Фиалковый роман

На следующий день.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая пыльную улицу в тёплые оранжевые тона. Алевтина сидела на крыльце, перебирая в памяти события последних недель. Тишину нарушил звук приближающегося трактора. Она сразу узнала этот натужный, хриплый гул — так работал старенький «Беларусь» Витьки. Он остановил трактор у их калитки, заглушил мотор, который ещё пару раз чихнул и затих. Витька спрыгнул с высокой ступеньки, вытирая руки промасленной тряпкой. На нём была выцветшая клетчатая рубашка с закатанными по локоть рукавами, открывавшими сильные, загорелые руки в мелких царапинах и машинном масле. Его лицо, обычно добродушное, сейчас было сосредоточенным и немного напряжённым. Светлые волосы, мокрые от пота, прилипли ко лбу. Он подошёл к забору, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Аль... это... слышь, — начал он, не глядя ей в глаза и ковыряя носком тяжёлого ботинка сухую землю. — Сегодня в клубе танцы будут. Магнитофон новый привезли, говорят. Пойдёшь?

Алевтина подняла на него взгляд. Она видела его искреннее волнение, его желание сделать для неё что-то хорошее, простое и понятное ему. Но внутри у неё всё сжималось от тоски. Она вспомнила московские проспекты, где неслись дорогие автомобили, запах Андрея и нежность его ласковых рук...

— Вить... — тихо сказала она, и в её голосе не было ни капли кокетства. — Я не знаю. Что-то не хочется.

Он наконец посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула обида.

— Да ладно тебе. Чего дома-то сидеть? Посидим, потанцуем. Я ж не просто так... Я ж тебе вчера предложение сделал. А это... ну, это так, чтобы ты не думала, что я только про хозяйство.

Алевтина тяжело вздохнула. Его прямота и простота сейчас казались ей невыносимой грубостью.

— Витя, ты хороший парень, правда, — начала она осторожно,— Но танцы в клубе... это не то . Это всё... как из другой жизни.

— А какая тебе жизнь нужна? — он нахмурился и его простое лицо стало почти сердитым, — Ты все думаешь, я же не слепой, как ты нос воротишь? Думаешь я не понимаю, что ты считаешь себя лучше? Ты всё о своей Москве мечтаешь. А тут что? Трактор вонючий да грязь? Так я тебе не эти... как их... из телевизора! Я тебе реальную жизнь предлагаю!

Его слова били наотмашь своей правдивостью. Он был честен до мозга костей, и именно эта честность делала пропасть между ними непреодолимой. Алевтина вдруг с пронзительной ясностью поняла, что скучает даже не по Москве, а тем возможностям для роста, что она даёт.

— Вить , дело не в том , что ты тракторист , — она покачала головой — Дело в другом – в том, что мы с тобой хотим разного : Ты хочешь крышу над головой и семью, а я... я даже не знаю , чего я хочу теперь.

Он молча смотрел на неё несколько секунд, переваривая услышанное. Потом сплюнул в пыль и глухо сказал:

— Ладно . Понял я всё . Ты всё равно ко мне приползёшь, когда твой городской фраер про тебя забудет, - Он резко развернулся и пошёл к своему трактору, оставив Алевтину одну на крыльце.

Его тяжёлые шаги по сухой земле звучали как приговор её прошлому и будущему одновременно. Она смотрела на его удаляющуюся широкую спину и чувствовала себя запертой в ловушке, ключ от которой был потерян где-то на шумных московских улицах .

Вечером она долго сидела на крыльце, пока комары не загнали, глядя на темнеющее небо и первые звёзды. В голове билась одна-единственная мысль: «Я не могу здесь остаться . Я не для этого столько трудилась».

***

Июль в деревне — это прекрасная пора, когда воздух густеет от запахов разнотравья, горячей земли и созревающих овощей. Дни стоят длинные, почти бесконечные, солнечные, наполненные монотонным стрекотом кузнечиков и далёким гулом техники с полей. На огородах зреют огурцы и помидоры , их листья уже начинают желтеть по краям от зноя. В садах ветви яблонь клонятся к земле под тяжестью плодов и сладкий аромат спелых фруктов смешивается с запахом свежескошенной травы, который ветер разносит по всей деревне.

