Околдованная чаем

Эми Пинто

Околдованная чаем

Emi Pinto

CHAI JINXED

Published by arrangement with HarperCollins Children's Books, a division of HarperCollins Publishers.

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Посвящается тётушке Малуше. Я всегда равняюсь на тебя

Тропа к небесам пролегает через чайник.

Очень важный предок

Глава 1. Под знаком лягушки

В чрезвычайно престижной седьмой школе наступил день экзамена на умение заваривать чай, и все глаза были прикованы к учительскому столу, где над чашкой вился парок самого мощного волшебства в мире, заключённого в чае.

Профессор Хомяк (да, именно так его и зовут) не спеша поднёс чашку к губам и шумно прихлебнул сквозь дырку от недостающих передних зубов. Нур, ученица, приготовившая напиток, с трепетом ожидала приговора.

– Хм. Как много сахара, – бурчал профессор, пока коричный пар оседал на его очках.

Он сделал ещё один глоток, и с лица его моментально сбежали все краски: он стал смертельно бледным, как бхута[1] – тот самый бхута, которого насылают на нерадивых учеников, не сдавших чайный экзамен. На мгновение даже свет в классе потускнел. Тени, которым не полагается так себя вести, потянулись по стенам, словно уродливые загребущие пальцы. И тут профессор испустил пронзительный визг.

– Ай-яй-яй!

Класс так и подскочил с места: островерхие шляпы волшебников взмыли в воздух, словно стая танцоров боллихопа[2]. Но тени пропали со стен так же быстро, как и появились, а люминесцентные лампы на потолке перестали мигать.

Профессор Хомяк опустил чашку и обратился к Нур: ничего нельзя было прочесть по его физиономии, и правда напоминавшей грызуна. Он сделал глубокий вдох.

– Безупречное исполнение! – с широкой улыбкой воскликнул он. – Наверняка несравненный фамильный рецепт – ваш чай содержит в себе саму суть страха, мисс Нур! И с нотками масалы в послевкусии, если я не ошибся?

– Да, сэр, – Нур просияла. – Моя семья давно совершенствовалась в управлении чувствами. И когда-нибудь я открою семейный чайный магазин!

– Ах, это замечательно. Родители должны гордиться тобой – нет выше чести, чем достойно нести семейное наследие. Что напомнило мне… Класс! – профессор Хомяк воздел указующий перст, и в комнате снова повисла мёртвая тишина. – Никогда нельзя опускать руки, если ваш семейный рецепт кажется устаревшим или недостаточно модным. Погоня за популярностью заведёт вас во тьму. Ужасную тьму, – и он обвёл глазами класс, заставив всех до одного учеников невольно поёжиться под его пронизывающим взором. Только убедившись, что смысл слов дошёл до каждого, профессор громко хлопнул в ладоши. – Что же до вас, мисс Нур, экзамен сдан! Молодец!

Пока Нур возвращалась на место, в классе звучали сдержанные возгласы одобрения.

– Тихо, тихо, – сказал профессор Хомяк. – Раз с семейными рецептами покончено, самое время перейти к волшебным зельям…

– А как же Мика? – воскликнул один из учеников. – Вы ещё не спросили Чайного принца!

В открытое окно за спинами учеников ворвался порыв сырого ветра: он подхватил островерхую шляпу волшебника и заставил её плясать в воздухе под сдавленные смешки – от такого смеха прохватит мороз по коже даже самую отважную ведьму. Покружившись над партами, шляпа опустилась к ногам профессора кучкой мятой ткани.

– Нет-нет, в моём классе будьте любезны обойтись без кличек, – возмутился профессор Хомяк, посмотрев на юную чайную ведьму без шляпы, которая и не подумала обратить на это должного внимания. – Даже таких метких, – добавил он себе под нос, прокашлялся и объявил: – Мика!

Из-под самой последней парты, на которой растеклась маслянистая лужица солнечного света из окна, послышался тоненький храп миниатюрной ведьмочки. Две длинные косички завивались по обе стороны капюшона худи в горошек, словно шоколадные крендельки, и с каждым выдохом с её губ слетал невнятный шёпот.

Профессор Хомяк снова откашлялся:

– Мика Дайаан!

Ведьмочка мигом проснулась.

– Это не я, это нечаянно! – тут же воскликнула она.

Ещё не успев толком прийти в себя, Мика вскочила на ноги. С тихим звяк с её передника на пол упал хрустальный шар размером с заварочный чайник.

