Игра в Историю Книга 4. Том I. Эпоха Петра I

В конце концов, пойдя на определенные уступки, стороны заключили 26 августа 1689 г. мирный договор. Границы двух государств устанавливались по рекам Горбица и Аргунь, т.е. русские теряли все Приамурье. Албазинский острог подлежал уничтожению, а русские поселенцы в регионе – выселению. Статьи договора 1, 2 и 3 отражают интересы цинов – установление границы, приобретение Приамурья и разрушение Албазина, а статьи 4 и 5 соответствуют интересам России – установление постоянных посольских и торговых связей, а статья о перебежчиках закрепляла за Гантимуром его российское подданство. Китайцы таким исходом остались довольны. По итогам подписания договора императору Канси была предоставлена докладная записка, в которой, в частности, говорилось следующее: «Русские, чувствуя меру вашего благоволения к ним, вполне согласились с нашим послом касательно определения границы, и, таким образом, земли, лежащие на северо-востоке на пространстве нескольких тысяч ли и никогда раньше не принадлежавшие Китаю, вошли в состав ваших владений».

Крымские походы князя Василия Голицына

Рис. 18. Крымские походы князя Василия Голицина

Конец XVII века. Московское царство ведёт непрекращающуюся войны с Речью Посполитой, Швецией и Османской Империей в лице Крымского ханства. Эти затяжные конфликты прослеживаются со времён Ивана IV Васильевича и их завершение не обещает быть скорым. Уже Турция овладела правобережной Украиной и стала граничить с Московским царством, если её армия сумеет победить на Европейском театре военных действий, то очень скоро крымские орды при поддержке янычар и сипахов начнут рвать Русскую землю.

В это время у Московского царства был подписан мирный договор с Турцией, хорошо ли, плохо ли, но он соблюдался, так как Турция вела войну против Австрийской империи, Венецианской республики и Речи Посполитой, которые называли себя Священной Лигой. Страны участницы Священной лиги постоянно обращались с просьбами к русским царям поддержать их в борьбе с османами. Но была ли нужна Москве эта война?

Говорят, что «худой мир лучше доброй ссоры», и можно было бы наблюдать как Турция окончательно добивает Польшу не вступая в драку, а потом ждать когда доведённые до крайних пределов отчаяния жители правобережья Днепра поднимут бунт, и тогда вступить в драку. Но выходило так, что Турция в боях не только не теряла свою мощь, но и постоянно набиралась сил, а это было опасно. Поэтому Московское царство подписало «Вечный мир» с Речью Посполитой в 1686 году, вступило в антитурецкую коалицию, так называемую Священную лигу, состоявшую из Австрии, Венеции и Польши, боровшихся с Османской империей и её вассалом Крымским ханством. Перед русскими войсками была поставлена задача максимально оттянуть на себя войска Крымского ханства, тем самым, ослабив наступательный напор Турции в Европе. Конечно, на Руси понимали, что их не на пир зовут, а зовут буйны головы сложить, что делать было категорически нельзя. Нельзя было терять свой боевой потенциал, имея под боком таких «надёжных союзников» как Польша. Наверно поэтому перед командующим армией негласно была поставлена задача: «На рожон не лезть, беречь войска, но максимально обозначить свою активность». Для участия в походе готовилась громадная армия под командованием князя В.В.Голицына, общая численность которой должна была составить 112 тысяч человек: 9 100 человек сотенной службы (Сотенная служба – войска дворян ополченцев в Русском государстве XVII века), 17 300 казаков и лёгкой конницы, 10 500 московских стрельцов, 26 000 кавалерии «нового строя» (Кавалерия нового строя – скорее всего, это были драгуны и рейтары), и 49 200 солдат.

Кроме того, с армией должны было выступить в поход около 50 тыс. малороссийских казаков гетмана И.С.Самойловича.