Для Али это была пора изнурительной, но привычной работы: бесконечной прополки, полива из лейки и сбора урожая , который потом нужно было закатывать в банки на зиму. Она помогала матери через силу, но всё валилось из рук, потому что мысли ее были далеко. Мысли о будущем и о ребёнке не давали покоя.

Однажды вечером, когда дневная жара спала, они сидели на крыльце. Анна Петровна штопала старый носок, а Алевтина молча смотрела на темнеющее небо.

— Мам... — тихо начала Алевтина, теребя край старенького платья.

Мать отложила шитьё , иголку воткнула в катушку и внимательно посмотрела на дочь. В её глазах читалась тревога и безграничная любовь.

— Что ты надумала, дочка? — голос её был мягким , но в нём слышалась сталь.

— Я поеду в Москву. К первому сентября. Буду искать Андрея.

Анна Петровна тяжело вздохнула и перекрестилась.

— Ох, Алевтинка... Ты же понимаешь, что это непросто? Город огромный, чужой, отец ребёнка знать тебя не захочет ... А тут Витька... Он хоть и простой, но надёжный, свой. Не бросит, не предаст.

— Мама, я не могу здесь остаться, — твёрдо сказала Алевтина, решительно глядя матери прямо в глаза, — Я не для этого столько трудилась и училась ночами. Я поступила в лучший вуз страны. Да, далеко отсюда, пешком не дойти, каждый день ездить тяжело, но мне положено общежитие. И я беременна, а не больна. Беременным учиться никто не запрещал, - она говорила уверенно и эта уверенность удивила даже её саму, — Я не буду прятаться. Не буду жить по чужим правилам и выходить замуж из-за ребёнка. Я хочу дать этому малышу шанс на лучшую жизнь, да и себе тоже.

Мать долго молчала, глядя куда-то вдаль: на закат, на поля, где вставал туман:

— Тяжело тебе одной-то будет, ох тяжело , — наконец произнесла она тихо.

— Я не одна, мам. У меня есть ты. И у меня будет ребёнок. А Витька... он хороший, но это не его путь и не мой.

Анна Петровна посмотрела на упрямо сжатые губы дочери и увидела в ней ту же силу характера, что когда-то привела её саму в этот дом.

— Ну что ж... — она снова взяла носок. — Тогда будем собираться. Тебе в городе много чего понадобится. И для учёбы, и для малыша. В её голосе уже не было осуждения, только спокойная решимость помочь дочери осуществить свой выбор, каким бы трудным он ни казался.

Глава 4.

Москва

Вечерний ресторан на крыше небоскрёба в «Москва-Сити» сиял огнями. Панорамные окна открывали захватывающий дух вид на сверкающую огнями столицу, раскинувшуюся внизу, словно россыпь драгоценных камней. Здесь, в «Sky Lounge», ужинала только элита: приглушённый гул голосов, звон хрустальных бокалов и тихая, живая музыка создавали атмосферу абсолютного успеха.

Андрей, безупречный в своём тёмно-синем костюме от Бриони, сидел напротив Екатерины. Он смотрел на неё с восхищением, которое было почти осязаемым. Она была воплощением стиля и статуса: платье от известного дизайнера облегало её стройную фигуру, бриллианты в ушах и на шее ловили свет и рассыпали вокруг разноцветные искры. Её светлые волосы были уложены в сложную, но элегантную причёску.

— За нас, Катя, — Андрей поднял бокал с дорогим шампанским Кристал, — За наше будущее. Оно будет именно таким, каким мы его запланируем.

Екатерина улыбнулась — сдержанно, но с явным удовольствием.

— Конечно, Андрей. Мы оба знаем, чего хотим. Стабильность, признание, положение. У нас всё для этого есть.

Их разговор был похож на шахматную партию двух равных соперников, где каждый ход просчитан на десять шагов вперёд. Они говорили о его клинике, о её перспективном проекте в консалтинге, о планах купить загородный дом в закрытом посёлке на Новой Риге. Это был союз двух сильных личностей, основанный на взаимной выгоде и общем видении идеальной жизни.

Внезапно свет в зале начал плавно гаснуть. Гости с любопытством зашептались. Музыка стихла. В центре зала, где секунду назад было пусто, теперь стоял метрдотель с микрофоном.

