Все работы хороши

4

– Слушай, малыш, внимательно, – Эвелина пришла в видеостудию, когда ролик с новым составом уже доснимали. – До твоих восемнадцати мы не будем делать бессмысленных движений и оформим контракт на Дениса. Как будто он такой молодец, что сам себя снимает. Деньги ты, разумеется, получишь. Но у меня есть предложение ещё лучше.

Что могло быть лучше, мне было неясно, но Эвелине оказалось виднее.

– Съёмки – это, конечно, прекрасно, но сегодня ты нужен, завтра нет, а курьером мы тебя, прости, устроить никак не можем.

– Курьера уже взяли, я знаю.

– Курьер возит документы, – она вздохнула, и я подумал: почему, как только мы начинаем разговаривать, именно Эвелина принимается вздыхать, я её расстраиваю? – А доверять документы несовершеннолетнему никто не будет. А вот разнорабочим быть ты можешь. Согласен?

– А что надо делать?

– Всё, что скажу я, Денис, другое начальство, что Жаконя тебя попросит. Подай, принеси, унеси, поставь, помой и так далее. Вот гляди.

Я проследил за её взглядом и увидел Женю, до этого в студии не появлявшуюся. Женя тащила какую-то коробку, по виду не очень лёгкую.

– Набираем дизайнеров, которых ветром носит, – продолжила Эвелина. – И жаль, если унесёт, девчонка-то перспективная. Будешь ей помогать. Платить, конечно, много не станем. Ты же ещё и учиться очно собрался. Ну вот будешь после учёбы – сразу сюда.

Сказка, начавшаяся с вселения Жени ко мне, продолжалась. Теперь мне предлагали понятную, несложную и стабильную работу, ещё и опять рядом с Женей.

– Спасибо! – сказал я искренне. Если бы я был более раскован, наверное, даже обнял бы эту тётку, сделавшую мне такой феерический подарок. Но я сдержался.

– А сегодня я ещё предлагаю тебе немного заработать, – продолжила Эвелина. – Я уезжаю на мероприятие – награждение лауреатов молодёжного поэтического конкурса. Обычно я брала с собой какую-нибудь девочку, чтобы она подержала на сцене дипломы и цветы, перед тем как их передадут победителям. Но в прошлом году дипломы сделали таких размеров, что бедолага чуть не рухнула. И я подумала – почему бы вместо девочки не взять мальчика? Постоишь где скажу, и домой.

Тут уже она не стала дожидаться моего согласия, а отправила меня к Денису, чтобы тот нашёл подходящий классический костюм.

На награждение мы поехали в Эвелининой машине. Она так ловко лавировала в потоке автомобилей, как я сам, наверное, ни за что б не смог. Или смогу потом когда-нибудь в отдалённом будущем? Пока я сидел не дыша, чтобы не помять этот рекламный костюмчик. К нему ещё и галстук прилагался, но как его завязывать, я понятия не имел, поэтому просто засунул в карман и надеялся, что Эвелина его недостачу не заметит.

Припарковались мы у какой-то кафешки, и пока я удивлялся, что место для награждения странное, Эвелина указала мне на столик и спросила, чего я хочу. И я понял – у нас ещё есть время, она заехала перекусить, а меня взяла с собой, чтобы не бросать в машине. Только я прекрасно знал – в московских кафешках еду покупать нельзя. Очень дорого. А чтобы за меня заплатила женщина – полный кринж.

– Я ничего не буду, спасибо.

Я вытащил из кармана телефон, чтобы, пока она ест, позалипать в интернете, и заодно уронил галстук, как-то за этот телефон зацепившийся. Поднимая галстук под очередным внимательным взглядом Эвелины, подумал: скорее бы уже награждение. Кажется, я использую любую свободную минуту, чтобы облажаться. Сейчас эта тётка снова вздохнёт.

Эвелина вздохнула и сделала заказ, в том числе мороженое для меня, мол, она не может есть при голодных детях. Так что придётся мне смириться и считать это подкормкой от «Дриады». Иногда в агентстве даже угощают детишек между съёмками, никто пока от этого не умер, и я не умру.

Я смирился. Ну если от «Дриады» – ладно. Мороженое было посыпано шоколадной крошкой и оказалось очень вкусным. Такого я никогда не пробовал.

– Ну что, будущий инженер, что-нибудь расскажешь о себе? Где ты живёшь, пока не поступил?

Видимо, она решила, что я бездомный сельский сирота и сейчас бомжую в ожидании общаги. Но это далеко не так. Я объяснил ей, что у меня всё в порядке. Даже если я не поступлю, что маловероятно, на улице не останусь. Работа мне, конечно, очень нужна, но в целом я из везучих. Может, она вздыхала, потому что воображала себе какие-то ужасы из моей провинциальной жизни, а не потому, что я допускаю промахи на каждом втором действии? Я стал напирать на своё благополучие и даже счастье. Это было правдой – большую часть своей жизни я был довольно счастлив.

– В конце концов, если не поступлю, пойду в армию, а потом подам документы в вуз попроще. Да нет, я уверен – мне хватит. Физику я вообще написал лучше, чем ожидал.

– В армию, – повторила Эвелина тоном, словно я сообщил ей, что хочу прыгнуть с моста. – Ну хорошо, это всё понятно. Это планы на будущее. А что тебе на самом деле нравится? Чем ты любишь заниматься?