– Ой! – вырвалось у Мики. Косички взметнулись, когда она ринулась за шаром. – Простите меня! Извините!

Громкий шёпот и тихие смешки достигли её ушей, однако ей было невдомёк, что же тут смешного. Она не отрывала глаз от хрустального шара и мелькавших в нём розовых сполохов. У неё испуганно забилось сердце.

– Нет-нет-нет!

Но было уже поздно. Из первого из множества пропущенных сообщений всплыло размытое изображение.

Бииип!

– Мика, это твоя тётушка. Я знаю, что ты не хочешь, чтобы я напоминала тебе, но всё же не забудь навести порядок в своём наборе ингредиентов. Ведь мы не хотим снова взорвать классы в вашей школе.

Мика поморщилась. Зачем делать из мухи слона? Тот взрыв был совсем крошечный, просто детский! Ученики уже открыто смеялись, глядя на то, как она старается поймать хрустальный шар.

И вдруг у первого ряда парт чья-то нога резко поддала его в сторону.

– Ай-яй-яй! – взвизгнула Мика, уже почти схватившая его.

Однако шар покатился дальше, и Мика погналась следом, сгорая от стыда, как раскалённый чайник. Что за невезуха! Тем временем открылось второе сообщение.

Бииип!

– Я знаю, что ты не хочешь, чтобы я напоминала тебе, но изволь не лениться, когда отмеряешь имбирь для своего зелья. Та кошка всё ещё болтается в воздухе над прилавком с приправами для рыбы на рынке специй. Подумай хотя бы о своей почтённой прапра-бабушке Джойс – она же переворачивается в гробу!

Мика сердито сморщила нос. И снова из мухи сделали слона. Как она могла угадать, что избыток имбиря в её чае превратит его в зелье для левитации? Зато она тут же выплеснула чай в окно, как только поняла свою ошибку! Кошка сама виновата – нечего было лезть в эту лужу! А прапрабабушке Джойс – непревзойдённой заклинательнице кошек – вовсе не обязательно смотреть в эту сторону!

Хрустальный шар тем временем продолжал катиться себе дальше, и теперь уже за ним следил весь класс.

Бииип!

– Это снова тётушка. Ещё одно напоминание. Кажется, ты забыла взять с собой…

Прежде чем её снова смутят перед классом, Мика схватила свой шар и сунула на место: в самый глубокий карман передника. А заодно подняла с пола и водрузила на голову измятую шляпу.

– А теперь, когда ты закончила свои дела, – сердито покачал головой профессор, – чего ещё ждёшь? Покажи нам свой семейный рецепт!

Мика перевела дух, и все упрёки тётушки мигом вылетели из головы. Её семейный рецепт. Вот он! Момент. Её. Славы.

Мика осторожно достала из кармана передника термос, подошла к столу профессора Хомяка и налила чай в подставленную чашку.

Потому что, да будет вам известно, хотя Мике едва успело исполниться двенадцать лет, мечты у неё были вполне серьёзные. Она мечтала стать величайшей чайной ведьмой в истории, чтобы поднять на новую высоту репутацию её семьи и принадлежавшей им чайной. Правда, до сих пор она преуспела лишь в одном: очень быстро вылетала из каждой школы волшебства, куда её брали учиться. И после того, как её выгнали ни много ни мало шесть раз только за последний год, возможности найти новую школу сводились к нулю.

В классе висела полная тишина, пока профессор Хомяк покачивал в руках чашку с чаем, недоверчиво разглядывая её содержимое. Рябь на поверхности выдавала присутствие кардамона и подслащённого молока.

– Итак, это твой семейный рецепт? – уточнил он, не скрывая сомнений.

– Да, сэр, – кивнула Мика с энтузиазмом. – Я составляла его всю ночь. Эта смесь называется «Незабудка»!

Это был не самый известный или сильный семейный рецепт. Его хватало на то, чтобы найти ключи от дома или вспомнить о звонке бабуле в день рождения – однако колокольчик над дверью фамильной чайной Лавки Дайаан звенел так часто, а покупатели были так довольны, что Мика уверенно считала рецепт вполне достойным.

– Понятно, – профессор Хомяк громко сглотнул.

Он поднял чашку над широким тыквенно-рыжим галстуком, и у Мики сердце замерло в груди – она была уверена, что в этот раз всё сделала правильно! Пока профессор подносил чашку к губам, её щёки округлились от радостной улыбки – Мика не сомневалась, что произведёт наилучшее впечатление, иначе и быть не могло! Но тут… чашка застыла. Волосы на голове у профессора содрогнулись, очки запотели от пара, а лицо исказила судорога.

