Магические Камни: Пробуждение Бездны

— Это правда, Итан! — подхватила корреспондентка, вновь улыбаясь. — Сегодня по всем школам страны пройдут торжественные церемонии! Тысячи семнадцатилетних учеников получат свои магические камни и пройдут обряд Пробуждения!

— Ого! — Итан искренне оживился. — Значит, совсем скоро мы увидим новых звезд! Советую гильдиям из «Великой Пятерки» быть начеку — среди этих детей наверняка найдутся неограненные алмазы, будущие Метеоры и, кто знает, может, даже новые Архимаги!

— Абсолютно согласен! — кивнул ведущий. — Ну что ж, пожелаем удачи нашему будущему! А сейчас переходим к прогнозу магической активности подземелий на неделю...

****

Солнце Астреи заливало город чистым, почти неестественным светом. Идеальный день для Церемонии Пробуждения — события, которое навсегда определяло судьбу каждого семнадцатилетнего жителя. Воздух на улицах вибрировал от общего напряжения, а в классах царил хаос, который учителя уже даже не пытались усмирить.

В кабинете с панорамными окнами и голографическими досками мисс Изабель Морган наблюдала за своими учениками. Одни лихорадочно повторяли теоретические основы Системы, другие — сбившись в кучки — строили несбыточные планы на будущее, третьи просто смотрели в окно, завороженные собственными страхами и надеждами.

—Так, дети, тишина!

Ее голос, привыкший командовать, разрезал гул. В классе моментально воцарилась тишина. Все взгляды устремились на учительницу, в глазах --- смесь страха и предвкушения.

— Сегодня день, ради которого вы все родились. Церемония Пробуждения определит ваш класс, ранг и ваше предназначение в этом мире, --- она сделала паузу, обводя взглядом класс. —От этого зависит многое. Но запомните:

Ранг определяет ваш путь, но не вашу ценность. S-ранг у пламенного берсерка из «Когтей Арктоса» и S-ранг у архитектора-рунолога, что проектирует щиты нашего города и ежедневно своими расчетами защищает миллионы жизней, —одинаково почитаемы и жизненно необходимы. Сила бывает разной. Посмотрите на доску.

Она щелкнула пультом, и в воздухе возникли голографические эмблемы шести великих академий.

— От вершин славы... до суровой необходимости, — ее взгляд на мгновение стал отстраненным.

— Вы должны понимать, что не все пути усыпаны славой. Некоторые вымощены тяжким трудом. Но каждый необходим. Взгляните.

Она щелкнула пультом, и в воздухе возникла голографическая эмблема — могучий золотой лев на фоне знамени «Золотого Легиона».

— «Аурум Легион». Замок на скале.

Будущие командиры и стратеги. Их воля — закон, их дисциплина — легендарна.

Ранг для поступления: A-S. Мечтаете о власти и порядку? Ваш путь лежит туда. — В классе прошел восхищенный шепот.

Эмблема сменилась. Величественное Древо Мира с корнями из стали.

— «Рунный Кронос» от «Корней Вальшара».

Глубоко под землей, в пещерах, освещенных рунами. Здесь ищут не силу, а мудрость.

Алхимия, ритуальная магия... Здесь ценят не только ранг, но и острый ум. — Мисс Морган бросила взгляд на пару "ботаников", которые оживились.

Следующая эмблема заставила некоторых вздрогнуть — разъяренная голова медведя-мутанта.

— «Ледяная Кузница».

Братство тех, кто выживает любой ценой. Их академия — это дрейфующая крепость во льдах. Здесь вас сломают, чтобы сделать сильнее. Если, конечно, не убьют.

— Она холодно улыбнулась, глядя на самых дерзких и физически крепких учеников. — Ранг B-S.

Эмблема сменилась на стилизованную золотую руку с невидимыми весами.

— «Теневой Базар». Местоположение неизвестно. Говорят, входы в нее скрыты в тенях крупных городов. Если вас манит не сила, а влияние и информация... возможно, они сами найдут вас. Ранг часто вторичен.

И, наконец, последняя эмблема — Всевидящее Око с руническими кругами.

— «Хрустальная Сеть» Ордена Просветленных. Сюда нельзя поступить. Только быть избранным. Они считают наш мир иллюзией. Ищут тех, кто может видеть нити реальности. — В классе воцарилась почти мистическая тишина.

Голограмма погасла.

— А тем, кого Система определит на самое дно, — голос мисс Морган стал сухим и безжалостным, — дорога одна. «Фундамент».

