Врата в Эйридан. Последняя Хранительница

Мирэ коснулась голографического поля – подпись засветилась зелёным. Несчастный случай? Нет. Сара. Дамиан. «Убери её». Пытались задавить. Вслух – молчание. Кивок.

— Благодарим за оперативность, Капитан, — Брэм проводил его взглядом. Полицейский кивнул и бесшумно вышел.

Алам переглянулся с Брэмом. Дверь снова открылась – врач, женщина около пятидесяти, в идеально выглаженном белом халате с сиреневыми петлицами на плечах, аккуратный пучок седеющих волос, тонкие очки в стильной оправе на серебряной цепочке, стетоскоп премиум-класса в боковом кармане. Бейджик с именем: «Др. мед. наук Эмма Майер». В руках – планшет последней модели в защитном чехле.

— Мисс Блеквуд, все показатели в норме: АД 115/75, пульс 72, ЭКГ без отклонений, оксигенация 98%, анализы крови идеальны. Посттравматический шок купирован медикаментозно. Так что мы вас выписываем, — поправила очки, свайпнув по экрану с графиками. — Но рекомендуем вам: 10 часов сна в сутки, полный покой 7 дней, исключить стрессоры и физические нагрузки. На этом всё. Хорошего вам дня.

Мирэ кивнула. Брэм расправил плечи:

— Благодарим вас, доктор Майер. Я лично всё проконтролирую.

Врач вышла из палаты, которая резко наполнилась тишиной. Алам встал и было заметно, как он немного нервничает:

— Я должен идти. Важные дела. Выздоравливай. Ещё увидимся.

Он быстро ушёл. Мирэ уловила озноб – как будто его уход оставил вакуум.

***

Через два часа такси премиум-класса мягко затормозило у подъезда. Брэм помог Мирэ выйти из машины. Его трость нервно стучала по асфальту. В полной тишине они поднимались в лифте с зеркальными стенами. Дома запах кофе сменился лекарствами из аптечки. В тот вечер Брэм Блеквуд сильно перенервничал из-за звонка из больницы.

— Ступай отдыхать, — сказал он подав стакан воды с лимоном внучке. — Врач права. Сон – лучшее лекарство.

— Спасибо дедушка, — Мирэ обняла его и ушла в свою комнату.

Комната. Кровать. Сон накрыл.

***

В гостиной Брэм разглядывал фотографию – молодая пара улыбается на фоне гор.

— Что же мне делать? — Мужчина снял свое пенсне — Я боюсь, что могу потерять её, как когда-то потерял и вас мои дети.

Квартира погрузилась в тишину. Закат близился к концу. Тьма всё сильнее окутывала комнату, лишь горящая свеча освещала тоску и печаль Брэма по сыну и невестке:

— Я помню вашу просьбу. Я должен всё рассказать, но что если... Нет, — его голос дрожал. — Я выполню вашу просьбу. Через три дня на её двадцатилетие я расскажу ей всё что знаю и передам ей ваше письмо.

Трость стукнула по паркету. Шёпот:

— Не переживайте, сэр. Я помогу ей. — незнакомец появился из тени. Брэм поднял свечу, чтобы осветить лицо незнакомца:

— Ты? — Старик замер и хотел задать ещё один вопрос, но незнакомец перебил его:

— Тише Не разбудите Мирэ. Я обещаю вам, что она будет под моей защитой, — после этих слов незнакомец отступил во тьму и также тихо исчез, как и появился.

Брэм вернул фото на полку. Взглянул на часы на стене «22:00». Он с осторожностью вышел в коридор прислушиваясь к каждому шороху. Проходя мимо комнаты внучки, он замер на пару секунд. Тишина. Она спит. «Сладких снов, милая». Мужчина с грустью выдохнул и ушёл спать.

***

Часы в гостиной пробили полночь. Мирэ крепко спала, но все мысли дня проникли в её подсознание показывая ей сон или всё же видение. Перед ней всплывали детали прошлого.