— Дамы и господа! — его голос прозвучал торжественно. — Сегодня в нашем заведении особенный вечер. Мы стали свидетелями красивой истории любви, и мы рады помочь одному из наших гостей сделать этот момент незабываемым!

Прожектор выхватил из полумрака фигуру Андрея. Он поднялся из-за стола, и Екатерина удивлённо вскинула бровь. В его руках появилась маленькая бархатная коробочка от Тиффани.

— Катя, — его голос, усиленный микрофоном, звучал уверенно и проникновенно. Он говорил не только для неё, но и для всех присутствующих, превращая их личную жизнь в публичное представление. — Когда я смотрю на этот город, я вижу наше будущее. Мы стоим на вершине мира, и я хочу разделить этот вид только с тобой. Ты — та женщина, которая понимает меня без слов. Та, с кем можно не просто строить планы, а воплощать самые смелые мечты.

Он подошёл к ней и опустился на одно колено прямо посреди зала. Вокруг их столика мгновенно собралась толпа гостей, официанты замерли с подносами. Все взгляды были прикованы к этой сцене:

— Екатерина Викторовна, — он открыл коробочку. Внутри на белом атласе лежало кольцо с огромным бриллиантом, который вспыхнул ослепительным светом под лучами прожектора.— Ты выйдешь за меня замуж?

Тишина в зале стала звенящей. Екатерина смотрела на него сверху вниз. На её лице не было удивления — лишь холодное удовлетворение от того, что всё идёт по плану. Она протянула руку, позволяя ему надеть кольцо ей на палец.

— Да, Андрей, — её голос прозвучал ясно и твёрдо. — Конечно, да.

Зал взорвался аплодисментами. Кто-то крикнул «Горько!». Официанты начали разносить шампанское для всех гостей в качестве угощения от заведения. Андрей поднялся и поцеловал её — коротко, но страстно, под вспышки камер мобильных телефонов и одобрительный гул толпы. Это была идеальная картинка для социальных сетей.

Оркестр заиграл медленную мелодию — что-то классическое и очень современное одновременно.

— Потанцуем? — Андрей галантно протянул ей руку.

— С удовольствием.

Они вышли в центр зала под аплодисменты гостей. Его ладонь уверенно лежала на её талии, её пальцы легко касались его плеча. Они двигались легко и синхронно — два человека, привыкшие быть в центре внимания.

— Ты сегодня особенно прекрасна, — прошептал он ей на ухо.

— Спасибо за кольцо. Оно великолепно.

— Оно ничто по сравнению с тобой. Твоя мама уже звонила? Уверен, она в восторге.

Екатерина едва заметно усмехнулась:

— Мама не звонит просто так. Она ждёт официального приглашения и списка гостей. Она должна убедиться, что мы никого не забыли из «нужных» людей.

Её семья была столпом московского истеблишмента. Отец Екатерины — Виктор Андреевич — был крупным инвестором и владельцем нескольких бизнес-центров в столице. Мать — Маргарита Сергеевна — руководила благотворительным фондом и считалась непревзойдённой хозяйкой светских раутов. Сама Екатерина окончила экономический факультет МГУ с красным дипломом и к своим двадцати восьми годам уже сделала блестящую карьеру в консалтинговой компании «Глобал Консалт», где курировала проекты для крупнейших корпораций страны.

— Не переживай, — улыбнулся Андрей. — Я уже договорился с отцом о встрече на следующей неделе. Он тоже хочет обсудить детали.Отец Андрея был известным профессором медицины и владельцем сети частных клиник.

— Отлично. Значит, обсудим свадьбу?

— Конечно. Я думаю, два месяца нам хватит на подготовку?

— Впритык, но хватит. Мама говорит: если хочешь идеальную свадьбу — нужно начинать за год, но мы с тобой не любим ждать.

Они сделали плавный поворот под восхищённые взгляды окружающих.

— Как ты видишь этот день? — спросил Андрей.

Екатерина задумалась на секунду:

— Никакой суеты и деревенской романтики. Только закрытый приём для своих в загородном клубе «Сфера». Белые лилии и орхидеи в оформлении и никаких розочек. Живая музыка — струнный квартет во время церемонии и хороший джаз-бэнд для вечера. Меню от шеф-повара ресторана «Пушкинъ». И никаких конкурсов с переодеваниями или тамады с пошлыми шутками.

