Мертвые шедевры

Пирогов откинулся в кресле, сложив руки на животе. Секунду молчал, изучая подчинённого. Первый вопрос прозвучал коротко, обрубком, без предисловий:

– Ты понимаешь, что сделал?

Голос был ровным, без повышения тона.

Каплин отвечал так же, глядя полковнику прямо в глаза:

– Да.

Больше пояснений не требовалось. Не требовалось оправдывать тот самодеятельный штурм клуба «Z», который он и Черкасов провернули, точно зная, что там творилось. Знали, но не могли доказать. Операция дала «слишком ранний» результат – они вынесли оттуда девушек, но Новожилов сбежал. А задержать его «законно», с уликами в руках, уже не получалось. Не требовалось объяснять, почему два опера, действуя вразрез с любым планом, пошли на принцип и остались с пустыми руками. Они оба всё понимали. Роберт Новожилов был не просто подозреваемым. Он был организатором целой системы.

Полковник не стал обвинять дальше. Не стал и оправдывать. Он заговорил об общих, почти абстрактных вещах, глядя куда-то мимо Каплина, в стену.

– У любой работы есть границы, Олег. Не те, что в уставе прописаны. Другие. И за эти границы выходить – себе дороже. Последствия бывают разными. Вот если бы ты тогда подождал, дал оступиться Новожилову, совершить ошибку…

Он сделал паузу, перевёл взгляд обратно.

– Теперь некоторые люди… решили, что ты стал проблемой. И тебе надо исчезнуть… Понял?

Каплин молча кивнул. Имена не звучали. Они и так висели в воздухе кабинета.

– Тебе придётся уйти, – констатировал Пирогов, и в его голосе впервые прозвучала нечто вроде сожаления. – Штурм был… не по правилам. Новожилов – чист, по крайней мере, на бумаге. А ты натворил дел прошлой ночью… Сейчас на тебя будет открыта охота.

Каплин не оправдывался. Не спорил. Он сидел неподвижно, глядя на тонкую синюю папку. Спор здесь был бессмысленен. Это был не суд, а приведение в исполнение уже вынесенного вердикта.

Полковник молча, одним движением пальца, пододвинул папку через стол.

Каплин открыл её. Внутри – несколько листов. Приказ о временном переводе. Ходатайство. Сухие, казённые формулировки: «В интересах службы…», «Для передачи опыта работы…». И название – небольшой город Заречье, которого он на карте с ходу и не нашёл бы.

– Просто отработаешь там пару лет, – голос Пирогова стал будничным, деловым, будто они обсуждали командировку. – Пока всё не уляжется, не забудется. А потом вернёшься. На другое место, может. Но вернёшься.

Он замолчал, давая словам осесть. Потом добавил, уже тише, почти конфиденциально:

– Там спокойнее, Олег. Иногда это полезно – собраться с мыслями. Отдохнуть от… всего этого. – Он неопределённо махнул рукой, будто указывая на весь город за окном и на всю систему, в ней заключённую. – Ты же понимаешь, что если останешься здесь… Тебе просто не дадут жизни. За Новожиловым стоят очень серьёзные люди. Сейчас решают – открывать на тебя дело или нет. Этот перевод… это не наказание. Это возможность уйти красиво. Сохранить погоны.

Каплин взял ручку, которую молча протянул полковник. Пластик был холодным и скользким. Он подписал документы в отмеченных местах. Звук скрипевшего по бумаге стержня казался в тишине кабинета невероятно громким, царапающим.

На выходе, когда Олег уже взялся за ручку двери, полковник сказал ему в спину, не повышая голоса:

– Олег. Живи там аккуратно. Не высовывайся. Как только всё уляжется – я тебя оттуда вытащу. Обещаю.

Каплин не обернулся. Просто кивнул, больше для себя, и вышел.

Москва за стенами управления уже полностью проснулась и гудела, как огромный, равнодушный механизм. Грохот машин, голоса, шум стройки где-то неподалёку – всё это жило своей жизнью, стремительной и неостановимой. Он вышел на улицу и остановился, впервые за сегодня позволив себе просто постоять. Папка с переводом была невесомой в руке, но давила тяжестью. Солнце уже припекало спину, нагревая темную ткань пиджака.