Перевозить военные запасы и продовольствие должны были многочисленные обозы, насчитывавшие не менее 100 – 120 тыс. телег и возов и более 200 тыс. лошадей. Воду и конский корм предполагалось брать в многочисленных речках и на лугах по мере продвижения армии.

Выдвинутые из разных районов войска должны были собраться на южных рубежах страны к 11 марта 1687 года, однако из-за задержек сборы завершились позже этой даты, в середине мая. Основная часть армии собралась на реке Мерле выступила в поход 18 мая. 23 мая она свернула к Полтаве, двигаясь на соединение с казаками Самойловича. К 24 мая войско гетмана прибывало Полтаве. Как и было запланировано, оно насчитывало около 50 тыс. человек, из которых примерно 10 тыс. составляли специально набранные мещане и селяне.

Казаков было решено отправить в авангарде армии. Дождавшись подхода всех войск, 26 мая князь Голицын провёл общий смотр своей армии, показавший, что под его командованием находилось 90 610 человек, что ненамного ниже списочной численности войска. 2 июня войска Голицына и Самойловича встретились у пересечения рек Орель и Орчик и, объединившись, продолжили продвижение, совершая небольшие переходы от одной речки до другой.

К 22 июня войска достигли реки Конские воды. После переправы через реку Самарка снабжать громадную армию стало затруднительно – температура повышалась, широкие реки сменились маловодными ручьями, леса – небольшими рощами, но войска продолжали движение. Крымский хан Селим I Герай в это время находился на Молочных водах, татарских отрядов в пути встречено не было. Осознавая, что его войска уступают русской армии по численности, вооружению и выучке, он повелел всем улусам отступить вглубь ханства, отравить или засыпать источники воды и выжечь степь к югу от Конских Вод.

Узнав о пожаре в степи и опустошении земель вплоть до Перекопа, князь Голицын решил не менять план и продолжил поход, к 27 июня достигнув реки Карачекрак, где был устроен военный совет. Несмотря на достаточные запасы провианта, продвижение по выжженной и опустошённой территории отрицательно сказалось на состоянии армии, лошади обессилели, обеспечение войска водой, дровами и конским кормом оказалось крайне затруднено, вследствие чего на совете было принято решение о возвращении армии к русским рубежам. Отступление началось 28 июня, войска отправились на северо-запад к Днепру, где русское командование ожидало найти уцелевшие источники воды и травы для лошадей.

Для борьбы с татарами было выделено около 20 тыс. казаков Самойловича и около 8 тыс. чел. воеводы Л.Р.Неплюева, которых предполагалось объединить с почти 6 тыс. чел. генерала Г.И.Косагова.

Рис. 19. Селим I Герай

Восполнить запасы и отдохнуть войско смогло лишь на берегах Самарки. В ходе отступления в русском лагере возникли слухи о причастности к поджогу степи гетмана Самойловича, и на него был направлен донос в Москву.

Когда воинство достигло Орели, к нему прибыл из Москвы глава Стрелецкого приказа Ф.Л.Шакловитый, выразивший поддержку решению Голицына об отступлении.

Русское правительство, осознавая крайнюю опасность продолжения кампании в таких условиях и желая сохранить репутацию командования отступающей армии, предпочло объявить крымский поход успешным. В царских письмах говорилось, что Крымскому ханству была достаточно продемонстрирована огромная военная сила, что должно было предостеречь его от будущих нападений на русские земли. Впоследствии во избежание недовольства со стороны ратных людей им выдали денежные пособия и другие награды.

Пока армия Голицына переправлялась на правый берег Днепра, крымский хан решил воспользоваться разделением русского войска и ночью совершил нападение на войска Косагова, оставленные на левом берегу реки.

Татары захватили часть обоза и угнали стада лошадей, однако их атака на лагерь армии была отбита. Более того, на помощь Косагову подоспели конные и пешие воины Неплюева, быстро обратившие татар в бегство и отбившие у них часть захваченного имущества.

