Жестокий. Его игрушка

– И кто устроил подгон?

Чувствую, как теперь оба смотрят на меня. И снова у меня жуткое чувство, что плащ совершенно не защищает. Будто я все равно на виду – обиженная и униженная.

– Борисов, – медленно отвечает Алиев, внимательно глядя мне в лицо.

Так Борисов это он? Тот старик, купивший меня?

– Щедро, – ухмыляется второй мужчина. – Сладкая девочка. Понравилась?

– Не умеет ни черта, – равнодушно отвечает Ратмир. Смотрит при этом на меня так безразлично, как будто это не он только что трахал меня довольно рьяно.

Стискиваю зубы, чтобы не ляпнуть ничего. Кошусь на диван – пистолета уже нет.

– Оставишь? – наконец, спрашивает второй.

От того, что они вот так обсуждают меня – как вещь, которая не может их слышать – внутри разливается что-то жгучее и ядовитое. Никогда не была мстительной, но кажется все бывает впервые.

– Сойдет, чтобы сбросить напряжение, – отвечает Алиев. Снова бросает на меня холодный взгляд. Тут у него звонит телефон, и Ратмир отвлекается.

А вот его друг или подчиненный – никак не пойму – наоборот, так и смотрит. Словно ищет что-то у меня во взгляде.

– Да, Артур со мной., – слышу приглушенный голос Алиева, доносящийся из коридора. – Хорошо, сейчас будем.

Проходит всего пара секунд, как он заглядывает в комнату.

– Поехали, Тихомиров уже в аэропорту.

Артур, наконец, отворачивается от меня, и я могу дышать свободнее.

– А как же я? – спрашиваю, когда оба мужчины уже покидают гостиную.

Не особо верю, что хоть один из них отреагирует. Но на удивление Ратмир возвращается. Снова его давящий хищный взгляд отравляет воздух в гостиной. Пусть между нами несколько метров, но я вновь испытываю животный страх.

– Твое место – здесь, – чеканит он. – Будешь нужна – за тобой придут.

Они уходят, а я сижу, оглушенная словами – за тобой придут.

Придут? Это значит… Господи, он что, правда отдаст меня охране?!

Несколько минут я пытаюсь представить, что будет дальше. В итоге вскакиваю и бегу в ванную. Сначала я тщательно умываюсь. Потом снова ищу хоть что-то, что поможет. Понимаю, что против охранников я мало что могу. Видела того же Олега. Высокий, сильный, накачанный. Да он так смотрел, что ясно было – поймает, повалит и руки заломит. И плевать ему будет, что я вообще-то девушка.

Но и просто сидеть ждать, пока меня отдадут другим…

Это очень странно, но ступор, в котором я пребывала рядом с Алиевым, сменяется жаждой деятельности.

Внутри горит потребность хотя бы попытаться отбиться. Даже если это будет последнее, что я сделаю.

Всхлипываю, вспоминая бабушку, и по третьему разу обхожу домик. И только тут попадаю на кухню, да и то случайно. Дверь в нее была заперта. Но я, отчаявшаяся и готовая биться в истерике, начала дергать ручку, и та поддалась.

Замерев на пороге, я сначала не верю своей удаче. Оглядываюсь – судя по всему здесь мало кто бывает. Комната хорошо если метров семь квадратных будет. Вроде чисто, но пусто. Подхожу к столу, дергаю ящики – один за другим. Почти ничего нет. Пара пакетов, поварешка. Трубочки для коктейлей.

А потом мне наконец везет – я нахожу вилки, ложки и… нож. Пусть всего один и не очень острый, но это хоть что-то.

Сжимаю рукоять пальцами. Меня трясет. Медленно выдыхаю. Боюсь представить, что будет дальше, но так мне чуть спокойнее. Я уже собираюсь закрыть ящик, как вдруг чувствую, как мне в спину утыкается что-то твердое.

И холодное.

Раньше я бы ни за что не поняла, но после того, как еще недавно Алиев ткнул мне пистолет в висок, я уже интуитивно догадываюсь, что это такое.

– Ку-ку, – раздается тихий голос позади.

Медленно оборачиваясь, я ожидаю увидеть кого-то из охраны или даже самого Ратмира. Но уж точно не мальчишку, держащего в руках пистолет.

Так и стою застыв, глядя на него через плечо, пока тот не делает шаг назад и не взмахивает пистолетом, давая понять, чтобы я развернулась к нему полностью.

Медленно выполняю его требование. В голове – полный штиль. Я не просто растеряна. Я в шоке!