И на секунду – всего лишь на коротюсенькую секундочку – струйки пара, тянувшиеся к его усам, превратились в кошачьи острые ушки и хвост.

– Что тут намешано? – вскричал он.

Профессор Хомяк так и не попробовал чай. Вместо этого он метнулся прямо к открытому окну и вышвырнул чашку заодно с чаем в болото под стенами школы.

Мика понурилась, у неё упало сердце.

– Скажи мне, Мика, – сердито начал профессор Хомяк, – как ты умудрилась настолько исказить ваш семейный рецепт? Это не чай «Незабудка», – он задрал мохнатые брови. Даже они выдавали степень его разочарования. – Ты умудрилась сварить приворотное зелье!

– Ой, не может быть! – охнула Мика. – Вы уверены? Но я… я так старалась…

И она действительно старалась изо всех сил! Она с великой точностью отмеряла каждый из ингредиентов и добавляла их строго по очереди, и отвлеклась всего-то разочек, на команду воздушной доставки специй на дом. Ну, разве что ещё два: когда не смогла удержаться от вопроса, трудно ли объездить дикую метлу для полётов, и потом, когда попросила дать ей полетать. (Ну а кто на её месте не сделал бы так же?!)

И профессор Хомяк должен понимать, что она честно сделала всё, что могла! Он разрешит ей попробовать ещё раз! Мика сделала глубокий вдох, как учила её кузина Аахори в тех случаях, когда голова идёт кругом и слишком многое хочется сказать, проникновенно посмотрела профессору Хомяку прямо в глаза, как её учила тётушка Хелен в тех случаях, когда собираешься с кем-то серьёзно поговорить, не отвлекаясь, и выдала:

– Лягушка!

– Не понял? – растерялся профессор Хомяк.

Мика махнула рукой на окно, куда только что улетел её чай.

– Там лягушка!

И вот, извольте видеть, с подоконника на пол соскочила ярко-зелёная лягушка на тонких лапках. И с удивлёнными глазами навыкате.

В классе раздались восторженные охи и вздохи – известно ведь, какую слабость питают ведьмы к зелёным земноводным. Мика кинулась вперёд, сложив ладони лодочкой, чтобы поймать лягушку, но та легко удрала и двинулась дальше. Профессор Хомяк закатал рукава.

– Ладно, я сам справлюсь, – и замахал руками, чтобы напугать незваную гостью.

Но та и не думала пугаться. Напротив, она легко запрыгнула с пола на учительский стол, а потом – прямо ему на плечо.

– Кыш! – попытался он прогнать её.

Однако не тут-то было. Она перескочила на вязаный жилет, оттопырила губы, а потом, ко всеобщему удивлению, запечатлела на щеке профессора смачный и липкий лягушачий поцелуй. И ещё один. И ещё.

– Хватит, перестань!

Профессор попытался её схватить. Однако шустрая земноводная малютка прыгнула ему на голову, а оттуда на другое плечо. И продолжила демонстрировать свою любовь. Чмок. Снова чмок. И ещё один.

– Да что такое с этой лягушкой? – завопил профессор, а по классу покатились шепотки и смех, пока ученики тянулись вперёд, чтобы лучше видеть.

Мика охнула, но не сдержалась и захихикала. Хотя это было совсем не смешно – бедный профессор Хомяк!

– Профессор, – она не в силах была скрыть улыбку, – она влюбилась!

В классе возбуждённо забубнили: «Влюбилась? Кто влюбился? Лягушка! Лягушка выпила чай Мики!»

Теперь профессор шарил в столе, выдвигая один за другим ящики.

– Не стой как болван! – закричал он после особенно смачного поцелуя. По его щеке стекала струйка липкой слюны. – Помоги найти противоядие! Оно где-то здесь!

– Профессор, я помогу! – Мика ринулась вперёд так, что только косички взметнулись. – Я знаю как!

– Ох, только не ты!..

Но Мика уже успела залезть под стол, где стоял ящик с термосами с противоядием, помеченными профессором большой буквой М. Она принялась поспешно перебирать их, читая странные надписи на бумажных этикетках.

– Если Мика добавит в чай чили, – прочла она. – Не то. Если Мика заварит чай наоборот. Не то, – она отставляла термосы один за другим. – Если Мика вызовет…

Она нахмурилась: каким-то образом этикетка с термоса приклеилась к её шее. Это ещё что? Она подняла руку, но не смогла поймать клочок бумаги.

