В стране цветущего граната

Люция наконец-то добралась до центрального банка, где сумела обменять валюту и обзавестись манатами, чтобы чувствовать себя независимой. Селим как-то не особо разделял её восторга по этому поводу, понимая, что она сейчас начнёт все покупать и ставить его в неловкое положение. В первый же выход в город он заметил, какими взглядами одаривают его спутницу прохожие мужчины. Сначала он гордился, идя рука об руку с этой светловолосой и светлокожей девушкой. Но когда она перестала смущаться от знаков внимания и ответно улыбалась, его гордость резко сменилось ревностью и злостью. Кто-то из его знакомых открыто ею поинтересовался и, услышав, что она его друг, попросился ухаживать. Селим не знал, как быть в такой ситуации и ему не нравилось столь пристальное внимание к Люции, что в следующий раз ответил, что она его девушка, но так, что она не поняла причин восторга его товарища. Хотела было обидеться, что они говорят на родном языке, но видя самодовольную улыбку “мистера Жабби” * на лице Селима, не стала обращать внимания, поглощенная прогулкой. На третий день, сидя в открытом кафе после очередной волны симпатий к ней, обращенных со стороны мужского населения, Селим вспылил:

- И что им всем от тебя нужно, я не понимаю! Хотя заметно, что ты довольна этим.

- По твоему мне стоит опускать глаза всякий раз или наоборот делать каменное лицо? - ей не понравилось, что он предъявлял претензии.

- Одевайся скромнее и взгляд этот..,- он запнулся, не зная как назвать, - менее открытый и мечтательный.

Ещё никто в жизни её не ограничивал и не указывал, как себя вести и что одевать или говорить и она вышла из себя:

- Я не виновата, что привлекаю мужчин, хотя и не стараюсь, все вы просто самцы, западающие на привлекательную внешность.

- Да ещё какую! - пробурчал он в ответ.

Люции так и хотелось сострить: «смотри не сгрызи вилку от злости», но решила не подливать масла в огонь, а лишь высказала ему всё о его шовинизме и деспотизме, не забыв напомнить, что он ей ни муж, ни брат, ни отец. Обед они просто не почувствовали, а лишь горечь и осадок после пылкой беседы. Обратно домой ехали в молчании. Селим растерянный, не понимал своего состояния, а Люция уже сожалела, что открыто нагрубила в ответ, отведя ему не понятно какую роль в своей жизни.

«Я веду себя как ревнивый жених, а ведь она права, по сути я ей никто, чтобы указывать на поведение, тогда почему так погано на душе?» - от этих мыслей у него совсем упало настроение.

«Я неуравновешенная склочная девица, позволила устроить публичный скандал и для чего? – корила себя за несдержанность, - да потому, что привыкла к независимости, а он мне урезает её на каждом шагу! - отвечала сама себе на вопрос.

Они одновременно произнесли:

- Прости.

- Извини.

- Я не прав. Погорячился.

- Я и сама виновата не меньше. Привыкла ни с чьим мнением не считаться и всё время забываю, что в твоей стране другие законы и мужчины иначе реагируют на обычную вежливость.

- Я совсем не ожидал от себя такой реакции. Впредь постараюсь быть сдержаннее.

- А я уточняю, что не собираюсь заводить здесь романов, я приехала в первую очередь к тебе в гости, ну и немного исследовать ваши обычаи, и уважаю твоё мнение, - сказав ему эти признания в глаза, отвернулась к окну.

Теперь, если они оказывались в подобной ситуации, он неизменно подразнивал её, говоря, что оденет на неё чачван*, чтобы прикрыть синеву её глаз и теплоту улыбки, которыми она одаривает окружающих. Хотя тут же решили, что это будет выглядеть ещё более интригующим и тогда точно какой-нибудь проныра украдёт её, чтобы узнать, кого это так прячут.

Они быстро отошли от ссоры, обратившись к повадкам детей: Селим дёрнул её за кончик волоса, а она в ответ передразнила его, показав язычок.

- Когда-нибудь ты поплатишься за этот жест, - пообещал он, с вожделением глядя на нее, - пользуешься безнаказанностью, да? Но я не такой крепкий, каким кажусь тебе. Помни это.

