Сверхграждане

Тонкая девичья рука коротко машет мне и тут же пропадает. Я бегу со всех ног, заворачиваю за угол, девушки не видно и здесь. Двигаюсь вдоль стены – уже практически обежал все здание. Из зарослей живой изгороди напротив снова появляется бледная ладошка и практически втягивает меня под тень деревьев.

– Не узнаю этого леса? – пытаюсь я сменить тему.

– Парк Прямикова. Так, стой, не заговаривай мне зубы! – шипит на меня девушка.

– А-а-а, теперь понял, – отмахиваюсь от нее я и предпринимаю еще одну попытку отвлечь девушку от ненужных мыслей. – Это «детская» сторона Таганского парка. Кажется, теперь я сориентировался. Пойдем, нам туда.

Я первым направляюсь в сторону своего будущего общежития. Как назло, в этой части парка тень от деревьев такая густая, что нервные молнии на кончиках пальцев полыхают яркими голубыми фонарями. Дедушка учил, что для уверенности нужно правильно дышать. Глубокий вдо-о-ох… Не тут-то было!

– Ты обалдел! – кричит девушка.

Короткий вихрь обвивает мои руки, словно невидимая удавка, и разворачивает меня к девушке. Хоть я уже и видел ее силу, удивления скрыть не смог. Девушка хмурит птичьи брови и буравит меня хищно растопыренным маникюром. Мои собственные пальцы предательски искрятся в новом нервном приступе.

– Ты какого черта свои молнии в моем кафе пускаешь? У тебя совсем крыша потекла? – продолжает кричать девушка, но невидимые путы отпускает.

У нее из носа показалась тонкая струйка крови. Девушка торопливо вытирает ее тыльной стороной ладони и нервно заламывает руки. Кажется, в это время существуют люди, которые пользуются своими способностями гораздо хуже меня.

Эта мысль остужает голову и успокаивает наэлектризованность в теле.

– Хватит кричать на меня! Или ты хочешь, чтобы то хулиганье из кафе нашло нас здесь? Кстати, если ты не заметила, то именно из-за них мне пришлось применить способности, – отвечаю я.

Взгляд девушки перестает блуждать по окрестностям и злобно устремляется на меня.

– Ты-ы-ы! Ты вообще соображаешь? Кто-то из тех придурков мог видеть, как я колдую. Ты забыл, в какое время мы живем? – спрашивает девушка и первой направляется в указанном мной направлении.

Я пожимаю плечами и быстро ее догоняю.

– Прости! Не злись на меня. Наверное, я действительно не до конца понимаю, в каком времени оказался. Меня, кстати, Матвеем зовут. Те двое называли тебя Милочкой, но вряд ли кого-то на самом деле могут так звать, – усмехаюсь я.

Девушка смерила меня тяжелым взглядом.

– Милослава, очень приятно, – бурчит в ответ девушка.

– Эм, – замялся я. – Прости, пожалуйста. О-очень красивое имя.

На этот раз Мила хлещет меня не только колким взглядом, но и воздушной плетью.

– Ай! Ладно, это я заслужил. Тогда зови меня Мотя. В институте обычно над этим все смеются, – примирительно добавляю я.

Милослава останавливается, и я едва не налетаю на нее.

– Смеются? Над тобой? Ты своими молниями не только хулиганов, но и половину кафе разнес! У меня от простого магического залпа кровь из носа хлещет, а ты и бровью не повел. Никогда не видела таких, как ты! Наверно, вас вообще в Союзе не больше, чем пальцев на одной руке. Хоть Мотя, хоть Котя – все равно вообще! Такая красивая магия, – мечтательно заканчивает Мила.

– Это не магия. У нас такое называют суперспособностями или силами сверхграждан. Хотя в ваше время их вроде до сих пор зовут чудесами или колдовством, – отвечаю я.

– Сверхграждане? – перебивает меня девушка. – Звучит не по-товарищески. Сомневаюсь, что компартия одобрила бы такое. Как и с-с-с… суперспособности. Вообще, после Закона, таким, как мы, работу не дадут, если узнают. Мне мама поэтому и запрещает колдовать – ее-то с работы сразу вышвырнули. Теперь вся семья на мне держится. А из-за тебя теперь кто-то из местных может прознать, что я тоже умею. Да чего я тебе рассказываю?! Такой, как ты, какой-нибудь объект всесоюзного значения обеспечивал, наверное.