Андрей рассмеялся:

— Согласен. Это будет вечер безупречного вкуса и статуса. Наши родители будут довольны.

Они остановились у панорамного окна, держась за руки и глядя на огни Москвы внизу.Внизу раскинулся огромный город — мир возможностей и больших амбиций.И они оба знали: их свадьба станет главным светским событием сезона, ещё одной ступенькой к тому будущему, которое они строили так расчётливо и уверенно.

***

Автобус из области высадил Алевтину на шумной московской остановке. Город оглушил её после деревенской тишины: гул машин, запах разогретого асфальта и бензина, суета сотен людей, каждый из которых куда-то спешил. Она поправила скромную, потёртую сумку на плече и направилась к входу в метро. Спуск по эскалатору был похож на погружение в подземное царство.

В вагоне было тесно. Алевтина ухватилась за холодный металлический поручень, стараясь не задевать локтями стоящих рядом. Напротив неё сидела девушка в огромных наушниках, которая беззвучно подпевала музыке, а рядом с ней — пожилая женщина с тяжёлыми сумками, которая с усталой обречённостью смотрела в тёмное окно.

— Осторожно, двери закрываются, — раздался механический голос, и поезд тронулся, унося её вглубь московской подземки.

— Следующая станция — «Белорусская», — объявил машинист.

В этот момент вагон качнуло, и Алевтину бросило прямо на мужчину, читавшего газету.

— Ой, простите, пожалуйста! — воскликнула она, краснея.

Мужчина оторвался от газеты, посмотрел на неё поверх очков и улыбнулся:

— Ничего страшного. В час пик это обычное дело. Держитесь крепче.

Алевтина кивнула и отступила назад, но тут её сумка зацепилась за зонтик, торчащий из рюкзака стоявшего рядом мальчишки.

— Эй, тётя, вы мне молнию оторвёте! — возмутился подросток, не оборачиваясь.

— Я не специально, — пробормотала Алевтина, пытаясь аккуратно освободить сумку.

Наконец, ей удалось отцепиться. Она чувствовала себя неуклюжей деревенщиной, но странное дело — это её не расстраивало. Наоборот, вся эта суета, чужие голоса, запах чужих духов и кофе из бумажного стаканчика казались ей частью какого-то большого, захватывающего приключения. На нужной станции поток людей вынес её на поверхность.

Она вдохнула раскалённый на солнце воздух и огляделась. Впереди возвышался он — современный бизнес-центр из стекла и бетона, уходящий вершиной в низкие московские облака. Он сиял на солнце, отражая небо и соседние дома. Алевтина оправила юбку своего изрядно потёртого платья и решительно направилась к вращающимся стеклянным дверям, где располагалась клиника Андрея. Сердце колотилось где-то в горле.

Она представляла этот разговор десятки раз: как она зайдёт, увидит его в белом халате, серьёзного и сосредоточенного, и просто скажет ему правду. Без упрёков, без драм. Просто факт. «Андрей, я беременна. Это твой ребёнок». Она надеялась увидеть в его глазах растерянность, а затем — решимость. Она верила, что он поступит правильно.

В просторном холле клиники было прохладно и пахло стерильностью и дорогим парфюмом. За стойкой ресепшена сидела безупречно одетая девушка с дежурной улыбкой.

— Здравствуйте, вам назначено?— Нет... то есть да... Мне нужен Андрей Владимирович. Он... он врач здесь, — голос Алевтины предательски дрогнул.— Андрей Владимирович сейчас занят. После у него встреча с невестой. Как вас представить?

Прежде чем Алевтина успела ответить, из бокового коридора вышла женщина. Высокая, стройная, с идеально уложенными светлыми волосами и в элегантном брючном костюме кремового цвета. В руках она держала кожаный ежедневник и телефон последней модели. От неё веяло уверенностью и деньгами. Она остановилась, услышав разговор, и её взгляд — холодный и оценивающий — остановился на Алевтине. Улыбка на лице девушки за стойкой стала ещё шире и неестественнее.

— О, Екатерина Викторовна! А мы как раз говорили об Андрее Владимировиче.

Женщина перевела взгляд с Алевтины на администратора.

— Он освободился? Его невеста уже здесь.

