Закрытый колледж. Вера ищет тень

— Присаживайтесь, — дружелюбно кивнул нам незнакомец и отпил из чашки кофе.

После чего достал из коричневого кожаного портфеля небольшую статуэтку Будды. В это же мгновение статуэтка ожила: открыла глаза, сложила руки перед собой в молитвенном жесте и застыла, будто была сделана с такой позой изначально. Шедший в это время к нам официант внезапно замер, словно забыл, куда и зачем стремился, взгляд его стал расфокусированным. Он растерянно постоял на одном месте, но потом его окликнули с другого столика, и официант словно с облегчением поспешил на зов.

Я округлившимися глазами смотрела то на статуэтку, то на официанта. Мне же не показалось?

Своим глазам я доверяла! Наверное

— Не обращайте внимания. Теперь нас до окончания беседы никто не потревожит, — сказал, пристально наблюдая за мной, мужчина.

— Что это было? — не выдержала я.

— Значит, вы и в самом деле совершенно не в курсе происходящего, — нахмурился связной и вопросительно посмотрел на отца. Тот кивнул. Тогда мужчина задал ему короткий вопрос, смысла которого еще недавно я бы не поняла: — Печать? — Отец снова кивнул, и мужчина понимающе усмехнулся. — Меня предупреждали, но я думал, что все не так запущенно. Обычно в семьях, где уже были одаренные, у детей информации больше.

— Что значит «в семьях, где уже были одаренные»? — нахмурилась я и посмотрела на отца. — Пап?..

— Майя. Твоя мама, — коротко произнес отец.

У меня брови поползли на лоб.

— Да, по нашим сведениям, в роду вашей матери часто рождались одаренные. Но вы последняя его представительница. Хотя утверждать это с полной уверенностью мы не можем — ваша мать была подданной другого государства, и отследить ее родословную досконально не представляется возможным.

Голова шла кругом от таких откровений. Всю жизнь я, оказывается, прожила, не зная ничего о собственной матери. Для меня она была учительницей с не самыми лучшими родственниками, от которых она сбежала в Российскую империю, и вот на тебе

— Кто такие одаренные? — решила я пока отложить тему родственных связей и задать более актуальный для меня вопрос, потому что спрашивать отца об этом из-за его печати о неразглашении я просто боялась — вдруг ему снова станет плохо?

— Это люди, чье биополе способно резонировать с эфиродинамическим полем Земли и использовать его энергию для проявления паранормальных или творческих способностей, — будто издеваясь, произнес мужчина всю эту, как мне показалось, абракадабру.

— Эфиродинамическим полем, значит — попыталась я вычленить хоть что-то. — И мое биополе, получается, способно с ним как-то взаимодействовать.

— Судя по тому, что вы сейчас сидите передо мной и я должен передать вам приглашение в колледж именно для таких одаренных — он подбадривающе улыбнулся, — да.

— Хор-р-рошо, — протянула я. — А что конкретно я смогу делать при помощи этого вашего поля?

— Кратко его называют эфди-полем, — заметил мужчина.

— Д-да, — кивнула я. — Так что я смогу при его помощи делать?

— Боюсь, что с этим вам нужно будет разобраться самой. Не существует двух совершенно одинаковых даров. Похожие — да, но нюансов много, и носитель должен сам их изучить. Хотя дары и нюансы, которые проявляются в одном роду, бывают очень похожими. Жаль, что ваша мать не сможет вам ничего рассказать. Но можете не переживать: в колледже вам помогут. Преподаватели научат вас общим правилам взаимодействия с даром, расскажут, как усмирять слишком активные проявления, и помогут, если дар будет выходить из-под контроля.

— А он может? — напряглась я.

— Любой дар, если не знать, как с ним управляться, может выйти из-под контроля, — расплывчато ответил мужчина. — Именно поэтому так важно вовремя найти и обучить носителя.

Я представила, что было бы, если бы мои рисунки начали оживать, скажем, лет пять назад, когда я активно увлекалась японской мифологией и рисовала различных ёкаев и прочую нечисть, и вздрогнула. Меня теневая рука чуть до инфаркта не довела, а если бы вылезло целое страшилище?

Гадость, все это время тихо сидевшая на моих коленях, заворочалась и прыгнула на стол. Я поспешила схватить ее и прижать к груди.

— А когда обычно у людей просыпается дар? — поинтересовалась я.