Вот ей шесть лет. Родители укладывают её спать. Рассказывают сказки о другом мире с существами и волшебством. Она смеётся и мечтает туда попасть, а папа говорит: «Сначала тебе нужно подрасти». Мама поёт ей колыбельную и она засыпает.

Мирэ почти четырнадцать лет. Родители вернулись из очередной поездки. В руках у папы старый тубус. Мама на кухне что-то рассказывает дедушке. Обрывки фраз: «Мы нашли ещё одну подсказку», «Вы уверены в том, что это нужно делать?», «Отец, если мы». Мужчина замечает свою дочь. Мама уводит её в комнату, а двери на кухню закрываются.

И вот ей исполняется четырнадцать, а через неделю после дня рождения родители уезжают и больше не возвращаются. Похороны. Голос в голове.

Три года назад. Сара знакомится с Дамианом. «Он просто друг». Подруга всё чаще пропадает. Начинает что-то скрывать. Тайны. Ложь. Голос: «Не верь ей!». Мирэ игнорировала.

Месяц назад. Сара приглашает в клуб. Они танцуют, веселятся, пьют коктейли. Голос: «Не пей! Езжай домой!». Мирэ слушается и у ходит. Сара пытается остановить её, но не выходит. Шёпот подруги: «Чёрт».

Неделю назад. Подруга приносит любимое пирожное Мирэ. Голос: «Не ешь!». Мирэ отказывается ссылаясь на плохое самочувствие. Сара выглядит злой и расстроенной.

Вчера. Предательство по телефону. Мирэ одна идёт в клуб. Знакомится с Аламом. Он провожает её домой. Вспышка фар, грузовик. Темнота. Видения.

Мирэ резко просыпается в лёгких не хватает воздуха. Множество вопросов: «Что искали родители?», «Что за затерянная страна?», «Почему Сара меня предала?», «Зачем им моя смерть?».

Глава 4. Ловушка заботы

Солнечные лучи пробивались сквозь шторы, рисуя золотые полосы на паркете. Часы показывали 9:15. Мирэ проснулась с тяжёлой головой, вопросы из ночного ведения мучали её. Телефон завибрировал на прикроватной тумбочке – Сара.

— Мирэ, солнышко! — голос подруги лился мёдом, фальшивее обычного. — Как ты? Узнала от общих знакомых про вчерашний кошмар на переходе. Боже, грузовик! Ты цела?

Мирэ сжала телефон. Знакомых? Или следила?

— Жива. Спасибо.

— Я так виновата, что не пошла с тобой в «Flay»! Этот Дамиан ну, ты понимаешь. Позволь загладить вину! Давай встретимся в час дня в кафе у музея? Выпьем кофе и съедим по круассану за мой счёт. Я хочу тебя поддержать!

Голос в голове, резкий: «Не ходи! Ловушка!». Мирэ помедлила, придумывая отговорку:

— Прости, но нет. Я плохо себя чувствую, а врач велел покой.

Сара молчала несколько секунд, а после продолжила с дрожью в голосе:

— Ох, бедняжка Может тогда я приду к вам с кофе и пирожными? Твои любимые эклеры!

Пирожные. Мирэ вспомнила свой сон и тот самый момент с пирожными:

— Нет, спасибо. Сара, прости, но я сильно устала и хочу спать.

— Ну ладно Выздоравливай скорее! Я позвоню тебе позже.

Гудки. Мирэ откинулась на подушку, сердце колотилось. Она не сдалась.

***

Сара ворвалась в квартиру, которая занимала весь верхний этаж элитного дома – мрачная крепость из чёрного мрамора и стекла. Стены увешаны абстрактными картинами с изображением хаотичных воронок и глаз, пол – темный гранит, отражающий тусклый свет одного единственного светильника в форме шипа. Воздух пропитан запахом дорогого виски и кожи. Центральный стол из дуба уставлен картами, компасами с рунами и странными артефактами – кристаллами, пульсирующими красным. Окна тонированные на столько, что даже солнечный свет едва видно. Сара швырнула сумочку на диван из чёрной кожи. Её лицо было искажено злостью.