– А ты кто такая? – спрашивает он, продажная держать меня на мушке. При этом во взгляде – чистейшее любопытство. И я бы, наверное, даже нашла, что ответить, но не под дулом пистолета.

Так и зависаю, глядя на оружие в руках мальчика. Сглатываю, невольно вспоминая, как Алиев буквально недавно угрожал мне им же.

Пока я борюсь со своим страхом, мальчик вздыхает как-то расстроенно и опускает пистолет.

– Он не заряжен.

– Точно? – невольно вырывается у меня вопрос.

Тот неуверенно кивает, затем смотрит на пистолет в своей руке. Вращает рукой так, словно у него затекло запястье, а я аккуратно стараюсь сместиться в сторону, чтобы не попасть под случайный выстрел.

– Точно, – кивает он. – Слишком легкий.

Он произносит это таким уверенным тоном, что мне окончательно становится не по себе. Что это за место такое, что подросток вроде него умеет обращаться с огнестрельным оружием?!

– Так кто ты? – возвращается мальчик к своему вопросу.

– А ты?

– Я – Арсен, – важным тоном отвечает он. И смотрит так, что я невольно вспоминаю Алиева. Они похожи с ним. Не копия, конечно. Но в глазах неуловимое сходство – те же темные глаза, В чертах лица тоже есть что-то общее. И еще непослушные чуть кудрявые черные волосы. У Алиева они зачесаны назад, но сдается мне, если так же сделать и мальчику, выйдет что-то такое же.

– Я Надя, – осторожно отвечаю, когда молчание затягивается, а парнишка по-прежнему пытливо смотрит на меня, явно не собираясь отставать.

Сейчас, когда пистолет не направлен на меня, чуть спокойнее. Но тем не менее я стараюсь держаться на чеку.

– А ты почему здесь? – задает он вполне логичный вопрос.

– Так решил хозяин дома, – развожу руками.

Вроде моей вины в случившемся ноль, но мне сейчас жутко стыдно за то, что я, получается, здесь как какая-то девочка по вызову сижу жду, когда понадоблюсь хозяину.

– Дядя Ратмир? – уточняет Арсен.

– Так вы знакомы?

На лице мальчишки появляется снисходительная усмешка. Видно, что он старается держаться по-взрослому, но и мимика, и то, как он держится, выдает в нем ребенка.

– С моим дядей? – фыркает он. – Конечно! Вообще-то я его любимый племянник, – заявляет он с гордостью.

– И дядя разрешает любимому племяннику играть с огнестрельным оружием? – спрашиваю, кивая в сторону его руки, в которой по-прежнему пистолет.

Мальчик тут же тушуется, и вся его бравада мгновенно слетает. Он бросает на меня взгляд исподлобья и довольно резко огрызается:

– Я достаточно взрослый! Мне скоро будет двенадцать!

Непонимающе смотрю на него. Это что, вроде как оправдание?

– В четырнадцать я получу знак семьи! – запальчиво добавляет он. – А еще я уже сейчас отлично стреляю!

Меня шокирует то, с какой уверенностью ребенок заявляет о том, что считает нормальным играть с настоящим оружием. Теперь к портрету Алиева добавляется еще пару мазков, и честно говоря, он становится только страшнее и хуже для меня.

– То есть твой дядя не против, – бормочу, ужасаясь тому, куда попало. Какой-то кошмар, честное слово!

Замечаю, как Арсен снова теряется и отводит взгляд, а затем ведет плечом и неохотно сознается:

– Нет, он запрещает, – вздыхает расстроенно. – Но ведь я большой и могу стрелять, куда надо!

В его голосе столько детского отчаяния, что мне кажется, дело не просто в желании побегать с пушкой, как многие мальчишки в его возрасте.

– Я же должен уметь себя защищать. Вот ты даже не услышала, как я зашел в дом! – победно добавляет он.

– Кстати как ты это сделал? – запоздало спрашиваю. – Дверь вроде заперта.

Арсен хитро улыбается, снова преображаясь. Удивительный ребенок.

– У меня есть свои секреты, – с гордостью заявляет он, словно это и правда придает ему значимости. – Заметил свет в доме, решил проверить, кто здесь.

Киваю, мысленно отмечая, что было бы неплохо узнать про эту самую возможность выйти из дома иначе. Пока бежать некуда, но как знать.

– А зачем тебе нож? – вдруг спрашивает Арсен, и я только тут вспоминаю, что до сих пор держу его в руках. – Надя, ты разве не знаешь, что нож не поможет против пистолета? – добавляет он тоном знатока.