Он что-то обещал. И от этих обещаний у неё внутри сладко заныло, в коленях проступила дрожь, а в области живота запорхали бабочки, взмыли вверх к груди и дальше, концентрируя желания в самой высшей точке тела - мозге! Люция поняла, что в своих провокациях находила тщеславное удовольствие, но и понимала, куда могут привезти ее подразнивания, а то, что они приведут рано или поздно она уверена была на сто процентов. Перейти грань, за чертой которой дружба оставит только след, будучи поверженной более захватывающим и мощным чувством. Ей страшно хотелось вкусить этого хаоса, и одновременно охватывал страх. Чтобы уйти от нахлынувших эмоций, указала ему.

- Следи за дорогой, помни, какую ценность везешь!

- О да, но на сколько ценная я ещё до конца не понял.

Люция не могла больше тягаться с ним в словесной дуэли, отвернулась, глядя в боковое стекло.

Протяни первым, если можешь, оливковую ветвь.

чачван*— прямоугольная густая сетка из конского волоса, закрывающая лицо женщины.

мистер Жабби*- самодовольный дворянин, персонаж сказки К. Грэма “Ветер в ивах”.

Глава 6. Подарок.

И до солнечного города дошли дожди. Небо с утра заволокло кобальтовыми тучами, стянув небосвод куполом, собрало всю влагу и пролило холодными обильными струями на раскалённые крыши и землю, которая с ненасытной жадностью поглощала долгожданные капли. Море взбунтовалось, разогнав всех отдыхающих по домам, гостиницам и бунгало.

Селим заметил, что Люция не взяла с собою тёплых вещей, когда попросила одолжить его ветровку. А он и рад предложить ей свою одежду, куртку, которая уже не сходилась ему в плечах. Последний год Селим значительно раздался в плечах, предпочитая свободное время спорту. И еще появился повод сделать ей подарок. На сегодня они не запланировали никаких походов и поездок, погода сама решила дать им отдых от путешествий. Люции села за компьютер, набросать заметки для статей, а Селим отправился в автосервис, в последнюю неделю он редко появлялся на работе и причины его отсутствия были очевидны.

Люция вышла во двор, удостовериться, что погода сменила настроение, приказывая не высовываться все живое из своих жилищ. Немного постояла на крыльце гостеприимного дома, кутаясь в куртку Селима. Вдыхая запах прибитой пыли, свежей омытой дождем листвы вперемешку с ароматом куртки его хозяина. Такое уже знакомое благоухание кожи, соли и сандала. Им пропахла и ее одежда тоже, хотя они почти не соприкасались.

После кратковременной прогулки устроилась в уютном кресле в гостиной с планшетом, подобрав под себя ноги. Контактные линзы сменила на очки, дав отдых глазам. Волосы, заплетенные в косу, успели растрепаться, добавляя мыслительному образу легкомысленные черты. Поглощенная чтением, создавала образ трогательной и невинной девы, что у Селима перехватило дыхание. Чуть постояв у порога, но так и не дождавшись её реакции, бесшумно подошёл к девушке ближе. Услышав о его приближении, Люция оторвала взгляд от девайса и уставилась на него яркими васильками глаз, слегка обескураженная его неожиданным появлением. Селим попал под дождь, и его промокшая рубаха льнула к телу, обрисовывая рельефы мускул; волосы прилипли к шее и лбу и завились крупными кольцами, капли воды, не успевшие высохнуть на лице, поблескивали. В его образе было что-то демоническое, и так завораживало, что Люция растерялась, не зная, с чего начать разговор. А Селим, откинув назойливые видения, протянул ей большой бумажный пакет. Люция только вытянула ноги из-под себя и тут же почувствовала, как он пристроил пакет на коленях. Селим планировал вместе с поцелуем вручить ей подарок, но вдруг стушевался, сказав лишь:

- Я не знал, что тебе нравится, и купил несколько. Надеюсь, что угодил твоему вкусу, - и прошёл к соседнему креслу, устроившись в нём так, будто собирался наблюдать сцену её раздевания.

- Спасибо заранее.

Люцию охватило жгучее желание узнать, что внутри, но одновременно и волнение. Почему-то в мыслях представилось нечто эротическое, вроде кружевных чулок с подвязками или корсета алого цвета. От этой фантазии закружилась голова, но она приказала себе, что нельзя позволять эмоциям всплыть наружу, сделав поспешный вывод. Прощупала пакет снаружи. Наклонившись ближе, понюхала. Она имела такую особую привычку всё брать на осязание и обоняние, её имели большинство людей с ослабленным зрением. Первым, что она извлекла на свет, оказался кашемировый палантин нежного кремового цвета с выбитой каймою по краям. Накинув его на плечи, уютно завернулась, показывая неподдельное удовольствие.

