Вирус Зоны. Быть человеком

За стенами грохнуло, дрогнул пол – на этот раз явно не взрыв и не гроза. Вспышка вот-вот ударит. Лампа над ними моргнула, и на секунду в затемненном стекле ноутбука Сорока увидел свое отражение. Уставший, обросший. Сталкер даже не узнал себя и не сразу понял, что это он сам.

Сорока кивнул, поднялся с места.

– Я все понимаю. Никто не узнает.

– Отправишься на рассвете. Начать поиски советую в том месте, что вы называете Рыжими топями.

– Почему там? – сразу спросил сталкер.

Профессор на секунду задумался, а потом сказал:

– Мне известно, что Митяй имеет какое-то отношение к черным копателям. Это все, что могу сказать.

– Спасибо за подсказку. Этого достаточно.

– И помни – никто не должен знать о нашем разговоре.

Сталкер кивнул, но в голове тут же зародились вопросы. Откуда у старика такая уверенность, что Митяй копатель? И кто мог передать эту информацию?

Но вслух он ничего не спросил. Попрощался и ушел.

И тут началась Вспышка.

Бункер дрожал, как в припадке. Где-то за толстыми стенами Зона рвала себя на части – гул энергетического выброса накатывал волнами, заставляя вибрировать стальные переборки. Свет аварийных ламп мигал, отбрасывая на стены пляшущие тени, как если бы кто-то невидимый метался по коридорам.

Сорока лежал на жесткой койке в «номере» для гостей, но в итоге так и не смог заснуть. Грузик, зажатый в кулаке, жег ладонь – не холодом, не жаром, а чем-то неосязаемым, как если бы сама Зона шептала ему через этот кусок свинца.

Он прикрыл глаза – перед ними всплыл Вершинин.

Не тот, что лежал кровавыми лоскутами вокруг «клети», а живой – с веселыми морщинками у глаз, когда он паял одну за другой схемы и бурчал что-то про глупые законы физики. За что его? Инженер. Чудак. Ни власти, ни денег – вера, и только.

А потом – Митяй.

Безликая тень с камеры. Что еще за надпись PRIBOI? Знак отличия? Или просто маркер, чтобы не спутать своих?

PRIBOI. Сорока провел пальцем по экрану ПДА. Ни в одной базе сталкеров таких позывных не значилось. Значит, тут явно что-то другое.

Вспышка ударила с новой силой – с полки напротив что-то звонко упало. Сорока привстал на локте, прислушиваясь.

– Митяй… Митяй… Кто же ты? – прошептал он во тьму.

Но ответом был только скрежет металла.

«Завтра, все завтра», – решил следопыт.

И повернулся на бок.

Уснуть сталкер смог только после того, как снаружи все стихло. Стихия прошла, и Зона успокоилась. На смену грохоту и гулу пришли тишина и далекий вой неизвестного зверя.

Глава 3

Визовый режим

На экране ПДА застыл черно-белый кадр из видеозаписи. Он увеличен, и качество плохое. На нем – мужчина среднего телосложения с рюкзаком на спине. Он стоит боком, и лица его не видно. На плече отчетливо проглядывается повязка с надписью PRIBOI.

Снизу подпись:

«Сталкер по кличке Митяй».

Земснаряд Червя

Дверь старого судна жалобно скрипнула, будто ее ржавые петли вот-вот развалятся. В проеме застыл Жорик – его куртка облепила тело, вода стекала на пол ручьями.

– Ну что там? – Червь оторвался от своих записей в журнале.

Охранник шумно швырнул промокшую куртку на ящик, отряхнулся, как пес.

– Хуже некуда. Ветер дует так, что деревья ломает.

– А тропа?

– Размыло.

Торгаш ударил кулаком по стойке, так что задрожали стаканы.

– Елки-моталки, твою ж мать! Опять никого не будет… Не придет твой проводник, – буркнул Червь посетителю. – С такой погодой – сиди до утра.

Тишина. Только дождь барабанил по крыше, а Жорик, прикорнув у входа, уже похрапывал.