— Дамиан, всё рушится! Сначала коктейль – она не пьёт! Пирожное – ей плохо! Сейчас она отказалась от кафе и сказала, что хочет спать! А грузовик? Она выжила! Это провал!

Дамиан – высокий блондин, в строгом чёрном костюме, лицо с резкими скулами, глаза стальные, как лезвия – откинулся в кресле, вертя в пальцах хрустальный бокал. Его голос был ледяным:

— Успокойся. С грузовиком нам повезло. Капитан Ратц перехватил дело – классифицировал «несчастный случай». Без протокола, без следствия. Мы чисты.

Из тени у бара вышел Капитан Ратц – всё в той же форме, но погоны тускло блестят в полумраке. Его улыбка была хищной, а манера речи звучала иначе, чем в больнице, она была надменной:

— Именно, босс. Я подменил данные в системе, а девчонка всё подписала. Никто копать не будет. За 50 тысяч – любое дело становится несчастным случаем.

Сара фыркнула, её глаза полыхнули огнем.

— 50 тысяч?! Да лучше бы ты её задавил!

Она ушла, хлопнув дверью в боковую комнату. Топот её каблуков затих. Ратц подошёл ближе, понизив голос:

— Дамиан, давай упростим. Две девушки – одна пуля. Сара плюс Мирэ. Я организую. Чисто и тихо.

Дамиан медленно покачал головой, постукивая пальцем по карте с рунами. В центре был нарисован символ врат.

— Нет. Сара ещё полезна. Она лучшая подруга Мирэ и знает все её привычки. А девчонка её надо убить, до её двадцатилетия.

Ратц кивнул, сливаясь с тенью.

— Понял. Какой у нас теперь план?

***

За окном уже темнело, когда Мирэ вышла из своей комнаты. Весь день она провела в мыслях, пытаясь найти ответы на все вопросы в своих воспоминаниях. Босая и в пижаме она вошла в гостиную. Комната дышала историей: потертый паркет с инкрустацией, тяжёлые бархатные шторы цвета спелой вишни, стены обклеены обоями под тёмное дерево с семейными портретами в золочёных рамах. Над электрическим камином – семейный портрет в полный рост. Массивный книжный шкаф из красного дерева ломился от книг, глобусов и старинных артефактов – компас с рунами, резной амулет. В углу старый граммофон с виниловыми пластинками. Центральное место занимает круглый стол с кружевной скатертью, сервированный фарфоровым сервизом. Воздух пахнет кофе, кожей старинных кресел и лёгкой пылью времени. Лампа с зелёным абажуром отбрасывает тёплый свет на кресло, где сидит Брэм, листая семейный альбом.

— Дедушка? — тихо позвала Мирэ.

Брэм вздрогнул, закрыл альбом.

— Мирэ! Не спится? Садись рядом.

Она опустилась на кресло, подтянув колени.

— Что смотришь?

Пауза. Брэм вздохнул:

— Вас вспоминаю. Тебя малышку. Их счастливые времена.

Мирэ сжала ладони. Она хотела рассказать дедушке всё, но передумала. Ей не хотелось пугать или расстраивать его.

— Деда Я знаю, что родители были археологами, но что они искали?

— Они любили свою работу они искали очень ценные артефакты. — он затаил дыхание. Ему было нужно время. — Может завтра днём навестим их? Подышим свежим воздухом. Согласна?

— Я только за, — её улыбка была грустна.

Брэм устало улыбнулся, погладил альбом.— Пойдём спать. Завтра нас ждёт новый день.

Глава 5. Полночь правды

Наступил день. Мирэ и Брэм отправились на кладбище. Путь был не близкий. Спустя два часа такси остановилось у кованых ворот кладбища, где густые кроны лип и дубов отбрасывают густую тень на гравийные дорожки. Летний воздух был тяжёлый от жары, смешанной с запахом нагретой земли, сосновой хвои и далекого ладана от часовни. Солнце палит немилосердно, вороны каркают с крестов, надгробья – от скромных плит до склепов с ангелами – мерцают в мареве, венки вянут под лучами.

