Магические Камни: Пробуждение Бездны

На балконе начался настоящий хаос. Грейс молниеносно сунула планшет перед лицом Регулуса.

— Эван Грей. Идеальный академический балл. Лучший в школе по физической подготовке. Родители — влиятельные бизнесмены. Младший брат, Лиам Грей... — она сделала микроскопическую паузу, — ...полная противоположность. Низкие оценки, дисциплинарные взыскания. Также в семье есть младшие брат и сестра.

— Даже не смей... — начал Регулус, но его перебила Серафина.

— То есть ты хочешь забрать этого пацана к себе с такими... способностями? — ее голос был ледяным, но в нем читался азарт. — У «Синдиката» есть ресурсы для управления таким... активом.

— Эй, про меня не забывайте! — рявкнул Корвус, но его проигнорировали.

— А почему нет? Его сила требует абсолютного порядка и контроля! Только «Аурум Легион» может это дать!

И тогда поднялся Осириус.

— Я бы хотел забрать его к себе, — произнес он своим безэмоциональным, безвоздушным голосом.

Все обернулись к нему, пораженные.

— Что? Почему именно ты? — почти крикнул Регулус.

Осириус не ответил. Его раздвоенный взгляд (левый — серебристо-мерцающий, правый — абсолютно черный) устремился в пустоту. Затем он сделал шаг вперед. Но его нога не опустилась на пол балкона. Пространство перед ним прогнулось, как зеркальная пленка, и он, словно проходя сквозь невидимую водную гладь, просто исчез. В тот же миг воздух на арене в метре от Эвана разорвался беззвучной вспышкой, и из ничего, плавно вышагнув из искажения, материализовалась фигура Осириуса. Не было звука, вспышки света или дыма — лишь тихое, леденящее душу искажение реальности.

В зале раздались вздохи ужаса и изумления. Нарушение протокола было неслыханным.

Глава «Ордена Просветленных» стоял перед Эваном, его руки были скрещены за спиной.

— Парниша, не хочешь сразу вступить в мою гильдию? Без академии. Я буду лично тебя учить.

— Осирис, это несправедливо! Нельзя лично спускаться! — крикнула с балкона Серафина.

Эван на мгновение поднял на нее взгляд, но затем снова опустил его на загадочную фигуру перед ним.

— Он может переписывать локальную реальность, — голос Осириуса был тихим, но слышным во внезапно наступившей тишине. Он говорил не с Эваном, а словно бы со всеми сразу, констатируя факт. — Его домен — это зона его абсолютной воли. Обучить такой силе контролировать себя... под силу лишь тому, кто видит саму ткань мироздания.

— Что?! — не понял Корвус.

— Он может... диктовать законы физике, — сдавленно прошептал Регулус, и на его лице впервые появилось нечто, похожее на настоящий, первобытный страх.

— Что у него вообще на уме? — в ужасе прошептала Серафина.

— Господин Крофт... — тихо, сказал Глен, наклоняясь к Председателю, его лицо было бледным. — S++. Как и у...

— Я понимаю, Глен, — голос Крофта прозвучал тихо, устало и невероятно грустно. Он замолчал на мгновение, и его взгляд, полный давней боли, устремился в прошлое. Тишина на балконе стала звенящей. Все пятеро лидеров, забыв свой спор, смотрели на него, затаив дыхание.

Крофт медленно повернулся к ним, и его слова прозвучали так, будто он выговаривал их из самой глубины своей израненной души.

— Был у меня верный товарищ и друг. Капитан Джон Стоун. Первое поколение пробужденных. Он стоял рядом со мной в тот день, когда появились первые Врата. Его ранг тоже был S++.

«Абсолютный»... — Председатель горько усмехнулся. — Это звание — не благословение, а проклятие. Его сила была... безграничной. Он мог останавливать время в поле радиусом в километр, обращать вспять причинно-следственные связи. Он был живым щитом нации.

Крофт замолчал, его пальцы непроизвольно сжали поручень балкона.

