Академия героев. Ниша для призрака. Однотомник

Народ, отбросив все приличия и рассудок, единой панической массой рванул к дверям, давя и сбивая с ног тех, кто оказался слабее или ближе к выходу. Клара инстинктивно рванула вперед и оказалась между толпой и Адель, её мощная спина стала живым щитом. Адель, побледнев, но не дрогнув, сквозь мельтешение тел увидела, как Леос в тени колонны лишь усмехнулся. Его магия бустера работала не на команду, а на хаос — невидимые нити его силы тянулись к эпицентру, подпитывая саму магическую бурю, чтобы соперники выдохлись в бессмысленной стычке. А может это он усиливал вражду между ними?

У входа была уже давка, крики стоны и полыхала магия. В попытках пробраться к выходу многие активировали свои способности и бездумно использовали заклинания. Отчего идти к выходу стало труднее, появились каменные глыбы, вспышки света, вихри.

Адель бросила взгляд на выход и поняла, сейчас туда идти бесполезно. Нужно действовать иначе. И она коснулась пальцами собственного горла. Внутри всё пылало и сжималось. Она сосредоточилась, и тихая, тёплая волна её силы — не мощной, но отточенной — пробежала по спазмированным мышцам. Давление ослабло, в лёгкие хлынул глоток живительного, хоть и разреженного, воздуха. Ту же процедуру она мгновенно, почти касанием, провела для Клары. Та вздохнула с хрипом, но кивнула.

Двери были закупорены агрессивной человеческой массой, отчаяние и инстинкты рождали дикую злобу. Туда идти было равно самоубийству.

— К окну, — хрипло выдохнула Адель, хватая Клару за рукав.

Оно, к их счастью, открывалось — не полностью, но достаточно, чтобы образовалась щель, из которой пошел живительный воздух.. Вскоре у их спасительной лазейки собралась кучка таких же отчаявшихся — несколько девушек. Все тяжело, судорожно ловили ртом воздух, нагибаясь к щели, как к роднику в пустыне. Адель, не раздумывая, поделилась тем, что могла: тихие всплески исцеления коснулись нескольких задыхающихся девушек. Облегчение на их лицах сменилось мгновенным интересом.

Одна из них, с острым лицом и собранными в тугой пучок волосами, тут же выпалила:

— Я Элис. Маг металлов. Готова принять тебя в наш отряд.

У Адель едва уловимо дрогнул уголок губ. Это была та самая девушка, что совсем недавно с презрительной усмешкой сбросила ее со стула. Ирония ситуации была восхитительна.

— Благодарю, но у меня уже есть планы, — вежливо, но не оставляя пространства для дискуссии, ответила Адель.

Когда её скромный запас магических сил иссяк, она честно призналась остальным, всё ещё хватающимся за горло:

— Больше не могу. Силы закончились.

И тогда началось самое интересное. Задыхающиеся не стали упрашивать. Они потянулись к своим походным рюкзакам. Послышалось клацанье застёжек, и в ладонях засверкали стеклянные флаконы. Большинство зелий были голубого, неяркого свечения — стандартный армейский набор, заживляющий средние раны и снимающий усталость. Но у некоторых, чьи взгляды были увереннее, а одежда — чуть лучше, в руках заблестели флаконы с густым, изумрудно-зелёным содержимым. Зелья высшего класса. Дорогие, способные затянуть даже опасные для жизни ранения. Они пили их с деловым видом, не расточая драгоценные капли. Экономика выживания работала без сбоев.

К тому моменту, как зелья подействовали, выход из зала наконец расчистился. И оставшиеся могли покинуть проклятое помещение спокойно, почти торжественно, с достоинством. На широких каменных ступенях корпуса сложилась странная картина: кто-то допивал голубые флаконы, кто-то, сжимая в руках зелёные, отказывался делиться, а над кем-то склонялись те редкие целители, что были в зале. Было много раненых в этом неожиданном бою, бою не с врагом, а с паникой и инстинктами.

И тут появился преподаватель. Не тот, что вёл отбор, а другой — суровый, с лицом, высеченным из гранита недовольства. Он обвёл взглядом собравшихся, и его тихий, но режущий, как лезвие, голос пронзил вечерний воздух:

— Безответственная выходка, достойная бандитов с большой дороги, а не защитников Софрила. Позор. Каждого из причастных ждёт наказание. А сейчас — все по своим комнатам. Немедленно.