Перебинтованный наклонился вперед, голос его прозвучал хрипло:

– И что – значит, Сорока начал поиски Митяя?

– Вроде того.

– К тебе обращался?

Червь медленно поднял взгляд. В его глазах читалась не то усталость, не то досада.

– Зачем ко мне? Митяй засветился среди копателей в той заднице мира, что на юго-востоке Болот. Рыжие топи. Да я бы и не смог ему ничем помочь, по правде говоря…

– А я думал, ты всех сталкеров знаешь, – подметил гость.

Лицо торгаша налилось красным:

– Митяй – не… – Он сжал кулак так, что кости хрустнули. – Знаком я с ним! Будь моя воля – я бы его своими руками… Тип он мутный и крайне неприятный. Как змееныш – умеет исчезнуть из поля зрения. Ни друзей, ни упоминаний – все глухо.

Пришелец задумался, заметив раздражение торговца.

– Ты же сказал, что он вроде как копатель?

Червь нервно постучал пальцами по стойке:

– Нет! Ну то есть да, видели с ними.

– С копателями?

– Ну.

– Так у него же друзей нет.

– А с чего ты взял, что они друзья? – Торгаш резко наклонился вперед, и хромой гость почувствовал резкий запах перегара. – Сказал же – видели его просто с ними!

– В Рыжих топях?

– Верно. Был там хоть раз?

– Слышал только. Говорят, туда всего одна тропа ведет.

– Точно. Пропускной пункт – «Болотный домик»…

* * *

Несколькими сутками ранее

Утро

Начал Сорока с наводки Земского.

Не из доверия – просто других зацепок не было.

Все утро он ковырялся в электронной сталкерской сети в поисках хоть какой-то внятной информации о сталкере Митяе.

Как итог: ни фотографий, ни профиля, ни упоминаний.

Пусто.

Информационная сеть, известная как «Костер», – крупнейший сервис, который помнит всех. Даже тех, кого Зона давно перемолола в фарш. Самоубийц, пропавших, просто ушедших за кордон… Всех. От зеленых новичков, успевших сделать всего-то пару шагов за Периметр, до матерых ветеранов, что прописались в Зоне и знали каждый ее куст. Павших в «Костре» отмечали черной рамкой, а в графе «Статус» светилось значение «0». Так сленг пополнился глаголом – «обнулить».

Кто-то «обнулился» в аномалии, кто-то – от пули, а кто-то просто сгинул в каком-нибудь медвежьем углу, и даже Зона не захотела его трогать.

Так или иначе, в «Костре» были все. Даже те, кого никто не помнил. И в теории найти там можно каждого.

Но Митяя не было. Любая информация отсутствовала.

Как будто его никогда не существовало.

Стереть свои данные считалось невозможным. Скрыть от других – тоже. Сервис изначально создавался на открытости.

Это уже наводило Сороку на определенные мысли и так или иначе не могло не вызвать нехороших подозрений.

Потому наводка профессора пусть и была скудной, но это было хоть что-то, кроме плохого снимка из камеры бункера. Да и то на нем даже лица не видно.

Черные копатели, или, по-другому, диггеры, занимались в Зоне своим промыслом лишь в паре мест: на Ржавчине в северных районах и здесь, на окраине Больших болот, в Рыжих топях. Там в свое время затопили множество строительной техники после возведения массивного строения – Периметра. А как вода стала уходить, на груды черного лома пожаловали, точно стервятники на падаль, копатели. Так некогда гиблый и, казалось, на века брошенный клочок земли оказался лакомым кусочком.

Что примечательно, попасть в Рыжие топи можно только одной дорогой – через «Болотный дом», старый сырой клоповник на перешейке, где боевики из военизированного клана «Штаб» делили власть с бандитами.