– Да скорее ты! – от крика профессора Мика подскочила, врезавшись головой в стол.

Не раздумывая, она отвинтила крышку термоса и выплеснула содержимое так, что чай растёкся по столу и залил всё вокруг – главным образом самого профессора. К счастью, пара капель всё же попала на лягушку.

– Ну наконец-то! – профессор уже замахнулся, собираясь окончательно её прогнать.

Вот только лягушка прогоняться не собиралась. Вместо этого она заметно вздрогнула всем телом.

– Ох, нет! – вырвалось у Мики.

Лягушка ещё сильнее выпучила глаза, как будто понимала, что угодила в передрягу. А потом пол содрогнулся под тяжёлой перепончатой лапой.

– Кажется, мне попалось не то противоядие, – скривилась Мика.

– Кажется? – взревел профессор.

Но тут по полу бухнула вторая перепончатая лапа, а следом заработал длинный, липкий, слюнявый язык. Он взвился в воздух и шлёпнул профессора Хомяка по щеке, прежде чем упасть на пол. Ой-ой. До чего же здоровая получилась лягушка!

Сдавленные смешки в классе всё больше напоминали открытый хохот. Это было уже не случайное смешение старого проверенного противоядия. Это было какое-то сМикение!

– Ради Святых специй, помогите же кто-нибудь! – взывал профессор Хомяк из лужи слизи. – Кто-то кроме Мики!

– Нет! – Мика отчаянно боролась до конца. – Я сама могу!

Но было поздно. Лягушка, выросшая до размеров сенбернара, резко дёрнула головой, ухватила профессора Хомяка за его тыквенно-рыжий галстук и опрокинула на спину. А потом Мика увидела, как в один мощный прыжок оба – и земноводное, и профессор – вылетели в распахнутое настежь окно. Из болота внизу раздался вполне откровенный плюх.

И тут словно с чайника сорвало крышку. Весь класс содрогнулся в истерическом хохоте. Парты опрокидывались на пол, в воздух взлетали островерхие шляпы, и почти все смеялись до слёз. Сгибались от колик в животе. Все, кроме Мики.

Вообще-то она буквально застыла на месте, когда до неё долетели последние слова профессора. И эти слова – ух, до чего же они были ей знакомы – вызвали у неё страх почище любого страхолюдного чая.

– Мика Дайаан, вон из нашей школы!

Глава 2. Неужели слухи не врут?

Мика знала, что за этим следует. Знала слишком хорошо.

Едва держась на подгибавшихся ногах и справляясь с комом в желудке, она старалась не вникать в визгливые голоса директора школы и тётушки Хелен, раздававшиеся по ту сторону двери. На скамейке рядом с ней находились чемодан с вещами и потрёпанная шляпа волшебницы, а также лягух-переросток, решивший, что болото слишком болотистое, а профессор Хомяк слишком уродлив, чтобы ему нравиться.

– Кри-кри! – чирикнул он, как будто хотел сказать: «Выше нос, маленькая ведьма, всё не так уж и плохо! Кстати, у тебя случайно не завалялось какой-нибудь лягушачьей вкусняшки?»

– Ничего ты не понимаешь, – Мики сокрушённо покачала головой. – Что бы я ни делала, получается всё наперекосяк.

Одинокая слезинка скатилась из уголка глаза, но девочка решительно смахнула её и снова вцепилась в чемодан. Внутри, безобразно скомканные, были напиханы пёстрые одёжки в горошек и плакат с портретом её идола: Чайной Ведьмы.

Ах, эта Чайная Ведьма! Самый непредвзятый критик, одной своей статьёй в «Глотке за неделю» она могла создать или безнадёжно разрушить репутацию любого заведения. И конечно, сама она являлась величайшим знатоком чайного волшебства своей эпохи. По слухам, её знания были настолько всеобъемлющи, что даже самые почтённые Мастера чаеварения приходили к ней со своими вопросами, а полученные ими ответы навсегда меняли их жизнь. Мика тоскливо вздохнула. Она была готова на что угодно ради краткого мига в обществе Чайной Ведьмы, той крупицы мудрости, которой ей будет угодно с ней поделиться.

– Кри-кри! – не унимался лягух, как будто сказал: «Верь в свою мечту. Однажды ты станешь великой чайной ведьмой, не хуже своего идола. И кстати, если ты в первый раз не расслышала: у тебя случайно не завалялось какой-нибудь лягушачьей вкусняшки?»