Я не нахожу, что ответить, и задыхаюсь в приступе кашля. Согнувшись в три погибели, я опираюсь на ствол ближайшего дерева. Осторожно выглядываю за ограду – за ней уже виднеется стена моего будущего общежития. Кондрата рядом не видно.

– Ты в порядке? Тебе от этих сильно досталось, да? – заботливо спрашивает Милослава, кивком указывая назад. – Кстати, а в какое такое «ваше время»?

Да что ж ты надоедливая такая! Никак не уведу тебя от ненужных вопросов.

– Т-т-так, получается, у тебя мама сейчас в сопротивлении? Она тоже из воздушников, как ты? А папа у тебя из суперов? – отдышавшись, уточняю я.

Девушка помрачнела, но скорее выглядит злой, чем расстроенной.

– Он ушел, – отрезает она. – Когда маму уволили с завода, чтобы «не принуждать ее к рабскому труду, связанному с использованием чудес», папа попытался ее отстоять. У него никаких чудес не проявилось. Но время сейчас сложное. Никто не знает, за что может сверху по шапке прилететь. Поэтому отца, от греха подальше, тоже уволили – по статье! Представляешь? Его с такой характеристикой больше никуда не принимали, и он запил. Сильно. А однажды вернулся вечером и сказал, что уходит от нас. Сказал, что ему нужно отмыть свою репутацию от двух ведьм. Представляешь?

Я отрицательно мотаю головой и присаживаюсь на лавочку, с которой открывается вид на вход в общежитие. Девушке явно интересна тема, к которой я ее подвел, и она не спешит следовать моему примеру. Мила нервно ходит передо мной, размахивая тонкими руками.

– Ты что-о-о? Это же вот буквально сейчас творится! Раз ты такой мощный, твои родители, наверно, жуть какие сильные! Сейчас это касается абсолютно всех «чудаков». Ой! Так вроде тоже запрещено говорить, да? – Милослава комично закрывает рот ладошкой.

– Не парься – я тебя не выдам. А еще, ты абсолютно права! Но совсем скоро таких, как ты говоришь, «чудиков» или «чудаков», в ближайшие сорок лет каждая страна будет считать своим долгом заполучить и сразу же объявить о каждом сверхгражданине максимально публично. За суперами из СССР будет идти настоящая охота – любая гонка вооружений отойдет на второй план. Кого-то выманят за границу – обещаниями, деньгами или статусом. Не сразу, постепенно. И начнется – селекционные браки, подпольные заговоры, официальные гильдии, всемирные и региональные рейтинги. У меня есть друг, Коня. Мы с ним вместе прилетели. Если бы он был здесь – рассказал бы тебе в сто раз подробнее, – выпалил я на одном дыхании.

Девушка так и застыла с ладошкой у открытого рта. Я жду, что она закричит или даже бросится на меня, но она только молчит. Нахмурив свои птичьи брови, она без сил садится рядом со мной.

– Скажи честно – ты псих? За дуру меня держишь? – устало спрашивает девушка. – Я вообще-то с тобой серьезно говорила, а ты просто пошутить решил?

Ее острый локоть врезается мне под дых, и ребра прошивает молниеносная боль. Мила вновь оказывается на ногах и направляется прочь от скамейки. Я справляюсь с новым приступом кашля и бросаюсь следом.

– Стой! Да стой же! – я хватаю ее за тонкое запястье и разворачиваю к себе.

– Ну что еще? Мне домой пора, – отрезает девушка.

Милослава и не пытается вырваться из моей хватки и выжидательно хмурится мне в лицо.

– Я могу доказать. Идем со мной, – отвечаю я.

Глава 8

Час спустя в комнате моего будущего общежития.

Девушка раскачивается взад-вперед на панцирной кровати, прижимая колени к груди. Часы перемещения во времени лежат рядом и скрипят стальными скобами в такт ее движениям. Никак не пойму: она поверила мне или окончательно решила, что я сбрендил?

