Мертвые шедевры

– Если к вечеру ничего не всплывёт, нам Агроном вставит по первое число.

Каплин посмотрел на экран с застывшим силуэтом машины.

– Кто? Агроном? Почему?

– У нашего Тулайкина в родне был известный агроном, вот так к нему это и прилипло. Только при нем не говори…

– Ясно. Не скажу, – медленно ответил Каплин, – но мне кажется, мы что-нибудь нароем.

Егор скрестил руки на груди, посмотрел на Лену и потом на мониторы, кивнул.

– Тогда вперёд.

Он быстро поднялся, схватил папку с документами и направился в детдом. Лена осталась за компьютером, просматривая файлы, соцсети и фотографии, отмечая все упоминания о подарках и странных поклонниках.

Кабинет наполнился щелчками мышей и тихим гудением техники – работа закипела.

Глава 7

Телефон зазвенел резко, будто выстрел в тесном кабинете. Лена, склонившаяся над монитором, даже не сразу поняла, что это её мобильный. Экран мигал номером дежурной части.

– Коркина, – коротко бросила она.

Голос дежурного был взволнованным, с хрипотцой:

– Товарищ капитан, это Понамарёв. Тут… На стадионе, при школе номер три… Труп. Обнажённая девушка. Нашли спортсмены, пришли на утреннюю тренировку. «Скорая» констатировала смерть, ППС уже на месте.

Лена выпрямилась. В кабинете сразу стало тесно, воздух сгустился.

– Оцепление выставили? К телу никого не подпускать. Ясно?

Пауза. Дежурный виновато охнул:

– Да.

Лена сбросила звонок, несколько секунд молча смотрела куда-то мимо монитора.

– Вторая, – сказала она глухо.

Егор, зависший у доски с распечатанными фото Лидии, дёрнулся:

– Где?

– Стадион при третьей школе. Обнажённая девушка, нашли утром. Всё очень похоже.

Каплин уже встал, беря куртку.

– Едем, – сказал он. – Лена со мной, а Егор Спиридонова заберет.

– Егор слышал? – Лена уже нажимала кнопку выключения на мониторе.

– Слышал, – ответил Егор, хватая куртку. – Лена, один вопрос. А кто тут главный? Ты или этот москвич?

– Перестань, – бросила Лена. – Поехали.

Олег сделал вид, что не слышал слов Коромыслова. Егор не забрал криминалиста, оказалось, он был на вызове неподалеку и уже выехал на новое место преступления.

Школьный стадион встретил их влажным воздухом и низким, почти свинцовым небом. Ржавые футбольные ворота, потрескавшаяся резина беговых дорожек, пластиковые сиденья на низкой трибуне – всё как в сотнях таких мест по всей стране. Только здесь, вдоль металлического забора, толпились люди: спортсмены, тренер, случайные прохожие. Многие держали телефоны в руках.

Темно-серый «Форд Фокус» Каплина вырулил на грунтовку почти одновременно со служебной «Ладой», за рулём которой был Егор. Колёса подняли пыль. Несколько подростков отскочили, кто-то зло выругался.

Егор тормознул у открытых ворот стадиона, почти выпрыгнул на ходу из машины. Каплин припарковался чуть в стороне, на обочине, заглушил двигатель и на секунду задержался, оглядывая пространство. Лена шла впереди.

Ограждение стадиона было открыто – широкие железные ворота для заезда техники распахнуты настежь. Никаких цепей, никаких замков. За воротами сразу начиналась грунтовка, уходящая вдоль трибун.

– Проезд был свободен, – вполголоса отметил он сам про себя, догоняя Лену. – Любой желающий может заехать.

– Я вижу, – коротко ответила она, почти не оборачиваясь.

У входа на поле стоял сержант Пискунов – молодой, вытянутый, как тонкий шест. Лицо белое, в руках вжатая фуражка.

– Товарищ капитан! – рванулся он к Лене.

– Молчать, – отрезала она. – Где тело?

Он кивнул в сторону футбольного поля, туда, где уже маячили «скорая» и белая «Гранта» криминалистов. На беговой дорожке суетились люди в форме.

Они двинулись вперёд. Под ногами мокрая резина чуть пружинила. На траве у края поля виднелась крупная, застоявшаяся лужа, оставшаяся после последних дождей. В ней, как в тусклом зеркале, отражалось серое небо.