– Ты застал меня врасплох, – сознаюсь растерянно.

Мальчик кивает с важным видом, а затем, шагнув к столу, кладет на него пистолет. Он подходит ко мне ближе и пытается забрать нож. Я тут же отвожу руку в сторону и поднимаю выше, чтобы он не достал.

– Эй, ты чего это удумал?

– Покажу, как надо с ним обращаться, – самоуверенно заявляет ребенок.

Я тут же отхожу на пару шагов и мотаю головой.

– Ты откуда вообще такого понабрался?

Арсен замирает, а затем очень сильно выдает:

– Мужчина должен быть сильным. Тогда я буду полезным дяде, и он не отправит меня закрытый пансион.

Я вижу, что он храбрится, но на последних словах его голос все же дрожит. А в глазах мелькает что-то такое, что у меня появляется иррациональное желание помочь.

– А где твои родители? – осторожно спрашиваю.

Вот тут выражение лица Арсена неуловимо меняется – он чуть бледнеет, а в глазах застывает боль. Это настолько дико смотрится, учитывая, что ребенку нет и двенадцати, что я вздрагиваю.

– Умерли, – тихо отвечает он и опускает взгляд. – Их убили.

Не знаю, что именно меня толкает на такой поступок, но отложив нож, я делаю шаг к мальчику и осторожно сжимаю его за плечо.

– Мне очень жаль, – искренне говорю, желая поддержать ребенка.

Он настороженно смотрит на меня исподлобья. Я уже собираюсь аккуратно расспросить его про Алиева, как слышу хлопок входной двери.

И вот тут Арсен вновь преображается, но теперь в его взгляде откровенный страх.

– Это кто-то из охраны или дядя, – сдавленно шепчет он. – Не выдавай меня!

Он вцепляется в мою руку.

– Если меня найдут, то отправят в пансион!

Слышу приближающиеся шаги – на решение у меня всего пара мгновений. И, поколебавшись, я все же киваю. А после решительно выхожу из кухни – и как раз вовремя, чтобы успеть заметить мужской силуэт.

5 Надя

Мне требуется несколько секунд, чтобы узнать Олега. В первый момент мне показалось, что это Алиев вернулся.

Охранник проходится по мне суровым тяжелым взглядом. А я на автомате поплотнее запахиваю халат. Пусть я и не улавливаю в глазах Олега мужского интереса, провоцировать не хочу.

К тому же Ратмир упомянул, что когда я понадоблюсь за мной придут.

– Одна? – сухо спрашивает мужчина.

Растерянно киваю.

– Ратмир ушел, – говорю, прикрывая шею ладонью.

Я жутко нервничаю под пристальным взглядом охранника. Он так смотрит, словно точно знает, что на кухне – Арсен.

И наверное, логичнее было бы сознаться, что ребенок прячется в доме. Но что-то в его взгляде и том, как он говорил про пансион, как сильно испугался, как только услышал, что кто-то пришел, задело меня.

Я понятия не имею, какие порядки у Алиева, и как накажут мальчика за непослушание. И уж точно не хочу быть причиной того, что его найдут.

Олег хмурится, смотрит мне за спину.

– Нашла кухню, думала хотя бы воды попить, – добавляю, надеясь переключить внимание мужчины.

Вообще в мыслях сейчас бардак, и меня слегка потряхивает – ведь если охранник найдет Арсена, скорее всего, об этом узнает Алиев. И что еще он придумает, сложно предсказать.

– Еду принесут чуть позже, – наконец, неохотно бросает он и отступает.

Я до последнего боясь пошевелиться – вдруг это какая-то ловушка. Только когда в коридор выглядеывает Арсен, отмираю и прихожу в себя.

– Ушел, – тихо восторгается ребенок. – Ты правда не выдала меня? – он удивленно смотрит на меня – словно я совершила какой-то странный поступок.

– Ну, я так поняла, тебе попадет, если найдут?

Мальчик виновато отводит взгляд и пожимает плечами.

– Дядя запрещает брать оружие, – неохоте признается он. – А я сегодня нашел пару. Один припрятал, из второго пошел мишени опробовать. Думал, дяди Ратмира нет.

Теперь мне становится более понятно, о ком говорил Алиев со своим другом.

– Отругали?

Арсен вздыхает – ловлю его взгляд полный злости и разочарования.

– Сказали, еще раз, и поеду в пансион на месяц раньше, – зло бросает он. – А я не хочу! Я должен за маму отомстить!

