты будешь как человек-паук, только очень маленький и я тебе помогу. И ты одна из нас в клевой защите. Давай, котенок-паучок… Раз, два, три!

Я толкнул Мону она, пролетев около четырех метров зацепилась за толстую ветку и как договаривались обмотала трос за нее.

— Дина держись крепче.

Но трос отчаянно заскрипел, ветка изогнулась готовая вот-вот треснуть.

— Гера помоги!

Я обернулся. Дина держалась за меня, а за ее ноги держался какой-то мужчина весом не мене ста килограмм. Бедная девушка держалась из последних сил.

— Отпусти ее чувак. Прошу отпусти ее иначе мы погибнем.

— Нет, — дрожащим голосом ответил он.

— Отпусти тварь, — прошипел я, — ты нас погубишь, ты погубишь мою дочь.

Мужик подтянулся и обхватив Дину за талию.

— Мы лучше ее сбросим, — сказал он, — не бросайте меня… у меня тоже есть дети, у меня тоже есть дочь. Я могу вам помочь…

— Пап, пап! – закричала Мона, — веточка трещит!

— Дина держи меня крепче, — сказал я девушке, которая от страха потеряла дар речи.

За спиной послышался легкий треск, ветка не выдерживала.

— Мы скинем бабу!

Мужик, крепко держа одной рукой Дину, снова резко подтянулся и схватил меня за лодыжку.

— Отпусти нас ублюдок! Или я тебя убью! – злобно проговорил я.

— Нет, нет мы скинем эту тупую бабу, — его безумный взгляд не предвещал ничего хорошего.

Держась за меня одной рукой, он вытащил из кармана небольшой электрошокер и с треском ткнул в грудь Дины. Девушка билась в конвульсиях, а он вжимал и вжимал в нее проклятую электрическую машинку. Наконец треск прекратился и Дина, закрыв глаза отпустила меня и стала медленно подниматься в верх.

— Нет, нет! Дина! – у меня перехватило дыхание.

Я размахнулся ногой и ударил мужика в лицо, раздался хруст и вопль боли, он рефлекторно схватился обеими руками за лицо. Кровь хлынула из разбитого носа большими каплями, которые тут же начали подниматься вверх. Он понял, что больше не держится за меня. Отчаянно работая руками и ногами, сделал бесплодную попытку дотянуться до меня. Но тщетно. Мона визжала от страха обхватив спасительную ветку. Дочь! Я быстро выбрал на себя трос и подтянулся к ней.

— Все, все котенок. Все закончилось.

Я обхватил ее, прижимая к древу. Мона плакала, зарывшись в куртку у меня на груди.

— Я мушка на ниточке, я мушка на ниточке, я мушка на ниточке, — причитала она.

— Да котенок, ты мушка на ниточке.

Я обернулся и увидел, как несчастная Дина без сознания медленно поднималось с остальными. Зрелище было поистине пугающим. Десятки машин в паре десятков метров над землей. Во многих из них истошно кричащие люди. Вещи, товары из магазина, камни, мусорные баки, чья-то потерявшаяся собака, пыль, комья земли, птицы, вода из небольшого фонтана, парочка ларьков с шаурмой, которые почему-то сразу запылали – все в жуткой мешанине и сопровождении отчаянных воплей, медленно плыли вверх. И сколько хватало взора это происходило достаточно далеко, на несколько километров вокруг.

Если гравитационный коллапс продолжится, то неизбежно начнет разрушаться почва и тогда дерево нас уже не спасет. Остаётся надеется только на чудо. Но это чудо для нас с Моной, а для многих остальных гибель. В очередной раз все обрушилось с высоты тридцати или пятидесяти метров на землю. Тех, кто еще мог выжить при падении получив тяжелые ранения раздавили падающие машины и другие тяжелые предметы в изобилии, поднятые в воздух. Я, закрыв Мону с ужасом смотрел на кошмарное месиво из тел и предметов. Те, кто остался в живых в магазине не смели выйти на стоянку опасаясь повторных событий, связанных с гравитацией.

— Мона, котенок, я тебя спущу вниз и потом спущусь сам. Только прошу тебя не смотри по сторонам. Хорошо?

— Хорошо пап, — она послушно закрыла глаза.

Когда мы оказались на земле. Я взял ее на руки и развернул так чтобы она ничего не видела и не слышала стонов умирающих людей. Честно говоря, было уже бессмысленно пытаться уехать со стоянки на машине, превратившейся в бесполезный хлам. Так же было бесполезно искать среди мертвых тел и мусора пригодные продукты. Все что удалось найти по пути это пару целых бутылок воды, несколько пачек печенья и консерв. Я отыскал останки нашей машины, еще раз поблагодарив свое благоразумие, что поставил машину с краю, вытащил рюкзак со снаряжением и загрузил в него найденные продукты.

— Что мы будем делать? – спросила Мона, когда мы выбрались со стоянки.