Слово «невеста» прозвучало как удар хлыста. Алевтина почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Екатерина Викторовна сделала шаг вперёд. Её улыбка была вежливой, но в глазах читалось лишь снисходительное любопытство, с каким смотрят на бродячего котёнка, забежавшего в дорогой ресторан.

— Я могу вам помочь? Вы пациентка?

Алевтина выпрямилась, пытаясь собрать остатки достоинства. Её простенькое платье из ситца казалось здесь чужеродным элементом.

— Мне нужен Андрей. Я... по личному делу.

Екатерина изогнула бровь. Её взгляд скользнул по фигуре Алевтины и на секунду задержался на её животе — пока ещё незаметном для чужих глаз, но для самой Алевтины уже ставшем центром её вселенной.

— Ах, по личному... — протянула она с ледяной усмешкой. — Видите ли, милая, у Андрея не может быть личных дел с девушками вроде вас. Его личные дела — это я. И наша свадьба через два месяца. Она подошла ближе, понизив голос так, чтобы администратор не слышала.

— Послушай меня внимательно. Ты сейчас развернёшься и уйдёшь. И забудешь этот адрес как страшный сон. Андрей — блестящий хирург с безупречной репутацией и огромным будущим. Он не нуждается в скандалах и проблемах из прошлого. А твоё место... твоё место там, откуда ты приехала. В своей деревне. Там такие истории заканчиваются свадьбой с трактористом и вечными пелёнками. Здесь другой мир. И тебе в нём нет места.

Она окинула Алевтину последним уничижительным взглядом и добавила:

— Не заставляй меня вызывать охрану.

Алевтина стояла как вкопанная, глядя вслед удаляющейся фигуре невесты Андрея. Та шла по мраморному полу легко и грациозно, её каблуки цокали по мраморув такт, оставляя за собой шлейф дорогих духов с ароматом жасмина и ощущение полного поражения. Слова Екатерины жгли калёным железом: «Твоё место там, откуда ты приехала». Она была права. В этом мире стекла и денег для неё действительно не было места. Она была лишь досадной помехой из чужой, неправильной жизни.

Развернувшись на негнущихся ногах, Алевтина пошла к выходу. Она не плакала. Внутри была звенящая пустота и горькое осознание: она осталась одна против всего мира — против деревенской морали, которая осудит, против столичного снобизма, который ее отвергает и против мужчины, который так легко вычеркнул её из своей жизни.

Глава 5.

***

Она почти бежала по тротуару, не разбирая дороги. Слёзы застилали глаза, а в ушах всё ещё звучал холодный, уверенный голос Екатерины: «Твоё место там, откуда ты приехала». Алевтина свернула за угол бизнес-центра, пытаясь скрыться от этого стеклянного монстра, и тут же налетела на кого-то.

— Эй, полегче! — сильные руки подхватили её, не давая упасть. — Алевтина? Ты?

Она подняла заплаканные глаза и замерла. Перед ней стоял Сергей. Тот самый Сергей — брат-близнец Андрея — с его светлыми, аккуратно уложенными волосами и пронзительными голубыми глазами, в которых сейчас читалось неподдельное беспокойство.

Он был одет в лёгкий светлый костюм, на руке поблёскивали дорогие часы. От него пахло свежестью и дорогим одеколоном — запахом другой, успешной жизни.

— Сергей? — выдохнула она, не веря своим глазам. — Что Вы здесь делаете?

Он внимательно всмотрелся в её лицо, и его взгляд стал жёстким.

— Я здесь по делам. А вот что здесь делаешь ты? И почему ты выглядишь так, будто вот-вот упадёшь в обморок?

Алевтина попыталась взять себя в руки, но губы предательски задрожали. Она опустила голову, не в силах смотреть ему в глаза.

— Я... я приходила к Андрею. В его клинику.

Сергей нахмурился. Имя брата-близнеца прозвучало как сигнал тревоги.

— И что? Он тебя выставил?

Она лишь молча кивнула, и по её щеке скатилась слеза. Сергей больше не задавал вопросов. Он мягко, но настойчиво взял её под локоть.

— Так, всё. Поехали отсюда. Немедленно.

Он подвёл её к блестящему чёрному внедорожнику, припаркованному у тротуара. Водитель услужливо открыл дверь. Сергей помог ей сесть на прохладное кожаное сиденье и сел рядом.