Его слова повисли в воздухе, не требующие возражений. Первый день закончился не подведением итогов, а скандалом и обещанием расплаты. Толпа медленно, неохотно стала расходиться.

Глава 3

Первый шаг на территорию Академии отдавал предательской дрожью в коленях. У каждого — своей.

Девушки жались друг к другу, таща потертые саквояжи. Парни шли набычившись, делая вид, что весят вдвое больше, чем на самом деле, и что клеймо боевого мага у них уже проступило на спине.

Архитектура говорила сама за себя.

Слева и справа от главного корпуса вздымались два общежития. Два обещания. Два приговора.

Мужское крыло врезалось в небо мрачной, уродливой громадой. Камень — черный, будто веками впитывал копоть тренировочных залов, пот, кровь и чужую злость. Оно стояло в обнимку с Колизеем — циклопической чашей для боев. Даже сейчас, в час заселения, оттуда доносился глухой, ритмичный лязг: кто-то лупил по учебному голему, не в силах успокоиться.

— Ну и нора, — выдохнул рыжий парень с перебитым носом, задирая голову. Его новый сосед, тощий бледный юноша в очках с перетянутой ниткой дужкой, промолчал. Он просто сжал ручку своего чемодана так, что побелели костяшки.

Это здание не обещало уюта. Оно дышало функцией: здесь куют мясо для войны. Остальное — лишнее.

А напротив, утопая в серебристой листве и словно отворачиваясь от шума арены, стояло женское крыло.

Оно было изящнее. Арочные окна. Балкончики с чугунными решетками, завитыми в цветы. Оно буквально льнуло к знаменитому Академическому саду — огороженному магическими куполами зверинцу, где денно и нощно вызревали растения для зелий. Оттуда тянуло сладковатой, тревожной сыростью, запахом влажной земли и чего-то острого, незнакомого, отчего щипало в носу.

— Говорят, если ночью туда залезть, «плакучий плющ» высосет всю магию досуха, — шепнула темноволосая девица своей подруге, когда они проходили мимо сада. Та нервно хихикнула и поправила съехавший набок воротник форменного платья.

Между двумя мирами виляла каменистая тропа. Не дорога. Так, тропинка — узкая, нерешительная, словно сама не знала, на чьей она стороне. Она петляла меж замшелых валунов, пробивалась сквозь заросли деревьев с серебристой корой, шелушащейся, как старая кожа.

По сторонам стояли каменные статуи. Не герои. Не полководцы.

«Плачущая дева» — лицо скрыто в ладонях, плечи дрожат от вековой, застывшей скорби.

«Задумчивый страж» — глазницы пусты, но взгляд все равно давит, пугает. “Спящий дракон» — обвил сам себя, чешуя стерлась до гладких пятен.

Время и непогода сделали их немыми. Теперь они просто смотрели — намёком. Обещанием. Угрозой.

— Как думаешь, это просто украшение? — спросила худенькая первокурсница с рыжими косичками, когда они с подругой перебегали тропу.

— Не знаю, — ответила та, не оборачиваясь. — Может быть они что-то значат.

Система расселения оказалась зеркалом, в которое лучше не смотреться.

Для большинства — суровая ячейка на пятерых. Комнаты вроде «3-07».

Пять узких коек. Грубые шерстяные одеяла, пахнущие нафталином.

Пять сундучков у изголовья. Закрыты на ключ, который выдают под расписку.

Один стол на всех. Каменный умывальник с ледяной водой. Очаг — по расписанию, три раза в день.

Стены — бледно-серые, как рассвет перед казнью.

Адель, застыв на пороге комнаты 3-07, медленно выдохнула.

— Будто в армию загремели, — безрадостно усмехнулась она.

Клара уже стояла у окна, поджав губы. В руке она вертела ключ от сундучка — маленький, невесомый, смехотворный.

— Хуже, — тихо сказала она. — Там хоть знаешь, кто враг.

Их соседки — три девушки, дочери ремесленников из одного города — уже заняли позиции. Сундучки сдвинуты в плотный ряд, отгораживая угол. На столе разложены гребни, зеркальце в медной оправе и засаленная колода карт.

— А это еще кто? — спросила широкоплечая девица с короткой стрижкой, не поднимая головы от карт.

— Новенькие, — лениво бросила вторая, с жирными от мазей волосами. — Смотри, вон та аж побелела. Боится, что ли?

Клара сжала кулак.

Адель положила руку ей на плечо.

— Не сейчас.