– То есть ты хочешь сказать, что через тридцать лет треть всех людей будут «чудаками»? И все такие же сильные, как ты? – недоверчиво спрашивает Мила.

Она мне поверила? Просто гора с плеч!

– Как я? Да я в свое время почти нинишник! Ну, то есть – обычный гражданин. В мое время любой воздушный дошколенок может потоком машину перевернуть! – гордо отвечаю я.

Прозвучало так, как будто я тоже на такое способен. Но девушка на такие мелочи внимания не обращает. Она перестает раскачиваться на кровати и берет прибор Кондрата в руки.

– Тяжелый! И это мог собрать простой студент? – спрашивает Мила и, дождавшись, когда я снова кивну, просит: – А покажи еще раз молнию!

Дверь за моей спиной распахивается, и в комнату входит Коня. Я оборачиваюсь и приветственно машу рукой. Девушка прячется за моей спиной, все еще прижимая к себе прибор перемещения во времени.

– Привет! Это Мила, она меня сегодня очень выручила. Мы же еще не сейчас улетаем? – весело спрашиваю я.

Коня раздраженно смотрит на меня, словно снова забыл, что мы лучшие друзья. Стал замечать что-то неладное, между нами, после перемещения во времени. Кондрат смотрит ниже, и в его глазах полыхнул злой огонек.

– Мой прибор! Осторожно положи его, – его карие глаза кажутся почти черными, когда он снова смотрит на меня. – Ты и о приборе ей все разболтал?

– Эм. Ну да, рассказал. Но у нас тут такое случилось. Она хорошая – без нее бы я пропал! Хотел ей чем-нибудь отплатить и о будущем рассказал. А Милослава не поверила. Ну, я и привел ее сюда, чтобы доказать. Я о тебе только хорошее рассказывал, – отвечаю я.

Тьма съедает его глаза без остатка.

– Ты и обо мне ей что-то наплел? – рявкает Кондрат.

Мила быстро кладет часы на кровать и выходит вперед.

– Не разговаривай с ним так! Твой друг настоящий герой и самый достойный товарищ, которого я когда-либо встречала. Лучше бы брал с него пример, а не на людей бросался, – заступается за меня Милослава.

Коня проходит мимо нас и осторожно поднимает часы. Он бережно гладит сложный прибор и тяжело садится. Панцирная кровать отзывается резким скрипом.

– Я комнату снял здесь неподалеку. Вещи забираем и идем заселяться. Вдвоем! – отрезает Коня.

Я тяжело вздыхаю и смущенно смотрю на девушку. Неудачное знакомство получилось. Как-то неудобно теперь перед Милой.

– Да очень надо! Ладно, мне уже и правда домой пора – а то мама потеряет совсем. Счастливо оставаться, путешественники во времени, – весело щебечет девушка.

Она быстро подскакивает ко мне, встает на цыпочки и ловко чмокает меня в щеку.

– Спасибо тебе за сегодня, – шепчет она, и щеки девушки полыхают огнем.

– П-пока, – смущенно отвечаю я, но Мила уже выпорхнула из комнаты.

Топот ее быстро удаляющихся шагов эхом разносится на весь кампус. Я потираю щеку и смотрю на сердитого Коню. Нинишник сидит мрачнее тучи и не спешит успокаиваться. Наверное, просто ревнует. Интересно, в нем еще осталось что-то от моего лучшего друга?

Глава 9

– Коммуналка? Ты серьезно? У тебя же целая куча денег, мог бы что и получше арендовать? – спрашиваю я.

Коня заметно повеселел и снова стал самим собой. Мой лучший и единственный друг уже попрощался с хозяйкой и сейчас возится с каким-то свертком. Наверное, тьма, которую я увидел в нем, все-таки оказалась ревностью к Милославе. А может, она ему тоже понравилась?

– Гляди, что Клавдия Ивановна нам дала, – весело отвечает Кондрат и быстро что-то мне бросает. – Лови!