Наверное, она имела в виду увлечения вроде Жениных – рисование, музыку, что-то культурное и красивое. Но рисовал я неважно, петь тем более не умел. И тогда я ощутил раздражение. Нет, она хорошая тётка, явно взялась мне помогать – подработать повезла, мороженым накормила. Но что она пытается во мне откопать? И что будет, если этого нечто во мне в помине нет? Вылечу даже из разнорабочих?

– Я буду заниматься тем, чем нужно, – сказал я. – Не волнуйтесь, вас не подведу. Я быстро учусь. Говорят, я сам читать научился совсем маленьким, а в шахматах мне один раз показали, как фигуры ходят, и я всё запомнил. Вы мне скажете, как что делать и я сделаю, не сомневайтесь.

– Время, – Эвелина посмотрела на телефон, потом кивнула на галстук в моём кармане. – Тебе он не нужен, и так всё хорошо.

Я облегчённо выдохнул. Да и слава богу. Дед называл галстуки удавками, а у меня никогда не было ни одного.

Дипломы лауреатов поэтического конкурса действительно оказались внушительных размеров, и даже мне надоело держать эти хреновины в руках во время церемонии. Вручив же диплом главной победительнице, пришлось сразу же его у неё и забрать и стоять рядом дальше – девушка оказалась Жениного роста, но ещё более хилой комплекции, и хватило её только на удержание букета цветов.

Домой я ехал на метро, удрав, как только Эвелина меня отпустила. К себе теперь попасть хотелось как можно скорее. Я дал Жене запасной ключ от двери, на лестнице она не останется, но всё-таки… С собой с награждения я тащил два букета из тех, какими украшали зал. Эвелина сказала, что их некуда девать и придётся выбрасывать. Тогда я взял. Почему два? Чёрт его знает. Наверное, мне было неловко приехать домой с букетом. Женя может догадаться, что я в неё втрескался, а два букета дадут понять, что я с мероприятия, цветочки лишние и их жаль выбрасывать.

В подъезде мне попалась Галина Михайловна. Покачав головой, она разразилась речью о том, что сегодня был электрик, ковырялся в щитке и моя квартира теперь обесточена, что, впрочем, саму Галину Михайловну не удручает, так мне и надо, раз я вместо ответственной оплаты счетов завёл себе бабу и покупаю ей цветы. При этом на букеты она так смотрела, что в моём мозгу мгновенно возникла ассоциация: когда-то у нас был агрессивный петух, и чтобы пройти мимо него за куриными яйцами, сначала надо было закидать этого петуха жратвой, чтобы он отвлёкся. Так что я протянул один букет соседке, хотя и думал о ней в тот момент нехорошо. Букет она сцапала, продолжая ворчать о безголовой молодёжи.

Женя была уже дома и… не одна.

– Прости, арендодатель, – виновато проговорила она. – Вчера я не взяла из дома Кешу, потому что в мастерской его никто б не потерпел. Но оставить его с родителями я не могу, вдруг папенька психанёт и тоже выставит его на улицу, а Кеша не сможет найти себе съёмное жильё по понятным причинам…

Кеша бегал по клетке на кухонном столе, его рыже-белые бока свидетельствовали об отличном питании. И раньше я бы сказал – фу, крыса. Хомяки в клетках меня никогда не привлекали. Но теперь про себя назвал Иннокентия не крысой, а именно хомяком и сразу с ним смирился.

– У тебя же нет аллергии? – уточнила Женя.

– Понятия не имею, я не жил с хомяками. Но пока задохнуться вроде бы не планирую. А вот цветы – это с награждения, я взял для тебя. Красивые же?

И тогда Женя совершила немыслимое – потянулась ко мне, чмокнула в щёку и сказала: мол, я настоящий мужик, раз без проблем принимаю женщину с ребёнком, да ещё дарю цветы. И Вселенная мой этот подвиг оценит по достоинству.

Хомяк вместе с клеткой отбыл в Женину теперь комнату, я выбрался из костюма, постаравшись сложить его так, чтобы не помять, и отправился на кухню, радуясь, что именно тёткин панельный дом – пятиэтажка, говорят, что в девятиэтажных, видимых в окна, – электрические плиты. У нас же газ, и согреть чайник можно и без света.

– Лампочка перегорела, – в ту же минуту предположила Женя, пойдя в ванную.

– Это не лампочка перегорела, это конец света, – признался я. – Нас отрубили за долги. Надо поискать свечи или купить, если не найдём.

– Романтично, – хихикнула Женя. – Цветы, свечи. Немного не хватает шампанского. Ты, кстати, как, пьёшь – не пьёшь? Мой бывший, например, без пива жить не мог. Поэтому и бывший.

– Пиво – хрень, пьёшь – и ни денег, ни градусов, – процитировал я деда.

– Ещё немного, и я решу, что ты идеальный. Что ж, ищем свечи.

И мы принялись перерывать шкафчики на кухне. Женя снизу, я – верхние. В одном из верхних нашлись и свечки, и лампочки. Спасибо тёте Ире. Хотя, конечно, теперь с оплатой долга тянуть было никак нельзя. Я вспомнил про Женины деньги, так и лежащие на пианино, и решил завтра же отдать их энергетикам. А получу за съёмки – отделаюсь и от остальных поставщиков.

– А у вас в деревне как? – спросила Женя, наливая чаю и извлекая из грустно примолкшего холодильника что-то, купленное, видимо, в кулинарии. – Чайник на печке?