Раскол образовался мгновенно. «Двое против троих». Даже воздух в комнате стал другим: с одной стороны — затхлый, чужой, с другой — колючий, обороняющийся.

А этажом выше, в элитных покоях, все было иначе.

Там, где за резными дверями на верхних этажах не было пяти коек. Там была тишина.

Комната принцессы-регентши Эларии де ла Льер — сводчатый будуар с альковом. Шелковый полог. Камин, в котором уже потрескивали дрова — настоящие, не магические, пахнущие яблоней.

— Ужин подавать в покои? — спросила служанка, хрупкая первокурсница со специальным браслетом-меткой на тонком запястье.

— Да, — ответила Элария, не оборачиваясь. Она смотрела в окно, откуда был виден не заросший сад, а внутренний дворик с фонтаном. — И скажи, чтобы принесли теплое молоко с медом.

Изабель фон Амерлинг в еще одной элитной комнате уже разложила на столе карты — не игральные, а стратегические, с фигурками отрядов. Она делала вид, что изучает позиции. На самом деле — прислушивалась к шагам в коридоре. Отсекая. Сортируя. Запоминая.

Беатрис Клэрмонт же в простроных сине-фиолетовых покоях просто лежала на пуховиках, прикрыв глаза. Её служанка — молчаливая тень — расставляла флаконы с маслами на туалетном столике. Беатрис не снизошла даже до того, чтобы выглянуть в окно.

А в комнатах этажом ниже кипела совсем другая, опасная жизнь..

Рин угодила в комнату, где четыре городские девчонки уже сдружились за время дороги. Встретили её оценивающе. Как вещь, которую можно принять — или выбросить.

— Свободная койка у окна, — бросила одна, не вставая. — Но если храпишь — вылетаешь.

Рин улыбнулась — холодно, по-волчьи — и молча положила свой мешок на ту самую койку. Не у окна. В центре.

Война началась.

Тэра оказалась среди четырех тихих, серьезных девушек. Они не смотрели враждебно. Они вообще не смотрели. Уткнулись в книги, свитки, конспекты. Тишина стояла такая, что слышно было, как скребется мышь под половицей.

Тэра села на кровать, обхватила колени руками и подумала: «Открытая неприязнь лучше. Хотя бы понятно, кто враг».

Ночь опустилась на Академию тихой, тяжелой лапой.

Глава 4

Первая учебная неделя обнажила пропасть глубже, чем та, что пролегала между общежитиями. Оказалось, что ключ к магии — не врождённый дар, а грамота.

В просторных, но мрачных классах для новобранцев творилось невообразимое. Дети крестьян и рыбаков с тупым ужасом смотрели на перья. Они корчились над грифельными досками, выводя каракули. Считать, читать, писать и — самое сложное — с ювелирной точностью чертить магические символы. Без этого даже самая сильная природная искра таланта была бесполезна.

Именно в этот момент к Адель, сидевшей в «продвинутой» группе, пришли Рин и Тэра. Их лица были бледны от усталости.

— Мы будем учиться этому годами, — с отчаянием прошептала Рин, показывая на свою доску с корявыми палочками.

— Ты умеешь, — тихо добавила Тэра, глядя на аккуратные заметки Адель. — Можешь... помочь?

Адель смерила их взглядом. Это был выбор стороны. Она кивнула.

— Вечером. В моей комнате.

Но заниматься вчетвером в комнате на пятерых, да ещё с тремя враждебно-молчаливыми соседками, было невозможно. Решение пришло мгновенно. Адель купила место.

Когда вечером она разложила перед тремя соседками по комнате по горсти серебряных монет, две из них, не говоря ни слова, собрали вещи и ушли. Третья девушка, та самая Дора — маг огня с острым взглядом и взъерошенными тёмными волосами, долго смотрела то на монеты, то на Адель.

— Деньги кончатся, — наконец сказала она твёрдо и отодвинула монеты. — Их потратишь. А то, чему ты научишь... это останется. Я остаюсь. И буду учиться с вами. И, — она оглядела Адель и Клару, — если ваша «команда» — не просто болтовня, то я в ней.

Так в комнате 3-07 сложилась пятёрка. Адель — стратег и учитель. Клара — сила и щит. Дора, Рин и Тэра — ученицы и будущие боевые единицы. Они сидели допоздна при свете свечей и кристаллов. Дора, с характерным упрямством, корпела над символами, бормоча что-то о «форме пламени» и «векторе порыва». Она оказалась способной, но нетерпеливой ученицей, и её природный огонь помогал схватывать суть, но мешал кропотливой работе.