Горячий пирожок обжигает ладони, и я инстинктивно защищаю их перчатками молний. Короткая голубая вспышка ослепляет Кондрата, и часть выпечки валится с тумбочки на пол. Он снова хмурится и принимается собирать пирожки с потертого паркета.

– Не делай так больше, – бесцветно бубнит он.

– Себе такое скажи! Теперь, когда я знаю, что могу нормально пользоваться сверхспособностями, молнии получаются сами собой, – пожимаю плечами я.

– Вот именно, что не «знаешь» – просто чувствуешь! Тебя от отца отделяет только непонимание процесса ваших способностей. А ты до сих пор совсем их не контролируешь. Уверен, что в том кафе ты не сделал ничего героического. Испугался хулиганов и от страха шарахнул молнией во все стороны. Верно? Не отвечай – по лицу вижу, что угадал. А в этой квартире так нельзя. Неважно. Просто не используй силу. Ешь лучше пирожки, – просит меня Коня.

Я помогаю поднять оставшиеся и откусываю от одного. Вкусно! Теперь кулек с пирожками аккуратно располагается на тумбочке, рядом с прибором перемещения во времени. Я киваю на него и ухмыляюсь.

– Не боишься, что бабка поймет, что это не просто часы? – спрашиваю я.

– Ха-ха! Клавдия Ивановна скорее их своей кружевной салфеткой накроет. Но «чудикам» комнату она бы ни за что не сдала. Здесь живут три семьи и все противники употребления БАДов. Те самые, про которых я на лекции говорил, помнишь? – уточняет он.

Беру новый пирожок и пинком открываю тумбочку. Дверца обиженно скрипит плохо смазанными петлями и медленно открывается. В тени небольшой тумбы притаились четыре матовые черные баночки с теми самыми БАДами для получения суперспособностей.

– А их она тоже салфеткой накроет? Или выгонит нас сначала. Меня за молнии, тебя за целебный порошок, – ухмыляюсь я.

Коня быстро запирает тумбочку и садится на табурет.

– Чего ты хочешь? – устало спрашивает он.

– Объясни мне, как использовать мои силы. А я тебя за это хозяйке не сдам! – просиял я.

– Ла-адно! – протягивает он и тоже берет пирожок. – Вы электрики – народ крайне простой. Ты, наверняка, до сих пор понятия не имеешь как у тебя вообще это получается? Не отвечай – по лицу вижу, что угадал. Даже если ты когда-нибудь достигнешь максимального двенадцатого уровня, то все равно не сможешь выдавить из себя ничего кроме молнии. Драгомир Аркадьевич – гений! Его силы не поддаются измерению, потому что его уровень контроля переводит молнию в плазму – четвертое состояние вещества. Физика – вот где сила! Это такой мощный электрический разряд, который ионизирует воздух, превращая его в горячую плазму с экстремально высокими температурами. Атомы теряют электроны, создавая светящийся, проводящий ток канал, состоящий из свободных электронов и ионов. Горячая плазма подобна той, что в звездах. Только почувствуй разницу: обычный разряд молнии составляет тридцать килоампер, а температура плазмы в тысячу раз больше!

– Ого, жуть какая! А почему его тогда Пожирателем душ зовут? Может лучше Испепелитель? – удивляюсь я.

– Там же не успевает ничего гореть, балбес ты неграмотный! Горячая плазма мгновенно испаряет воду и жидкости в тканях человека, что чаще всего приводит к их мгновенному повреждению, без возможности восстановления. Это происходит из-за экстремально высоких температур, которые превращают воду, составляющую значительную часть тела, в пар, буквально разрывая ткани изнутри. Конечно, точнее было бы называть его Выпариватель. Как думаешь, может Пожиратель душ, все-таки, звучит лучше? – отвечает он ядовитой улыбкой.

– Ты так хочешь сказать, что ничем не можешь мне помочь? Мог бы и без лекции обойтись, – я встаю и, по-привычке, начинаю бродить по комнате.

Кондрат тяжело вздыхает и в его глазах снова появляется тьма.

– Я хочу сказать, то что и так тебе часто говорю, – с нажимом говорит нинишник. – Ты недостаточно стараешься. Самоконтроль и дисциплина – слышал про них? Не отвечай – по лицу вижу, что для тебя это пустой звук.