Брэм с тростью шагал медленно, Мирэ держала его под локоть. Дорога вилась мимо могил знаменитых людей и «Вечного огня». Могила родителей выделялась среди других: высокий гранитный обелиск из чёрного полированного камня, основание – прямоугольная плита с выгравированными серебром именами: «Уильям и Катрина Блеквуд. Вечная память». По боковым граням – тонкие руны, переплетённые как корни древнего древа. Над именами барельеф: стилизованные врата с магическим сиянием, поддерживаемые двумя фигурами – женщина с лирой и мужчина с компасом. Ваза по бокам с цветущими белыми лилиями, у подножия – мраморная плита с цитатой: «Искатели ушедших миров».

— Помнишь, папа катал тебя на плечах по аллеям летом? — Брэм улыбнулся сквозь грусть, касаясь барельефа. — Тебе пять, жара, ты кричишь: «Выше к облакам!», а он: «Мирэ – археолог мечтательница!»

Мирэ коснулась камня, тёплого от солнца.

— Мама плела венки из ромашек. «Для духов древних, – шептала. – Хранят наши тайны». Я верила, ждала новых сказок.

Брэм положил лилии на могилу.

— Артефакты привозили – камни, карты. «Для большой находки». Ты – их свет.

Они ещё долго стояли в тишине, слушая звуки природы и каждый думал о чём-то своём. Брэм оглянулся.

— Мирэ, подожди меня здесь. Мне нужно поговорить со знакомой.

Брэм ушёл к склепу, поросшему плющом. Там его уже ждала женщина. Камилла – худощавая шестидесяти летняя старушка в черном платке с бахромой. Выбившаяся прядь седых волос из-под платка сияла на солнце. Она сидела на скамейке держа на коленях маленький резной сундучок размером с книжку. Её черное платье едва касалось земли. Услышав шуршание гравия, она подняла глаза на верх. Её голубые пронзительные глаза горели от счастья встречи с близким другом.

— Брэм Время пришло. — она протянула ему сундучок из темного дерева. — Будь осторожен его ищут.

Брэм быстро спрятал его за пазухой.

— Рисковала

— Ради неё. Ступай. Надеюсь мы ещё свидимся.

***

Отмычка повернулась, замок щёлкнул. Сара и Ратц вошли в квартиру. Вступая во мрак прихожей, они включили фонарики на лбу.

— Я в гостиную, ты – в комнату старика. — скомандовал Ратц, толкая Сару плечом

Сара закатила глаза.

— С чего ты раскомандовался, коп?! — прошипела она. — Ты мне не босс, придурок.

— Заткнись и ищи! Дамиан не простит провала!

Ей всё же пришлось последовать его плану. Скривив губы и что-то бурча себе поднос она ушла в комнату Брэма. Она осторожно вошла в спальню деда – личное убежище аристократа. Стены обиты тёмно-зелёным бархатом, книжные шкафы заставлены томами в кожаных переплётах. У окна дубовый стол с бумагами. В ящиках стола: лупа, компас с рунами и какие-то амулеты. Она быстро обыскивала все ящики, выкидывала книги с полок, снимала картины со стен. И вот над кроватью за портретом Уильяма сейф. Дрожащей рукой она вращала отмычкой в замке сейфа, но тот оказался пуст. «Чёрт!» Перевернув всю комнату вверх дном, она вышла в гостиную.

— Сейф пуст! Ты что-нибудь нашёл?

В гостиной царил хаос. Ратц методично уничтожал всё: бархатные шторы сорваны с карнизов, фарфоровый сервиз вдребезги – осколки чашек хрустят под ботинками. Кружевная скатерть разорвана, круглый стол перевернут. Граммофон разобран – игла сломана, виниловые пластинки треснули. Картины семейных портретов и фотографии – на полу, холсты порваны. Книжный шкаф опустошён: тома валяются раскрытыми, глобус катится к двери. Зелёный абажур лампы разбит, свет от голой лампочки режет глаза. Перья от подушек летают в лучах фонарика, как снег. Ратц вынырнул из-под дивана:

— Ничего! Они пронюхали?!