Обучение шло строго по половому признаку. Миры не пересекались. До поры.

Их пути впервые скрестились на извилистой тропе. Адель возвращалась из библиотеки, когда из-за поворота вышел Дориан. Он был безупречен и словно ждал её.

— Какая неожиданная встреча, моя драгоценная невеста, — произнёс он, растягивая слова. — Усердно готовишься к роли... благодетельной хозяйки?

— Я готовлюсь к роли героя, Дориан, — холодно парировала Адель.

— О, амбициозно! — Он зашагал рядом. — Но знаешь, героям нужны сильные союзники. Или... преданные супруги в тылу. Подумай об этом. Мне ведь тоже интересно, как продвигаются твои... начинания.

В его тоне было что-то, заставившее её насторожиться. Случайно ли он оказался здесь? Что он узнавал?

Любопытство — страшная сила. Через несколько дней, подстрекаемые этим инцидентом, девчонки (Дора, Рин, Тэра) решились на вылазку к мужскому крылу. Спрятавшись за статуей Спящего Дракона, они заглянули в открытые ворота Колизея.

То, что они увидели, заставило их затаить дыхание. На арене сражались парни. Полуголые, блестящие потом. Это была грубая, животная, завораживающая сила. Дора заворожённо следила за маневрами, её пальцы непроизвольно сжимались, будто разжигая невидимое пламя.

Их заметили. Вернее, заметил один. Высокий парень с телосложением, не уступающим Кларе. Он на секунду замер и его взгляд, острый и оценивающий, нашёл их в тени. Он посмотрел прямо на Клару, стоявшую чуть впереди. В его глазах было удивление, а затем — едва заметный кивок. Он повернулся и продолжил бой, не поднимая тревоги.

Девчонки, красные от смущения, отползли назад. Дора фыркнула, смахнула со лба прядь волос, взметнувшуюся от неконтролируемого волнения.

— Что смотришь? — бросила она Кларе, на которую тот парень кивнул. — Познакомились, пока нас не было?

— Молчи, искорка, — беззлобно огрызнулась Клара, но уголок её губ дрогнул.

Глава 5

Физическая подготовка была единственным предметом, где принцип «раздельного обучения» давал трещину. Правда, трещину предсказуемую. Парней гоняли на просторах Колизея и на пересечённой, специально подготовленной местности за стенами Академии — там были рвы, стены для штурма и полосы препятствий. Их тренировки были слышны по всему кампусу: рёв инструкторов, лязг оружия, глухие удары и взрывы магии.

Девушки же занимались в более камерной, но не менее суровой обстановке — в Академическом саду. Их «полосой препятствий» служили сами грядки с ценными растениями: нужно было пробежать, не задев ни листика, перепрыгнуть через низкие изгороди, отжаться на узких гравийных дорожках. Здесь ценились не грубая сила, а баланс, точность, контроль. Клара на этом фоне смотрелась, как бык в посудной лавке. Её мощное тело и необузданная сила были очевидны, но неприменимы в таких условиях.

Пока Рин, Тэра и Дора корпели над букварями и первыми магическими символами своих стихий, Клару заметил учитель физической подготовки — суровый, весь в шрамах ветеран по имени Браги. Он подозвал её после одного занятия, где она в сердцах сломала деревянный барьер, предназначенный для отработки акробатических перекатов.

— Ты ломаешь, а не используешь, — без предисловий сказал он. — Покажи, что ещё можешь.

Оказалось, Клара интуитивно умела укреплять свои кулаки. Концентрируясь, она покрывала их невидимой, но невероятно плотной оболочкой, отчего её удары обретали сокрушительную силу. Браги заинтересовался. Он стал проводить с ней индивидуальные тренировки, пытаясь подобрать оружие. Меч в её руках выглядел игрушкой, секира и топор — неуклюже и тяжело. Она пробовала, ломала тренировочные макеты, но чувствовала себя скованной.

— Оружие — продолжение руки, — ворчал Браги. — А твои руки и так булава. Зачем тебе посредник?

Именно он, видя её потенциал в чистом, прямолинейном бою, рекомендовал ей пойти посмотреть на тренировки парней в Колизее. Официально, с его разрешения. Чтобы «увидеть, как решают задачи силы в большом формате».