Мои щеки мигом запылали огнем, а руки покрываются молниями до самых плеч. Две яркие дуги вырываются из лопаток, словно крылья и устремляется к хрупкой деревянной раме. Даже если бы захотел, ни за что не остановил бы их вовремя.

– Я сказал нельзя! – злобно шипит сквозь зубы Кондрат и бросает мне что-то в руки.

Мой эспандер! Металлические звенья мгновенно втягивают в себя сверкающие перчатки. Крылья-молнии, словно на обратной перемотке, возвращаются последними и заставляют эспандер вибрировать хлипкими перемычками.

– С-с-спасибо! Я не хотел. П-прости, – говорю я, понурив голову.

– Ложись спать, шантажист-неудачник. Не выпускай эту штуку в руках и помалкивай! Послезавтра все закончится, – обещает он и выключает свет.

В его голосе звенит столько металла, что кажется, что в моем эспандере его меньше.

На следующее утро.

Я пробуждаюсь тяжело, словно прорастая из земли. Вчерашняя вспышка гнева отняла у меня почти все силы. Кажется, что я заснул быстрее, чем успел коснуться подушки. Холодный металл эспандера касается моей руки и рывком сажусь на кровати. Я заснул с этой штукой в руках? Нужно бы извиниться перед Коней – чувствую себя погано, за то как поступил с лучшим другом.

Ветхие занавески открыты настежь и яркие лучи слепят меня, как прожектор. Я прикрываю глаза рукой – кроме меня в комнате никого. Снаружи доносится смех и звон посуды.

Кажется, я проспал завтрак. Прижимаю к себе эспандер и втискиваю босые ноги в грубые тапочки. Громко шлепая задниками о пятки я выхожу в коридор.

– Соня проснулся! – возвещает веселый голос моего друга. – Блинчики будешь?

Коня снова ведет себя как обычно и от этого чувство стыда только сильнее давит на плечи. Нужно будет обязательно извиниться, когда мы снова останемся вдвоем.

Я киваю и прохожу в коридор. За столом уже собрались все обитатели коммуналки. Молодая семейная пара, лысеющий мужчина постарше и дедушка с пышными седыми усами. Клавдия Ивановна бодро порхает у плиты и колдует над сковородкой. Рядом с ней мешок муки внушительных размеров, но, в остальном, порядок на кухне довольно спартанский.

– Садись, в ногах правды нет! – приглашает дед и указывает на табурет рядом с собой.

– Спасибо! Ой, что это я. Я Матвей, но можете звать меня Мотя. А то мне как-то неудобно – я только Клавдию Ивановну знаю, – смущенно говорю я.

Бабушка оборачивается и добродушно улыбается.

– Зови меня бабушкой Клавой. У нас семья дружная, обойдемся без отчеств, – просит женщина.

– Я тетя Маша, это мой муж Миша и его старший брат Коля. А это деда Паша, – подхватывает блондинка на другом конце стола.

– Так вы все родственники? У вас очень к-красивая к-квартира, – нервно отвечаю я.

Ворох искр мигом впитывается в эспандер и его грани разжимаются. Коня взглядом просит меня успокоится.

– Что это у тебя такое? – заволновался дедушка.

– За стол ничего не тащим – это правило! – сурово говорит дядя Коля.

– Это просто игрушка – я сам ее сделал. Мы студенты в университете технологий. Это мое собственное изобретение. Очень хочу стать инженером, а для этого нужно много практики, – объясняет Кондрат.

– Инженером?! Это очень-очень здорово. Всегда хотел стать инженером, но у меня не лады с точными науками, – мечтательно произносит Миша.

Клавдия Ивановна нарочито громко стучит сковородкой о плиту и все за столом затихают.

– Дай-ка я это пока уберу, – просит дедушка и забирает у меня эспандер.

Он кладет прибор под свой табурет, и я тяжело сглатываю. Спокойствие, только спокойствие! Я раньше из себя даже искры выжимал с трудом, так что должен справиться. Просто на один завтрак побуду нинишником.