Сара топнула, наступив на фарфор:

— Дамиан взбесится! Два часа – и пусто! Твоя вина, коп недоделанный!

Ратц вскочил, схватил её за ворот:

— Моя?! Ты портрет нашла первой, а сейф пустой! Может, спрятали у девчонки?!

Сара вырвалась, ударив его по руке:

— Не трогай меня!

— Тише! Дура.

На лестничной клетке послышались голоса. Брэм и Мирэ возвращались домой.

— Чёрт! Это они. Давай на кухню, там через балкон по пожарной лестнице.

***

Ключ в замке щёлкнул. Мирэ с Брэмом вошли в дом над чем-то смеясь. Войдя в гостиную Мирэ замерла от ужаса.

— Дедушка! Воры! Всё уничтожили!

Брэм вошёл, сжал трость. Взгляд пробежал по разгрому – сундучок жёг карман.

— Нет, внучка. Не воры. Ищут конкретное.

— Кто бы это ни был, нужно звонить в полицию.

— Завтра. Они всё равно ушли ни с чем.

— Кто они? — Мирэ сжала кулаки. — Сара? Дамиан?

— Откуда Ты знаешь Дамиана? — Брэм побледнел.

— Дамиан парень Сары — Мирэ вдохнула глубже. — Я не хотела тебя расстраиватьНо на переходеэто была неслучайность Они пытались убить меня. — её голос дрожал.

Брэм сел в кресло. Его лицо было мрачнее тучи. Часы пробили полночь. «Пора». Он достал сундучок и протянул его внучке.

— Я не мог рассказать тебе об этом раньше. Твои родители перед последней поездкой попросили меня спрятать этот сундучок до твоего двадцатилетия. В нём лежит письмо и свиток с подсказкой.

— Дедушка, что всё это значит?

— Прочти письмо родителей. В нём есть вся информация. Если у тебя останутся вопросы, то я на них отвечу, а пока я сделаю нам чай. И да Прости, что твой день рождения так испорчен.

Мирэ грустно улыбнулась и взяла сундучок дрожащими руками. Заглянув в него, она увидела письмо в конверте с восковой печатью и свиток с рунами, перевязанный черным кулоном в виде кристалла. Она сломала печать и развернула письмо:

« Мирэ, ты наше самое большое сокровище! Если ты читаешь это письмо, то мы не смогли рассказать тебе эту тайну сами и нас больше нет рядом с тобой.

Ты родилась не здесь. Ты из затерянной страны Эйридан – мира магии, древних существ и врат между реальностями. Когда тебе был год, врата закрылись за нами во время побега. Мы искали новые пути назад – годы поисков, карты, артефакты. Мы нашли подсказку. Этот свиток – карта к следующей подсказке, до которой мы не смогли добраться. В кулоне запечатана твоя сила, береги его.

Ты последняя надежда Эйридана на существование и процветание. Но есть те, кто хочет, чтобы врата были закрыты навсегда. Дамиан – тёмное существо. Он хочет править тем миром. Берегись его и тех, кто рядом с ним.

С днем рождения! С любовью, папа Уильям и мама Катрина.»

Мирэ замерла, пальцы сжали бумагу. Свиток чуть светился в полумраке. Кулон из сундучка задрожал на столе. Из кухни – звон посуды. Брэм вернулся с двумя кружками чая, лицо строгое.

— Прочла?

Мирэ кивнула, голос сел:

— Они знали. Дамиан охотится.

Глава 6. Хозяин и его солдаты

Квартира на верхнем этаже всё также напоминала мрачную крепость: чёрный мрамор пола, тёмные стены с абстрактными картинами-вихрями и глазами, тусклый свет от единственного светильника, похожего на заострённый шип. Запах дорогого виски, кожи и сигар густо висел в воздухе.