Государственные подземные казармы. Рудники на границах безопасной зоны. Ваша жизнь — это тяжелый, неблагодарный, но необходимый труд.

Без права на славу. Ранги E-G.

В классе на секунду повисла гнетущая тишина. Судьба каждого из них была теперь разложена по полочкам — от блистательных вершин до мрачного, беспросветного дна.

— Мисс Морган. — поднял руку щеголеватый парень с задней парты.

— А я могу выбрать любую? Например, «Аурум Легион»?

— Выбор, дорогой Джон, будет делать за тебя Система.

Твой ранг определит твой путь. Но кто знает… Может, в тебе скрыт неограненный алмаз, — улыбнулась Изабель, и класс весело зашумел.

— Учитель, а какой у вас ранг? — спросила любопытная Амелия с первых парт.

— Любопытство — не порок, Амелия.

Ладно, признаюсь. У меня B-ранг, «Редкий». Мой класс — Пламенный Зоомант.

А мой ключевой навык — «Зов Первосоздателя».

Я призываю существ из чистого пламени.

Восторженный гул прокатился по классу.

— Вау! Покажите! Пожалуйста, покажите нам!

Изабель улыбнулась и подняла руку. Воздух затрепетал, заколебался от жара. Над ее ладонью вспыхнула яркая точка, которая стала стремительно расти, превращаясь в вихрь живого огня.

— Коршун Вечного Пламени!

С оглушительным клекотом, от которого задрожали стекла, из огненного смерча родилась величественная птица. Ее оперение переливалось оттенками расплавленного золота и багровой стали, с крыльев сыпались снопы искр, наполняя воздух запахом озона и серы. Мифический коршун пронесся над головами изумленных учеников, закружил под потолком и плавно опустился на вытянутую руку учительницы, испепеляя взглядом. Класс взорвался овациями. Легкий взмах руки — и существо рассыпалось на мириады сверкающих частиц, медленно угасая в воздухе.

— На этом всё. Теперь заполняйте бланки с предпочтительными академиями и сдайте их старосте. Эван, ты соберешь… — Изабель оборвала себя, ее взгляд упал на пустующую парту в самом углу. — Где Лиам?

Неловкая тишина стала ответом.

— Он… после обеда его не было, мисс, — тихо проговорила одна из девушек.

Изабель вздохнула и повернулась к высокому статному блондину с безупречной осанкой.

— Эван. Твой брат опять прогуливает?

— Простите, мисс Морган, — Эван с легкой досадой поправил очки. — Я за ним не уследил.

— Почему он не может брать пример с тебя? Идеальные оценки, лидерские качества… Вы будто с разных планет.

— Я найду его.

— Хорошо. И, Эван, — она остановила его у двери, — как староста, собери, пожалуйста, заполненные бланки и принеси в учительскую. И приведи этого прогульщика. Мне нужно с ним поговорить.

— Будет сделано.

Как только дверь закрылась, маска идеального ученика сползла с лица Эвана, сменившись гримасой холодной ярости. «Лиам… Ни на что не годный позор. Вечно он тянет меня на дно. Почему он мой брат?» — думал он, быстрыми шагами идя по коридору.

В это время за школой, в глухом переулке между спортплощадкой и складским корпусом, разворачивалась своя драма.

— Ну что, мусор? Где мои деньги? — Сэм, широкоплечий старшеклассник, с силой прижал худощавого парня в темном худи к шершавой стене. Его лицо, обычно глупое и самодовольное, сейчас было искривлено злобой, которая казалась глубже и личное, чем просто школьная травля.

— Какие... деньги? — с трудом выговорил Лиам, пытаясь вырваться.

Не прикидывайся идиотом! Ты ведь у них любимчик, да? — с ненавистью выдохнул Сэм. — Все вам, таким, можно, да? Ответом стал резкий удар кулаком в солнечное сплетение. Воздух со свистом вырвался из его легких, мир поплыл перед глазами. Еще удар — в скулу. Еще — в ребра. Лиам со стоном осел на землю, сжимаясь в комок от боли. Правый глаз уже заплыл, на губах выступила кровь.

— Эй, Сэм, полегче, а то перестараешься, — лениво бросил Маркус, прислонившись к стене и закуривая.

— Я сам знаю, что делаю! — огрызнулся Сэм.

Он грубо схватил Лиама за волосы и приподнял его голову.

— В последний раз спрашиваю. Где деньги?