Татарская конница вновь появилась на следующий день, однако повторно атаковать русский лагерь не решилась, ограничиваясь нападениями на фуражиров и угоном нескольких небольших табунов лошадей.

В ответ на донос на гетмана Самойловича 1 августа из Москвы прибыл гонец с царским указом, в котором предписывалось избрать нового гетмана, более устраивающего малороссийское войско.

Вместо Самойловича гетманом стал И.С.Мазепа, однако верные Самойловичу части воспротивились этому и подняли бунт, который прекратился после прибытия в казачий лагерь частей Неплюева.

13 августа армия Голицына достигла берега реки Мерлы, 24 августа получила царский указ о прекращении похода и роспуске участвовавшей в нём армии. По завершению кампании на южных рубежах государства были оставлены войска численностью в 5 и 7 тыс. человек «для бережения великороссийских и малороссийских городов». Для следующего похода в Крым было решено построить на реке Самарке укрепления, для чего там было оставлено несколько полков.

В крымскотатарской версии событий в изложении историка Халима Герая, представителя правящей династии Гераев, Селим Герай отдал приказ сжечь всю траву, солому и зерно, которые имелись на пути русских. 17 июля войско хана встретило русских у местности Кара-Йылга. Точное число людей в его армии неизвестно, однако оно было меньше армии Голицына.

Хан разделил свою армию на три части: одну возглавил сам, а две других возглавили его сыновья – калгай Девлет Герай и нуреддин Азамат Герай. Началась битва, которая длилась 2 дня и закончилась победой крымцев. Было захвачено 30 пушек и около тысячи пленных. Русско-казацкое войско отступило и построило у местечка Куяш за крепостью Ор укрепления. Ханская армия также построила укрепления у рва, находящегося перед русскими, готовясь к решающей битве. Русско-казацкая армия страдая от жажды, была не в состоянии продолжать бой, начались переговоры о мире.

К утру крымцы обнаружили что армия русских и казаков бежала и они начали преследование. У местности Донузлы-Оба русско-казацкие войска было настигнуты крымцами и понесли потери. Главной причиной поражения было истощение русских войск вследствие подпала степи, но несмотря на это цель похода: отвлечь Крымское ханство от войны со Священной Лигой – была выполнена,. Об отступлении русской армии, начавшемся ещё в июне, до обрисованных в труде Герая столкновений, не сообщается, внимание акцентируется на действиях хана Селима Герая, других Гераев и их войска, но отмечается, что русские не имели «провизии, фуража и воды».

Вопреки этой версии, как отмечалось и дореволюционными, и современными исследователями, до решения об отступлении русские войска не встретили на своём пути ни одного татарина; продвижение по выжженной степи остановилось лишь из-за распространившихся по ней пожаров и недостатка провианта, задолго до каких-либо столкновений с противником.

Сами столкновения носили характер незначительных стычек, причём нападение хана на русские войска в середине июля было быстро ими отбито и привело татар к бегству, хотя они и успели захватить часть обоза.

В донесении кн. В.В.Голицына кампания представлена как успешная, отмечается характерное для обоих крымских походов отсутствие сколь-нибудь значительных сражений и уклонение татар от боя: «хан с татары на себя ратных людей наступления пришли в боязнь и ужас, и отложа обыклую свою дерзость, нигде сам не явился и юртов его татаровя нигде не показались и бою не дали».

По словам Голицына, ханское войско, избегая столкновения, ушло за Перекоп, русские войска тщетно надеялись встретить противника, после чего, изнурённые зноем, пылью, пожарами, истощением припасов и корма для лошадей, приняли решение покинуть степь.

На правом фланге был разгромлен турецкий вассал, Буджакская орда. Генерал Григорий Косагов взял крепость Очаков и некоторые другие крепости и вышел к Чёрному морю, где начал строительство крепостей. Об успехах Косагова восторженно писали западноевропейские газеты, а турки, опасаясь атаки на Константинополь, стягивали к нему сухопутные армии и флот.