— Обычно с шестнадцати и примерно до двадцати лет. Хотя это скорее крайние значения. Но примерно так.

— А

— Боюсь, что отвечать на ваши вопросы у меня нет времени. — Мужчина посмотрел на часы и достал из портфеля бумаги. — После того, как я рассказал вам основополагающие вещи, вы стали посвященной, и теперь ваш отец сможет поделиться с вами некоторой информацией, хотя ограничений у него все равно хватает. Но вы скоро отправитесь в колледж. Там восполнят все пробелы в ваших знаниях. Советую не пренебрегать библиотекой и плотнее познакомиться с реальнойисторией мира.

— Реальнойисторией мира — тихо повторила я и круглыми глазами посмотрела на отца, для которого все это, судя по его виду, не было откровением.

Сказать, что я оказалась потрясена всем услышанным, — ничего не сказать. Однако понимание, что произошедшее со мной имеет какое-то пусть и мистическое, но логическое обоснование, успокаивало. А еще я радовалась, что не одна такая. Что-то подсказывало, что всем уникумам прямая дорога в секретные лаборатории — да, я уже сто раз успела обдумать и этот вариант развития событий. Но отец заверил, что в подобную лабораторию сейчас можно попасть разве что по собственному желанию, но лет пятьдесят назад все могло быть иначе.

— Вот. — Связной протянул нам бумаги. — Это ваши новые паспорта, а это приглашение в Колледж искусств имени святой Параскевы Пятницы. Занятия начинаются первого числа, но в колледж лучше прибыть хотя бы за день.

Мужчина встал, положил фигурку Будды в портфель, чуть поклонился в знак прощания и, спохватившись, произнес:

— Да, Герман Федорович просил вам передать, что историю с деревенским домом он взял под свой контроль и вам не о чем беспокоиться.

Он покинул кафе, и отец облегченно выдохнул.

Некоторое время мы сидели в тишине. Папа явно ждал моей реакции, а я Мне вдруг показалось, что все это — игра моего воображения или слишком реалистичный сон. И отчего-то это ощущение мне не понравилось.

— Как, оказывается, непрост наш мир — протянула я и обозначила на лице улыбку.

Не знаю, что ожидал услышать отец, но после этих слов он облегченно выдохнул.

— Да. Я сам долго не мог во все это поверить. Жить без этого знания однозначно проще, но — он сделал большие глаза и улыбнулся, — не так интересно.

Я оценила усилия отца поднять мне настроение и посмеялась вместе с ним. Но затем он углубился в изучение документов, а я задумалась и не сразу услышала, что ко мне обращаются. Маленький шершавый язычок Гади, которая принялась вылизывать мою ладонь, вернул меня в действительность, и я посмотрела на склонившегося надо мной официанта.

— Так вы что-то уже выбрали? — явно не первый раз спросил он.

Есть не хотелось совсем. Мне бы сейчас переварить свалившуюся на меня информацию, но никак не еду

Внезапно мой взгляд скользнул за окно. Там, щурясь на вышедшее из облаков питерское солнце, стоял симпатичный парень в косухе и с удовольствием откусывал от рожка мороженого большой кусок. На его мощной шее без труда можно было заметить странную татуировку, и я невольно залипла на ней взглядом. Было понятно, что я вижу лишь кончик татушки, и в голове невольно рождались мысли о том, частью чего этот кончик является.

Внезапно парень, словно почувствовав, что на него смотрят, повернул голову и посмотрел мне прямо в глаза. Я хлопнула ресницами и, смутившись, поспешила опустить голову, жалея, что заплела волосы в косу и не могла за них спрятаться, как за завесой.

— Так вы что-то выбрали или подойти позже? — нетерпеливо повторил официант.

— Д-да. Да. Мороженое. Я буду мороженое, — неожиданно для себя самой ответила я, и моя голова помимо моего желания снова повернулась к окну.

Как раз в этот момент к парню подошла красивая темноволосая девушка, которую он с самодовольной улыбочкой притянул к себе за талию и поцеловал в губы.

Мои щеки зажглись не просто румянцем, а огнем.

— Я тоже буду мороженое, — оторвавшись от чтения документов, произнес отец и посмотрел на меня. — Вера что-то случилось? С тобой все в порядке?

Со мной точно было не все в порядке, но я вымучила улыбку и кивок.