— Нету… у меня… твоих денег, — прохрипел Лиам, его голос был прерывистым и хриплым.

Сэм с рыком отшвырнул его.

Лиам грузно рухнул на асфальт. Затем посыпались пинки — тяжелые, тупые, методичные. В бок, в спину, в живот. Боль стала фоном, белым шумом, в котором тонуло сознание. Сквозь пелену крови и слез взгляд Лиама зацепился за окно на втором этаже.

Там стоял Эван. Его брат. Его взгляд был не просто отстраненным. Он был пустым. Без капли сострадания, гнева или даже презрения. Просто констатация факта. Эван что-то сказал, беззвучно шевеля губами. И Лиам, видевший это много раз, без труда прочитал фразу: «Ты --- позор нашей семьи».

В висках взорвалась боль — раскаленный гвоздь, вбитый в сознание.

И в этой боли, под слоями страха, что-то щелкнуло.

ХВАТИТ.

Мысль была чужая. Тихая.

Четкая. И от этого — всесокрушающая. Это был не его голос. Это был голос того, кого он годами душил в себе, закапывая под грузом унижений. Первая трещина. Первый щелчок ломающейся скорлупы.

Боль так же внезапно отступила, оставив после себя оглушительную, звенящую пустоту. И в этой пустоте не осталось ничего — ни страха, ни боли, ни мыслей.

Лишь ледяная, всепоглощающая ярость. Она рвалась наружу, разрывая его изнутри, требуя выхода. Поправив очки, Эван развернулся и исчез. И в тот миг в Лиаме что-то не переродилось — это что-то ВЗОРВАЛОСЬ.

Обида, боль, годы унижений — все это сгорело в одно мгновение, оставив после себя лишь чистейшую, леденящую пустоту. Он больше не чувствовал ударов. Не слышал издевок. Он просто перестал чувствовать.

Сэм, наконец, остановился, тяжело дыша.

— Хух… Вымотался. Слушай сюда, отброс. Чтобы завтра деньги были на месте. Иначе в следующий раз костей не соберешь.

— Да… пошел ты… — едва слышно просипел Лиам.

— Чего? Что-то хочешь сказать? — Сэм снисходительно наклонился.

И тогда пустота наполнилась всесокрушающим ураганом ярости.

— Я СКАЗАЛ, ПОШЕЛ ТЫ, УБЛЮДОК! — его голос, хриплый и звериный, прозвучал как гром среди ясного неба.

Тело, повинуясь древнему инстинкту, взорвалось движением. Короткий, резкий удар снизу вверх — и кулак со всей силы врезался Сэму в подбородок. Тот не успел даже моргнуть. Его глаза закатились, ноги подкосились, и он с глухим стуком рухнул навзничь. Сигарета выпала из рта ошеломленного Маркуса.

Не давая опомниться, Лиам, движимый слепой ненавистью, набросился на оглушенного Сэма.

— Пошел ты! Пошел! — он кричал, вкладывая в каждый удар всю свою боль.

Первый удар пришелся в щеку. Второй — Сэм инстинктивно поднял руки, но следующий кулак прошел между ними и врезался в переносицу. Раздался отвратительный хруст, и хлынула кровь.

Маркус, опомнившись, с рыком набросился на Лиама, ударив его с разворота по голове.

Удар пришелся в висок. Мир поплыл, закружился, боль вернулась ослепляющей вспышкой. Лиама отбросило в сторону.

— Вот… уродец… — Сэм, прижимая окровавленное лицо, с трудом поднялся с помощью Маркуса. — Ты его не убил?

— Да нет, он просто вырубился… — Маркус с опаской посмотрел на неподвижное тело. — Валим отсюда. Тебе к медсестре.

Они поспешно ретировались.

Лиам лежал на холодном асфальте. Кровь стекала по его лицу теплыми струйками. Сознание ускользало, мир тонул в темноте.

— Чертовы... ублюдки... — его шепот затих, и сознание окончательно угасло, и в последнюю секунду перед полной тьмой где-то в самой глубине его существа, залитой адреналином и отчаянием, он почувствовал его.

Тихий щелчок. Будто невидимый замок, сдерживавший что-то колоссальное, наконец сломался.

Примерно через полчаса первым, что он почувствовал, была прохлада. Солнечный свет, бивший в лицо, куда-то исчез, будто его закрыла тень. На его щеку упала тяжелая, круглая капля. Потом еще одна. «Дождь?» — промелькнула смутная мысль в затуманенном сознании.