Он смотрел на поток машин, на спешащих людей в легкой одежде, на знакомые очертания зданий, под которыми лежали тени. И вдруг с непреложной ясностью понял: этот город уже не его. Он не изгнанник, не беженец. Он – смещённая деталь. Та, которую временно убрали с игрового поля, чтобы механизм продолжал работать без сбоев.

Олег сунул папку под мышку, достал ключи от «Фокуса». Надо было ехать домой, собирать вещи. Готовить переноску для Маркиза. Город шумел вокруг, не замечая его.

Глава 4

Заречье встретило его молчаливым, влажным туманом. Он подъехал к городу на рассвете, и первые лучи солнца, пробиваясь сквозь пелену, освещали не спешащий городок, а тихие, пустынные улицы со старыми двухэтажными домами, чьи штукатуренные фасады местами облупились, обнажив кирпичную кладку. Скрип несмазанных качелей на детской площадке, редкие огни в окнах, далёкий лай собаки – вот и вся симфония. Воздух пахнет сырой землёй, рекой и дымком из печных труб. Но Каплину эта пастораль не приносила покоя. В тишине гудело тревожное одиночество, чувство полной отрезанности от привычного ритма и смыслов. Он был здесь чужим, и город словно выжидающе молчал, наблюдая за ним из-за занавесок.

РУВД располагалось в таком же невысоком, но ухоженном здании из красного кирпича. На парковке рядом со служебными «Ладами» и «Рено» его темно-серый «Фокус» смотрелся чужеродно. Маркиз в переноске на пассажирском сиденье тихо урчал, выражая глухое недовольство.

В кабинете начальника уже было накурено, несмотря на ранний час. Андрей Анатольевич Тулайкин стоял у окна, а напротив, у стола, – знакомые по фото из личного дела лица: капитан Коркина и лейтенант Коромыслов. В воздухе висела усталая напряжённость невыспавшихся людей.

– Ну вот и наш московский гость, – Тулайкин обернулся, широко, но без особой теплоты улыбнулся. – Олег Викторович, знакомься. Капитан Коркина Елена Сергеевна, мой заместитель и голова нашего оперативного отдела. Лена, вот, как ты и просила, – добавил он с оттенком иронии, – подкрепление. Тебе ещё один опер. Капитан Каплин. Перевелся к нам прямиком из столицы. Думали, у нас тут тишь да гладь, ан нет. Ну что, капитан, сразу в окопы?

Елена оценивающе кивнула Каплину. В её взгляде читался не интерес, а скорее профессиональная оценка нового ресурса, степень полезности которого ещё предстояло выяснить.

– Каплин, можно просто Олег, – коротко представился Олег.

– Коркина, можно просто Лена, – так же коротко ответила она. – Введу в курс дела. Пойдёмте.

– У меня еще кот…

Тулайкин махнул рукой, отпуская их.

– Да-да, работайте. Олег Викторович, кот ваш пока в моём кабинете побудет, потом заберёте. Я котов люблю. У вас есть еда для него?

– Нет, думал тут прикуплю.

– Я всё куплю… Работайте.

Каплин лишь молча кивнул и последовал за Коркиной в оперативную. Комната была небольшой, с двумя сдвинутыми столами, заваленными папками. Окно выходило на задний двор.

– Это теперь ваш, – Елена показала на свободный стол напротив её рабочего места. Она села, достала из сейфа тонкую, но уже сформированную папку. – Вот дело, но вкратце… Два дня назад рано утром в центральном парке, у пруда, обнаружено тело девушки. Личность установлена – Лидия Соколова, двадцать лет, студентка местного колледжа искусств, подрабатывала официанткой. Умерла за сутки до обнаружения.

Она протянула ему фотографии. Каплин взял их, отодвинув мысленно всё лишнее. Его взгляд скользнул по снимкам места: жутковатая, неестественная поза, аккуратно сложенная рядом одежда. Потом – фото самой Лидии из соцсетей: улыбчивая, живая.

– Причина? – спросил он, не отрываясь от фотографий.

– Предварительно – отравление нервно-мышечным блокатором. Сукцинилхолин. Ввели инъекционно. Детали – в отчёте криминалиста.

В дверь заглянул Коромыслов.

– Лена, ты звонила? О, – увидел Каплина, – здравствуйте.

– Здравия желаю, – кивнул Каплин.

– Егор, это наш новый сотрудник. Капитан Каплин, перевелся из Москвы, чтобы поделится опытом работы. Дай Олегу общую картину, – распорядилась Коркина.