Так Клара впервые вошла в Колизей не как тайная зрительница, а как ученица, имеющая право здесь находиться. Она села на нижние каменные ступени, подальше от основного шума. На арене шла командная схватка. Пять против пяти. И в одной из команд она узнала того самого парня — того, что кивнул ей тогда из тени. Он был лидером, его движения были выверенными, мощными, но без лишней жестокости. Он не просто бил — он управлял пространством боя, прикрывал своих, ломал строй противника. Его команда действовала как единый организм. Когда он поставил победную точку, обездвижив последнего соперника точным ударом рукоятью меча в доспех, по залу пронёсся одобрительный гул.

Сражение закончилось. Парни, потные и возбуждённые, стали расходиться. Тот самый боец направился к краю арены, где на скамье лежала его походная сумка. Рядом сидела Клара.

Он вытер лицо обшлагом рубахи, подошёл и наклонился за вещами.

— Смотрела? — спросил он негромко, не глядя на неё, будто комментировал погоду.

— Смотрела, — так же просто ответила Клара.

— И?

— Неплохо бьётесь. Но ваш маг воды слишком долго копит энергию. Пока он готовился, вас можно было взять с фланга два раза.

Парень на секунду замер, затем выпрямился, держа в руках флягу. Впервые он посмотрел на неё прямо. В его глазах мелькнуло удивление, а затем — уважительный интерес.

— Заметил. Гарт, — коротко представился он.

— Клара.

И тут вмешались его товарищи. Они уже столпились неподалёку, ухмыляясь.

— Ого, Гарт! А мы и не знали! — заголосил один, тощий и вертлявый (это, должно быть, был Лекс). — Познакомь нас со своей девушкой, не жадничай!

— Давно ты у нас не одинок, — подхватил другой, массивный и молчаливый до этого (Курт). — И как ты успел? И кулаки накачать, и девушку подцепить?

— Не мешайте человеку, — невозмутимо процедил третий, с холодными глазами и аристократическими манерами (Элион). — Он, видимо, осваивает новую тактику. Штурм женского сердца.

Гарт лишь покачал головой, не отрицая и не подтверждая шутки. Но его взгляд не отрывался от Клары.

— Не обращай внимания. Они от безделья дурачатся.

— Я сама могу за себя ответить, — парировала Клара, но угрозы в её голосе не было. Она изучала его так же, как он её.

— Говоришь, про фланг, — перешёл он к делу, игнорируя товарищей. — У тебя есть опыт?

— Опыт выживания, — честно сказала Клара. — А теперь — опыт наблюдения.

Гарт кивнул, как будто этого было достаточно.

— Если захочешь посмотреть ещё или... поговорить о тактике — приходи. Мы тут каждый день после полудня.

Он взвалил сумку на плечо и, кивнув на прощание, пошёл к своим хихикающим друзьям, которые тут же обступили его с вопросами и подколками. Клара осталась сидеть на ступенях, ощущая на себе любопытные взгляды не только его команды, но и других парней. Она не смутилась. Напротив, в её груди разгорелось странное, тёплое чувство. Это было признание. Не как девушки, а как бойца. И это было куда ценнее любых комплиментов. Она встала и твёрдой походкой покинула Колизей, уже зная, что вернётся сюда. И, возможно, не одна.

Глава 6

Прошло несколько месяцев. Кропотливые вечера в комнате 3-07 начали приносить плоды. Рин, Тэра и Дора уже не смотрели на пергамент с животным ужасом. Они узнавали буквы, складывали их в слова — пусть медленно, с напряжённым движением губ. Но главное — они вызубрили основные магические символы и заклинательные формулы своих стихий. Теперь закорючки на страницах учебников обретали для них смысл: это был код, с помощью которого можно было приручить ветер, договориться с землёй, призвать пламя.

Их стихийная природа прорывалась наружу даже в учёбе: Тэра была медлительна и основательна, как грунт, но зато её знания ложились прочным, нерушимым фундаментом. Рин схватывала всё на лету, но так же легко и отвлекалась, её мысли вихрем проносились от одной идеи к другой. Дора училась яростно, с упрямством тлеющих углей, которые никак не хотят разгораться, но если уж вспыхнут — не остановить.

Пришло время собирать пазл. Теперь их занятия проходили не только за книгами, но и в Саду, в отведённые для практики часы после обеда. Это были их первые тренировки впятером.

Первый этап был хаотичным и смешным. Они стояли в кругу, неуверенно переглядываясь.