Второй Крымский поход

В 1689 году начались приготовления ко второму походу. Речь Посполитая начала переговоры с Османской империей, перекладывая всё бремя войны на Россию. Ранней весной (или в феврале) 1689 года русское войско, увеличенное до 150 тысяч человек (по другим данным – 112 тысяч при 400 орудиях) направилось на юг.

15 мая недалеко от деревни Зелёная Долина произошло нападение крымских татар, которое было отбито артиллерийским огнём и ружейными залпами.

20 мая русская армия подошла к Перекопу. Однако возглавлявший поход Василий Голицын отказался брать Перекоп, ибо в нём было всего три колодца с пресной водой, чего не хватило бы для армии.

Кроме того, за Перекопом простиралась безводная степь и потери после взятия Перекопа были бы весьма значительны.

Рис. 20. Князь Василий Голицин

Итоги

Крымские походы имели большое международное значение, смогли на время отвлечь значительные силы турок и крымских татар и весьма способствовали военным успехам европейских союзников России в борьбе против Османской империи, прекращению турецкой экспансии в Европе, а также распаду заключённого в 1683 году в Адрианополе союза между Крымским ханством, Францией и перешедшим в турецкое подданство Имре Текели.

Вступление России в Священную Лигу спутало планы турецкого командования, вынудив его отказаться от наступления на Польшу и Венгрию и перебросить значительные силы на восток, что облегчило борьбу Лиги против турок.

Однако, несмотря на значительное превосходство в силе, поход огромной армии закончился её возвратом, сколь-нибудь значимого столкновения между противоборствующими сторонами не произошло, а Крымскому ханству не было нанесено поражение. Вследствие этого действия русской армии подверглись критике со стороны историков и некоторых современников.

Так, в 1701 году знаменитый русский публицист И.Т.Посошков, лично не имевший отношения к обоим походам и опиравшийся на то, что слышал о них, обвинял войска в "страшливости", считая бесчестием, что огромное воинство не оказало помощи разбитому татарской конницей полку думного дьяка Е.И.Украинцева.

Рассуждая о причинах неудачи похода, историк А.Г.Брикнер, отмечал, что в ходе кампании столкновения между обеими сторонами носили характер лишь незначительных стычек, не доходя до настоящего сражения, а главными противниками русского войска были не столько собственно татары, число которых было невелико, сколько жаркий степной климат и проблемы обеспечения громадного войска в степи, усугубившиеся из-за охвативших армию болезней, степного пожара, оставившего лошадей без корма, и нерешительности командования.

О катастрофическом "безводье и безхлебье" в походе по жаркой степи сообщал и сам князь Голицын, говоря, что "лошади под нарядом (наряд - артиллерийское орудие) пали, люди обезсилели", источников корма для лошадей не оказалось, а источники воды были отравлены, в то время как войска хана предали огню Перекопские посады и окружавшие их поселения и так и не появились для решающего сражения.

В таком положении войско хотя и было готово "служить и кровь свою пролить", но посчитало разумным отступить, нежели продолжать действия. Татарскому мурзе, несколько раз приезжавшему в русский лагерь с предложением мира, было отвечено отказом на том основании, "что тот мир противен будет Польскому союзу".

Дореволюционный историк Н.Г.Устрялов, не считая условия, в которых находилась армия князя, невыносимыми для выполнения поставленной перед ней задачи, полагал главным виновником отступления лично князя Голицына, обвиняя его в самоволии.

По его мнению, Голицын чрезмерно заботился о том, "как бы отвести своё войско в целости и, для безопасности отступления, решился предложить хану мир", несмотря на численное превосходство русского войска, его желание воевать, слабость татарской крепости и "ужас татар" после столкновения с ним у Чёрной Долины.