— Он принял решение. Его последней волей стал не Закон о всесилии, а приказ реальности... на самоуничтожение. Он схлопнул свой Домен в точке в ста километрах от города. Мы нашли лишь... идеально круглую пустоту в скале. Глубиной в километр. Ни пылинки. Ни памяти. Только тишину. Он погиб с честью. И мы похоронили правду вместе с ним.

Крофт обвел взглядом потрясенных лидеров, его глаза блестели.

— Мы все засекретили. Его имя, его ранг, истинную причину гибели. Чтобы не сеять панику. Чтобы люди не узнали, что величайшая сила может быть величайшей угрозой. И теперь... теперь это повторилось.

Его последние слова повисли в воздухе, тяжелые и зловещие. Теперь «интерес» Пятерки к Эвану приобрел совершенно иной, смертельно серьезный оттенок. Это была уже не просто охота за талантом. Это была осознанная гонка за тем, чтобы обуздать, направить и не допустить новой катастрофы. Они наконец поняли, что имел в виду Осириус.

Тем временем на арене Эван сохранял ледяное спокойствие.

— Можно мне подумать и решить? — вежливо, но твердо спросил он.

— Без проблем. Когда решишь, назови мое имя вслух, и я явлюсь, — ответил Осирис. И так же внезапно, как и появился, он исчез, снова материализовавшись на своем месте на балконе.

— Ну что, не получилось его забрать к себе? — съехидничал Корвус, пытаясь снять напряжение.

— Не надо так, — мрачно остановил его Регулус. — Осирис знает что-то... что-то большее, чем мы все. Он видит не силу, а.… последствия.

Эван, все так же безупречно спокойный, сошел с арены. Проходя мимо младшего брата, Лиама, он бросил на него взгляд, полный ядовитого превосходства и торжествующей улыбки. Но Лиам не смотрел на него. Его взгляд, собранный и бездонно глубокий, был прикован к фигуре на балконе. Он смотрел на Осириуса. И в его глазах не было шока. Было понимание.

****

Тишину, повисшую после ухода Эвана, разрезал голос директора Пендлтона, всё ещё пытавшегося вернуть хоть каплю официальности:

— Следующий, Лиам Грей! Класс 11-А!

Лиам увидел на экране своё имя и фотографию. Его лицо оставалось каменной маской. С холодной, безразличной решимостью он начал подниматься на сцену, его шаги отдавались гулким эхом по внезапно затихшему залу.

Пока он шёл, Джонатан Крофт на балконе тихо закрыл глаза.

— Господин Председатель? — встревоженно прошептала Арвен.

— «Тактильное Видение», — сдавленно произнес Глен, его пальцы бессильно сжались. — Он не должен...

Но было поздно. Невидимый взор Крофта уже парил над Лиамом, сканируя его эмоциональный ландшафт. Лицо Председателя исказилось гримасой боли.

— Ярость... Ледяная, всесокрушающая ярость, — выдохнул он, сжимая подлокотники кресла. — Его разум разрывается на части... а тело... Боже, его тело изломано.

В этот миг случилось невозможное. Лиам, не сбавляя шага, резко поднял голову и уставился прямо в пустоту, прямо в невидимый взор. Что-то внутри него, глубинное и дикое, среагировало на вторжение в его сознание. Его собственные глаза на мгновение вспыхнули зловещим фиолетовым отсветом.

Крофт ахнул и отшатнулся, будто получив физический удар, схватившись за лицо. — Он... он увидел меня! — прошептал он в немом шоке. И это посмотрело сквозь него!

На балконе повисла гробовая тишина.

— Этого не может быть, — ледяным тоном констатировал Глен, его лицо стало маской из гранита.

— Парня избивают, — хрипло проворчал Корвус, сжимая кулаки. — По-взрослому. Чувствуется по энергетике.

— Что в этом такого? — Серафина холодно подняла идеально очерченную бровь. — Сильные пожирают слабых. Фундаментальный закон природы.

Напряжение на балконе достигло предела, но в этот момент Лиам достиг пьедестала. Он без колебаний положил ладонь на Камень Сердца.