– Хорошо бы, – ответила Мика. – Вот только вряд ли Чайная Ведьма когда-нибудь портила свой семейный рецепт!

Вопли в кабинете директора стихли, и Мика нахмурилась.

И тут воздух внезапно остыл, как бывает в спальне, если распахнуть окно, чтобы полюбоваться на звёзды. Вот только окон поблизости не было. Чувствуя, как шевелятся волосы на затылке, Мика безуспешно всматривалась в дальний конец коридора, где было совсем темно.

А потом холод пропал так же моментально, как появился. Из коридора послышались шаги, как будто кто-то должен был появиться из-за угла – хорошо знакомый Мике.

– Нур! – Мика так и подскочила на скамейке. – Нур, ты ведь пришла, чтобы сказать директору, что я не виновата? Ну, ты же видела всё сама, верно? Может, ты уговоришь их, чтобы меня не выгоняли и позволили остаться?

Затаив дыхание, Мика ждала ответ, пока Нур приближалась, замедлив свои шаги, но не собираясь задерживаться.

– Прости, но я не могу тебя защищать, – Нур с неловкой гримасой отвела взгляд, как будто что-то увидела в коридоре. – Я просто шла к себе в спальню.

– Неужели кто-то напоил тебя запирающим зельем? – нахмурилась Мика. – Как грубо!

– Нет, нет, – Нур нервно крутила на пальце прядь волос. – Я… Другие ученицы решили, что лучше с тобой больше вообще не разговаривать.

– Да кто они такие? – возмутилась Мика. – Какое у них право приказывать тебе, что делать? Ты же знаешь, я всё равно им не скажу, что мы говорили…

Нур попятилась, вцепившись в края своего серого школьного жилета:

– Мика, ты не понимаешь! Без обид, но я тоже не хочу с тобой говорить! Ты сама не замечаешь, как начинает твориться всякое, стоит тебе появиться, и этот твой семейный рецепт такой странный…

– Ох, да никакой он не странный, если его сварить правильно! Я учусь это делать, и уже…

– Тебя сглазили, Мика! – не выдержала Нур. – Тебя сглазили, как когда-то Чайного принца!

Её слова эхом разлетелись по коридору, отчего застыли на месте проходившие мимо ученицы. Но Мике было не до них. Её взгляд был устремлён в пространство, как будто она что-то увидела перед собой. Отчего у неё сдавило грудь и на глазах выступили слёзы.

– Что?!

Лягух подобрался к ней поближе.

Чайный принц был персонажем детской сказки: чайный колдун, не желавший серьёзно относиться к своему предназначению. Он был настолько к нему равнодушен, что готов был заниматься чем угодно: пёк печенье с наговором, ходил в горы, учился плести ковры-самолёты и даже напросился в подмастерье к изготовителю волшебных зеркал (между прочим, большому знатоку своего дела). Это могло бы показаться внушительным списком заслуг, вот только для сообщества чайных ведьм и колдунов, ставившего традиции превыше всего, это было неслыханным оскорблением. По сути он навлёк величайший позор на свою семью. И Чайные Предки решили сглазить его, чтобы преподать урок. С той поры, куда бы принц ни отправился, чем бы ни занимался, в окружавших тенях его всегда караулил бхута, обрекая его на неудачу… навечно.

– Но этого не может быть, – опешила Мика. – Я люблю заваривать чай! Я хочу стать мастером, когда вырасту! Я… я никогда не поступила бы так со своей семьёй!

Нур долго смотрела на неё, прежде чем скрестила руки на груди и сказала:

– Просто на всякий случай, я не хочу, чтобы это перекинулось и на меня, – она кивнула на уложенный чемодан. – Удачи в новой школе.

И одноклассница поспешила прочь, мигом скрывшись за углом, пока Мика так и смотрела в пространство, стараясь не разрыдаться.

– Кри-кри? – квакнул рядом лягух.

Но Мике не было дела до того, что он пытался сказать. Потому что все мысли вытеснили слова Нур. «Сглазили, – повторяла про себя Мика. – Меня сглазили».

Возвращение домой было торопливым и неприятным, на скоростном рикше, заправленном чаем. Стремительно мелькавшие перед глазами чайные рынки слились в одну пёструю ленту, и Мика неловко скорчилась на сиденье, борясь с тошнотой. Однако гораздо страшнее физических страданий была та грозная мина, которая не сходила с лица её тётушки.