Даже такая ведущая сила, как «Штаб», не везде могла, при всем своем могуществе и воле, навести порядок. Были и банды, с которыми клан заключил шаткий нейтралитет. И как раз Рыжие топи являлись таким местом. Причиной была едва ли не единственная целая дорога, ведущая от Периметра к центру. Эта дорога была важным узлом для клана, и во избежание засад или потери каравана руководство клана заключило мир с бандами в данном регионе, подкупив их вожаков. Таким образом, бандиты из Рыжих топей не мешали караванам клана, а те взамен позволили контролировать Топи и взимать со сталкеров плату. Так регион стал фактически бандитским. А единственный проход к нему на перешейке превратился в нейтральную территорию.

«Болотный дом» – это клоповник на сваях, где «Штаб» и банды делили дань, как гиены делят падаль.

Сорока прибыл на перешеек еще утром и пополнил уже и без него собравшуюся очередь на ту сторону. Новоиспеченные копатели прибывали в Рыжие топи пачками. Но были тут и те, кто уже давно занимался этим делом.

Сперва все проходили досмотр и проверку. Получали у клана разрешение, и далее – та же процедура у местных бандитов. Разумеется, с оплатой пошлины за право прохода.

Обычно этот процесс проходил быстро, но сегодня чуть ли не с зари образовалась очередь, а проверка затянулась.

Досмотр тормозили уже несколько часов. Бродяги кучно топтались на одном месте, плевали под ноги, курили – время по эту сторону Периметра текло как густая грязь сквозь пальцы.

– Ну чего они тянут? – не выдержал кто-то.

Его поддержал сиплый пропитой голос:

– Тот же вопрос! У меня контракт горит! Караван уйдет – я ж их потом ни в жизнь не догоню!

– Тут как в цирке, – хрипло засмеялся третий, шаркая по скользким доскам рваным сапогом. – «Штабники» с утра все как на иголках. То ли ищут кого, то ли просто с бодуна злые.

– Ищут, гады, – буркнул четвертый, с лицом, изъеденным не то оспой, не то какой-то химией. – Слышал, вчера нападение на их патруль было. Двоих потеряли…

– Да фигня все это, – перебил пятый, с забинтованной рукой. – Просто денег хотят. Опять, поди, пошлину подняли.

– А ты заплати и не ной, – бросил кто-то из толпы. – Еще скажешь, сам на ломе ставки не завышаешь?

– Завышаю. Как тут не завысить, с такими пошлинами!

– Вот и им сверху за хлеб – за воду подняли. А они – нам.

Тишина. Где-то капля упала в лужу.

Топтались все у стоек на летней веранде, где было что-то вроде столовой. На бар не тянуло – так, чтобы скоротать время. Здесь пили, ели, торговали и ждали очередь на проход. И все это – под скрип гнилых досок, вой ветра в щелях и тихий смешок Зоны, что наблюдала за тем, как люди делят ее грязь.

Длинный, кривой, как позвоночник утопленника, «Болотный дом» торчал из топи на гнилых сваях. Когда-то здесь ловили рыбу, теперь ловили деньги и пули.

Две половины – два мира.

Слева – «Штаб»: летняя веранда для ожидания, чистота – почти военная, но фальшивая. Лампы горят ровно, на стенах, как по линейке, – агитационные плакаты. У входа – часовые. Напротив входа символика клана: восьмиконечная звезда поверх гвоздики, накрест прошитая стрелами.

Справа – бандиты. Тьма, пропахшая перегаром, по`том и кровью. Столы липкие, стены в копоти, на полу – высохшие, но пока с явными человеческими очертаниями пятна.

Посередине – нейтральная территория, где гиены и волки временно не грызутся, а мило улыбаются друг другу. Словно бы государственная граница с двумя пропускными пунктами. Что в целом отвечало реальности. Чтобы пройти в Рыжие топи и быть уверенным, что не возникнет проблем, сталкеры покупали так называемую «визу» – право на деятельность. Так что в каком-то смысле «Болотный дом» и правда служил чем-то вроде разделяющей границы двух негласных государств.

Сорока стоял у стойки, лениво листал ленту новостей на своем ПДА и слушал монотонную болтовню бродяг. По крыше стучал дождь, в воздухе пахло плесенью и болотной тиной.