Ничего не произошло.

Секунда, вторая, третья... Камень не светился, не растворялся. Голографические интерфейсы на арене задрожали, исказились и поплыли, заливаясь кроваво-фиолетовой статикой. Из динамиков раздался резкий, механический голос: "Внимание! Обнаружена аномалия! Уровень угрозы: 0x7B!"Системная сирена взвыла на две секунды, издавая пронзительный, неестественный звук, прежде чем её грубо отключили.

Лиам не убрал руку.

И это всё?!- Судьба, что, решила со мной поиграть?! Нет! Я не смирюсь! Не приму этого никогда!

И тогда пространство вокруг него затрещало, пошло волнами и стало рваться, как гнилая ткань, обнажая на мгновение пугающую, бездонную пустоту, из которой хлынул ослепляющий, ядовито-фиолетовый свет. Тени на сцене изогнулись и поползли к нему, словно живые существа. Капли воды, оставшиеся после предыдущего пробуждения, оторвались от пола и повисли в воздухе, яростно вибрируя от чужеродной энергии.

Из ничего, из самого разрыва в реальности, возникло голографическое окно. Оно было цвета гниющей плоти и окисленной крови, испещрённое трещинами и сбоями, пульсирующее нестабильной мощью.

[СИСТЕМА АВАТАРА: АКТИВИРОВАНА]

[АНОМАЛИЯ. СБОЙ. НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ ДОСТУП]

[ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ: Лиам Грей]

[КЛАСС: НЕОПРЕДЕЛЕН]

[РАНГ: НЕОПРЕДЕЛЕН]

[МАГИЧЕСКИЙ КАМЕНЬ СЕРДЦА: ОТТОРЖЕНИЕ. НЕСОВМЕСТИМОСТЬ.]

[ОБНАРУЖЕНЫ НАВЫКИ: 8]

[СТАТУС: ЗАБЛОКИРОВАНЫ. ДОСТУП ОГРАНИЧЕН.]

[ДЛЯ ПОЛНОЙ РАЗБЛОКИРОВКИ ТРЕБУЕТСЯ: КЛЮЧ АКТИВАЦИИ - "ПРИНЯТИЕ"]

[СПИСОК НАВЫКОВ...]

[1] ВЗГЛЯД БЕЗДНЫ (ПАССИВ.) - ЧАСТИЧ. АКТИВЕН

[2] ПОКРОВ ТЬМЫ (ФИЗ. УСИЛ.) - НЕСТАБИЛЕН

[3] СКАЧОК СКВОЗЬ ТЕНЬ (ТЕЛЕП.) - ОГРАНИЧЕН

[4] ШЕПОТ БЕЗДНЫ (МЕНТ. КОНТР.) - БАЗ. УР.

[5] НАСЛЕДИЕ УМЕРШИХ (КОПИР.) - АВТОМАТ.

[6] РАЗЛОМ: ПРИЗЫВ КИНЖАЛОВ СКВЕРНЫ

[7] РАЗРЫВ (ПРОСТР. АТАКА)

[8] КАРМАН БЕЗДНЫ (ХРАНЕНИЕ)

На балконе на секунду повисло ошеломлённое, гнетущее молчание.

— Что? — первый выдохнул Регулус, его обычно бесстрастное лицо выражало лишь недоумение. — Нет класса?

— Арвен смотрела с широко раскрытыми глазами. — Как... такое вообще возможно?

— Любопытный сбой, — безразлично констатировала Серафина, уже отводя взгляд и убирая свой интерфейс.

— Но без ранга и внятных способностей... Это просто бесполезный шум в системе. Помеха.

— Ха! — Усмехнулся Корвус, но в его смехе слышалась нотка уважающей силы. — Смотрите-ка! Система дала настоящую осечку!