Глава 5. Питер. Торговый дом. Орден очищения

Время до начала занятий пролетело незаметно. Несмотря на постоянные опасения отца, что нас снова выследят недруги или Орден, мы с ним облазили всю историческую часть города и посетили открытую для посещений часть Эрмитажа. Благо императорская чета отдыхала сейчас в Петергофе и открытых залов было больше.

Хотя отец мне многозначительно намекнул, что самое интересное в Эрмитаже сокрыто от обычных посетителей и во время учебы в колледже нас наверняка привезут сюда на экскурсию и покажут гораздо больше.

Это интриговало, но даже и без всего этого впечатлений у меня хватало.

Очень сильно меня впечатлили величественные соборы столицы: Спас на Крови, Исаакиевский собор, Казанский кафедральный собор. Я, открыв рот, разглядывала их убранство и восхищалась мастерством людей, которые участвовали в их создании.

В музеи отец со мной идти отказался — ему хватило Эрмитажа. А все потому, что я любила изучать детали, могла стоять у одной картины целый час, в то время как отец за этот час успел бы обойти весь музей, но маялся рядом со мной, не желая оставлять меня одну в общественном месте.

За эти дни я успела немного выдохнуть и выветрить из головы воспоминания о рисунке, нападении и опасениях, связанных с даром. Наверное, именно ради этого в Питере отец и наступал на горло своей паранойе, позволяя мне осматривать город. Хотя я ожидала, что до начала занятий он запрет меня в квартире, которую для нас нашел дядя Гера, и не разрешит из нее и носа высунуть.

Но справляться с паранойей у папы получалось не всегда.

Например, отпускать меня без сопровождения даже в магазин за продуктами он категорически отказывался. Но я была уверена, что теперь нас так быстро не найдут. Питер — не деревня, где все посторонние на виду, а огромный город.

А Орден Отец явно дул на воду, хотя таким параноиком он стал именно после того, как стало известно о моем даре.

— Папа, ну нельзя же так! — возмутилась я, когда он засобирался пойти со мной в торговый дом. Завтра ехать в колледж, и мне нужно было купить все необходимое. А выбирать с отцом нижнее белье, да и вообще все, мне не хотелось. — Я скоро задохнусь от твоей неустанной опеки! Мне сегодня исполнилось восемнадцать лет, а не пять!

— Прости, Вера, но одна ты никуда не пойдешь, — строго отрезал отец, и не думая оставаться в квартире.

— Да почему?! — всплеснула я руками и развернулась на пятках, закатывая глаза. — Неужели ты думаешь, что нас так быстро найдут? В Питере-то? Тут же миллион человек!

— Твое шапкозакидательское настроение я понимаю: сложно постоянно находиться в напряжении и ожидании нападения. Особенно в твоем возрасте, — вздохнул отец. — Но одну я тебя никуда не отпущу. Я все сказал.

Я обреченно выдохнула:

— Хорошо. Как скажешь. Если хочешь со мной идти — иди, но учти: пощады не будет! Пока не куплю все, что мне нужно, торговый дом мы не покинем!

— Ну хоть поесть отцу ты разрешишь? — усмехнулся он.

— Посмотрю на твое поведение, — буркнула я и погладила подбежавшую к ногам Гадость. Дотронулась пальцем до прохладного носика котенка: — А твоя еда уже в миске. Голодной не останешься.

***

В торговом доме Елисеевых — самой обширной и популярной торговой сети в империи — мы провели немало времени. Что отвратительно, отец и в самом деле таскался со мной по всем магазинам. Но хуже всего было, когда он решал мне помочь и приносил для примерки какие-то вещи. В такие моменты я ощущала себя мадагаскарским пингвином, потому что могла только улыбаться и махать, вернее — отмахиваться. Благо отец понимал мои гримасы верно и не настаивал.

Но однажды он показал мне на одну неприметную дверь на углу. Вернее, я и заметила-то ее только потому, что на нее указал отец.

— Видишь?

— Ну да.

— Когда ты получишь в колледже пропуск, она откроется и для тебя, — загадочно произнес он.

Я несколько мгновений недоуменно на него смотрела, а потом до меня дошло!

— За ней находится какой-то специальный магазин?

— Нет, — усмехнулся отец, — за ней находится лифт на еще один этаж торгового дома. Но нас туда пока не пустят. Или ты думаешь, что, к примеру, невероятные платья, которые ты видишь по телевизору на красных дорожках, сделаны из обычных тканей? А украшения? Знаешь, сколько из них артефакты с весьма интересными свойствами?