- О, Селим, он такой нежный на ощупь!

Мужчина, довольный, что угодил, проговорил:

- Эт ещё не всё, смотри дальше.

Отложив его в сторону, достала другую шаль, жаккардовую. Сложного прочного плетения с красочным классическим рисунком в бордово-коричневых тонах, с серебристыми нитями-прожилками.

- Они обе мне?

- Конечно, но и это не всё.

- О, - удивилась девушка и снова протянула руку в пакет.

На этот раз явив на свет чудо ткачества: нежный белый хлопок, плотный, но тонкий и струящийся с рисунком райских птиц и полураскрытых гибискусов. Он скорее годился на парео по размеру и для гарема по внешнему виду. От радости она уткнулась в него, пряча разгорячённое лицо. На самом дне пакета покоились ещё пара шарфиков, воздушных, невесомых из тончайшего шифона малинового оттенка и цвета лагуны. Да, этот мужчина обладал тонким вкусом, щедростью и явно не страдал минимализмом. Даритель, чуть наклонив голову вперед с явным наслаждением наблюдал, как она перебирала его подарки, неотрывно следя за рождающими эмоциями на её лице. По нему можно было читать как в раскрытой книге и ему понравилась её реакция: благодарность и смущение.

- Так они все мне или я должна выбрать понравившиеся? - уточнила Люция, исказив представление о нем.

Не в её правилах было отказываться от даров, но и принимать всё подряд тоже выглядело наглостью.

- Естественно все, - в его тоне чувствовалась обида.

- Но, Селим, зачем так много? Мне бы и одного хватило.

- Так они нравятся тебе?

- Очень…

- Тогда носи. Я рад, что понравились.

Может это и выглядело как заглаживание вины после недавней ссоры, но написанная на его лице искренность, заставила свернуть её подозрения. Простого слова «спасибо» было мало и Люция, медленно поднявшись с кресла, подошла к Селиму, потянувшись, нежно поцеловала в щеку и прошептала:

- Спасибо, дорогой!

Успев почувствовать за краткий миг касания запах кожи и дождя, ощутила мокрые волосы и небритость щёк. Тонкий аромат её туалетной воды, пряди волос, защекотавшие ему шею и слова, сказанные шёпотом, взволновали, послав токи вожделения к чреслам. Селим, схватив её за плечи, резко отодвинул от себя. То, что было предназначено дружескому жесту, вдруг превратилось в знак влюбленности. Люция смотрела в его кофейные глаза не моргая, он не сводил взгляда с васильковых. Они впервые почувствовали влечение. Если бы не вошедший в этот момент Сулейман, ситуация имела стремительный поворот событий. Люция резко отпрянула, но споткнулась о ногу Селима и вместо того, чтобы спасти положение, усугубила, повалившись к нему на колени. Селим едва успел её подхватить, усадил к себе боком. Оба замерли рвано дыша. Выглядели более чем комично, но никто не смеялся. Каждый пытался усмирить всплеск эмоций, справиться с внутренним возбуждением, но никто не желал размыкать объятий, продлевая сладкую муку.

- Эй, вы, чем занимаетесь тут? - брат Селима подошёл ближе, беспардонно и недоумённо пялясь на обнявшуюся пару.

Конфуз мигом рассеялся под издевкой Сулеймана, и сидящая плотно парочка рассмеялись в один голос, удивив его. Этот парень умел испортить обстановку.

- Вы целовались!? – выпалил он и нагло уставился, не стесняясь своего вторжения на запретную зону. - Что у вас стряслось, - теперь уже непонимающе, - почему вы так смеётесь?

Селим мягко освободил из рук Люцию, помог подняться с его колен и поднялся следом.

- Привет, Сулейман, - смущаясь, ответила Люция.

Она всё ещё не могла отдышаться и прятала взгляд.

- Выйди отсюда! - громко рыкнул Селим.

- А что я сделал? За что? - недоумевал младший.

- За любопытство!

Селим пытался взять себя в руки, злясь за дотошность брата. Не хотелось перед ним объясняться за то положение, в котором он их застукал, и пытался всеми средствами его спровадить, но тот упорно тупил, стоя на месте.

