Доктор, мое сердце в твоих руках!

Нет, я не позволю ей увидеть мою слабость. Делаю вид, что увлечена монитором, но краем глаза наблюдаю за сестрицей. Она осматривается, словно завоевательница, покорившая новую территорию.

– И что ты собираешься делать? Стоять здесь и пялиться на меня? – спрашиваю, стараясь не сорваться на крик. – Это входит в твои обязанности?

– Вот еще! – фыркает, – мне подыскали местечко в регистратуре. Но имей в виду, я буду следить за каждым твоим шагом, – Ритка хихикает, довольная произведенным эффектом.

В этот момент я готова на все, лишь бы она замолчала и ушла. Но знаю, если дам слабину, она только больше распоясается.

Рита уходит, хлопнув дверью напоследок.

Боже мой, какой позор… Что Соколовский обо мне подумает?

Босс выходит из-за ширмы. Выглядит задумчивым. Словно собирается с мыслями. Что он вообще думает обо всем этом цирке?

А может, ему просто все равно? Хоть бы так оно и было.

– Принимайся за работу, Лоя, – произносит сдержанно. Ни слова о нелепом происшествии с моей сестрой.

Я краснею, как школьница. Хочется убежать и спрятаться. Но нужно работать.

– Если позволите, я отлучусь на пару минут, – встаю из-за стола, придерживая халат на груди.

Мне срочно необходимо пришить пуговицу.

Босс кивает.

Я срываюсь и убегаю в сестринскую. Нахожу иголку с ниткой, пришиваю несчастную пуговицу скорее.

Возвращаюсь, когда в кабинет уже входит первый пациент.

За работой день пролетает незаметно.

На удивление, Соколовский не говорит ни слова насчет утреннего инцидента. Просто работает, как ни в чем не бывало. Немного отстраненный и очень… профессиональный.

Правда, иногда я ловлю на себе его взгляд.

Взгляд, который заставляет мое сердце биться чаще.

Конечно, не обходится без визита двух наглых особо. Сначала Ритка приходит с тортом, мол, проставляется за первый рабочий день.

Потом Настя – с бутылкой шампанского. У нее, видите ли, именины. Не день рождения, а именины, ага.

Разумеется, ничего из этого ни я, ни босс, употреблять не стали. А вот пирожные, которые принес благодарный пациент, съели с удовольствием.

Ночью я снова в ординаторской. Хотела пойти домой и поговорить с матерью и отчимом, но пришлось задержаться на работе допоздна. Завтра какая-то комиссия, и старшая медсестра к вечеру принялась гонять всех и в хвост, и в гриву.

И я даже не подумала рисковать, ведь знаю: в такое позднее время меня на порог дома после вчерашнего скандала точно не пустят.

Немного узкий диван кажется мне раем после вчерашней лавочки. Закрываю глаза и пытаюсь заснуть. Не получается.

В голове крутятся обрывки событий: Рита, Соколовский, пациенты, мама…

Слышу, как медленно открывается дверь.

Кто там еще? Неужели Рита решила продолжить свой спектакль?

– Кто там? – спрашиваю, разворачиваясь ко входу лицом.

– Это я, – слышу приглушенный голос Соколовского.

Сердце бешено колотится в груди. Что делать? Что сказать?

Ведь я не дежурю по ночам, а значит, и быть здесь не должна.

– Глеб Владиславович, я все объясню…

– Ты почему здесь? – спрашивает босс, заглядывая в ординаторскую. – Спишь? – удивляется, заметив, как натягиваю на себя плед.

– Я… – мямлю, словно школьница, пойманная за списыванием. Слова застревают в горле, точно инородное тело. Не зная, что ответить, чувствую себя виноватой.

Это не по правилам находиться здесь, я в курсе.

– Так получилось, что мне негде переночевать, – сознаюсь, потому что другого выхода у меня нет.

Соколовский смотрит на меня несколько секунд, не моргая. Снова оживает.

– Собирайся, поедешь ко мне, – припечатывает, меняя медицинский халат на рубашку.

Да он эксгибиционист! Никуда я с ним не поеду!

– Спасибо, нет! – неуверенно качаю головой.

– Ты в моих словах услышала предложение? – подходит и резко сдёргивает с меня плед, будто пластырь с раны срывает.

Чётко, быстро, по врачебному не колеблясь.

– Ты. Едешь. Со мной. И это не обсуждается!

Глава 9

Просыпаюсь с дикой головной болью. Словно вчера вместо кофе я пила исключительно гвозди. Где я? Пытаюсь открыть глаза, но яркий свет бьет прямо в лицо. Морщусь и все-таки распахиваю веки.

И сразу же жалею об этом.

Потолок. Не мой. Слишком белый, слишком ровный. Слишком… чужой.

Поворачиваю голову набок. И чуть не падаю с кровати.

Рядом со мной спит Соколовский.

Глеб Владиславович, собственной персоной. В моей голове проносится стадо слонов, устроив там настоящую африканскую саванну.

Что произошло?

Медленно, очень медленно, осматриваю себя. Под одеялом.

Под одеялом! И моя одежда на месте. Это уже кое-что. Но как я здесь оказалась? И, главное, почему мы спим в одной постели?

А вдруг… Нет, не может быть!

Но память услужливо подсовывает обрывки вчерашнего вечера: ординаторская, его настойчивый взгляд, плед…

И все. Дальше – как отрезало. Полный провал в памяти.

Трясу головой, пытаясь прогнать дурные мысли. Может, я просто перенервничала, и мне это все приснилось?

Решаю действовать наверняка. Аккуратно, как сапер на минном поле, вылезаю из-под одеяла. Стараюсь не шуметь. Получается не очень. Кровать предательски скрипит.

Соколовский не шевелится. Спит.

Фух. Пронесло.

На цыпочках пробираюсь к двери. Надо бежать. Бежать, как можно дальше и быстрее.

Но не успеваю сделать и шага.

– Куда собралась, Золушка? – слышу сонный, хрипловатый голос.

Замираю, как кролик перед удавом. Медленно поворачиваюсь.

Соколовский лежит на боку, подперев голову рукой. Смотрит на меня с хитрой улыбкой.

– Я… Э-э… Мне пора, – бормочу, чувствуя, как щеки предательски заливаются краской.

– Пора куда? Ты хотя бы помнишь, как здесь оказалась? – усмехается он.

– Помню, – вру, не моргнув и глазом. – Вы меня… подвезли.

– Подвез? До спальни? И уложили в свою постель? Очень галантно с моей стороны, не находишь?

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Может быть.

– А может быть, мы вчера немного… – играет бровями.

– Немного… чего? – делаю вид, что ничего не понимаю.

– Ну, мало ли, – неопределенно ведет рукой.

– Если есть что сказать, Глеб Владиславович, то говорите, – произношу грозно.

Насколько могу в данной ситуации.

– Не знаю, Лоя. Но одно я знаю точно: ты вчера была очень… раскрепощенной.

Он издевается?

– И что… что было дальше? – боюсь спросить.

– А дальше…

Г