Коромыслов вошёл, облокотился на шкаф.

– Картина, товарищ капитан, одна большая жопа. Свидетелей – ноль. На месте – только отпечатки жертвы. Подняли все возможные базы – похожих дел в области, да и в соседних, за последние десять лет нет. Мотив неясен. Девушка не связана с криминалом, конфликтов серьёзных не имела. Через соцсети установили личность. Она детдомовская, родственников нет. На опознание была воспитатель. Вроде больше ничего такого. Этот убийца… – он искал слово.

– Педантичный, – тихо закончил Каплин, всё ещё изучая позу тела на фото.

– Именно, – подтвердил Коромыслов, с лёгким удивлением посмотрев на него. – И ещё одна деталь. Поза. Она неслучайна. Похожа на скульптуру. «Умирающий раб» Микеланджело.

Каплин медленно поднял на него глаза, затем перевёл взгляд на Коркину. В его взгляде не было удивления, лишь холодное, сосредоточенное внимание.

– Интересно, – произнёс он наконец. Но больше ничего не предложил, не стал строить догадок. Просто отложил фотографии. – На месте я ещё не был.

– Хорошо, поедем, только там парк многолюдный, поэтому все следы давно затоптаны, – сказала Коркина, вставая. – Егор, продолжай копать её окружение, связи. И проверь, наконец, те камеры с соседних улиц.

Парк в дневном свете выглядел безмятежно и совершенно обыденно. Туман рассеялся, оставив на траве бисер росы.

Каплин молча шёл за Коркиной к знаменитому дубу. Он не спешил подходить к самому месту, остановившись в десяти шагах. Взял в руки отчёт патруля, сверил описание с местностью.

– Подъезд? – спросил он, окидывая взглядом аллеи.

– Только одна асфальтированная дорожка, – Елена показала рукой. – Вон там, за детской площадкой. Упирается в небольшой хозяйственный въезд. Он мог подъехать, но это рискованно – даже ночью могли заметить.

– Нести на руках через весь парк – ещё рискованнее, – заметил Каплин. – И слишком физически сложно для одного человека с телом взрослой девушки, даже если она была без сознания.

– Следов колёс на грунтовых дорожках практически нет, погода стояла сухая. А те, что сняли с асфальта у въезда, – самый распространённый протектор. Вряд ли что даст.

Каплин кивнул и, не сказав больше ни слова, пошёл не к дубу, а обратно, в сторону въезда. Коркина, слегка удивлённая, последовала за ним. Он двигался неспешно, его взгляд скользил по краям дорожки, зарослям кустов, стволам деревьев.

– Здесь, – вдруг сказала она, обгоняя его и показывая на развилку. – Если сворачивать с основной аллеи сюда, можно подъехать почти к самой лужайке. Но это грунтовка, для легковушки не очень.

Каплин свернул на указанную тропинку. Она действительно вела ближе к пруду, упираясь в старое, полуразвалившееся ограждение парка. Он остановился, огляделся.

– Камеры? – спросил он.

– Должны быть на фонарном столбе на выезде, – Коркина указала на ржавый столб с пустующим кронштейном. – Не работают с прошлой осени. Заявку подавали, но, видимо, не дошла очередь.

Каплин медленно повернулся на 360 градусов. Его взгляд остановился не на парке, а за его оградой. Там, через узкий переулок, начиналась обычная городская застройка. И на углу ближайшего дома, в пятнах от дождя и пыли, тускло светился голубой экран банкомата.

– Банкомат, – произнёс он просто.

Елена проследила за его взглядом. На её лице мелькнуло понимание, смешанное с досадой на собственную недогадливость.

– Да. Точно банкомат, но вряд ли что получится увидеть, камера узкая, да и до сюда далековато, но попробуем. – Она уже доставала телефон. – Егор? Бери машину и езжай на улицу Парковую, дом 15. Там банкомат «Колхозбанка». Нужна вся запись за вечер и ночь убийства. Да, именно оттуда мог быть виден въезд.

Она положила трубку. Каплин стоял, глядя на тусклый экран банкомата через решётку парка. Первая, тонкая ниточка. Не улика, даже не след. Всего лишь возможность. Но в этой тихой, застывшей воде безмолвного города даже такая возможность казалась прорывом.