Машина ползла по Садовому кольцу со скоростью уставшей черепахи. Москва, ещё с утра такая яркая и наглая, сейчас казалась Алевтине просто огромной серой ловушкой. Сергей за всю дорогу не проронил ни слова, лишь изредка тяжело вздыхал и смотрел в окно. Алевтина была ему благодарна за это молчание. Любые слова сейчас прозвучали бы фальшиво. Что можно сказать женщине, чью жизнь только что растоптали? «Держись»? «Всё будет хорошо»? Это были пустые звуки.

Пробка была безнадёжной, неподвижной. Это было так созвучно её состоянию. Она тоже застряла. В прошлом. В боли. В безысходности.

— Андрей... он... — голос Сергея дрогнул, он так и не закончил фразу, лишь махнул рукой.

Алевтина закрыла глаза. Она потеряла всё. Надежду. Будущее. И самое страшное — веру в то, что счастье вообще возможно.

— Пойдём, — глухо сказал Сергей, когда они приехали. — Тебе нельзя сейчас оставаться одной.

Квартира Сергея была полной противоположностью деревенскому дому Алевтины. Это были просторные двухуровневые апартаменты с панорамными окнами, выходящими на роскошную архитектуру столицы. Минималистичный дизайн, в котором причудливым образом сочетались детали из стали и стекла, дорогая мебель из светлого дерева, идеальная чистота и полное отсутствие лишних вещей. Он усадил её на диван, налил стакан воды.

— А теперь рассказывай. Всё. По порядку.

И она рассказала. О беременности, о встрече с невестой Андрея, о каждом унизительном слове. Её голос срывался, но Сергей слушал молча, не перебивая. Его лицо становилось всё мрачнее. Когда она закончила, в комнате повисла тяжёлая тишина.

— Вот значит как, — наконец произнёс он глухо. — Андрей всегда был трусом. Прятался за чужими спинами.

Он встал и подошёл к окну, засунув руки в карманы брюк.

— Ты останешься здесь. Это не обсуждается. Я не позволю тебе мотаться по чужим углам или возвращаться в деревню в таком положении.

Алевтина смотрела на него с изумлением и надеждой.

— Сергей... я не могу... это неудобно.

Он резко обернулся. В его глазах горел огонь, которого она никогда раньше не видела.

— Неудобно? Алевтина, ты носишь ребёнка. Моего племянника или племянницу. И ты сейчас одна против всего мира. Так что забудь слово «неудобно». Я всё организую. Лучшие врачи, клиника, всё необходимое для малыша. Тебе не нужно будет ни о чём беспокоиться.

Он подошёл к ней и сел рядом на корточки, чтобы их глаза были на одном уровне.

— Я обещаю тебе поддержку и заботу. Ты больше не одна. У тебя есть я. И я не брошу тебя, что бы ни решил мой братец-неудачник.В его голосе было столько твёрдости и тепла, что стена одиночества, окружавшая Алевтину все последние недели, наконец дала трещину. Впервые за долгое время она позволила себе выдохнуть и поверить, что выход есть.

Сергей встал и подошёл к окну, засунув руки в карманы:

— Знаешь, — глухо сказал он, глядя на огни города. — «Алевтина» звучит слишком официально. Слишком... по-деревенски для этого места. Для той жизни, которая у тебя начинается. Давай я буду звать тебя Тина? Так короче. И мне кажется, тебе идёт.

Алевтина слабо улыбнулась:

— Как скажете... Сергей.

Он усмехнулся, не оборачиваясь:

— А вот меня зови — Сергей. Никаких «вы». Мы же теперь... команда.

Он подошёл к ней и снова сел рядом на корточки.— Ты сделала выбор бороться за свою мечту. И ты не одна в этой борьбе.

В его словах было столько уверенности, что Алевтина впервые за долгое время позволила себе выдохнуть и поверить: выход есть.

***

Алевтина с интересом оглядывала гостевую комнату, куда проводил её Сергей. Высокие потолки, панорамные окна с видом на Москву, внизу виднелись крыши старых особняков и лента реки, стильная мебель из светлого дерева - кажется, скандинавский дизайн, мягкий ковёр и огромная плазма на стене — всё здесь дышало современным комфортом и стерильной чистотой большого города.