Он сморщился, пытаясь силой воли заставить себя открыть единственный глаз, который еще мог видеть. Правый был полностью закрыт опухолью. Мир предстал перед ним расплывчатым и затуманенным. Он облизал пересохшие губы и почувствовал знакомый металлический привкус запекшейся крови.

Силуэт перед ним медленно обретал форму. Через несколько секунд зрение прояснилось, и он увидел ее.

Девушка с огненно-рыжими локонами, опустилась на колени рядом с ним. Ее голубые глаза, обычно полные озорства, сейчас были налиты слезами, капали ему на запёкшуюся кровь на щеке.

— Лиам... Боже, что они с тобой опять сделали... — её голос дрожал.

Он с трудом сфокусировался на ней.

— Кира... — его собственный голос звучал хрипло и тихо, как скрип ржавой двери. — Почему ты... ревешь?

— Я.… я за тебя переживаю, дурак! — выдохнула она, и слезы хлынули с новой силой. — Кто это тебя так? Опять Сэм? Давай, пойдем к руководителю! Так нельзя, они же тебя убьют когда-нибудь!

Он с трудом приподнялся на локте, и она, не раздумывая, подсунула руку ему под спину, взваливая на себя часть его веса и помогла ему сесть.

— Кира, в этом нет смысла, — прохрипел он, уже сидя, сжимая бок ладонью. Каждое слово давалось ему ценой новой волны боли. — Обращаться к руководителю—бесполезно.

Но, Лиам, послушай меня! —она почти крикнула, ее голос дрожал от отчаяния.

И снова — тот самый колющий удар в висок. Еще один ЩЕЛЧОК, громче предыдущего. Трещина пошла дальше, и сквозь нее хлынуло то, что он так старательно сдерживал.

— ХВАТИТ!—его собственный крик вырвался не из горла, а из самой глубины его существование. Он прозвучал хрипло, громко, чуждо — это был не его привычный, приглушенный голос изгоя. Это был голос того, кто прятался под ним. Голос, которого он сам испугался.

Кира отпрянула, будто ее ударили. И он сам отпрянул бы от собственного крика, если бы мог. Но не мог. Скорлупа треснула, и наружу вырвалась частица его подлинного «Я» — отчаянная, яростная и больше не желающая молчать.

Ее глаза округлились от шока. Лиам никогда не кричал. Ни на кого. Он всегда тихо сносил все, стараясь стать невидимкой. Увидев ее реакцию, его ярость тут же ушла, сменившись горькой усталостью.

— Все знают, что я изгой, — тихо, но уже без хрипоты, сказал он, глядя в асфальт.

— Позубоскалить и пнуть меня — это здесь в порядке вещей. Я уже обращался. Стало только хуже. Даже мой собственный брат... — он замолчал, сглотнув ком в горле.

— Для Эвана я просто позор. Бельмо на глазу, которое портит идеальную картину его жизни.

Опираясь на стену, он невероятным усилием воли поднялся на ноги. Весь мир закружился, а боль в ребрах за пульсировала с новой силой. Кира молча смотрела на него, и на ее лице была не обида, а глубокая, щемящая жалость и понимание. Они были знакомы с детства, и она знала, что любые слова сейчас будут лишними.

Она молча подняла с земли его портфель и протянула ему.

— Тебя искала мисс Морган. На классном часе. Я.… я заполнила за тебя анкету, — тихо сказала она, смотря куда-то в сторону.

Он взял портфель, их пальцы ненадолго соприкоснулись.

— Спасибо, — он кивнул. Это было единственное, что он мог сказать.

— И не забудь... Церемония скоро начнется в спортзале. И.… тебя ждут в учительской.

Лиам лишь снова кивнул и, прижимая руку к ребрам, медленно побрел к школе, придерживаясь другой рукой за стену.

Кира так и осталась на коленях, глотая слёзы и глядя ему вслед. И когда он отошел уже на несколько метров, она крикнула ему вслед, собрав всю свою смелость:

— Лиам!

Он остановился, медленно обернувшись к ней одним глазом.

— Хватит это терпеть! — кричала она, и ее голос звенел на всю пустынную площадку. — Хватит молчать и делать вид, что тебе не больно! Дай сдачи в следующий раз! Устрой сцену! Кричи! Делай что угодно, но перестань просто позволять им себя бить!