- Иди уже, переоденься, - решил перевести внимание с них, - сегодня будем проводить видеочат с сестрой Люции. Ты же хотел с ней познакомиться?

- О, как! Здорово! - воскликнул Сулейман, - может и ко мне Анна тоже приедет?

Его глаза загорелись детским восторгом. Селим взглянул искоса на ложно умиротворённую Люцию, подмигнул.

- Вот и спросишь у неё сам.

- С нетерпением буду ждать общения.

И наконец-то оставил их наедине. Накал понемногу остывал, эмоции унялись.

- А, Люция, чуть не забыл сказать, хочу предложить тебе завтра сходить в ресторан. Мои друзья уже пронюхали о твоём приезде, и все жаждут знакомства с россиянкой. Я несколько дней отговаривался. Они уже гадают о причинах, почему прячу тебя от них. Ты же не будешь против? - Селим спрашивал её мнения, нежели утверждал, как дело решенное.

- Конечно, Селим, я с радостью познакомлюсь с твоими друзьями. А что мне надеть? – спросила кокетливо, а про себя уже решила какое платье.

- Что-нибудь элегантное, классическое, - выразительно изогнув брови, ответил.

- Хорошо, мой господин, - она нарочно произнесла это обращение, подначивая на спор, на самом деле не имеющего ничего общего со значением этого слова. Люция его просто не знала. - Встретимся на кухне через полчаса.

- Договорились, госпожа моя, - и чмокнул воздух.

В подарках нет особой страсти. Одна лишь встреча Инь и Янь.

Глава 7. Танец.

Селим, томимый терпением, ждал Люцию на крыльце дома, пытаясь унять волнение перед первой встречей с друзьями и её им представления. Хлопнула входная дверь, он обернулся и замер: сказочное видение носило печать элегантности, женственности и тут он чертыхнулся про себя, конечно, сексуальности. Она замерла, давая возможность рассмотреть и оценить свой вечерний наряд. Взгляд его быстро пробежал от высокой, аккуратно уложенной причёски до босоножек с тонкими ремешками и задержался на платье: серебристо - розового цвета, облегающего фасона, до щиколоток. Он успел заметить разрез по ноге до середины бедра, в момент её ходьбы колыхнувший полы платья. Умеренное декольте и рукавчики «фонарики» успокоили его взбунтовавшееся раздражение. Тёмные глаза зажглись на мгновение тайным желанием и тут же погасли, надев маску дружелюбия. Он кивком одобрил и таким же методом попросил её повернуться спиною. Люция медленно сделала поворот на 180 градусов, щелкнув каблуками, открывая обнажённую до талии спину. Кокетливо повернула голову, не желая пропустить его впечатления. Селим невольно задержал дыхание, но догадался о её провокациях, и, не желая поддаваться, собрав в кулак свою ревность, просто констатировал:

- Отлично.

- Что?! Просто отлично? - девушка снова повернулась перед ним лицом, её не устроил такой сухой комплимент.

- Ты прекрасна. Мне будут завидовать все мужчины и придётся не спускать с тебя глаз, а то украдут ещё. Что я скажу тогда твоей маме? - Селим шутил, но тембр выдавал волнение от мыслей, что вихрем пронеслись в его буйной голове.

Он подал ей руку, передав тепло и уверенность, помог сойти со ступеней и проводил до машины.

Придерживая дверцу, протянул руку желая помочь подняться на сиденье, но тут же отнял, боясь коснуться, ожечь свои ладони о тепло ее кожи. Перевел дыхание, контролируя ее ерзанье по устройству в кресле. Сел в машину, собрав все свое хладнокровие, помог пристегнуть ремень безопасности, рискуя уже безопасностью своих чувств. Адреналин зашкаливал, а ему предстояло еще несколько часов провести с ней наедине.

Воздух в машине был приятно прохладен, относительно уличного. Кресло из замши угостило её комфортом, расслабляя, тут она поняла, как была напряжена.

Когда Селим отстранился, взявшись за руль и повернул к ней голову, то снова стал весёлым свойским парнем, а не тем вожделеющим мужчиной, что встретил её на пороге. Лукавые смешинки в глазах и шутливость тона рассеяли нахлынувшие подозрения.