Дамиан стоял у панорамного окна, сжимая в руке бокал. Отражение ночного города дрожало в стекле. Челюсть ходила ходуном, пальцы с такой силой сжимали стеклянный стакан, что он негромко поскрипывал.

— Объясните мне, — голос звучал ровно, но под ним чувствовалась сталь, — как вы ухитрились вернуться от Блеквудов с пустыми руками?

Сара и Ратц стояли посреди комнаты, как школьники у доски. Лицо девушки было перекошенным от злости. Капитан полиции Ратц стоял сложив руки в карманы. На его лице была надменная полуулыбка. Он чувствовал себя более уверенным, чем его подельница.

— Это всё из-за него! — Сара первой сорвалась, ткнув пальцем в капитана. — Командовал, как генерал, а в итоге – ни сундучка, ни бумаги! Он даже сейф нормально не проверил!

Ратц фыркнул, чуть подавшись вперёд.

— Серьёзно? Ты снова всё портишь, а виноват я? Ты первая нашла сейф. Пустой. Может, старик успел унести всё, пока ты превращала спальню в свалку?

— Да если бы ты не заставил меня лезть туда одной, я бы всё нашла! — голос Сары дрогнул от злости. — Ты только и умеешь, что пинать двери и брать деньги за «несчастные случаи»!

— Зато я, в отличие от некоторых, делаю грязную работу и в форме, и без, — прошипел Ратц. — Кто не смог нормально отравить девчонку? Из-за твоих нервов она всё ещё жива, спокойно гуляет по кладбищу, а мы как идиоты роемся в пёрышках!

— Это твоя вина! Ты обещал, что «один удар – и всё». В итоге – несчастный случай, Мирэ цела, а теперь ещё и этот цирк с квартирой!

— Хватит, — голос Дамиана разрезал воздух.

Бокал в его руке дрогнул, тонкая трещина побежала по стеклу. Он медленно повернулся. Его взгляд был ледяным, но собранным.

— Ещё одно слово «это не я» — и я перестану тратить на вас время, — тихо сказал он. — Время – единственное, чего у меня мало. В отличие от вас.

Сара шумно сглотнула. Ратц напрягся, но не отвёл взгляда. Резкий звонок разорвал тишину. Капитан посмотрел на дисплей и поморщился.

— Дежурная часть, — раздался голос в трубке на громкой связи. — Вызов на осмотр. Квартира Блеквудов. Возможно ограбление.

— Вас понял. Выезжаю. — голос капитана резко стал официальным.

Дамиан приподнял бровь.

— Иди, капитан, — в голосе прозвучала едкая насмешка. — Покажи, как полиция «работает».

Ратц кивнул и развернулся к двери. Сара тяжело выдохнула, подошла к бару и налила себе виски дрожащей рукой.

— Дамиан, я — голос сорвался. — Я не хотела всё испортить. Я сделаю, как ты скажешь. Любое дело. Только дай шанс.

Он повернул голову. Взгляд оставался холодным, но, задержавшись на ней, едва заметно смягчился.

— Сара, — он впервые за ночь произнёс её имя тихо, почти ласково. — Я знаю, ты старалась. Просто старания без результата – роскошь, которой у нас теперь нет.

Он подошёл ближе, аккуратно забрал стакан из её рук, едва коснувшись кончиками пальцев её руки.

— Ты мне нужна, — его голос стал ещё мягче. — Живая, рядом и собранная. Не истеричная. Держи голову холодной. И больше не действуй одна, без капитана.

Он бросил короткий взгляд в сторону двери, где только что исчез Ратц:

— А подставлять тебя – больше в его интересах не будет.

Сара сжала губы, кивнула, цепляясь за его прикосновение, как за доказательство: он всё ещё со мной.

Когда дверь за Ратцем закрылась, Дамиан ушёл в свой кабинет. Замок щёлкнул почти беззвучно.

Сара опустилась в кресло, чувствуя, как напряжение прокатывается по телу волнами.

Он не злится на меня по-настоящему, убедительно шептал внутренний голос. Если бы злился – не трогал бы так осторожно. Не сказал бы, что я ему нужна.