– Сначала мечты об инженерстве, потом эта дрянь металлическая за столом. В этой семье только одна техника достойна уважения – и это мой «Москвич». Вот увидите, он и в следующем тысячелетии будет работать, как часы, – продолжает ворчать Паша.

Я вспоминаю, как Коня спалил дедушкин автомобиль в две тысячи тридцатом, и едва сдерживаю смех. Дед Паша замечает мою необычную реакцию, и я спешу сменить тему разговора.

– Конечно, без проблем. Я, когда только проснусь, не самый приятный товарищ. Звучит как безумие, но лучше поверьте мне на слово, – как можно беззаботнее отвечаю я.

– Вы никогда не задумывались о том, можно ли заснуть в своем уме, а проснуться безумным? – многозначительно произносит дядя Коля, обращаясь сразу ко всем и ни к кому. – Или не проснуться вовсе? Ведь сон – это, по сути своей, маленькое безумие, подчиненное некой странной логике, колыбель чудовищ и супергероев. Кто знает, что мы переживаем каждую ночь, отходя ко сну, и каких усилий стоит нашему подсознанию вернуть нас поутру в мир в своем уме?

Я замираю с открытым ртом и широко открытыми глазами. Коня выразительно смотрит на меня и жестом просит закрыть рот.

– Никаких супергероев за этим столом! – Михаил стучит по столешнице кулаком и чашки подскакивают, звякая о блюдца. – «Чудикам» место в цирке уродов, но никак не в обществе приличных граждан.

Все за столом согласно закивали – Кондрат активнее всех. Затем Клавдия Ивановна подает блины и переводит разговор в более мирное русло. Однако, меня не покидает чувство, что я угодил в какую-то секту староверов. У них даже телевизора нет – удивлен, что блины не на костре готовят.

Два часа спустя у входа в парк Прямикова.

– Что это, черт возьми, было?! – возмущаюсь я.

– Ты это о чем? – невинно спрашивает Кондрат и продолжает сверлить меня суровым взглядом.

– Ты отлично понимаешь о чем я! Зачем мы поселились у этих сектантов? И что за бред нес дядя Коля? Хотя нет! Остальные еще хуже – они половину завтрака смешивали с грязью «чудиков». Словно мы мутанты какие-то? Я еле сдержался, чтобы молнией не шарахнуть! Держался за скатерть под столом, чтобы хоть как-то сдержаться, – выпалил я.

– Давай потише. Видел я, что ты со скатертью сделал – ты в ней дыру прожег. На, держи свою приблуду, «чудик» припадочный! – Кондрат с силой пихает меня эспандером.

Стальные звенья больно колют меня в грудь, и я прижимаю прибор к себе. Тьма в глазах Кони выглядит неуместно, в лучах яркого утреннего солнца.

– Знаешь, что?! Иди-ка ты один к своим сектантам! А я проведу день с тем, кто не называет меня ни «чудиком», ни неудачником, – говорю я.

– А я с теми, кто не считает меня Нинишником! – ядовито улыбается Кондрат и первым выходит из парка.

Я хочу сказать, что никогда не называл его этим обидным прозвищем. Нужно бы окликнуть его и все спокойно обсудить. Точно, я же так и не извинился за вчерашнее! Тот кого я считаю лучший другом, так ни разу и не оборачивается, когда скрывается за углом ближайшего дома.

Глава 10

– Доброго дня, чего желаете. Ой! Мотя – это ты. Привет! – весело щебечет Мила и машет мне узкой ладошкой.

Ее птичьи брови расправляют крылья, словно наконец расслабляются для беззаботного планирования. Тяжелая дверь громко хлопает за моей спиной. Посетителей кроме меня в блинной нет и это успокаивает. Столы и стулья, которые я разбросал вчера уже заняли прежние места, словно ничего и не было. Я машу ей в ответ и подхожу ближе.

– Привет. А у меня для тебя есть шикарное предложение, – говорю я и добавляю уже шепотом. – Давай сегодня прогуляем твою работу?

– Нет-нет, я не могу. Я очень хочу, но-о-о… Меня просто не отпустят, – грустно протягивает Милослава.

Дверь на кухню открывается и из нее выходит грузный мужчина с абсолютно лысой головой.