Девушка лежала прямо в этой воде. Обнажённая, вытянутая почти по диагонали лужи. Длинные светлые волосы расплылись веером по поверхности, как водоросли, спутались с редкими травинками. Лицо повернуто кверху, к небу, глаза чуть приоткрыты, губы полуоткрыты. Одна рука вытянута вдоль тела, другая отведена в сторону и слегка согнута в локте, ладонь тонкими пальцами касалась кромки травы. Вода вокруг была спокойной, с редкими рябями от ветра.

– Где-то я уже это видел, – тихо выдохнул Егор, подбегая и останавливаясь рядом с Каплиным. – Но не помню где.

Лена мельком бросила на него взгляд.

На кромке лужи, на одном колене, склонился Спиридонов. В перчатках, с лупой и фонариком, он методично осматривал кожу девушки. Его чемодан с инструментами стоял рядом, раскрытый, аккуратно разложенный.

– Олег Степанович, – позвала Лена. – Что у нас?

Он поднял глаза, кивнул:

– У нас – вторая жертва. Молодая девушка и опять без одежды. Опять аккуратненько сделано. Профи постарался, – без особой иронии произнёс он, возвращаясь взглядом к телу. – Внешних видимых повреждений нет. Ни ссадин, ни ушибов, ни следов борьбы. Кожа чистая. На лице – никаких следов удара или удушения. Лужа неглубокая, – он чуть шевельнул локоть девушки, – тут взрослый человек на боку лежать может и не захлебнуться. Так что утопление под вопросом, но точно скажу только после вскрытия.

– Время смерти? – уточнил Каплин.

– Приблизительно три-четыре часа назад, – ответил Спиридонов. – Тело уже остыло, трупные пятна только начали фиксироваться, окоченение начальное. С учётом температуры воздуха и воды – это примерно период между тремя и пятью утра. Но окончательно скажу потом.

– Следы перетаскивания, волочения? – спросила Лена.

– Ничего очевидного. Вода сглаживает многое, да и тут всё уже истоптано, – он кивнул на хаос следов по краю поля. – Спортсмены, медики, ваши патрульные… Весёлый балаган устроили.

Лена скрипнула зубами.

– Одежда? Сумка? Что-нибудь?

– Вот это самое интересное, – Спиридонов мотнул головой в сторону пустой кромки поля. – Ничего. В радиусе двадцати метров ни одной вещи. Ни трусиков, ни кроссовок, ни украшений. Всё, что было на ней или с ней, – либо сняли в другом месте, либо аккуратно забрали с собой. В отличие от первой жертвы, тут нам не оставили даже «натюрморта» в виде стопки одежды.

Каплин смотрел на девушку, на позу, на распущенные волосы в воде, потом – на обводы лужи, на трибуну, на беговые дорожки.

– Та же театральность, – сказал он спокойно. – Обнажённое тело, отсутствие следов борьбы, поза из произведения искусства. В прошлый раз – скульптура, теперь что? Живопись? Похоже на продолжение серии. Повторение почерка с вариациями.

– И снова без отпечатков, – буркнул Спиридонов, словно заранее. – Верёвок нет, привязей нет, но я уверен, что на теле мы ничего лишнего не найдём. Работали в перчатках. Очень аккуратно. Время было. Паники – никакой.

За их спинами донёсся гул голосов. Кто-то в толпе опять поднял руку с телефоном.

Лена развернулась к Пискунову:

– Сержант! Ко мне!

Тот подбежал почти бегом.

– С этого момента – никого ближе десяти метров к забору, – отчеканила Лена. – Всех с телефонами – отгонять, чтобы ничего не ушло в сеть. Фиксируй тех, кто уже снимал. Фамилия, имя, телефон. Записи потом будем искать через них. Если хоть один ролик всплывёт и я узнаю, что ты тут прохлаждался – будешь потом ночами эти ролики мониторить. Понял?

– Понял, товарищ капитан! – Пискунов сглотнул и помчался к толпе, маша руками и уже командуя.

– Егор, – Лена повернулась к Коромыслову. – Обходишь весь периметр. Нужны камеры. Любые. Магазинчики, подъезды, школьные, частные, банкоматы – всё, что могло хоть как-то зацепить машину или человека, входящего и выходящего со стадиона.

– Понял, – кивнул Егор. – Начну с «Продуктов» на углу. Там точно есть камера, я неподалеку живу тут и часто бываю в том магазине.