Хорошенький вопрос дочка. До дома нам вряд ли добраться если повторится очередной гравитационный коллапс, то мы погибнем так же, как погибли люди у супермаркета. Находится в лесу, вечно у цепляясь за деревья, тоже невозможно. Я посмотрел на горизонт. Там раскинулись белые корпуса предприятия, на котором я работал. Его построили, чтобы создавать альтернативные системы транспорта будущего. Какие именно, я не вникал, но слышал, что совершенно фантастические, которые перевернут все представления о передвижении на Земле. Так что мнение людей, о виновности загадочной компании, где я монтирую системы коммуникации, не так уж лишено основания — есть кому задать вопросы. А я был очень зол: погибла моя подруга детства Дина, много людей и главное чуть не погибла моя дочь. Кроме этого, там намного безопаснее. Есть производственная столовая, и значит склад с продуктами, некоторые помещения глубоко под землей и прочая привлекательная для выживания в апокалипсис инфраструктура. А в наступившем апокалипсисе я уже не сомневался.

— Вот что котенок, — сказал я после всех размышлений, — до предприятия, на котором я работаю пару километров, до дома двадцать. Потому, думаю, ответ очевиден. Мы доберемся с тобой до моей работы и там уже разберемся что происходит. Идет?

Мона молча кивнула.

Пару километров небольшое расстояние, но в нынешней ситуации даже такой пустяковый отрезок пути настоящее испытание, требующее осмотрительности и планирования. Основная часть шла лесополосой, небольшими рощицами и перелесками, а вот последние метров триста голый пустырь. Он предстал перед нами, прямолинейной беспощадностью, когда мы благополучно миновали большую часть пути. Нам лишь однажды пришлось отсидеться, пережидая гравитационный коллапс, обмотав туристический трос за массивную и крепкую березку. Все за что можно было уцепиться на открытом пространстве это если глубоко воткнуть в землю складной ледоруб из моего снаряжения. Он не тянул на большой профессиональный ледоруб для альпинистов, но больше ничего из того, что было в нашем распоряжении. И еще примерно метров двадцать нейлоновой бечевки. Мона вопросительно уставилась на меня, и я понимал, что, если сейчас не смогу найти решения, для нее это будет удар по ее уверенности во мне. И она, успокоившись в последние несколько минут, снова начнет нервничать.

— Смотри котенок, — я поднял ледоруб над собой, — это настоящий якорь. Корабли, приходя в порт бросают его и он удерживает их даже в самый сильный шторм. Если нас опять потянет в небо я со всей силы воткну его в землю, и он намертво будет держать нас.

Но моего ребенка сложно надуть, она уловила в моей бодрой речи скрытые нотки сомнения и обратила внимание, как растеряно «бегают мои глаза».

— Ты уверен?

— На все сто пудов!

— А с другой стороны, — рассудительно заметила Мона, — у нас нет другого выхода.

— Давай составим план действий. Мы бежим. И бежим очень быстро. Как только почувствуешь, что ноги начинают буксовать в воздухе останавливаемся. Я вбиваю в землю ледоруб по самую верхушку и пережидаем. Потом еще бросок и мы у цели. Ясно? Тогда отбей пятюню!

Мона поджала губы и закатила глаза, что обозначало – ох, эти твои олдскульные штучки.

— Пап, давай просто побежали, — заметила она.

Мы рванули. Мона бежала изо всех сил я за ней, на расстоянии чтобы она слышала мое дыхание. Через метров двести мы снизили темп и скорость. Давала знать о себе предательская усталость. И тут произошло то, о чем мы с ней конечно же не хотели даже думать. Я почувствовал некую легкость и понял, надо как можно быстрее готовится к гравитационному провалу.

— Мона стой! Держись за меня!

Я быстро вбил ногой ледоруб в землю насколько хватило рукоятки. А это, как оказалось, совсем не просто. Плотный комковатый грунт, и отсутствие гравитации ослабили удары. Я для верности уцепился за траву.

— Держись дочка.

Волна «гравитационного провала» накатила сильнее обычного, и я вдруг понял, что ситуация выходит из-под моего контроля. Я, лежа на земле увидел, что почва становится рыхлой и маленькие комочки потеряв в своей структуре притяжение молекул начинают разрушаться и очень медленно подниматься вверх, образуя рыхлый ненадежный слой. Через минуту ледоруб предательски подался в верх, и начал свое скольжение из почвы. Я молил только об одном – чтобы нам хватило продержаться какое-то время. Но через пару минут мы уже находились в воздухе в состоянии свободного парения.

— Пап, — тихо прошептала Мона.

— Я сейчас что-нибудь придумаю, — сказал я ей.

Я быстро привязал бечевку к ледорубу.

— Котенок, его можно использовать не только как якорь, а еще как якорь кошку. Знаешь, что это такое?

— Нет, — прошептала дочь с закрытыми глазами.

Пока мы еще не поднялись слишком высоко, я размахнулся и швырнул ледоруб в сторону сетчатого ограждения, которое шло по периметру отделяя компанию от всего остального мира. Но ледоруб хоть и доставал до стальной сетки, все равно ушел в верх. Мы с дочкой барахтаясь в воздухе медленно поднимались в верх.

— Мона, посмотри на меня.

Она помотала головой и продолжала держать глаза закрытыми.

— Мона, прошу тебя послушай меня. Ты еще раз должна стать мушкой на ниточке. Я отвяжу тебя от себя и толкну в сторону этого забора. Ты, пролетая над ним со всех сил кинешь ледоруб с бечевкой, зацепишься и подтянешь себя. Ты поняла? Даже если ты пролетишь мимо, то как раз попадешь в вон ту рябину и задержишься в ней.

— А как же ты пап?

— Мона нет времени тебе объяснять весь мой хитрый план. Давай.