— Но — Я прикинула размер здания. — Еще одного этажа здесь нет.

— Ошибаешься, — снова усмехнулся отец. — Если ты чего-то не видишь, это не значит, что этого не существует.

Я вспомнила, как маленькая статуэтка Будды рассеивала вокруг нас внимание в кафе, и с изумлением догадалась:

— Это происходит благодаря артефактам! С ума сойти А чего еще я не вижу?

— Поверь, таких вещей достаточно, — загадочно проговорил отец. — Но я стараюсь пока тебя всем этим не грузить.

— А в городе есть еще такие здания? Которых обычные люди не видят?

— Есть, конечно! Люди научились использовать эфди-поле и способности одаренных для очень многих целей. Ты обо всем узнаешь, а пока вперед! У тебя еще не выполнен план по покупкам. — Он сделал большие глаза.

Я улыбнулась. Прекращать эту беседу очень не хотелось, но я понимала, что клятва отца не снята, хотя теперь и имела в отношении меня послабления. А потому предпочитала не настаивать, решив, что отец сам решит, что мне можно рассказывать, а что нет.

Наконец я купила все, что было нужно. Почти. Но в оставшийся магазин идти вместе с отцом очень не хотелось, о чем я ему и сообщила:

— Папа, в отдел белья я могу пойти одна или ты и там будешь стоять у меня над ду помогать мне с выбором?

— Так и быть, подожду тебя здесь, — усмехнулся папа, не забыв при этом взглядом проверить магазин, в который я собиралась войти.

— И на том спасибо, — проворчала я, отворачиваясь и делая большие глаза.

Я все понимала — опасности и все такое, — но сегодняшний день показал, что к такой плотной опеке я не готова.

Теперь даже проживание на закрытой территории колледжа не казалось таким уж неприятным. Если там у меня будет хоть немного больше свободы — уже неплохо.

Выбрав несколько хлопковых удобных комплектов белья — я предпочитала спортивный стиль без кружев и провокационных форм, — я вышла из магазина и огляделась. Отца видно не было, но внезапно мое внимание привлек парень в косухе. Тот самый, которого я увидела в свой первый день пребывания в столице. Он стоял у кофе-аппарата и выглядел так, будто всю ночь развлекался, а его разбудили через час после того, как он заснул, и заставили тащиться не пойми куда. Однако стоило отдать брюнету должное: даже такой взъерошенный, он выглядел привлекательно и как-то дерзко.

Парень огляделся мутным взглядом и отпил кофе из пластикового стаканчика. Выразительно скривился, будто кофе был совсем уж отвратительным, и посмотрел на наручные часы.

В этот момент к нему подошел жуликоватого вида тип и что-то сказал. Парень кивнул, достал из кармана небольшой предмет и протянул ему. Тип воровато огляделся, забрал это нечто из рук парня и протянул ему в ответ белый конверт. Парень тут же спрятал его во внутреннем кармане куртки, огляделся цепким взглядом и внезапно остановил его на мне. Сощурился. А я ощутила, как по спине побежали мурашки нехорошего предчувствия.

Уж не знаю, что этот парень здесь только что провернул, но это меня точно не касалось, и бежать куда-то, чтобы об этом рассказать, я не собиралась. Надеюсь, он тоже так подумает. Однако то, с каким видом он шагнул в мою сторону, пошатнуло мою надежду.

— Вера, ты уже освободилась? — внезапно раздалось из-за спины, и я чуть не подпрыгнула от неожиданности.

— Папа! — выдохнула я и облегченно улыбнулась. — Да, вот, купила все, что нужно. — И показала ему картонный пакет с эмблемой торгового дома Елисеевых.

— Тогда, может, пойдем поужинаем? Я что-то уже проголодался.

— Хорошо, я не против, — ответила я чуть нервно и обернулась.

Парня нигде видно не было, и я мысленно поблагодарила за это всех святых. Не хватало мне еще нажить проблем на ровном месте.

Но как оказалось, искать неприятности было не нужно — они нашли меня сами.

***

— Завтра выедем пораньше, — приобнял меня отец, когда мы вышли из торгового дома. — Тогда у тебя будет целый день, чтобы освоиться в колледже перед учебой.

— Ага, — кивнула я.