Он поправил куртку и быстрым шагом направился к выходу, перешел через дорогу, к низкому зданию магазина с облупившейся вывеской.

– Олег, – тихо сказала Лена, когда они с Каплиным остались рядом с телом и Спиридоновым. – Осмотрись по периметру стадиона. Меня интересует, как сюда могли завезти тело. Проезды, парковки, тёмные углы. Всё. Я пока поговорю с теми, кто нашёл.

– Понял, – кивнул Каплин.

Он отошёл от лужи, не сводя взгляда с окружающего пространства. Школьный стадион был окружён низкой металлической сеткой. С одной стороны была сама школа, с другой – ряд серых пятиэтажек, с третьей – асфальтированная улица с редкими машинами. Открытые ворота зияли широким проездом. Никаких шлагбаумов, никаких бетонных блоков.

Каплин вышел за ограждение и пошёл вдоль сетки. На асфальте перед воротами были неясные следы шин – расплывчатые разводы, не различимые из-за влажности. Слишком много машин здесь ездили и раньше, слишком много следов наслаивалось.

Он дошёл до конца забора: там сетка соединялась с кирпичной стеной школьного корпуса. Никаких калиток, никаких дыр. С другой стороны – тот же голый металл. Кроме главных ворот – въезда не было.

– Значит, если он привез тело, – пробормотал Каплин себе под нос, – он заезжал через главный вход. Других подъездов нет.

Он перевёл взгляд через дорогу. Рядом с магазином «Продукты» действительно торчала под козырьком чёрная камера – маленький глазок с проводом, уходящим внутрь. Егор как раз входил в магазин, придерживая дверь плечом.

Каплин обвёл взглядом дома: на углу девятиэтажки – ещё одна камера, как будто направленная на двор и кусок улицы. Он мысленно «связал» сектора обзора: что-то из этого могло захватить и ночной стадион, и въезд.

Вернувшись на поле, он увидел, как Лена уже разговаривает с двумя парнями в спортивных костюмах – один худой, длинноногий, второй коренастый. Их лица были серыми. Где-то чуть поодаль топтались ещё двое, в куртках, явно из их же компании.

– …пришли к восьми тридцати, как обычно, – бубнил худой, глядя в землю. – Размяться хотели. Мы по кругу пошли, а Макс… – он кивнул на коренастого, – …к воротам побежал. Кричит: «Смотрите!» Ну мы… посмотрели. Она уже так лежала. Мы думали сначала манекен какой-то. Потом ближе подошли… И…

Парень замолчал, взгляд его поплыл.

– Снимать кто начал? – ровно спросила Лена. – Вы?

Коренастый, сжав губы, кивнул:

– Я. На телефон. Я сразу в сторис кинул. Ну… типа прикол, что ли… А потом… увидел, что она не шевелится…

– Телефон сюда, – сказала Лена спокойно, протягивая ладонь. – Разблокировал, показал.

Парень послушно протянул смартфон. Её лицо не менялось, когда она быстро открыла галерею, нашла свежие видео. Снято неровно, с криками, смехом, матом. Девушка в луже казалась то ближе, то дальше, но общая поза и картинка были видны достаточно чётко.

– Это видео ты уже куда-то выложил? – всё так же ровно спросила она.

– Ну да… в Тик-Ток и Вк, – выдавил Макс. – Я удалил, как только понял, что это труп, но он разлетелся.

– Это понятно, – хмыкнула Лена. – Интернет помнит всё. Но это уже наши проблемы.

Она вернула телефон.

– Контакты ваши Пискунов возьмёт. Никуда не уезжать, на звонки отвечать. Поняли?

– Поняли, – вяло кивнули парни.

Лена вернулась к телу, остановилась рядом с Каплиным.

– Театральность растёт, – согласился Каплин. – Первая «экспозиция» была в тихом парке, на грани заметности. Вторая – на школьном стадионе, где он почти гарантированно получит зрителей и ролики в интернете.

Глава 8

Спиридонов поднялся с колена, осторожно выпрямляясь.

– Всё, что можно было, я тут посмотрел, – сказал он. – Остальное – в морге, – закончил Спиридонов. – Предварительно: та же история, что и с первой. Внешних признаков насилия нет. По всем ощущениям – фармакология. Инъекцию буду искать позже, но, Лен, – он посмотрел прямо на неё, – готов спорить, что это снова нервно-мышечный блокатор. Тот же или из той же оперы. Чистый паралич, никакой борьбы, никакого шума.