Она сделала паузу, чтобы перевести дух, прежде чем крикнуть самое главное:

— Я вижу, какого это тебе! И я на твоей стороне! Я всегда на твоей стороне, слышишь? Всегда!

Лиам замер на секунду. Он ничего не сказал в ответ. Просто стоял, слушая ее слова, впитывая их сквозь боль и онемение. Потом медленно развернулся и пошел.И впервые страхи Киры сменился на что-то другое — острое, жгучее чувство вины и злости. Злости на тех, кто это сделал, и на себя, потому что она снова ничего не смогла.

****

Его силуэт, согнутый от боли, скрылся в дверном проеме школы. Внутри все еще грохотало от ее слов. С ними всё было понятно, — промелькнула в голове обжигающая мысль.

— Маркус был просто подручным, стадным животным. Но Сэм... Сэм словно испытывал к нему какую-то особенную, личную неприязнь, причину которой Лиам никак не мог понять. Казалось, того бесило уже само его существование. Он всегда старался быть невидимкой, но ненависть Сэма находила его везде .

Тело работало на автопилоте. Ноги сами несли его по пустым, давящим тишиной коридорам. Боль в ребрах и висках была теперь единственным, что имело значение. Он почти на ощупь добрался до уборной, тяжело толкнул дверь и замер у раковины. С трудом повернув кран, он с облегчением услышал шум воды. Прохладная, почти ледяная струя омыла его окровавленные пальцы.

Уборная была пустынна и тиха. Несколько раковин, ряд кабинок, большое зеркало во всю стену и сушилки для рук. Лиам с трудом сложил ладони горстью и поднес их к лицу. Прикосновение воды к ссадинам заставило его вздрогнуть от острой, жгучей боли. Руки предательски тряслись, смывая с лица запекшуюся кровь, которая розовыми разводами стекала в раковину.

Он поднял голову и взглянул в зеркало.

Дыхание захватило. В отражении на него смотрел незнакомец. Правый глаз полностью заплыл и посинел, превратившись в узкую, воспаленную щель. Верхняя губа была разрезана и распухла, а на скуле красовался свежий, багровый кровоподтек. Он медленно, будто боясь причинить себе еще больше боли, приподнял футболку.

На левом боку, там, где заканчивались ребра, расцветала огромная, темно-лиловая гематома. По всему телу, как грязные следы, растеклись синяки и ссадины.

Внезапно в висках застучало. Образ Киры, ее слова — «Хватит это терпеть!» — пронеслись в сознании, смешавшись с ледяным взглядом Эвана. Головная боль нарастала, становясь невыносимой, будто черепную коробку вот-вот разорвет изнутри. Он схватился за голову, его лоб покрылся мелкими каплями пота.

И в этот миг он снова почувствовал его. Тот самый тихий щелчок. Небольшой, но отчетливый, будто лопнула невидимая струна где-то в самой глубине его разума. Боль так же внезапно отступила, оставив после себя лишь странную, звенящую пустоту. Но боль телесная никуда не делась.

— Надеюсь, ничего не сломано, — прошептал он хрипло, глядя на свое избитое отражение. — Не хочу лишних проблем... Надо в медпункт.

Стянув окровавленное худи, он снова натянул капюшон, затянул шнурок так, чтобы лицо скрылось в тени, и, прижимая руку к больным ребрам, побрел к выходу.

Дорога до медпункта на втором этаже показалась вечностью. Он опирался о стену, каждый шаг отдаваясь ноющей болью в боку. Наконец, он постучал в знакомую дверь.

— Входите, — донесся из-за двери спокойный, мелодичный голос.

Лиам толкнул дверь и замер на пороге. За столом, уткнувшись в бумаги, сидела девушка. Ее фиолетовые локоны, не поддавшиеся попыткам собрать их в хвост, живописно рассыпались по плечам. Услышав скрип двери, она подняла голову.

— О, Лиам! — ее карие глаза, яркие, как отполированный тигровый глаз, расширились от удивления. — Давно не заглядывал. Что случилось? Опять поранился? — ее голос был полон искренней, мягкой заботы.

Лиам молча опустил голову, стараясь, чтобы их взгляды не встретились.

— Да, мисс Тея Фирш, — прошептал он, смотря себе под ноги. — Можете меня... подлечить?

— Конечно! Иди, присаживайся на кушетку, покажи, где болит, — она жестом указала на белую кушетку в углу кабинета.

Медпункт пахло травами и антисептиком. Несколько коек, шкафы, заставленные склянками с зельями и пучками сухих трав, полки с медицинскими приспособлениями.