– Поедем обратно, – сказала Коркина. В её голосе появилась едва уловимая деловитость. – Посмотрим, что Егор найдёт. А вам, капитан, надо будет заселиться пока в служебную квартиру. Я покажу.

Каплин кивнул.

– Только вначале в отделение за Маркизом, и еще можно дело взять с собой для подробного ознакомления?

– Да, конечно, возьмите.

– И, Лен, давайте на ты.

Глава 5

Машина Каплина остановилась у типовой пятиэтажки на окраине Заречья. Дом был серым, с облупившейся краской на подоконниках, но относительно целым. Лена вышла из «Фокуса» и направилась к облезлой двери подъезда.

– Пойдём, я покажу.

Каплин взял из машины спортивную сумку и переноску с недовольно урчащим Маркизом и последовал за ней.

Подъезд пах сыростью, пылью и дешёвым дезодорантом. Лампочка на лестничной площадке второго этажа мигала, отбрасывая нервные тени. Под ногами хрустела рассыпанная какая-то крупа.

Коркина остановилась у деревянной двери, покрытой пятнами от многочисленных перекрашиваний, и протянула ему ключ.

– Вот ключ. Вот квартира.

Она отступила на шаг, дав ему открыть дверь.

Квартира оказалась однокомнатной, стерильно-пустой и пропахшей старостью, хлоркой и пылью. Обои в мелкий цветочек, потрескавшийся линолеум, в углу – железная кровать с сомнительным матрасом. Каплин швырнул спортивную сумку на пол возле прихожей, щёлкнул замком переноски. Оттуда неспешно, с видом заправского аристократа, вышел серый вислоухий кот, осмотрелся с явным презрением и тут же скрылся под кроватью.

Лена, стоя на пороге, не стала заходить дальше.

– Холодильник пуст, не успели закупиться, – сказала она, глядя куда-то мимо него, в окно. – Но магазин тут за углом. «Продукты», работает до одиннадцати. Машина у вас… не сильно похожа на московскую, – заметила Лена без особой интонации.

Каплин, разминая затекшую от долгой дороги шею, ответил так же ровно:

– Просто взяток не беру. На новую не хватило.

Уголок рта Коркиной дрогнул – не то чтобы улыбка, просто мышца дёрнулась.

– Честная позиция, – кивнула она. Затем достала из кармана блокнот, быстро что-то написала на листке, оторвала и положила его на единственную тумбу в прихожей. – Мой мобильный. Если что – звони.

Она задержалась у двери на секунду, глядя на него уже более пристально, взвешивая.

– Звони в любое время. Дня и ночи. Я всё равно… долго не ложусь спать… Из-за ребенка. – В её голосе не было жалобы, лишь простая констатация факта, как у Спиридонова.

– Понятно, – Каплин кивнул, кинув взгляд на листок. – Ребёнок маленький?

– Сын. Пятнадцать уже, – сказала она, и её лицо на мгновение смягчилось, но тут же снова стало каменным. – Так что долго не засыпаю по привычке. Обживайтесь. Завтра к девяти в отделе.

Лена развернулась и вышла, не закрывая за собой дверь до конца.

Каплин постоял секунду в тишине, прислушиваясь к урчанию водопровода в стенах. Потом тоже вышел, прихлопнув дверь, и быстрым шагом догнал Коркину на лестничной площадке.

– До магазина дойду, раз уж за угол, – пояснил он, не глядя на неё.

Они шли по темнеющим улицам молча. Фонари зажигались редкими островками света, и от этого тени между домами казались ещё глубже. У небольшого магазина с потрескавшейся вывеской «Продукты» Коркина остановилась.

– Мне налево. Тебе сюда.

Каплин взглянул на неё. Усталое, строгое лицо при свете витрины казалось вырезанным из камня.

– Может, посидим? – предложил он нейтрально. – Обсудим дело. Свежий взгляд.

Она покачала головой.

– Некогда. Сын ждёт. Завтра утром всё подробно. Завтра.

– Хорошо, – кивнул Каплин. – До завтра.

Олег зашёл в магазин. Он набрал тёмного пива в бутылках, три штуки, потом долго изучал полку с кормом для кошек. Дорогого, к которому привык Маркиз, не было. Взяв самый дорогой из имеющихся – с тусклой картинкой довольного кота на фоне рыб, – он добавил в корзину буханку хлеба, палку сырокопчёной колбасы, майонез в мягкой упаковке и пакет солёного арахиса.