Столько злости и отчаяния в его голосе, что я даже слов не нахожу в ответ.

– Так может если ты не хочешь в пансион, то стоит сказать об этом Ратмиру? – предлагаю, чуть подумав.

Вообще у меня не сложилось впечатления, что Алиев – человек, с которым можно договориться. Но может быть со своими близкими он не такой сухарь и циник?

Арсен в ответ тихо хмыкает – так горестно, что мне ответ становится ясен без слов.

– Я пока живу у него, но дядя Амир обещал меня забрать. И тогда уже отдать после нового года в пансион для мальчиков.

– А дядя Амир это?

– Брат моего отца. И он считает, что я должен жить с ним, но дядя Ратмир меня забрал после похорон родителей.

Мысленно раскладываю эти хитросплетения.

– Получается, что Ратмир – твоя дядя по отцовской линии?

– Нет, по маминой, – тихо отвечает мальчик.

Он вроде старается выглядеть взрослым и сильным, но в его детских глазах мелькает тоска каждый раз, когда он упоминает мать.

И это резонирует с моими чувствами. Я ведь тоже лишилась мамы. Потеряла ее еще девчонкой, осталась только с бабушкой.

Которая теперь с ума сойдет…

Эта мысль, вспыхнув, мгновенно отравляет собой все. Липкое отчаяние снова завладевает мною.

– Надя, а ты почему плачешь? – непонимающе смотрит на меня ребенок. Тут же стираю слезы со щек – даже не поняла, как они пролились.

– Просто чувствую себя не очень.

Арсен хмурится, и как назло в этот момент мой желудок начинает урчать. Да так громко, что я готова от стыда провалиться сквозь землю.

– Ты голодная, – озвучивает он очевидное.

– Не успела поесть.

Мальчишка тут же воодушевляется.

– Я принесу тебе вкусное! На кухне у бабы Раи есть такие блинчики! Пальчики оближешь, точно тебе говорю!

Он разворачивается и торопится обратно в кухню, а когда я иду за ним, вдруг резко тормозит.

– А ты не подсматривай – я пока не готов тебе показать, как пришел.

И говорит он это тоном, прямо как взрослый. Еще и смотрит так, что я улавливаю схожесть с Алиевым.

Поднимаю ладони вверх, сдаваясь. Подхожу к столу и, забрав нож, выхожу в коридор. Прикрываю за собой дверь, надеясь, что Арсен забудет про пистолет. Тогда это будет мой шанс.

Но когда я буквально через пару минут возвращаюсь, приходится признать, что Арсен – слишком смышленый и внимательный мальчик. Оружие он забрал. Надеюсь, оно действительно не заряжено, и он не навредит себе.

Осматриваю кухню, начиная с окна. Первая мысль, что он банально забрался на подоконник. Но ничего подобного. Окно плотно закрыто и снаружи не открывается.

Оглядываю шкафы по очереди. Но тоже ничего.

Да куда же он подевался?

Так и не найдя ответа, я ухожу обратно в гостиную. Жду, что Арсен вернется, и думаю, как бы его разговорить. Но время идет, а мальчика все нет. За окном окончательно темнеет. Устав ждать, я укладываюсь на диван. Усталость сказывается, и я почти не думаю о том, что здесь еще недавно сидел Ратмир.

Сама не замечаю, как проваливаюсь в тягучий вязкий сон. Куда-то бегу, кричу, пытаясь вырваться.

Нет четких образов, но меня преследует ощущение, что я в плену и должна выбраться.

Просыпаюсь в холодном поту – резко, словно рубильник внутри включили.

Спросонья я не сразу понимаю, что в комнате не одна – на пороге гостиной стоит Алиев. Возвышается словно палач, который пришел исполнить приговор.

6 Надя

Утренний свет едва пробивается через шторы, но его хватает, чтобы понять – взгляд у мужчины тяжелый и давящий.

Медленно поднимаюсь, натягивая на себя плед повыше. Пусть я сейчас в халате и укрыта, все равно ощущение, что голая перед Ратмиром.

Он медленно проходит, окидывает меня взглядом, затем комнату. А после молча выходит в коридор.

Я ничего не понимаю. Растираю лицо руками, чтобы окончательно проснуться.

И когда снова открываю глаза, вижу Алиева. А еще стул посреди комнаты, который он принес из кухни.

– Садись, – сухо приказывает он, кивнув на него.