Действия князя он подверг резкой критике, считая их "странными и непостижимыми", и утверждал, что князь сообщал неверные сведения в Москву, стремился распространить в европейских кругах ложные сведения о полном разгроме крымского хана, тем самым прикрывая неудачный исход кампании и тяжёлые потери.

Военный историк Г.А.Леер выделил четыре причины неудачного исхода походов, на первое место поставив слабое соответствие плана театру военных действий, затем игнорирование крепости Перекопа при планировании продвижения в Крым и Днепра как пути подвоза продовольствия и имущества, пренебрежение рекомендованного правительством и опытными военными плана по созданию перевалочных баз и, наконец, преимущество крымско-татарской конницы.

В итоге Россия прекратила платить выход крымскому хану; международный авторитет России возрос после Крымских походов.

Однако в результате походов цель по обеспечению безопасности южных границ России так и не была достигнута.

По мнению многих историков, неудачный исход крымских походов был одной из причин свержения правительства царевны Софьи Алексеевны.

Сама Софья так писала Голицыну в 1689 году, полагая верными сообщения о его успехах:

Свет мой, Васенька! Здравствуй, батюшка мой, на многие лета !

И паки здравствуй, Божиею и Пресвятой Богородицы милостию и своим разумом и счастьем победив агаряне* !

Подай тебе Господи и впредь враги побеждать!

Существует мнение, что неудачность Крымских походов сильно преувеличена после того, как Пётр I потерял половину всей армии во втором Азовском походе, хотя получил лишь выход ко внутреннему Азовскому морю.

Как отмечал Н.И.Павленко, крымские походы не были бесполезны, поскольку основные их цели – выполнение обязательств перед Лигой и сковывание сил противника – были достигнуты, что имело важное дипломатическое значение в отношениях России с антиосманской коалицией.

По мнению В.А.Артамонова, прежнее толкование походов как провала князя В.В.Голицына неверно, поскольку в Москве изначально осознавали практическую невозможность завоевания Крыма и сознательно ограничивались демонстративным выходом в степь большой массы войск, после чего в 1689 – 1694 гг. перешли к своему привычному методу борьбы с ханством – пограничной войне на истощение.

Основание Славяно-Греко-Латинской академии в Москве

Рис. 21. Эмблема Славяно-греко-латинская академии

Русский народ никогда грамоты не чурался, и причины тому были чисто практические. Передать распоряжение, зафиксировать долг и т.д. Для важных документов, которые составлялись на века использовали пергамент, для бытовых нужд и учёбы – бересту.

Однако для правящих кругов грамотный народ не нужен, беда с этими грамотеями, всё-то они читали, всё-то они знают. Учили по потребности в монастырях, учили тому – что нужно здесь и сейчас, а заниматься «науками» не хотели, не было ещё стратегического видения того, что науки могут обеспечить прорыв в деле обороны, да и в других делах тоже. Новое появлялось и у нас, но поначалу привозное, и только потом, разобравшись в том, как и что, мы доводили привозные образцы до совершенства, но всегда с небольшим опозданием, не на много, но всё ж

По сравнению с западными странами, университетское образование в России стало развиваться позднее на несколько веков. Идеи о том, что оно необходимо, посещали разных российских правителей, но до создания первой академии дело дошло только во второй половине 1680-х годов. Тогда формально царствовали Иван V и Пётр I, реально же управляла страной их старшая сестра – регентша Софья Алексеевна. А учредительную грамоту о создании академии – этот документ назывался «привилегия», потому что учебное заведение наделялось определёнными правами – составили ещё при прежнем царе, их брате Фёдоре Алексеевиче. Считается, что написал эту грамоту монах, просветитель, поэт и педагог Симеон Полоцкий (1629 – 1680). Он приехал в Москву из Полоцка в 1661 году и стал учителем детей царя Алексея Михайловича, в том числе царевича Фёдора.

Симеон выступил инициатором создания Славяно-греко-латинской академии, когда его ученик Фёдор взошёл на трон. Но возникла она не на пустом месте, а на базе типографско-издательской школы, как бы сейчас назвали это учебное заведение. Рассказываем, как это было.