– Прошу, прошу, прошу, разреши мне оставить Глеба! – молила Мика, обнимая своего лягушонка-переростка. – Я три раза в день буду выводить его на скакательные прогулки, научу здороваться с покупателями! Ведь лягушек все любят!

Мика вцепилась в сиденье, когда рикша вписался в очередной тошнотворный поворот, огибая новое скопление тесно стоявших небоскрёбов – «чайный латте», – где одержимые жители не замечали волшебства, творившегося прямо у них под носом. Всем было известно, что обычные люди не видят ведьм, но Мика всегда в таких местах старалась сделаться как можно незаметнее – просто на всякий случай.

Тётушка Хелен брезгливо поморщилась и решительно качнула массивными золотыми кольцами в ушах:

– Ни за что, – фыркнула она. – Ты сейчас же вернёшь эту лягушку в точности туда, откуда взяла. Фамильяров кормят только чаем по семейному рецепту. Представляю себе: лягушка со способностями, дарованным чайным колдовством, – фи! Это же неприлично! И тебе в лавке совсем ни к чему отвлекаться, – она добавила со вздохом: – Особенно теперь.

«Особенно теперь? – насторожилась Мика. – Что бы это значило?»

Рикша остановился с таким треском, что лежавшие на заднем сиденье пакеты полетели вперёд. Они упали на пол, усыпав его пурпурными цветами.

– Чайная лавка Дайаан! – заорал рикша. – Все на выход!

Мика сделала глубокий вдох и жалобно скривилась:

– Тётушка, пожалуйста, Глеб станет украшением нашей лавки!

Но тётушка не отвечала. Вместо этого она не сводила глаз с закрытого магазина на другой стороне улицы. И её лоб, обыкновенно безупречно гладкий, прорезала тревожная морщинка.

Мика нервно сглотнула, проследив за её взглядом. Ей всегда не давал покоя этот заброшенный магазин с дверью, краска на которой скручивалась, как апельсиновая корка, и бледной черепицей, прилипшей к крыше, словно перхоть, и тьмой, мерцающей в заколоченных окнах. Там как будто бы укрывалась мрачная тайна. Это всё наводило на мысли о том, что внутри заперты парочка бхут, затаившихся, ждущих своего часа… Девочка невольно содрогнулась.

Однако тётушка Хелен была не из тех, кто забивает голову страхом перед бхутами и лавками с привидениями. Мика задумалась. Нет, Хелен встревожило что-то другое.

– Ты ведь знаешь, что чайная лавка принадлежала нашей семье на протяжении веков, – сказала она. – И я всегда верила, что в своё время она перейдёт к вам с Аахори. Для нас нет ничего важнее традиций, – критически задрав бровь, она посмотрела на лягушку. – А Глеб в наши традиции не вписывается.

Тётушка Хелен рассчиталась с рикшей, и Мика увидела, как она невольно потёрла тёмные круги под глазами и откинула назад непослушную прядь, выбившуюся из узла на затылке. Неужели тётушка Хелен… чего-то боится?

– Понятно, – грустно вздохнула Мика.

Она выползла из экипажа рикши и обратилась к Глебу:

– Ты остаёшься здесь. Рикша доставит тебя обратно в болото, – Мика с трудом удерживалась от слёз.

– Кри-кри! – выдал Глеб, не спуская с Мики выпученных глаз, словно хотел сказать: «Когда увидимся в следующий раз, лучше позаботься о лягушачьих вкусняшках!»

Девочка отвернулась от рикши и заброшенного магазина на другой стороне улицы и шагнула вперёд. И моментально узел в груди ослаб, растворился, как сахар в чае. В конце концов, практически невозможно грустить, когда входишь в самую лучшую, самую чудесную в мире чайную лавку.

Под звон колокольчика над порогом Мика распахнула дверь, выпуская наружу облако чайного аромата.

– Здравствуйте, мадам Натсом, – приветливо поздоровалась Мика с пожилой покупательницей. Восседая на ярко-зелёном табурете у окна, та не спеша наслаждалась поднимавшимся над чашкой паром.

– Гхм, – буркнула в ответ мадам Натсом – у неё вечно был такой вид, будто ей насыпали в чай не ту приправу.

Но Мика не обиделась. Ходили слухи, что в молодости она была самой удачливой похитительницей пряностей в мире. Хотя чаще сплетничали о том, как мадам Натсом залетела на своей метле в чан с годовым запасом орехового масла в Беличьей долине.