Мне жутко неуютно под его холодным взглядом. Ощущение, что у меня петля на шее, которая давит, напоминая о моем положении. Я даже поправляя ворот халата, невольно касаюсь шеи, чтобы убедиться, что это лишь фантомное ощущение.

Тяжело сглотнув ком в горле, я все же встаю с дивана и пересаживаюсь на стул. Спиной к опасному мужчине.

– Руки на колени, – звучит еще один приказ.

Не просьба, а именно приказ. Как собаке.

Меня передергивает от сравнения, пришедшего в голову, но я терплю. Стиснув зубы, выполняю требуемое. В голове мелькает мысль, что Арсен так и не вернулся, получается.

Остается надеяться, что он не попался на своей попытке принести мне еды. Не хотелось бы, чтобы у него были проблемы с дядей.

С трудом разбираю какой-то шелест за спиной, а в следующее мгновение чувствую что-то на своей шее.

Я не успеваю даже вскрикнуть, как приходит понимание – петля затягивается. Я могу дышать, но лишь потому, что давление пока не настолько сильное.

Паника прокатывается ледяной волной по телу. А в следующее мгновение меня бросает в жар, и тысячи иголочек ужаса впиваются в мое тело.

Вскидываю руки к шее и тут же слышу:

– Руки!

Алиев не повышает голос, но одного слова достаточно, чтобы я замерла, боясь пошевелиться.

– На колени, – добавляет он.

Мне приходится опустить руки. Петля на шее, похоже, от ремня. Я не могу быть уверена – может, Ратмир принес с собой удавку. Такой как он – может.

В голове мелькают мысли одна страшней другой. Он подумал, что я бесполезна? Решил, что тот мерзкий старик меня нанял для чего-то? Или Артур что-то наболтал, и…

– О чем ты говорила с Арсеном? – спрашивает Ратмир. Его ладонь ложится мне на затылок, наматывая мои волосы на кулак.

Я и так напряжена до предела, так еще и это.

– С кем? – задушенно сиплю. Мысли скачут в голове – я не понимаю, как быть. Признаться? Поможет ли это? Или усугубит ситуацию? Или, может, мальчишку накажут, как только Ратмир найдет доказательства, что тот пробрался ко мне в домик?

Петля стягивает шею, пугая и загоняя в ловушку. Наплевав на приказ Алиева, я цепляюсь пальцами за ремень, мешающий дышать. Чувствую, как хватка в волосах становится более жесткой.

– Я повторю один раз, и если ты продолжишь играть в идиотку, жизнь твоя закончится. О чем ты говорила с Арсеном?

– Я… П-прос… то… Не… могу…

Давление ослабевает, и у меня выходит вдохнуть воздух. Легкие жжет. Но не от недостатка кислорода – это дикий ужас выжигает во мне все дотла.

– О чем?

– Об оружие, – сиплю, дрожа всем телом. – Он сказал, что хорошо стреляет.

– Как он оказался в доме?

– Я не знаю. Он застал меня врасплох. Как зашел, не ответил.

Я отвечаю максимально быстро, боясь, что Алиев повторит пытку ремнем.

– Что еще он говорил?

Голос Ратмира звучит холодно и отстраненно, но мне кажется, что атмосфера в гостиной пропитана его яростью. Обжигающе ледяной. И дикой.

Я не вижу лица мужчины, но чувствую, что любое неверное слово может стать приговором.

И мне страшно. Мне до чертиков страшно! Настолько, что я перестаю чувствовать кончики пальцев.

– Что он племянник, и что не хочет, чтобы от него избавлялись.

Хватка в волосах становится жестче.

– Избавлялись? – в голосе Алиева проскальзывают странные нотки. Будто что-то человеческое. Я молчу, подбирая слова. И пока раздумываю, Ратмир отпускает мои волосы, обходит и встает так, что теперь смотрит мне прямо в глаза.

– Он так сказал?

Его вопрос толкает меня на безумие, и потом я обязательно пожалею о своем порыве. Но в этот момент я просто озвучиваю то, что думаю:

– Нет, по другому. Но судя по тому, что рассказал ребенок, он не хочет в пансион, куда ты его сплавишь, чтобы не напрягаться.

Взгляд мужчины вспыхивает раздражением. Я понимаю, как сильно сглупила, но уже поздно. И смысла отнекиваться нет.

– Мальчик просто не понимает, что рядом с таким, как ты, ему будет еще хуже!

Мгновение, и Ратмир подается ко мне. До боли сжимает пальцами щеки, лишая возможности говорить.