Что за школа была в основе академии?

В XVII веке в Русском царстве случился расцвет книгоиздания. В основном, конечно, церковного (Евангелия, Псалтири, Собрания поучений святых отцов и так далее), поэтому руководила этим процессом Церковь. Сверх того издавали и буквари, например букварь Василия Бурцова 1634 года (его можно было купить по цене одного-трёх килограммов ржаной муки). Вышла грамматика киевского духовного писателя Мелетия Смотрицкого, по которой и век спустя учился церковнославянскому Ломоносов. А в конце XVII века были изданы букварь монаха Чудова монастыря Кариона Истомина, а также практическое руководство по счёту.

За вторую половину XVII века Печатный двор в Москве выпустил одних только букварей 300 тысяч экземпляров, а также множество другой учебной литературы, как религиозной, так и светской. Раскупали книги так бойко, что некоторые тиражи расходились за несколько дней. Для сопровождения процесса книгоиздания требовались образованные люди: чтецы, писцы, справщики (так называли редакторов-корректоров, исправлявших ошибки). Поэтому при Печатном дворе с 1681 года заработала школа, обучавшая таких специалистов. В том числе там учили старославянскому и греческому языкам. Преподавали в школе монах Тимофей, а также греки Мануил Левендатов и Иоаким, и было там поначалу 30 учеников.

Рис. 22. Житие Федора Ртищева

Но именно типографская школа при Печатном дворе послужила базой для Славяно-греко-латинской академии.

Образованные кадры тогда требовались и Церкви, и государственным приказам. Однако процесс создания высшей школы не был простым, он сопровождался острейшим противоборством сторонников и противников высшего образования, а также шли споры, на каком опыте строить образование – западноевропейском или греческом.

Это противоборство, успехи и поражения латинистов и грекофилов в дальнейшем будут влиять на перемены в устройстве и даже названии Славяно-греко-латинской академии. Так, изначально Элино-греческая (известна была также как Элино-греческие схолы или Спасские школы), с 1701 по 1775 годы она носила название Славяно-латинской и лишь после этого стала Славяно-греко-латинской.

Как возникла академия?

Как уже упоминалось, начало академии положил документ «привилегия», составленный Симеоном Полоцким. Он в значительной мере опирался на опыт Киево-Могилянской академии, в которой он сам учился и преподавал. Её основал в начале XVII века, когда Киев ещё был частью Речи Посполитой, украинский общественный деятель и киевский митрополит Пётр Могила. Он учился в Голландии и Франции и опирался во многом на опыт Ягеллонского университета в Кракове, который, в свою очередь, наследовал традициям древнейших европейских университетов в Болонье и Париже.

Это наследие хорошо заметно и в проекте Московской академии, составленном Полоцким. Она должна была стать всесословной высшей школой с бесплатным обучением, стипендиями для студентов и жалованьем для преподавателей. Ученики в ней должны были изучать помимо языков (славянского, греческого, латинского и польского) основной набор обязательных курсов европейских университетов: «семь свободных искусств» – тривиум и квадривиум (Тривиум (лат. trivium — «трёхпутие») и квадривиум (лат. quadrivium — «четырёхпутье») – два цикла учебных дисциплин в средневековом образовании, которые составляли систему «Семь свободных искусств». Тривиум: Грамматика, Риторика, Логика (диалектика). Квадриум: Арифметика; Геометрия; Астрономия; Музыка и высшие курсы богословия). Как и университеты на западе Европы, академия должна была обладать автономией: чтобы ученики и преподаватели были подсудными только ректору и патриарху – по «Академицкому чину». Академия должна была дополнительно контролировать другие образовательные учреждения и домашних учителей, цензурировать книги с точки зрения Православной церкви, переубеждать и карать отступников от православной веры и проверять иностранцев на благонадёжность и годность к службе или обучению.