В памяти всплыл совсем другой вечер – тот, первый, когда он ещё не швырял бокалы в стены, а просто сидел рядом, слушая.

Запах тогда был другой – не порох и сигареты, а пряный чай и его тёплый, тонкий парфюм. Свет – не холодный белый, а мягкий, жёлтый, от лампы с тканевым абажуром. Она тогда сбивчиво рассказывала про тесную коммуналку, отца-алкоголика, про то, как в шестнадцать лет украла чужой кошелёк, чтобы поесть.

Он не перебивал. Только смотрел, чуть наклонив голову. А потом просто вытер ей слёзы пальцами – осторожно, как будто она действительно могла разбиться.

«Со мной тебя больше никто не тронет» – сказал он тогда тихо, почти шёпотом. «Я заберу тебя оттуда. Ты будешь жить так, как заслуживаешь. Не в грязи, не в подворотнях».

Он забрал. Квартиры, отели, белые простыни, которые пахли не дымом, а безопасностью. Его рука на её спине – уверенная, властная, но в те ночи удивительно тёплая. Он мог часами гладить её по волосам, по коже, будто запоминал каждый сантиметр, как карту нового мира. В эти моменты ему не нужны были ни кристаллы, ни врата, ни Эйридан – только она и его собственное ощущение власти, которое он умел маскировать под нежность.

Тогда он был мой думала она. Не чудовище. Не полностью. Для всех – монстр. Для меня – тот, кто спрашивал, не холодно ли мне, а не просто отдавал приказы.

Сейчас он был другим. Холодным, острым, как лезвие. Но она цеплялась за те мелочи: за то, что он забрал у неё стакан, а не выбил его; за мягкое «ты мне нужна»; за то, что сказал «держи голову холодной», а не «убирайся».

Если я приведу ему Мирэ, мысль вспыхнула жарко, если я докажу, что могу, он снова станет тем прежним. Тем, кто гладил меня по волосам и говорил, что я единственная, кому он доверяет. Тем, кто спрашивал, устала ли я, а не только «готова ли».

Рука невольно скользнула к шее, туда, где иногда оставались поцелуи – слишком нежные для человека с таким взглядом.

Я не просто его игрушка, уверяла она себя. Я его выбор. Его женщина. Он не угрожает мне он защищает. Просто по-своему. Жёстко. Как умеет.

Страх понемногу отпустил, уступая место тягучей, почти болезненной преданности.

Я не подведу. На этот раз – нет.

Она залпом допила виски, почувствовала, как тепло растекается по телу, и поднялась. Взгляд стал твёрже. Сара уже не чувствовала себя загнанной. Она снова чувствовала себя солдатом.

Его солдатом.

***

Квартира Блеквудов встретила следственно-оперативную группу гулкой тишиной и запахом хаоса – пыли, фарфоровой крошки и выдохшегося воздуха.

В шесть утра у двери стояли четверо: следователь среднего роста в чуть помятом пиджаке с папкой в руках, молодой эксперт-криминалист с чемоданчиком и фотоаппаратом на шее, оперативный сотрудник в форме и впереди, как старший, - капитан полиции Ратц, в тёмной форме с погонами.

В прихожей шуршали пакеты для улик, щёлкал фотоаппарат, рация тихо бормотала чужие голоса.

— Доброе утро, — поздоровался следователь, быстро оглядев хозяев. — Следователь Роберт Андерсон. Это ваши владения?

— Да, — Брэм сдержанно кивнул, опираясь на трость. — Брэм Блеквуд. Это моя внучка, Мирэ.

Мирэ сидела на диване, завернувшись в плед. На шее у неё поблёскивал чёрный кристалл-кулон, сундучок стоял рядом на кофейном столике – как обычная шкатулка.

— Работаем по стандарту, — сухо скомандовал Ратц, обводя комнату взглядом. — Эксперт – общий план, затем детали. Опер – подъезд, соседи, камеры. Время фиксируем.