— Ну... я могу поднять ветер, — предлагала Рин.

— А я — стену из земли, — добавляла Тэра.

— А я всё это спалю! — тут же выпаливала Дора.

Адель, с блокнотом в руках, вздыхала. Клара молча наблюдала, скрестив руки, готовая в любой момент пресечь случайный пожар или камнепад.

— Так мы друг друга побьём, а не противника, — говорила Адель. — Давайте планировать. Кто первый? Кто прикрывает? Кто наносит удар? И как мы защитим друг друга от собственной же силы?

Так родилась их первая, примитивная тактика. Они разыгрывали сценарии, как плохие актёры. Адель отдавала команды чётко и спокойно:

— Тэра, щит перед Кларой. Клара, выход вперёд. Рин, порыв ветра слева от неё, сбивай с ног воображаемого лучника. Дора, прицельная вспышка огня в цель, которую укажет Клара. Я — сзади, наблюдаю и лечу.

Следующие недели ушли на отработку взаимодействия и защиту от своих же. Это было сложнее всего. Им приходилось учиться чувствовать потоки чужой магии, чтобы не попасть под удар. Тэра училась поднимать земляные барьеры не сплошной стеной, а с «окнами» для атак Клары или Доры. Рин тренировалась направлять потоки воздуха так, чтобы они не сдували с ног Тэру, удерживающую щит. Дора с величайшим трудом училась сжимать своё пламя в плотные, точные снаряды, а не устраивать всепоглощающий пожар.

Они падали, спорили, хрипели от усталости. Клара, с её укреплёнными кулаками, часто выступала живым щитом и «испытательным полигоном», ловя на себя ослабевшие, но всё ещё болезненные удары стихий, чтобы девушки учились контролировать силу. Адель без устали накладывала лёгкие исцеления, пополняя запас сил и терпения.

Но понемногу хаос стал превращаться в порядок. Их движения стали увереннее, взгляды — быстрее находили друг друга без слов. Они начали понимать, что такое боевой ритм.

И настал день, когда инструктор, наблюдавший за их мучительными попытками, кивнул.

— Достаточно отрабатывать на воздухе. Завтра после полудня — первая учебная схватка. Против отряда «Пряхи» графини Лорены.

...Нервы заиграли у всех. «Пряхи» не были элитой, но они были слаженной группой из четырёх девушек, специализирующихся на магии иллюзий и малых помех. Идеальный первый противник — не смертельно опасный, но коварный.

Этому дню предшествовали недели не только изнурительных тренировок, но и вылазок «на разведку».

Вместе с Кларой девушки ещё несколько раз наведывались в Колизей. Теперь уже открыто, под предлогом изучения тактики. Они садились на высокие ступени и наблюдали за тем, как работают команды парней. Это был мир другой, более грубой, отточенной и безжалостной энергии. Они видели, как отряд Гарта («Молот») сокрушает противников не силой магии, а железной дисциплиной, чётким распределением ролей и невероятной физической выносливостью.

После одной из таких тренировок девушки, набравшись смелости, подошли к парням. Дора, самая напористая, выпалила:

— Эй! Как вы так быстро перестраиваетесь? У вас же маг и стрелок в разных углах!

Парни сначала опешили, затем рассмеялись. Тощий и вертлявый Лекс свистнул:

— О, наша группа поддержки! Не парьтесь, красотки, — сказал он, развалившись на ступенях. — Мы тут всё за вас отдубасим. Ваше дело — смотреть да аплодировать, когда мы Софрил спасать пойдём.

Элион, маг воды, холодно добавил, поправляя манжеты:

— Женская магия для поддержки и тыла. Не стоит забивать голову тактикой штурма.

Но Гарт отвёл их в сторону. Его темные глаза были серьёзны.

— Не слушайте их болтовню. Если вышли на поле — вы боевая единица. Ваша сила — в стихиях. Вы должны диктовать дистанцию. Никогда не подпускайте противника в ближний бой к Кларе, если ваши маги не прикрыты. — Он показал на пески арены. — Смотрите. Мы всегда держим Курта (танка) между врагом и нашим слабым звеном. Ваша «слабая» сторона — это вы все, кроме Клары. Значит, её задача — быть щитом, который движется. А ваша — бить из-за её спины.

Его советы были просты, конкретны и бесценны. Клара чаще других оставалась после, задавая вопросы. В одну из таких бесед Гарт, вытирая пот с лица, сообщил важную новость.