– Возраст примерно тот же? – спросил Каплин.

– Визуально – да, – кивнул криминалист. – Двадцать, плюс-минус. Документов при ней нет, украшений тоже. Уши целые, дырки есть, но серёжек нет. Ничего, по чему можно зацепиться, всё снято или не надето вовсе. Личность – это ваша забота.

– Понял, – сказала Лена. – Как только будут первые данные по токсикологии и вскрытию – сразу мне.

– Как обычно, – кивнул Спиридонов. – Сообщу лично, как только Звягинцев рот откроет.

Он махнул санитару, стоящему у носилок. Те аккуратно подкатили их ближе. Девушку бережно переложили из лужи на плотную ткань, накрыли простынёй. Белый силуэт на фоне серой травы выглядел ещё более неестественным.

Каплин смотрел, как тело увозят к машине. Вода в луже ещё несколько секунд дрожала, будто не желая отпускать свою Офелию, потом поверхность снова стала гладкой.

– Поехали, – тихо сказала Лена. – В отдел. Егор уже, надеюсь, к тому времени нароет нам хоть парочку камер.

Егор появился в кабинете ближе к шести вечера, взъерошенный, с надорванной папкой и помятой рубашкой. Бросил на стол Лены список, исписанный от руки мелким почерком.

– Вот, – выдохнул он, плюхаясь на стул. – Периметр стадиона и всё вокруг, как ты просила. Камеры… есть. Но не всё так просто.

Лена сидела за своим столом, перед ней – две стопки: «Первая жертва» и «Вторая жертва», разделённые листом бумаги. Каплин, у окна, медленно листал протоколы по Лидии Соколовой, делая пометки карандашом.

– Докладывай, – сказала Лена.

– Магазин «Продукты» на углу, – начал Егор, загибая пальцы. – Камера висит, смотрит на крыльцо и кусок дороги. Запись есть, но продавщица сказала: без официального запроса – ни хрена. Мол, «мне потом с хозяином разбираться». Я удостоверение показал, объяснил, но бесполезно. «Надо запрос делать».

Он скривился.

– Дальше. Дом напротив школы. Там ТСЖ поставило две камеры: одна во двор, другая на угол дома – как раз кусок улицы и половину школьного забора захватывает. Там председательша такая… – он покрутил пальцем у виска, – но видео, говорит, хранится на их регистраторе в подвале. Ключ есть только у неё и у сантехника. Сантехник на смене, она одна, свято верит, что без бумажки мы все тут «самозванцы». Тоже запрос нужен. Я адрес, телефон записал.

Он ткнул пальцем в список.

– Ещё один банкомат «Колхозбанка» в пятидесяти метрах от стадиона. Камера банкомата частично захватывает въезд на территорию школы. Но там вообще стенка: «Пишите официальный запрос в головной офис, мы тут ни при чём». Короче, везде уперлись в бюрократию. Пока у нас только список точек, откуда потенциально можно что-то вытащить. Реальных записей – ноль.

– Ничего удивительного, – тихо сказал Каплин, не поднимая глаз от бумаги. – Это ещё хороший результат для одного дня. Главное – что точки есть. Бумаги мы оформим.

Лена взяла список, пробежала глазами.

– Завтра с утра я зайду к Агроном… – поправилась, – к Андрею Анатольевичу. Пусть подпишет пакет запросов разом. Иначе будем по каждому магазину отдельно бегать до пенсии.

Она отложила листок в сторону, к специально подготовленной папке с пометкой «Запросы».

– По личности второй жертвы что-то? – спросила она.

Егор покачал головой:

– Пока нет. Участковые ходят по ближайшим домам, спрашивают, кто пропал, но это долгая песня. Список заявлений о пропавших за последние трое суток я запросил у дежурки, но там всё классика: алкаши не вернулись, подростки домой не ночевали. Никто под описание «девушка двадцати лет, блондинка» пока не подходит. Придётся ждать, пока кто-то хватится.

В кабинете повисла тишина, наполнившись лишь гудением системного блока и редкими щелчками мыши.

Лена откинулась на спинку стула, сложила руки на груди.

– Итак, – произнесла она, глядя то на Каплина, то на Егора. – Что у нас есть к этому вечеру?