На балконе Осирис, недвижимый до этого, вдруг едва заметно вздрогнул. Его раздвоенный взгляд (серебристый и абсолютно чёрный) сузился, упёршись в спину Лиама. Мириады линий будущего, обычно такие упорядоченные, вдруг взвихрились вокруг этой одной, тёмной точки. И сквозь хаос образов прорвался один, ясный и неумолимый голос, в котором сплелись хор миллионов видений и его собственная воля:

«Когда ярость медведя вспыхнет — Бездна проснётся. Любое наше вмешательство в судьбу этого ребёнка приведёт к катастрофе. Мы не должны вмешиваться. Помни об этом».

Осирис медленно выдохнул. Его лицо, как всегда, не выразило никаких эмоций. Он лишь мысленно отвёл взгляд, окончательно приняв решение об абсолютном невмешательстве.

И с этим знанием, тяжким как свинец, он окончательно отстранился, позволив событию свершиться так, как оно должно было свершиться. Лиам не был в шоке, как другие. Его холодный аналитический взгляд скользнул с интерфейса на камень под его ладонью. Камень не растворился. Он лежал на месте, но теперь был матово-чёрным, мёртвым и потускневшим, будто вся его внутренняя энергия была выжжена или поглощена чем-то чуждым. Без единого слова, с тем же ледяным спокойствием, Лиам подобрал его. Его пальцы механически потянулись к пьедесталу с Камнями Навыков, и он схватили первый попавшийся — тот, что пульсировал тревожным тёмно-фиолетовым светом, — сунув оба артефакта в карман худи.

Эван на трибунах позволил себе едва уловимую, ядовитую ухмылку. Ничего. Как и ожидалось. Пустое место. Арвен на мгновение задержала на юноше взгляд, в её душе шевельнулось что-то вроде жалости. "Бедный ребёнок, система даже не признала его...". Но тут же её мысли переключились на болезнь Председателя — проблема, которая действительно имела значение.

Лиам повернулся, чтобы уйти.

Директор Пендлтон, побледнев как полотно, преградил ему путь.

—Лиам, остановись, пожалуйста! — его голос дрожал, пытаясь звучать властно, но выдавая лишь испуг.

—Процедура обязывает меня изъять камни для изучения. Но... — он понизил голос, стараясь говорить успокаивающе, — зайди ко мне в кабинет после всего. Возьмем их с собой, проведем несколько быстрых тестов. Обещаю, если с ними всё в порядке, и они безопасны, ты сможешь оставить их себе. Повторно их уже никто не сможет использовать, это твои трофеи. Давай решим всё по-хорошему. Лиам лишь молча, с убийственным презрением мотнул головой, отстраняя директора жестом, полным такого немого превосходства, что Пендлтон невольно отступил.

— Эй! А разве если нет класса, это не хуже, чем F? — раздался ехидный возглас из толпы.

В этот момент зрачки Лиама, все еще прикованные к остаточному свечению интерфейса, сузились в вертикальные щели. Его слух, обостренный до нечеловеческой остроты, выхватил из общего гула один единственный, чистый, пропитанный презрением голос.

С балкона Серафина, лениво развалившись в кресле, произнесла с ледяным, скучающим безразличием:

— Слабые — балласт системы. Таков закон. Ничего личного

Лиам замер. Он медленно, почти механически обернулся. Его взгляд, холодный и собранный, просверлил пространство и уставился прямо на неё.

— Значит, балласт? — его голос был тихим, низким и металлическим, но он прокатился по залу, заставляя каждого замереть.

— А что? — Серафина медленно, с преувеличенной скукой подняла на него глаза. — Ты имеешь что-то против?

— Нет. Ничего, — Лиам улыбнулся. Это была страшная, нечеловеческая улыбка, не сулящая ничего хорошего.

— А кто сказал, что я хочу быть частью вашей прогнившей системы?

— С тобой бессмысленно разговаривать, — она презрительно махнула рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи. — Это не тебе решать.

— А знаете, что? — его голос, низкий и безжалостный, внезапно прорезал гул толпы, заставляя смолкнуть последние шепоты. И тогда, на глазах у всего города, он начал медленно поворачиваться. Неспешно, почти церемонно, словно каждое движение было часть древнего ритуала отвержения.

— Вы все — лицемеры, — прозвучало его первое обвинение, пока он всё ещё был вполоборота.