– А ты, видимо, до черта разбираешься в воспитании детей? Смелая продажная шкура, которая решила поучить меня, как управляться с племянником?!

Он не повысил голос, но от этого эффект получается лишь более пугающий. Я не могу выдавить ни слова – и дело не в ремне на шее.Петля ослаблена, и я могу полноценно дышать. Но то, как смотрит на меня Ратмир…

Он будто прожигает во мне дыру – злость клокочет на дне его темных глаз. Внешне он спокоен, но я остро чувствую, насколько он взбешен моими словами.

– Он просто ребенок, который потерял родителей, и не хочет остаться один.

На эту фразу уходит вся моя смелость. И если сейчас Алиев припугнет меня сильнее, то это будут мои последние слова.

– Для простой подстилки ты знаешь слишком много, – медленно произносит он. Отпускает лицо, но затем его ладонь сползает ниже и ловко перехватывает конец ремня у меня за спиной.

В этот момент умирают остатки надежды, что все обойдется.

Я почти готова, что Алиев снова перекроет мне возможность дышать. Но вместо этого чувствую, как пропадет с шеи ремень. Да и сам мужчина отходит в сторону. Я не вижу, скорее, слышу это.

– Попробуешь его использовать, пожалеешь, – хлестко бросает Алиев. – Твое дело – раздвигать ноги. На большее ты не годишься.

Хлопок двери кажется мне оглушающе громким, но я даже не вздрагиваю. Так и сижу, глядя в одну точку, и не веря, что все закончилось.

У меня даже слез нет в этот момент – меня просто слегка потряхивает от пережитого.

Не знаю, сколько проходит времени, нет сил даже просто встать и добраться хотя бы до ванной. Ощущение, что Алиев своим допросом высосал у меня все силы.

До донышка.

Прихожу в себя только, когда слышу как хлопает дверь. Опять.

Внутренне напрягаюсь до предела, но на пороге появляется один из охранников – кажется, я его видела вчера.

Он молча ставит два пакета у порога и бросает сухо:

– Одежда и еда. К вечеру будь готова.

Мужчина уходит, а я далеко не сразу нахожу силы проверить, что же он принес.

В первом и правда еда, судя по всему из ресторана. На кухне я видела микроволновку, так что разогреть не станет проблемой. Другое дело, что я до сих пор не чувствую голода.

Во втором пакете оказывается платье. Ярко красное. Ультракороткое. Такое, что если я надену, то не останется никаких сомнений, в качестве кого меня буду воспринимать.

К платью прилагаются туфли на высоком каблуке и… крошечные трусики.

И, собственно, все.

Меня начинает мутить только от мысли, куда в таком виде придется идти. Но я слишком хорошо помню взгляд Алиева, чтоб пытаться отказаться.

Время до вечера тянется как резина. Я успеваю поесть и смириться с тем, что придется облачиться в это красное безобразие.

Арсен больше ко мне не заглядывает, и остается только гадать – наказал ли Ратмир несчастного ребенка.

К моменту, когда щелкает замок на входной двери, я уже настолько напряжена и нервничаю, что кажется готова ко всему.

Почему-то я была уверена, что Алиев придет лично. Поэтому когда вижу Олега, слегка теряюсь.

Тот проходится по мне сканирующим взглядом и вроде остается удовлетворен.

– На выход, – командует он.

Туфли жутко неудобные – напоминаю те, в которых мне пришлось подниматься на сцену во время аукциона. Да и вообще я не настолько опытна в ношении высоких каблуков.

Замечаю, как по лицу Олега мелькает кривая ухмылка. Становится гадко. Представляю, что он обо мне думает. И ведь ему плевать, что я здесь фактически против воли.

У дверей он набрасывает мне на плечи тот же плащ. Толкает дверь и выходит первым.

На улице никого. Оглядываюсь по сторонам, и только когда охранник веско напоминает: ”топай давай”, тороплюсь вслед за ним.

Мы приходим не к воротам, а к гаражу, возле которого уже стоит одна машина, явно подготовленная к выезду.

– Садись, – командует Олег, направляясь к месту водителя.

В салоне прохладно и пахнет хвоей. Ежусь от неприятных ощущений – все-таки в коротком платье и легком плаще пройти даже пара десятков метров в такую погоду – плохая затея.

– А куда мы едем? – осторожно спрашиваю у охранника. Тот не удостаивает меня ответом. Только когда я повторяю вопрос, скупо бросает:

– К боссу.

Мерзко от того, что я реально как девочка по вызову. Захотел Алиев – и меня доставили в красивой упаковке.