– Две жертвы, – перечислял Каплин спокойным, чуть хриплым голосом. – Обе молодые девушки, примерно двадцать лет. Обе – голые. Внешних следов борьбы и насилия нет. В обоих случаях криминалист предполагает одну и ту же фармакологию – нервно-мышечный блокатор. В первом случае – сукцинилхолин, подтверждённый вскрытием. Во втором…

Он переложил листы из одной стопки в другую, как будто выстраивал невидимую схему.

– В обоих случаях – позы, явно заимствованные из искусства. Микеланджело, «Умирающий раб», теперь что-то другое, нужно выяснять. В обоих случаях выбраны места, где тело обязательно найдут: парк у пруда, школьный стадион. И в обоих случаях отсутствие следов суеты, спешки. Всё сделано аккуратно, спокойно. Убийца не боится, что его заметят.

– Но есть и различия, – вставила Лена. – В первом случае была аккуратно сложенная одежда рядом. Телефон жертвы, разблокированный отпечатком. Во втором – никакой одежды вообще. Ни сумки, ни телефона, ничего. Он будто сознательно убрал любую ниточку, которая могла бы вывести нас на личность.

– Значит, – продолжил Каплин, – он уже корректирует сценарий. Делает выводы. Либо одежда в первом случае была частью его «композиции», или ошибка, которую он решил исправить.

Егор усмехнулся безрадостно:

– Я когда поеду домой, заскочу в школу искусства. Узнаю что-нибудь по телу. Может, подскажут.

Лена постучала ручкой по столу, задумчиво.

– Места, – сказала она. – Меня сейчас больше всего достают именно места. Почему именно там?

Егор пожал плечами:

– Парк у пруда – логично. Утро, бегуны, собачники, романтики. Тело в любом случае найдут.

– А стадион? – подняла на него глаза Лена. – Почему не пустырь за городом, не лесополоса, не заброшка? Почему школьный стадион? Зачем ему нужно, чтобы находили тела?

– Он хочет, чтобы их нашли, – вмешался Каплин. – В обоих местах бывает много народу, много свидетелей. Он хочет что-то рассказать нам. Он хочет, чтобы его «работы» увидели. Не просто нашли где-то, а именно увидели. Желательно как можно больше людей, как можно быстрее.

Егор кивнул:

– Утром вся лента была забита этими роликами. Дежурный сказал, ему даже племянница из соседнего района прислала: «Это у вас там?». Удалить одно-два – можно, но интернет уже всё разнёс.

Лена сжала губы.

– Значит, для него важно именно это: публичность, – произнесла она. – Завтра нам вставят по первое число. Агроном будет не доволен этой публичностью.

Она перевела взгляд на окно. За стеклом серело небо, редкие прохожие спешили по своим делам, не подозревая, что в этом городе уже два дня как орудует человек, превращающий смерть в инсталляции.

– Но почему именно эти места? – повторила она. – Парк, стадион. Они для него что-то значат? Или он просто выбирает места, где максимальный визуальный эффект?

Каплин задумчиво провёл пальцем по краю стола.

– Возможно, и то, и другое, – сказал он. – Парк это классическое место для прогулок, свиданий. Стадион – место массовых сборов молодёжи, спорта. И то, и другое – социально «чистые» пространства. Без криминальной окраски. Он не тащит девушек в подвал, не прячет их в подворотнях. Он демонстративно выносит смерть в центр условно «здоровых» мест. Как будто хочет что-то этим сказать, – закончил Каплин. – Показать контраст. Жизнь – и его «композиция» посреди неё.

Егор потёр шею, шумно выдохнул:

– Ладно. Сидеть и гадать можно до посинения. Надо дальше копать по-старому. Поехал, заскочу в колледж искусств ещё раз. С директором толком поговорить, по преподавателям пройтись. Кто у них по скульптуре, кто по живописи, кто фанатеет по Микеланджело. И студентов тоже пробью, особенно старшекурсников.

Лена кивнула:

– Правильно.

Егор сунул папку под мышку, взял с края стола список по колледжу.

– Я поеду, – сказал он, бросив быстрый взгляд на часы. – А то Лариска меня сегодня уже похоронит морально. Завтра с утра отчитаюсь.

– Езжай, – коротко ответила Лена. – Только будь на связи.