— Смотрите на всех свысока... с вашего высочества, — продолжил он, завершая разворот и встречаясь взглядом с Великой Пятеркой.

Весь шум Колизея будто бы стих, захлебнувшись ледяной волной его молчаливого презрения.

— Я ненавижу вас. И вашу систему.

Он поднял обе руки, сжав кулаки и подняв вверх средние пальцы, и его взгляд, холодный и бездонный, будто просверлил расстояние между ним и балконом.

— Пошли вы! — прозвучало уже не как крик, а как холодный, отточенный приговор.

Жест был отточенным, ясным и не оставляющим пространства для сомнений. Это был не выпад обиженного мальчишки — это был приговор всей их системе, вынесенный тем, кого они же и отринули.»

Ультразвуковая тишина накрыла Колизей. Директор выронил микрофон, который с грохотом покатился по полу. Серафина застыла, её идеальное маскообразное лицо исказилось чистейшей, немой яростью.

— Лиам, что ты делаешь?! — прошептала Кира, закрывая лицо руками.

И эту тишину взорвал животный хохот Корвуса.

— А-ХА-ХА-ХА-ХА! — он колотил кулаком по перилам, давясь от смеха. — Вот это да! Парниша, ты чертовски смышлёный! Мне это нравится! Ну что, Серафина, тебя только что послал пацан без ранга?!

Пользуясь наступившим шоком и хохотом Корвуса, Лиам развернулся и пошёл прочь, не оборачиваясь, его силуэт растворился в выходном проёме.

На несколько секунд зал взорвался оглушительным гамом. Репортёры кричали в камеры, перебивая друг друга. Учёные спорили до хрипоты, тыча пальцами в зависшие экраны. Но тут же голос директора Пендлтона, усиленный до предела магией и волей, перекрыл хаос, прорвавшись сквозь шум:

— Дорогие зрители! Уважаемые гости! «На этом церемония пробуждения завершена!» —он говорил напряжённо, но с вновь обретённым авторитетом, пытаясь взять ситуацию под контроль. — Просим сохранять спокойствие и покинуть зал в порядке очереди! Все вопросы будут улажены!

Шум постепенно, неохотно стих. Великая Пятерка, пожимая плечами и демонстративно показывая полную потерю интереса к инциденту, начала расходиться. Серафина, бросив в сторону выхода последний ядовитый, обещающий взгляд, развернулась и ушла первой, её каблуки отчётливо стучали по полу. Зрители, ещё находясь под впечатлением, но успокоенные авторитетом директора, послушно стали расходиться.

Церемония была формально закончена. Для всех, кроме самого Лиама, он так и остался просто странным сбоем в системе, досадным недоразумением, которое стыдливо постараются поскорее забыть. Но для Лиама всё только начиналось. Глухо позванивая в кармане, его худи, два тёмных камня молчаливо ждали своего часа.

Глава 3: "Цена бездны"

Церемония пробуждения закончилась, оставив после себя густой шум голосов и вихрь противоречивых эмоций. Коридоры школы напоминали растревоженный улей. Классные руководители, стараясь вернуть подобие порядка, с хриплыми голосами пытались собрать своих растерянных учеников для инструктажа.

Лиам шёл по этому хаосу, словно призрак. Он был островком ледяного спокойствия в бушующем море. Над головой мерцала голограмма, которая с навязчивой яркостью рекламировала новую модель брони от «Золотого Легиона». Чуть дальше призрачный силуэт алхимика завлекающе потряхивал флакончиком с зельем «Восстановления маны» от «Корней Вальшара».

Мимо него проносились ликующие возгласы тех, кому улыбнулась судьба, и глухие, подавленные шаги тех, чьи мечты рухнули в одночасье. Его собственное будущее висело в тумане, но это его больше не пугало. Пустота внутри была надёжным щитом. Кира металась в толпе, её рыжие волосы мелькали, как маячок. Она отчаянно пыталась найти Лиама, просила всех встречных, но её голос тонул в общем гуле. Он растворился — будто его и не было.