— И теплые вещи не забудь. Даже сейчас вечером бывает прохладно.

— Хорошо, — вздохнула я, вспоминая пушистую желтую кофту на пуговицах, которую отец так настойчиво мне сегодня всучил.

А когда я все-таки согласилась ее купить, то выглядел страшно счастливым! Хотя я в ней похожа на только что вылупившегося цыпленка. Никогда в жизни ее больше не надену.

— И

— Пап, ты так волнуешься, будто мы первый раз переезжаем. Не переживай, все будет хорошо.

— Я в этом не сомневаюсь, но Ты ведь теперь будешь жить сама, и, если что, я не смогу тебе помочь.

— Вообще-то родителям, если ты читал правила колледжа, разрешают приезжать туда чуть ли не каждые выходные. Да и студентам, насколько я знаю, покидать стены колледжа не запрещают.

— Это не твой вариант, — поспешно возразил отец с серьезным лицом. — Тебе лучше не высовываться за его территорию. А я, конечно, буду стараться приезжать к тебе почаще.

Так, болтая, мы дошли до припаркованной во дворе неподалеку машины. От старенького ВАГа, на котором мы совсем недавно убегали, отец избавился и купил неприметный, но гораздо более комфортный «Амур».

Однако не успели мы до него дойти, как за нашими спинами раздалось:

— Не торопитесь.

Отец тут же выпустил из рук многочисленные пакеты и резко развернулся, словно из ниоткуда выхватывая пистолет и наводя его на странную троицу в черных офисных костюмах.

— Не нужно резких движений. — Губы неприметного мужчины, стоявшего посередине, растянулись в змеиной улыбке. — Вы уже давно на прицеле. — Он скосил взгляд на окна двора, и я увидела в одном из них блеснувший в заходящем солнце прицел винтовки. — Вячеслав Владимирович, лучше опустите пистолет. Ваша дочь, Вера Серова, едет с нами.

Значит, Вера Серова? Не Стужева? Похоже, им известна та моя фамилия, на которую мы получили документы уже в Питере.

— Кем бы вы ни были, моя дочь с вами никуда не поедет, — спокойно возразил отец. — И советую вам убраться отсюда побыстрее. Я включил маячок, и СБРО[1] уже в пути.

— Орден очищения нашел ее первым, и теперь она принадлежит нам, — продолжая улыбаться, ответил этот мерзкий мужик. — Но не волнуйтесь, Вячеслав Владимирович, если она не будет сопротивляться, то мы спокойно заблокируем ее дар и вернем девочку вам.

У отца от этих слов побелели скулы — явный признак того, что он в бешенстве.

— В виде овоща? — наконец зло хмыкнул он.

— Если у девочки дар слабый, а в первом поколении одаренных обычно так оно и есть, то у нее могут всего лишь возникнуть небольшие проблемы со здоровьем.

— Да, я слышал, что-то плевое вроде рака или других тяжелых аутоиммунных заболеваниях, — со злым сарказмом ответил отец, и мерзавец, сделав скорбную мину, развел руками.

У меня же по телу пробежали мурашки ужаса. Насколько я успела узнать, я далеко не первая одаренная в своем роду, и что-то мне подсказывало, что в моем случае все пойдет по худшему сценарию.

Я заозиралась активнее, ища пути отступления. Лучше уж сразу умереть...

— Вера никуда с вами не пойдет, — произнес отец. — Она уже под защитой Ордена одаренных. Более того, она поставлена на учет и зачислена в Колледж искусств имени Параскевы Пятницы. Вы не нашли ее первыми и не имеете никаких прав применять к ней силу.

Вот теперь физиономию мужика перекосило, но он быстро взял себя в руки.

— И откуда такая осведомленность у простого учителя физкультуры? — Он явно читал только нашу поддельную биографию и не ожидал сопротивления. Ну или рассчитывал легко и просто нас прикончить, если мы дернемся. — Уверен, это блеф. У вас нет подтверждающих документов. И если вы сейчас окажете сопротивление, то мы вас обоих просто пристрелим, — словно вторя моим мыслям, закончил он и кивнул своим сопровождающим.

Те сделали шаг вперед, а я невольно вжалась в дверь машины, но следующие слова отца остановили людей в костюмах:

— И нарушите договор, который существует уже более пятидесяти лет? Хотите развязать войну? Что-то мне подсказывает, что после такого вы сами проживете недолго. Замять инцидент не получится. СБРО вот-вот будет здесь. А документы у меня есть. Во внутреннем кармане куртки. — И он медленно достал сложенный вдвое листок бумаги.