Дверь за Егором хлопнула. Кабинет сразу опустел, простор между двумя столами вдруг стал заметнее. За окном сгущались ранние сумерки; город тонул в сером, вязком свете.

Каплин дописал строчку в своём блокноте, закрыл папку и аккуратно положил её на край стола. Несколько секунд он молча смотрел на экран, где всё ещё были открыты фотографии с места второго преступления, потом перевёл взгляд на Лену.

Лена сидела, опустив плечи чуть ниже обычного, но лицо оставалось собранным. На столе остывал забытый кофе.

Олег поднялся.

– Лена, – сказал он спокойным, почти будничным тоном. – Ты на машине сегодня?

– Нет, – она машинально потянулась к мышке, закрывая окна на мониторе. – Пешком собиралась… или на автобусе. Честно говоря, ещё не решила.

Он на секунду задумался, потом кивнул:

– Я всё равно через полгорода в свою берлогу еду. Подвезу тебя. Новая жертва… Не самое лучшее время торчать на остановке.

Она чуть дёрнула уголком губ.

– Ты же в другую сторону живёшь, – возразила коллега без особого нажима. – На окраину.

– Город маленький, – пожал плечами Каплин. – Кружок лишний – не проблема. Да и… – он на мгновение встретился с ней взглядом, – честно говоря, мне самому сейчас не очень хочется после такой смены ехать в одиночестве и думать об этом всём.

Лена несколько секунд молча смотрела на него, взвешивая то ли аргументы, то ли что-то ещё. Потом кивнула:

– Ладно. Подвезёшь. Только сначала я в дежурку забегу, распишусь в журнале и ребятам пару слов скажу.

– Буду ждать у машины, – ответил он. – Колеса проверю. Спускают чего-то.

Она потянулась за сумкой, выключила монитор, на автомате проверила, заперт ли сейф.

– Через пять минут буду внизу, – сказала Лена, вставая. – А кот тебя не потеряет?

– Маркиз? Нет, он понимающий, – сухо отозвался Каплин. – Он вообще за любую движуху, кроме смены корма и голодовки.

Лена чуть заметно фыркнула и вышла в коридор. Олег задержался на секунду, окинул взглядом две стопки на столе – «Первая жертва», «Вторая жертва», – потом взял свою куртку, папку и направился к выходу, уже мысленно прокладывая маршрут: сначала – дом Лены, потом – пустая, холодная служебная квартира, фотографии на столе и недовольный кот.

Вечер над Заречьем стекал в ночь, и где-то в этом тихом городе кто-то, возможно, уже продумывал следующую «картину».

Глава 9

Во дворе было темно, но не совсем: редкие фонари отбрасывали жёлтые пятна света на потрескавшийся асфальт. Дом Лены находился чуть ближе к центру, чем служебная пятиэтажка Каплина: аккуратная девятиэтажка с недавним косметическим ремонтом фасада и новым домофоном у входа.

«Форд» остановился у подъезда. Мотор ещё какое-то время тихо урчал, потом заглох. Лена отстегнула ремень, взяла сумку.

– Спасибо, – сказала она, открывая дверь. – Домой?

– Домой, – кивнул Каплин. – А разве у вас еще можно куда сходить в это время?

– А ты любишь ночью погулять, значит, – выходя, отозвалась она. – Тогда тебе лучше Егора об этом спросить. Это он у нас ходок по ночным заведениям.

– Ясно, но я так спросил, – улыбнулся Олег.

Дверь хлопнула. Лена быстрым шагом подошла к подъезду, набрала код на домофоне и скрылась в тёмном проёме.

Олег пару секунд сидел, глядя на пустое место, где только что стояла она. Потом вдруг с досадой выругался себе под нос, вышел из машины и пнул переднее колесо носком ботинка. Не сильно, скорее, по привычке.

Тишина во дворе отозвалась глухим звуком. В этот момент из подъезда донеслась ругань – сначала приглушённая, потом громче:

– Я сказал – отстань! – мужской, молодой голос сорвался на крик.

– Ты куда собрался в такое время?! – это уже Лена, тем же командным тоном, только более резким.

Дверь подъезда распахнулась, и на улицу выскочил худощавый подросток лет пятнадцати в чёрной толстовке с капюшоном и кроссовках. Лицо раскраснелось, глаза злые. На секунду он замер, увидев во дворе чужую машину и незнакомого мужика рядом с ней, но тут же дёрнул плечом и рванул к тропинке между домами.