Пленница Мардина. Турецкий ястреб

Желудок предательски сводит. Я не ела… сколько? Даже не помню. Уже голова кружится.

Но я не притронусь. Не доставлю ему этого удовольствия.

Синяя и бордовая подходят к кровати. Открывают шкатулки. Внутри – украшения. Золото, изумруды, жемчуг. Серьги, браслеты, цепочки. Всё старинное, тяжёлое, дорогое.

– Для вас, ханым, – говорит бордовая по-турецки, забыв, что я не понимаю. – Шахин бей хочет, чтобы вы выглядели… – она подбирает слово, – достойно.

Достойно. Как его собственность. Как украшение в его коллекции.

Зелёная уже открыла гардеробную, достаёт платья. Расстилает их на кровати – одно за другим. Шёлк, бархат, тончайший хлопок. Цвета яркие, насыщенные – изумрудный, сапфировый, рубиновый. Всё очень дорогое и красивое, как в музее.

– Принцесса она, что ли? – кривится синяя. – мы таких нарядов сроду не видели.

Бордовая глазами просит её молчать.

– Вы должны выбрать, Александра ханым, – говорит она, снова по-турецки. – Хозяин ждёт вас. Он велел, чтобы мы помогли вам приготовиться.

Я смотрю на них. На платья. На украшения. На их старательные, услужливые лица.

Потом медленно качаю головой.

– No.

Они застывают.

– Что? – не понимает синяя.

– Она сказала «нет», – переводит бордовая, нахмурившись.

– Но… – синяя делает неуверенный шаг вперёд, – Шахин бей велел…

– No, – повторяю я громче. Поднимаюсь с кровати, выпрямляю спину. – Я не нуждаюсь в этом. – перехожу на русский, и мне всё равно, что они не понимают. Я не обязана всё им объяснять – не напрашивалась в гости.

Показываю на платья, на украшения. Отрицательный жест – резкий, категоричный.

– Я не хочу.

Они переглядываются. В их глазах – растерянность, страх.