– Рыжие топи? Да тут целая история, – проговорил на вид крепкий, матерый копатель давно за сорок. – Слышал, до аварии – ну, Катастрофы – тут заводь была. Красивое место – вода чистая, всюду ивы… А потом, как Зона появилась, строительство пошло полным ходом. Барьер армейский возводили. Причем не первый он, а второй. Первую стену вояки еще на Ржавчине строили. Но потом – бах! – и Зона расширилась до нынешней границы. И пошло-поехало… Бульдозеры, краны, экскаваторы со всей страны как в войну везли. Вахтовиков эшелонами гнали. Ну и построили!

Рассказчик на миг замолчал, выпил, икнул:

– Только потом выяснилось, что добро все заражено.

– Радиацией? – спросил молодой голос.

– Да какая радиация? Здесь же не Чернобыль! В Зоне еще с советских времен своя гордость стоит – химкомбинат. Дряни от него скопилось столько… на годы хватит. Вот от него и тянет.

– И что в итоге? Всю технику там и бросили?

– Утопили, да. В надежде, что никому в голову не придет в зараженные воды нырять. Но прошли годы, и Зона в щедрости своей добром поделиться решила. После какой-то из Вспышек вода вся в землю ушла. Будто пробку выдернули. Вот и получился настоящий ржавый некрополь в топях. Столько там всего открылось… Грузовики, экскаваторы, бетономешалки. Как будто гигантский ребенок в песочнице наигрался и бросил. Ну а дальше уже сам догадываешься, что случилось.

Молодой задумчиво предположил:

– Потянулись сталкеры?

– Именно. И по сей день тянутся. Как на мусоре начали деньги делать – толпами повалили. И диггеры, и бандиты…

– А ты тоже на заработки?

Скрип досок под ногами напоминал стоны утопленников.

– Парень, ну а зачем же еще? – усмехнулся рассказчик. – Не на красоты посмотреть уж точно.

Кто-то из бродяг громко засмеялся. А кто-то ударил по стойке и прошипел:

– Да скоро они там, нет?! Чего время тянут?!

Другой спросил, обращаясь к толпе:

– А кто про Вишню знает? Змееныш гнилой. Молодняк дурит. По слухам, где-то в Топях прячется.

– Не слыхал.

– Аккуратней будьте. Эта скотина много кого кинула уже и наверняка под другим именем скрывается.

Сорока убрал ПДА. А бродяги все шептались между собой:

– Я слышал, Астроном накрылся. Выполнял крутой заказ, и уже на обратном пути его Вспышка настигла. Завалило парня. Эх, чую я, за добром его уже охота началась…

Воздух был густым от болотных испарений, теплым и горьким, как сама Зона, вперемешку с дымом дешевого табака. А дорогому взяться было неоткуда.

Сталкер зажмурился, представляя, столько таких же, как он, шли в эти топи за мечтой. Каждый второй рассчитывал изменить свою жизнь к лучшему – и в итоге остался здесь навсегда. А другие возвращались сюда снова и снова, обманывая себя, что этот раз – точно последний.

В унисон его мыслям молодой голос снова спросил:

– И много получается зарабатывать?

Рассказчик смутился от вопроса, полюбопытствовал:

– Парень, а тебе это зачем?

– Ну, так я же…

– К чему эти расспросы?

– Я же объяснял, я…

Их диалог прервал вышедший на веранду «штабист»:

– Проходим, не торопимся.

Голос у него будто скребущий по железу. На поясе – чуть ли не до блеска начищенная кобура на фоне грязного синего камуфляжа. Боец потоптался и предупредил:

– Проходим по двое.

«Как скот на убой», – пронеслось в голове у Сороки.

Сталкеры вокруг зашевелились, забубнили, построились. Как и велено – разделились по два человека.

Следопыт осмотрелся, выискивая себе пару. За спиной послышалось:

– Мужик, ты один? Не против, если я с тобой пройду?

Бродяга обернулся. Перед ним стоял молодой парнишка в потертой бежевой куртке и стандартном снаряжении новичка. Он нервно теребил потрепанный ремень рюкзака. В глазах так и читался немой вопрос: «Возьмете?»

– Пойдем, – согласился сталкер.