Его нам выдали вместе с документами, но я не придала ему значения. Как оказалось — зря. Да и Орден очищения я, похоже, сильно недооценила.

Но вот что еще за Орден одаренных? Я же никуда не вступала!

Мерзкий мужик со змеиной улыбкой дернул щекой, подошел к моему отцу и попытался вырвать из его ладони документ, но отец отдернул руку и развернул листок:

— Печать вы можете рассмотреть и из моих рук.

Несколько долгих мгновений мужик разглядывал документ, после чего перевел полный ненависти взгляд на моего отца. Стоял он так не меньше минуты, и я была уверена, что балансировал на грани того, чтобы отдать приказ нас уничтожить.

Не знаю, чем бы это закончилось. Отец не отводил от него взгляда, и мне казалось, что это напряжение, туго замешанное на ненависти, могло воспламенить воздух.

Вдруг в переулок въехал и резко затормозил черный микроавтобус, и из него горохом посыпались люди в спецодежде и балаклавах.

Мужик в костюме тут же отступил от отца и поднял руки ладонями вперед:

— Произошло недоразумение. Орден очищения не имеет претензий к этим людям.

Разбирательства затянулись ненадолго. Я все это время приходила в себя в машине. Неужели меня из-за моего дара и в самом деле могли превратить в овощ?

Когда все разъехались, отец сел за руль и посмотрел на меня с виноватой улыбкой.

— А ты говоришь, невозможно найти так быстро в Питере — Он покачал головой с сочувствием и добавил, проведя пальцем по моей щеке: — Эх, не задалось твое восемнадцатилетие

— Не задалось — вздохнула я, уже напрочь забыв, что у меня вообще-то сегодня день рождения.

— Давай заедем за тортиком, а ужин закажем домой. Что-то мне подсказывает, что желание ехать в ресторан у тебя пропало.

Я вымучила улыбку и откинулась на спинку сиденья.

***

На следующий день рано утром, пока еще не было пробок на дорогах, мы выехали за город, свернули на Киевское шоссе и поехали в сторону усадьбы Пятая Гора, в которой располагался колледж для странных детей. Конечно, назывался он иначе, но именно такой — странной, а никак не одаренной — я себя чувствовала.

— Можешь немного подремать. Нам еще часа полтора ехать, — надевая солнцезащитные очки, посоветовал мне отец.

— Ага, вот прямо сейчас взяла и заснула, — буркнула я себе под нос и отвернулась к окну.

Я даже ночью спала плохо. Сначала долго не могла отключиться, потом снилось не пойми что, и я постоянно просыпалась. А потом Гадя решила, что хочет играть и я обязательно должна составить ей компанию. Я пыталась взять себя в руки и успокоиться, но была настолько взбудоражена предстоящими переменами в жизни и пережитым вечером, что просто не могла расслабиться, и поспать в дороге даже не рассчитывала.

В голове роилась куча мыслей, крутилось множество вопросов. А еще мне было страшно. Но в этом я бы никогда и никому не призналась. Потому что я — Вера Стужева! А Стужевы всегда смотрят своим страхам в лицо и принимают вызовы судьбы с гордо поднятой головой. Отец всегда так говорит.

Я прикрыла глаза, стараясь отрешиться от пейзажа за окном, и внезапно услышала незнакомый голос:

— Пойдем в кафе?

Я медленно повернула голову и, к своему удивлению, увидела на водительском месте не отца, а того самого парня в косухе.

— Ч-чего? — обалдела я от такой подмены.

— Пойдем в кафе, поедим мороженое, — как ни в чем не бывало произнес парень и остановил машину.

Я огляделась и поняла, что мы приехали совсем не в усадьбу, а вернулись обратно в Питер как раз к тому кафе, где я впервые увидела этого странного парня.

Он первым вышел из машины и открыл мою дверь, предлагая выйти.

Не понимая, что происходит и как быть, я вышла и в растерянности посмотрела ему в глаза. А в них перетекая из одной формы в другую, клубились тени, и оторваться от этой игры оттенков серого было невозможно. Тени словно звали меня, обещали рассказать невероятную тайну, предлагали коснуться чего-то очень важного. А еще они совсем не пугали, а завораживали и манили.