Лиам медленно подошел и сел на край кушетки. Тея присела рядом, ее взгляд был внимательным и добрым. Парень заколебался на мгновение, затем потянулся за подолом футболки и худи и медленно приподнял их.

Реакция последовала мгновенно. Девушка резко вдохнула, ее рука непроизвольно потянулась ко рту. Все доброжелательность с ее лица исчезла, сменившись шоком и ужасом.

— Лиам... что... что случилось? — ее голос дрогнул. — Как это произошло? Ты должен мне рассказать!

Лиам отвернулся, уставившись в стену, и промолчал. Его руки снова предательски задрожали.

— Боже... Ладно, — выдохнула она, собрав волю в кулак. — Снимай вещи и ложись. Сейчас помогу.

Когда он лег, обнажив все свои побои, Тея с трудом сдержала новый возглас ужаса. Его лицо было еще страшнее при ярком свете ламп. Она сглотнула ком в горле, не решаясь больше задавать вопросы.

— Потерпи немного, — тихо сказала она, нависнув над ним.

Она положила ладони на его окровавленные ребра и закрыла глаза.

— «Шёпот листвы».

Ее руки окутало мягкое, пульсирующее изумрудное сияние. Сотни крошечных светящихся частиц, похожих на пыльцу светлячков, заплясали в воздухе, устремляясь к его ранам. Лиам почувствовал приятное, целительное тепло, которое на мгновение заглушило боль.

Спустя несколько минут свет погас. Тея отшатнулась, бледная как полотно, и тяжело облокотилась на соседний столик, едва переводя дух.

— Лиам... прости, — выдохнула она, смахивая капли пота со лба. — На сегодня моя мана на исходе... ты не первый. Я не смогла полностью...

Лиам приподнялся. Невыносимая боль в ребрах слегка утихла, оставив после себя лишь темный большой синяк. С лица тоже сошла немного опухоль, но синяки и ссадины никуда не делись, а правый глаз так и остался полузакрытым.

— Спасибо вам, — тихо сказал он, избегая ее взгляда.

— Не за что, это моя работа, — она слабо улыбнулась, все еще пытаясь отдышаться.

Неловкая пауза повисла в воздухе.

— Лиам, — наконец нарушила тишину Тея, и в ее голосе вновь зазвучала твердая, строгая нота. — Тебя опять избили, да?

— Нет... я упал, — прошептал он, отводя взгляд.

— Не ври друиду, — ее голос стал жестче.

— Я видела не одну такую «случайность» на тренировочных полях. Это явно чья-то работа.

— Вам не стоит вмешиваться, — резко сказал он, вставая и натягивая футболку.

— Лиам, если взрослые не вмешаются, это может тебя убить! — в ее голосе прозвучала настоящая тревога. — Когда-нибудь будет уже поздно!

— Я САМ разберусь! — выкрикнул он, уже почти одетый. — Вам не стоит в это лезть!

Не дав ей сказать ничего в ответ, он резко развернулся и выбежал из медпункта, хлопнув дверью.

Тея Фирш осталась сидеть в тишине, глядя на захлопнувшуюся дверь. Грустная улыбка тронула ее губы.

— Эх, Лиам... — прошептала она, глядя в окно. — Ты так напоминаешь мне моего младшего брата...

Лиам, затянув капюшон еще туже, быстрыми шагами зашагал по коридору в сторону учительской. Гнев и обида кипели в нем, притупляя физическую боль. Он уже почти дошел до развилки, как вдруг из ниши у стены раздался холодный, знакомый голос.

— Слышь, позор семьи.

Лиам замер. Медленно обернулся. Перед ним, непринужденно прислонившись к стене, стоял Эван.

— Что тебе нужно? — проскрипел Лиам, сжимая кулаки.

— Ничего особенного, — Эван развел руки, изображая невинность. Его идеальная форма и ухоженный вид вызывали тошноту. — Ты для меня — одна сплошная головная боль. Постоянные проблемы из-за тебя, вечные разборки твоих конфликтов... Учишься через пень-колоду. Ты позоришь не только меня, но и наших родителей.

Слова брата впивались, как ножи. Лиам чувствовал, как по телу разливается горячая волна ярости. --- И да, --- продолжил Эван, его голос стал тише и опаснее. --- Не смей вызывать родителей. У них и так дел полно. Нечего им еще с твоим дерьмом разбираться.