Вернувшись, капитан нашёл Маркиза сидящим посреди комнаты с выражением глубокой обиды. Каплин развернул пакет, достал корм. Чистой тарелки не нашлось, пришлось вымыть одну из пыльных кухонных. Насыпал гранулы. Рядом поставил неглубокую чашку, наполнил её водой из-под крана.

– Ешь, аристократ, – сказал он, ставя угощение на пол.

Маркиз важно подошёл, обнюхал, отступил и сел, уставив на хозяина немой укоряющий взгляд своих янтарных глаз.

– Другого нет, – тихо, но твёрдо сказал Каплин, опускаясь на корточки перед котом. – В этой дыре – нет. И нам тут жить. Минимум два года. По крайней мере, так говорят. Так что привыкай к этой еде. А я попробую чуть позже узнать, где есть нормальный корм. Пока только этот.

Он встал, прошёл в комнату, на столе разложил фотографии, прихваченные из отдела. Тело у дуба. Крупный план позы. Стопка одежды. И – рядом, на экране своего телефона, – репродукция «Умирающего раба». Он открыл первую бутылку пива. Горький, холодный глоток обжёг горло.

Маркиз, поняв, что ужин улучшаться не будет, с глубоким вздохом подошёл к тарелке и начал есть.

– Ну что, коллега, – обратился Каплин к коту, глядя на фотографии. – Экспозиция. Чистая экспозиция. Не просто убил – выставил напоказ. Хотел, чтобы все увидели его творение. Классическая отсылка. Скульптурная композиция, а не труп. Поза была выбрана явно не случайно, это что-то должно означать, но вот что – неизвестно.

Кот жевал, лишь шевеля ушами, что в исполнении Маркиза было знаком предельного внимания.

– Это не бытовуха, не месть, не страсть, – продолжал Каплин, делая ещё глоток. – Это – сообщение. Послание, свёрнуто в один образ. Значит, трясти надо. Школа искусств. Колледж. Он оттуда. Учился, преподаёт, фанатеет… Или всё крутится вокруг этого места. Нужны все дела. Все люди. Все скелеты в шкафах за последние… лет десять, не меньше.

Олег допил первую бутылку, поставил её на пол. Взял со стола листок с номером Коркиной. Большой палец завис над кнопкой вызова на своём телефоне. Он взглянул на время на экране – 22:47. Почти одиннадцать.

Он вспомнил её усталое лицо в свете витрины. Каплин опустил телефон. Не стал звонить. Вместо этого медленно собрал фотографии в стопку, аккуратно, бережно, как собирают осколки чего-то очень хрупкого. Поставил вторую бутылку пива, открыл её. Звук шипения янтарного напитка был громким в тишине чужой квартиры.

За окном, в чёрном небе над Заречьем, ни одного знакомого созвездия. Только глухая, непроглядная тьма. Надо допить пиво и ложиться спать. Завтра тяжёлый рабочий день. Олег кинул взгляд на кота, который сидел возле пустой миски и мыл свою мордочку.

– Ну что, аристократ, понравилось? Правильно, на безрыбье и рак рыба!

Глава 6

Утро в отделении начиналось без спешки, но с тем особым напряжением, которое бывает только после бессонных ночей. В коридоре пахло дешёвым кофе и бумагой, кто-то ругался по телефону с дежурной частью, где-то хлопнула дверь сейфа. Кабинет оперов ещё не успел прогреться, окна были приоткрыты, и с улицы тянуло прохладой.

Егор вошёл в кабинет, держа в руке маленькую чёрную флешку.

– Вот, нарыл, – сказал он, бросая её на стол Лене. – Видео с банкомата. Всё, что удалось выжать. Камера слабая, угол дурацкий, но что есть, то есть.

Лена молча вставила флешку в системник, щёлкнула мышью. На экране появилось зернистое чёрно-белое видео. Пустая улица, редкие прохожие, потом тишина. Минуты тянулись скучно, почти ничего не происходило.

И вдруг, ближе к полуночи, по краю кадра медленно проплыл тёмный силуэт машины.

– Стоп, – тихо сказала Лена и отмотала назад.

Тёмный седан. Без фар, только габариты. Он проехал вдоль парка, исчез за углом, и всё. Картинка снова стала пустой.