«Фриландер», подчиняясь своему хозяину, плавно тронулся с места, выехал на проезжую часть, быстро набирая скорость. Многочисленные фонари тянулись вдоль автострады, рассеивая весь цветовой спектр. Сумгаит оживал с наступлением сумерек. Казино и клубы притягивали толпы туристов и местных жителей, желающих опустошить свои кошельки. На автостоянке возле ресторана, почти не оставалось свободных мест. Стоило задержаться на пять минут и возникли бы трудности с парковкой.

Столик располагался в дальнем углу и был занят шумной компанией. Селим, держа за руку, вёл Люцию через проход, лавируя между столиками. Ещё не дойдя до места, их заметил один из друзей и, вскочив с места, пошёл им навстречу.

- Салам, дружище! - произнёс он на «азери» и, обняв Селима, похлопал его по спине, выражая бурные восторги встречи, затягивая приветствие, но всё это время не спуская глаз с его спутницы.

Люция терпеливо ждала своей очереди.

- Валейкум салам! Рауль. - повернувшись к Люции, Селим представил их друг другу.

Люция, отдавая дань этикету, первая подала руку, которую тот ухватил и крепко сжав, продержал чуть дольше положенного.

- Приятно познакомиться, Люция. Теперь я понимаю, почему он так долго держал тебя вдали от нас, - его чёрные глаза так и впивались, пытаясь проникнуть в мысли и от этого пристального внимания девушка почувствовала себя неуютно.

- Взаимно, - сухо произнесла она в ответ, как бы заранее пресекая будущие поползновения в свою сторону.

Он не выпускал её ладони, а попытался потянуть к столику. Люция не хотела быть недотрогой, но и ставить в неудобное положение Селима тоже и, ухватившись за его руку, как за спасательный шест свободной второй, потянула за собою. Подойдя ближе, Рауль взял на себя смелость представить вновь подошедших:

- Ребята, гляньте, кто к нам наконец-то пожаловал! - Селим пожал руки своим знакомым и обменялся поцелуями в щеки, как было принято у близких.

Все разом загалдели, предлагая места рядом с собою, называя имена, которые Люция, стыдно признаться, не могла сразу запомнить и позже спрашивала у Селима. К тому же у большинства присутствовал горский акцент и ошибки в склонениях, отчего полученная информация искажалась. Селим говорил четко и грамотно, благодаря педагогическому образованию матери, преподающей в школе русский язык и литературу.

Всего за столом собралось шесть парней и четыре девушки, включая и славянскую гостью.

Селим посадил Люцию рядом, между собою и Айлин, чтобы его друзья не докучали ей. И, хотя и доверял им, но не желал, чтобы они вились вокруг его спутницы слишком много.

- Тебе что заказать? - он склонился к самому её уху, открывая папку с меню, - Ты не сможешь прочесть, но я расскажу, что самое вкусное и ты выберешь.

- Я бы хотела бокал вина для начала.

Он строго взглянул на неё:

- Я бы вообще его тебе не заказывал.

Ему казалось, что если девушка выпивает немного вина, то уже совсем скоро станет законченной алкоголичкой. Но, видя её непоколебимость в выборе напитка, решил не устраивать спор:

- Хорошо. Я закажу с самым низким градусом.

Подозвав официанта, назвал свои пожелания. Видно было, что они спорили и Люция догадалась, что она является центром их перепалки.

- Я заказал всего понемногу. Будешь пробовать и с моей тарелки, - великодушно предложил спутник.

- О, спасибо за Вашу щедрость, господин! - она снова его подначивала, травила свои сарказмом и его это развеселило.

Селим не смог удержаться от порыва и, схватив её за шею, так по-дружески зажал локтем, притянув к своему боку. Она никак не ожидала ответного дурачества с его стороны и лишь удивленно смотрела снизу вверх.

- Ты - проказница! Тебя надо держать в ежовых рукавицах, совсем распустилась, женщина! – шутливо приструнил.

Она легко вырвалась из плена, возмущаясь его поступком.

- Негодник! Ты испортил мне причёску! – принялась поправлять волосы, изображая недовольство, но на самом деле испытывая удовольствие от его реакции.

- На кого я теперь похожа, Селим? - продолжала она сетовать.

- Ну, Люция, прости меня. Перестань суетиться, я тебе ничего не повредил, ты также чудесно выглядишь, как и у дверей моего дома.