Когда Лиам уже почти дошёл до своего кабинета, из-за угла возникли две знакомые громоздкие фигуры, преградив ему путь.

— Ну что, аномалия? — ядовито протянул Сэм, оскалившись в ухмылке. Его кулак с силой шлёпнулся о ладонь Маркуса. — Говорили же, твоё место на дне. А теперь у тебя даже дна нет. Ты — ничто.

Лиам остановился. Он медленно поднял голову и посмотрел на них не взглядом жертвы, а взглядом хищника, оценивающего добычу. Холодным, безразличным.

«— А, это вы», — произнёс он ровным, лишённым всяких эмоций тоном. — Отстаньте. Мне некогда.

— Ого, как заговорил! — Сэм сделал шаг вперёд, сжимая кулак для удара. — Я тебя щас…

— Постой, — резко остановил его Лиам. Его голос не дрогнул ни на йоту.

— Чего тебе, отброс? — прошипел Сэм.

— Я просто хочу понять логику. Это самое неразумное, что ты мог сделать прямо сейчас.

— К чему ты клонишь? — нахмурился Сэм, сбитый с толку его спокойствием.

— Мы стоим в двадцати метрах от учительской. Вокруг — полшколы. Достаточно одной пары лишних глаз, и тебе с Маркусом светит не академия, а отработки до самого выпуска. Тебе это надо?

Маркус и Сэм переглянулись. Злоба в их глазах стала замещаться сомнением и расчётом. Лиам бил точно в цель.

— А ты умный для отброса, — нехотя признал Сэм.

— Предлагаю решить наши разногласия без свидетелей. В уборной в конце коридора. Там никого не бывает, — предложил Лиам, его лицо оставалось каменной маской.

— Хм… Отличная идея, — злорадно усмехнулся Маркус. — Пошли «разговаривать».

Они двинулись по коридору. Лиам шёл впереди, чувствуя на своей спине их тяжёлые, ненавидящие взгляды. За его спиной Сэм и Маркус что-то шептали и подавленно хихикали, предвкушая расправу.

Лиам замедлил шаг, не оборачиваясь.

— Сэм, я хочу спросить, — его голос прозвучал громко и чётко, заглушая их смех.

— Что тебе, отброс?

— Почему? За всё время учёбы я тебе ни разу не нахамил, ничего плохого не сделал. В чём причина?

Сэм фыркнул.

— Ты здесь вообще ни при чём. Всё дело в твоих дорогих родичах.

— В моих родителях? — в голосе Лиама впервые появилась едва уловимая нить интереса.

— Да! Твои папаша с мамашей уволили моего отца! Из-за них он запил, от нас ушла мать! — голос Сэма срывался на крик, года копившаяся ярость прорвалась наружу. — Всё, что я с тобой делаю — это месть! Маленькая, но такая сладкая плата за его страдания! И знаешь, что? Это правда весело! Ха-ха-ха!

Лиам замер. Внутри него что-то щёлкнуло. Лёд сменился холодной, чистой сталью.

«— Вот как… Ясно», — произнёс он настолько тихо, что это было почти неслышно. А затем рванул с места, крикнув через плечо: — Ну, тогда догоняйте!

Маркус рванулся за ним, но Сэм грубо оттянул его за плечо.

— Куда прёшь? Дурак? Ему некуда бежать, выход один. Побереги силы, они нам пригодятся, — проворчал он, медленно подходя к двери.

Лиам влетел в уборную. Его взгляд мгновенно оценил обстановку. Первым делом он рванул к раковине и с силой дёрнул ручку крана, включив ледяную воду на полную мощность. Вода с шумом хлынула, наполняя помещение звуком, который должен был заглушить любой шум. Затем он оторвал рукав своей футболки, оторвав длинную полосу ткани. Правой рукой он выхватил из кармана тот самый, почерневший магический камень. Грубо обмотал его тканью, сформировав импровизированный кастет. Лиам распахнул двери первой и третьей кабинок, создав иллюзию пустоты, а сам вжался в узкую щель между стеной и открытой входной дверью, слившись с тенью. Дверь с скрипом распахнулась.

— Эй, отброс! Вылезай! Думал, спрячешься? — Сэм грубо пихнул Маркуса вперёд. Их внимание сразу привлёк журчащий кран и одна закрытая кабинка.

— Выбивай! — скомандовал Сэм.

Маркус с размаху ударил ногой по замку. Дверь затрещала, но выдержала. Он собрался для второго удара.

И в этот миг что-то щёлкнуло в сознании Лиама.

Боль. Острая, колющая боль в висках. А затем её сменила знакомая ледяная пустота. Его глаза сами собой зажглись неземным фиолетовым светом, зрачки сузились в вертикальные щели. По его лицу поползла жуткая, неконтролируемая, абсолютно безумная улыбка. [НАВЫК: ВЗГЛЯД БЕЗДНЫ - АКТИВИРОВАН]

Маркус выбил дверь пинком. Оба заглянули внутрь — кабинка была пуста. В ту же секунду дверь позади них с тихим скрипом прикрылась, и из-за неё возникла фигура.

Сэм только начал оборачиваться, когда Лиам со всей силы, вложив в удар вес всего тела, обрушил замотанный в тряпку камень ему на затылок.

Раздался глухой, кошмарный хруст. Алая кровь брызнула на кафель и на лицо Лиама, застилая его безумную улыбку. Тело Сэма безвольно обмякло и безвольно рухнуло, как мешок с костями.

Маркус, споткнувшись о него, отшатнулся и грохнулся на пол. В его глазах читался животный, немой ужас.

Лиам, не останавливаясь, спокойно перешагнул через Сэма, сел на него сверху и нанёс ещё один удар. И ещё. Кровь текла по кафелю ручьём, добираясь до дрожащего Маркуса.

Маркус, обезумев от страха, в панике рванулся к выходу, поскользнулся на кровавой луже и с размаху ударился головой о косяк двери. Оглушённый, он в ужасе пополз назад, к стене, не в силах оторвать взгляд от приближающегося кошмара.

— Не подходи! Отстань! — его голос сорвался на визг.

Лиам шёл не спеша, его фиолетовые глаза светились в полумраке.

— Мы же должны были всё решить, Маркус, — его голос был металлическим, безжизненным. Он поднял залитую кровью руку для нового удара.

— Нет! Это всё Сэм! Я не виноват! — завопил Маркус, закрывая лицо руками.

И в этот миг адская, сверлящая боль пронзила виски Лиама. Он застонал, схватившись за голову. Безумие в его глазах отступило, сменившись шоком и.… пустотой.

[СИСТЕМНОЕ ОПОВЕЩЕНИЕ: ПОБОЧНЫЙ ЭФФЕКТ - "МИГРЕНЬ ИСТОЩЕНИЯ"]

[СИСТЕМНОЕ ОПОВЕЩЕНИЕ: ПОБОЧНЫЙ ЭФФЕКТ - "ПРОВАЛЫ В ПАМЯТИ"]

Он моргнул, пытаясь понять, где он. Перед ним расплывчатое пятно... алое... и чьё-то тело. Голова раскалывалась, а в сознании звенела пустота. Он помнил лица Сэма и Маркуса, помнил ледяную ярость... но что было дальше? Отдельные кадры, как вспышки: удар, хруст, крик. Они не складывались в цепь событий. Он видел результат, но не помнил самого процесса. Это был не его опыт, а чужой, словно он смотрел отрывки из жестокого фильма.

— Ты... ты монстр! — выдохнул Маркус, и этот крик на мгновение вернул Лиама в реальность.

Он посмотрел на свою окровавленную руку, на окровавленный камень, на распростёртое тело Сэма. Должны были нахлынуть ужас, паника, отвращение к себе. Но вместо этого...

[СИСТЕМНОЕ ОПОВЕЩЕНИЕ: ПОБОЧНЫЙ ЭФФЕКТ - "ЭМОЦИОНАЛЬНОЕ ОТУПЕНИЕ"]