– Время совпадает, – Егор ткнул пальцем в тайм-код. – Как раз тот промежуток, когда она уже была мертва.

– Других машин нет? – спросил Каплин, стоя за их спинами.

– Вообще ни одной. Я всё просмотрел. Только эта.

Лена увеличила изображение, но зерно расползлось ещё сильнее. Номеров не видно, марка угадывается разве что по силуэту.

– Ну хоть что-то, – пробормотала она. – Тёмный седан. Полстраны на таких ездит.

Каплин отступил на шаг, облокотился на подоконник.

– А нам полстраны и не надо. Только те, что ездят в вашем… в нашем городе. Значит так. Копаем в двух направлениях. Первое – это школа искусств. Второе – детдом. Другого у нас просто нет.

Егор скривился.

– Да тут всё сходится. Все детдомовские как раз туда и идут учиться. У нас в городе других вариантов особо нет для творческих личностей.

Каплин кивнул.

– Зато становится понятно, почему скульптура. Убийца по-любому учился в этой школе, хоть из детдомовских, хоть из студентов. У нас, по вашим словам, половина города училась там.

В этот момент Лена встала, подошла к кофеварке, налила себе кружку. Помедлила секунду и, не оборачиваясь, спросила:

– Олег, будешь?

– Буду. Спасибо!

Она налила вторую кружку и поставила на его стол. Егор поднял глаза от монитора.

– А мне?

Лена даже не повернулась.

– Сам нальёшь себе.

– Вот так всегда, – пробурчал он, вставая.

– Есть ещё один момент, – сказала Лена, открывая на своём компьютере скриншоты. – В соцсетях Лидии. У неё на стене за последний год появлялись постоянные упоминания о подарках. Духи, украшения, билеты на концерты в областной центр. Она писала, что у неё есть тайный поклонник. Цитирую: «Он намного старше, умный, такой… солидный. И он стесняется появляться со мной на людях, говорит, что сплетни начнутся». Имя ни разу не назвала.

Коромыслов свистнул.

– Да тут у нас, оказывается, драма Шекспира назревает.

Каплин медленно отпил кофе.

– Думаешь, любовник?

– Почему нет. Классика. Мужчина с положением. Может, женатый. А если жена узнала – мотив налицо. Ревность, месть.

Егор пожал плечами.

– В теории да. Особенно если он из приличных. В нашем городе редко такие истории происходят, но как вариант…

Каплин поставил кружку.

– Месть… – произнёс он задумчиво. – Если бы мстила разъярённая жена или обманутый муж, тело вряд ли оказалось бы привязанным к дереву в позе Микеланджело. Там был бы максимум удар тупым предметом в состоянии эффекта и побег. Или, на худой конец, попытка инсценировки. Но не такая… театральная постановка. Это не бытовая страсть. Это что-то другое.

Лена молчала пару секунд, глядя в экран с застывшим силуэтом машины.

– Всё равно проверять надо, – сказала она наконец. – Даже если не наш тип, мы не имеем права игнорировать.

– Конечно, – согласился Каплин. – Проверяем всё. Но основной упор – на искусство. Кто там преподаёт, кто из студентов фанатеет по скульптурам, кто ездит на машине или у кого есть права. Проверяем всех.

Егор усмехнулся:

– То есть ищем интеллигентного психа с медицинским уклоном, у которого есть темный седан.

– Именно, – тихо ответил Каплин. – И судя по тому, как он преподнес нам тело, это не последнее его убийство, будут ещё. Будем надеяться, что если будут следующие трупы, то убийца ошибется и оставит хоть какие-то зацепки нам.

Когда Каплин закончил, в кабинете повисла тишина.

Егор перевёл взгляд на Лену, будто всё ещё ожидал какого-то формального подтверждения. Та ничего не сказала, лишь едва заметно кивнула. Почти механически, как ставят галочку в голове.

– Понял, – тихо сказал Егор и уже тянулся за курткой.

Олег резко поднял руки, словно испугался, что переборщил.

– Извините, привычка! Елена, говорите.

Лена спокойно наклонила голову.

– Ничего страшного, Олег. У тебя опыта больше в этих делах, наверное, там, в столице, сталкивались с маньяками. У нас тут в основном одна бытовуха.

Лена закрыла ноутбук, отставила кружку с остывающим кофе.