Тем временем поднесли их заказ. Селим пил чай со льдом. Люция, попробовав красное полусладкое, одобрительно кивнула. Друзья то подключались к их разговору, то переходили на родной, говоря между собою. От того было ещё интереснее наблюдать за ними и догадываться о чём они говорят. Она уже много запомнила слов, но сама проговаривать их не решалась.

Главным блюдом был шашлык из баранины. С гарниром из обжаренных на углях крупно нарезанных овощей: баклажан, сладкого перца, помидор. Зелени было в избытке самого разного вида. Люция отыскала свой любимый базилик и черешковый сельдерей.

- Я похожа на какого-то парнокопытного животного, поедая всю эту траву.

- Ешь, ешь, это всё очень полезно, - улыбнулся он в ответ, - Попробуй вот эти рулетики из цукини. Внутри начинка из морепродуктов. Я знаю, ты их любишь.

- Ты лучше скажи чего я не люблю?

- Не любишь, когда ущемляют твою свободу, - серьёзно ответил Селим.

- Ты прав, вкус свободы нравится каждому человеку, - в тон ответила она, - Можно мне попробовать «свободу» с твоей тарелки?

Он лишь обречённо вздохнул, подвигая свою порцию с гастрономическим творением:

- Бери, сколько хочешь.

Тем самым как бы предлагая не только пищу, но и самого себя.

- Спасибо за доверие, Селим.

Энергичная музыка сменила медленную, приглашая всех желающих на середину зала. Рауль весь вечер не спускал глаз с Люции. Девушка ему очень приглянулась. Она старалась не обращать внимания на его горящие глаза, с повышенным вниманием слушая разговор Селима с Эдиком. Но он все же добрался до её стула и попросил оказать ему внимание танцем. Медленный танец, будь то вальс или румба, однозначно подразумевал близкий контакт, некую интимность. А ей не хотелось себя делить с незнакомцем. Но Селим пока её не приглашал, а сама она не решалась.

Люция вконец расстроившись, взглянула на Селима, ища поддержки, но тот только одобрил:

- Ну, Люции, иди, потанцуй.

Отказываться было невежливо, и она уступила мужчинам. Shaxzoda воспевала о чём-то нежном. Песня была красивой, но девушка не могла отдаться танцу в руках этого мужчины, хотя он был и приятной наружности. Сначала он вёл себя достойно, но где-то на середине танца так крепко прижал к себе и прошептал на родном языке, что имело совсем не дружеский подтекст. Люция резко отстранилась, но танец прерывать не стала, взглянула в сторону их столика, Селим уже не был таким безразличным, хотя лицо и носило маску спокойствия, но нервно покачивающая нога выдавала его чувства: это он должен был держать её в объятиях и кружить в вальсе, а не этот волокита Рауль. Но он уважал Люцию и соблюдал дружескую дистанцию, тогда как его друг без всяких церемоний приступил к обольщению. Когда танец закончился, он даже попытался поцеловать её, пусть в щёку, но это уже был следующий шаг к соблазнению. Селим, увидев это, чуть с места не вскочил, но вовремя понял, что причин для возмущения у него нет. Ведь официально они не помолвлены и у них вообще нет подобного рода отношений.

"А кто тогда она мне?" – задал себе вопрос. Отчего он так нервничает, если кто-то заинтересованно смотрит на неё? И получил ответ: он хотел, чтобы Люция была его девушкой, всецело ему принадлежала. Она уже неделю гостила у него, а он ни разу не поцеловал её. В щёку не считается, и видит Бог, ему очень этого хотелось.

- Он тебя обидел? – прямо спросил Селим, когда Люция приблизилась к нему.

- Нет, всё в порядке, - зная нрав Селима, она не хотела ему рассказывать о поведении Рауля.

Кто знает, как он может отреагировать. Да и в целом ничего особого ведь не произошло.

- Но в следующий танец я жду твоего приглашения! - она решила брать инициативу в свои руки.

- Я так и сделаю! - Заверил парень.

Несколько энергичных танцев развеяли напряженность.

Селим теперь с подозрением поглядывал на соперника, тщательно охраняя свои владения. Заиграла снова медленная музыка. «Mutabar» Сеторы нашла отклики в телах движущихся пар. Селим не растерялся, без приглашения схватив девушку за руку, повел на танцплощадку.

Понимая его состояние, Люция не могла скрыть улыбки. Заметив это, он спросил: