Да здравствует Королева эльфов!

– Если ты так стара и всеведуща, то зачем тебе понадобился Зарахель? Зачем тебе вообще была нужна его магия? Или моя, раз на то пошло.

Уголок рта Варлетт дернулся.

– Это называется верность.

– Ты же сама говорила, что он любил власть больше, чем тебя, и потому вы расстались.

Золотые глаза Варлетт сузились, но на губах ее заиграла змеиная улыбка. Рассмеявшись, она повернулась к Матэйкису.

– У этой девчонки весьма острый язык, не правда ли?

Внезапно она метнулась через стол, сметая бокалы и яства, и прижала длинный черный коготь к сомкнутым губам Лэйолы.

– А если не замолчишь, я вырежу его и сожру.

Лэйола вжалась в спинку стула, подавляя желание оттолкнуть Варлетт. Она понимала, что сейчас, да и, возможно, никогда, не сможет противостоять ей в схватке.

Тенэйбрис наблюдал за этой сценой с явным удовольствием, его губы тронула улыбка.

– Возможно, ей действительно не понадобится язык для достижения наших целей. Так же, как и уши.

Черные, похожие на щели зрачки Варлетт расширились, и она глубоко вдохнула.

– А пахнешь ты и впрямь славно, и эти изящные ушки станут прекрасным дополнением к моей коллекции. Сделаю из них ожерелье и добавлю кости из твоей кисти.

– Довольно, – небрежно бросил Матэйкис. – Она должна быть невредима.

Это не было магическим приказом, но Варлетт все же отступила и снова скользнула на свой стул. Однако в ее глазах горела жгучая, как пламя, ненависть, и не знай Лэйола всей подоплеки, она бы решила, что это нечто личное.

Лэйола снова взяла в руки индюшачью ножку, пытаясь сделать вид, что это не она только что чуть не обмочилась от страха.

– А теперь к делу, – произнес Тенэйбрис. – Вот тебе небольшая демонстрация того, что тебя ждет, если вздумаешь бунтовать и откажешься сотрудничать.

Олдрич шумно заерзал на стуле. Он и Лэйола обменялись взглядами, и в растущем на его лице ужасе было что-то очень тревожное. Двери с грохотом распахнулись, и двое стражников втащили женщину. Ее голова поникла, а ноги волочились по полу, словно она была без сознания. Грязная, мшисто-зеленая туника была разорвана на плече, а непомерно широкие штаны едва держались на бедрах. Рыжие волосы, некогда яркие, как спелые ягоды, потускнели от грязи и копоти. Чья-то рука схватила ее за макушку и резко вскинула лицо вверх. Лэйола ахнула, увидев на нежном лице Пайпер синяки и несколько глубоких порезов.

Пайпер уставилась на нее единственным не заплывшим глазом:

– Не соглашайся. Пусть лучше они убьют меня, Лэйола.

Глава 3

Неподалеку тихо журчал ручей, а песни ласточек, доносившиеся с пестрых крон деревьев, так околдовали Тэйна, что на миг позволили забыть о боли. Тяжело дыша, напрягая все мышцы, он уперся ладонями в каменный край колодца, перенеся на них почти весь свой вес. Прикрыв глаза, он вслушивался в умиротворяющие звуки природы, так не похожие на агонию, терзавшую его душу. Он отчаянно рвался к Лэйоле, но спустя три недели ему едва хватало сил, чтобы дойти до колодца у хижины мага Весстана. Еще ни одно ранение не заживало так долго, но и так близко к смерти он еще никогда не был. Лишь воля Создателя позволила ему выжить. Иначе он бы погиб в тот день и, поскольку узы их союза были разорваны, Лэйола оказалась бы в безопасности. Как бы ни мучила его мысль о потере этой связи, частичка его души испытывала благодарность. Это означало, что ей не придется умирать вместе с ним.

Он ухватился за свисавшую над колодцем веревку и, перебирая руками, потянул, пока из темноты не показалось ведро. Целебные воды Калладиры омыли его горло и наполнили желудок. Маленькая сине-золотая бабочка опустилась на его обнаженную грудь. Ее крошечные крылышки трепетали, и он на миг вспомнил, как однажды сказал Лэйоле, что бабочки приносят удачу. Сейчас удача была ему необходима.

Опираясь на высокий белый посох, Тэйн медленно брел к желтому домику, превозмогая боль, что терзала его грудь. Любое движение отдавало мукой в рваной ране – зазубренной восьмиконечной звезде из розовой, воспаленной плоти. Увечье размером с ладонь, пронзившее тело на несколько сантиметров выше пупка, было слишком глубоким. У Тэйна не было уверенности, что оно когда-нибудь затянется, как затягивались все раны до этого.

На небольшой деревянной веранде, нежась на солнце, в кресле качался маг Весстан. Его седые волосы и борода сияли в лучах солнца, становясь еще белее, но в глазах, вопреки возрасту, светилась юношеская радость. Тэйн не завидовал его безмятежности, но отчаянно желал обрести подобное спокойствие.

Он подошел ближе, и Весстан, не открывая глаз, произнес:

– А теперь снова назад. Давай. Еще десять раз, и сможешь отдохнуть. Завтра я хочу, чтобы ты бегал трусцой. Представляй ее лицо. Ты справишься.

– Ты издеваешься надо мной, старый маг, – пробормотал Тэйн, но на его губах уже играла улыбка, когда он развернулся.

Эти слова пробудили в нем воспоминания о юности, когда Весстан заставлял его часами бегать, нырять и кувыркаться на полосе препятствий, прежде чем вообще допускал до занятий магией. «Ты должен уметь сражаться, превозмогая боль и неудобство, доводить свое тело до предела, чтобы овладеть своей силой», – говорил он.

Сделав глубокий вдох и медленно выдохнув, Тэйн двинулся вперед, считая каждый шаг, чтобы отвлечься от пронзающей боли в груди. Через сто пятьдесят семь шагов он снова остановился у колодца, тяжело опираясь на деревянный посох. После того как Варлетт пронзила его насквозь, он почти всю первую неделю провел в лихорадочном тумане. Тот день вспыхнул в его памяти: казалось, все нутро горит огнем, достаточно жарким, чтобы поглотить его целиком. Он едва мог дышать, не мог пошевелиться. Крики Лэйолы, когда она напала на Варлетт, до сих пор преследовали его в кошмарах.

Он отчаянно хотел подняться и помочь ей, но не смог. Сил хватило лишь на то, чтобы дотянуться и коснуться кончиками пальцев каменного портала.

– Забери нас обоих. Забери Лэйолу и меня в безопасное место.

Тэйн не смог произнести это вслух, но портал, оживая, загудел. Вместе с силами исчезла и способность пройти сквозь него, но Тэйн все еще надеялся, что портал сможет их перенести. Словно подхваченный сильным порывом ветра, он оторвался от земли.

– Лэйола, – взмолился он.

Но тихий голос прошептал:

– Она слишком далеко.

Сознание то возвращалось к нему, то ускользало, пока над ним не возникло лицо Весстана. «Передай Лэйоле, что я приду за ней». Это были его последние слова, прежде чем он почти на неделю утратил чувство времени и реальности. Когда же он наконец пришел в себя настолько, чтобы отличать день от ночи, то немедля послал весть Лейфу, своему яростному рыжеволосому воину с Востока. Он приказал собрать Воронов в глубине Леса Светлого Сердца и ждать его там. До него дошли слухи, что Пайпер, Фэннан и Олдрич вместе с другими Воронами томятся в темнице. Создатель, как он мог бросить своих друзей на растерзание? Пусть они и стояли насмерть, приказывая ему бежать, он не должен был их слушать. Это не спасло Лэйолу. Ничего не дало, кроме горя. Что им приходится терпеть сейчас? От мыслей о жестокости, на которую был способен его отец, и без того постоянная тошнота лишь усилилась.

– Вересковую Лощину сожгли дотла несколько дней назад, – донесся с крыльца голос Весстана.

Тэйн резко обернулся, ощутив внезапный прилив сил.

– И ты говоришь мне об этом только сейчас?

– Я послал весть тетке Лэйолы сразу после твоего прибытия, велел ей убираться. Судя по тому, что донесли птицы, она и жители покинули город до прихода солдат. Но те, конечно, все равно предали его огню, в своем духе.

Тэйн, скрипнув зубами, попятился, глухо ворча и бормоча проклятия себе под нос. Лэйола любила этот город, он был ей домом, но, по крайней мере, ее тетя и друзья остались живы. Создатель, хотя бы так.

Птицы в кронах осенних деревьев щебетали назойливо и громко. Неужели у них нет дел поважнее, чем принести ему вести о Лэйоле? Синяя сойка затянула свою трель. Он впился в нее яростным взглядом.

– Не удивлюсь, если она появится здесь, – произнес Весстан, плавно покачиваясь в кресле.

– Кто?

– Тетя Лэйолы. Ты называл ее Эвалин. В лихорадочном бреду ты все повторял: «Скажи Эвалин бежать. Вересковая Лощина». Я отправил письмо, в котором все объяснил и указал, где тебя искать. Все-таки приятно, когда под рукой есть гном, умеющий говорить с птицами.

Тэйн шел вперед и вместо усталости, которой он ожидал, чувствовал медленный прилив сил. Возможно, движение было именно тем, что ему нужно.

– Искать меня? С чего ей мне доверять? Она же видела, как я, угрожая ножом, похитил Лэйолу прямо из их дома.

Зачем он вообще это сделал? Сейчас этот поступок казался глупостью, но и Лэйола сильно изменилась за те месяцы, что прошли с похищения.

Весстан пожал плечами:

– Чутье. Ты единственный, кто может спасти Лэйолу из замка Мракбург.

Тоненький вскрик заставил Тэйна подскочить на месте. Он обернулся. Из леса выбегала Тифапайн, а за ней по пятам гналась лиса. Верхняя губа хищницы задралась, обнажая два ряда мелких острых зубов в предвкушении скорой трапезы. Эта гномка его доконает. Он был в этом уверен.

– Помогите! – взвыла Тиф.

Ее каштановые кудри подпрыгивали в такт с маленьким выпирающим животиком на крошечном, не более тридцати сантиметров ростом, тельце.

Тэйн вздохнул с недовольством. Бросив посох, он сорвался в самый быстрый бег, на какой только была способна его хромая нога. Он проклинал и себя, и злосчастную дракайну за то, каким медлительным стал по сравнению с тем эльфом, каким был когда-то.

Взмахнув руками, он крикнул:

– Назад!

Лиса замерла. Ее большой пушистый хвост застыл в воздухе, но хищный взгляд по-прежнему был прикован к гномке.

Платье Тиф зацепилось за что-то, и она упала, скрывшись в густой зеленой траве. Нахальная лисица снова ринулась к ней. Проклятое создание. Тэйн вытянул руку, сосредоточив всю свою энергию на магии. Тифапайн поднялась в воздух и пролетела к нему. Она визжала, как умирающая кошка, пока не оказалась в его руках, словно в колыбели. Тэйн невольно закатил глаза от этого представления.

Дрожа всем своим маленьким тельцем, Тиф вцепилась в него, вонзая острые ногти в предплечье.

– У меня кружится голова.

– Прочь! – крикнул Тэйн лисе и топнул ногой.

Маленький пушистый зверек развернулся и скользнул обратно в тени, пока совсем не исчез.

Тяжело дыша, Тэйн произнес:

– Тифапайн, сколько раз я говорил тебе не ходить в лес одной?

Выпятив нижнюю губу, она всхлипнула:

– Ты велел мне оставаться на поляне, потому что в лесу опасно. Но я проголодалась, а ягоды росли совсем рядом, у самой кромки деревьев. Большие, сочные, красные. Я ела их несколько дней. А потом пришла эта здоровенная злая лиса и все испортила.

Погоня за Тиф и колдовство отняли у Тэйна все силы, и боль в животе вспыхнула с новой, жгучей, пульсирующей силой. Покачав головой, он прерывисто вздохнул и побрел обратно к хижине. Та самая синяя сойка, что он видел ранее, камнем слетела с небес прямо перед ним и принялась отчаянно щебетать. Брови Тэйна поползли вверх, когда Тифапайн, понимающе кивнув, прижала ладонь ко рту. Что же эта птаха могла ей поведать? Он до сих пор не мог привыкнуть к тому, что она способна разговаривать с птицами.

– Нет! – донеслось сквозь ее пальцы, и она опустила руку. – Ты серьезно?

Тэйн переводил взгляд с синей сойки на Тифу:

– Что?

Птица продолжала неистово чирикать, а Тифапайн лишь загадочно повторяла свои «нет» и «о Создатель». Терпение Тэйна было на исходе, но тут сойка наконец упорхнула прочь. Вздохнув, он стиснул зубы и хмуро посмотрел на Тифапайн.

– Ах, я вечно забываю, что ты не понимаешь птичий щебет. – Она прочистила горло. – Сойка сказала, что Лэйолу забрали из башни и что в замке теперь хозяйничает дракониха, а с ней еще какой-то бледный по имени Мат-а-вис.

– Кис, – поправил Тэйн.

– Кис, говоришь? – Тиф удивленно вскинула брови. – Ты помолвлен с Лэйолой, но, полагаю, можешь позволить себе такую игривость в мой адрес.

– Матэйкис, – Тэйн закатил глаза. – Его зовут Матэйкис.

– О, – протянула она, заливаясь румянцем. – Ясно. Клянусь, я уже слышала это имя. Звучит зловеще. Мы его знаем?

Тэйн прикрыл глаза и потер переносицу.

– Ах да, ты ведь в курсе, что ее не кормят? Я тебе говорила? – Ее и без того румяные щеки вспыхнули еще ярче, а на губах появилась виноватая улыбка.

Тэйн опустил Тиф на землю и сжал кулаки так, что ногти впились в мозолистые ладони.

– Нет, эту важнейшую подробность ты упомянуть забыла, – огрызнулся Тэйн. Он зашагал еще быстрее, не обращая внимания на пульсирующую боль, а в голове у него все смешалось. Он должен добраться до нее. Сейчас же. – И как, вечно болтая без умолку, ты умудрилась об этом не рассказать? Ты готова без конца трещать о том, как свалилась с дерева, пытаясь стащить птичье яйцо, но о голодающей Лэйоле – ни слова.

Эта гномка была просто невыносима. Может, стоило позвать обратно ту лису?..

Тиф нахмурилась и побежала рядом, чтобы не отставать.

– Ну, во-первых, это была не просто птица, а Калладиранская пересмешница, а я их ненавижу. Они злющие – одна как-то раз пыталась выклевать мне глаз. Годятся они только на яичницу к завтраку. Больше всего мне нравятся голубые сойки и воробьи. А вот вороны, честно говоря, меня немного пугают. И я узнала об ужасном положении Лэйолы всего пять дней назад. Да и не смог бы ты тогда встать с постели, чтобы пойти ей на помощь. Я подумала, что тебе сперва нужно исцелиться, иначе ты бы ушел, не оправившись от ран. Поверь, хранить эту тайну было тяжело. Я никогда не была сильна в хранении тайн, особенно от моего Верховного Короля.

Если она не прекратит болтать… Тэйн застонал:

– Я мог бы найти способ послать ей еду. А теперь, когда от меня неделями нет ни весточки, она, верно, думает, что я ее бросил или погиб.

Он с таким трудом добился ее доверия. Кто знает, что теперь творится у нее в голове.

Тиф взглянула на него снизу вверх, ее подбородок дрожал:

– Очень надеюсь, что она не думает, будто ты ее покинул. Моя бедная Лэйола, замерзшая, голодная и отчаявшаяся. Птицы говорят, она много плачет. Мне следовало пойти с ней, но этот проклятый портал затянул и меня, когда поглотил тебя. Я ведь была рядом, как раз лезла в свою суму за целебными листьями.

Гномка вздохнула:

– Я пыталась отправить ей мешочек ягод, но моих почтовых птиц одну за другой сбивают. Старина Блю – мой последний солдат. Никто из остальных не рискует подлетать близко даже ради разведки.

– Почему ты оказалась рядом, когда меня затянуло в портал?

Не то чтобы гномка была ему совсем неприятна, но возиться с ней – все равно что нянчиться с ребенком. Обуза, которая сейчас ему совсем ни к чему.

– Я же сказала: доставала целебные листья.

– Я о том, как ты нас догнала? Ты же медлительная, как улитка.

– Ну, это грубо. – Она откинула каштановые кудри за плечо. – Как бы то ни было, когда Лэйола крикнула «бегите», я и побежала за вами. Разумеется, она хотела, чтобы я была с ней. Когда ты оставил Фантома и скрылся в лесу, я взобралась на коня, и мы последовали за тобой. Бедная лошадка, интересно, где он теперь.

Крепко прижав ладонь к ране, Тэйн осторожно наклонился, чтобы поднять свой посох. Тифапайн была права. Он не готов к штурму замка, но выбора нет. Кто знает, что Матэйкис и Варлетт могут сделать с Лэйолой. Отец морил ее голодом почти четыре недели? Словно этого было мало. Опираясь на посох, Тэйн направился к Весстану. Его сапоги тихо шуршали в густой траве, и он отмахнулся от пчелы, прожужжавшей у самого уха. Нужно переодеться, вооружиться и собрать небольшую сумку с припасами. Миновав Весстана, он толкнул белую дверь домика.

– Мой отец забрал Лэйолу из башни. Матэйкис и Варлетт там. Я должен идти.

С такой быстротой и силой, какой Тэйн не видел у Весстана уже много лет, старый маг вскочил и устремился за ним.

– Ты не в том состоянии. Тебя убьют, и какая от тебя тогда будет польза? Ей? И хоть кому-то из нас?

Тэйн прислонил посох к стене и оставил его. Навсегда. Боль, что терзала его изнутри, была сильна, но он уже свыкся с ней. Даже целебные листья и мази не могли унять ее, и боль стала его вечной спутницей. Впрочем, стоило перестать о ней думать, как она, казалось, немного отступала. Возможно, ему и впрямь нужно было уйти отсюда. Это помогло бы отвлечься от всего, что он вынес за последний месяц. От пыток в клетке Ньюардена от рук Брунарда, последовавшего сразу после сокрушительного удара дракайны. Но хуже всего была потеря Лэйолы. Их магическая связь разорвалась именно тогда, когда они поняли, что любят друг друга по-настоящему. Когда приняли, что им суждено быть вечными спутниками. Создатель, он любил эту эльфийку больше собственной жизни.

– Я не могу больше сидеть здесь сложа руки.

Тэйн схватил темно-коричневую кожаную сумку и прошелся по комнате, собирая вещи, что пригодятся в дороге.

Весстан неотступно следовал за ним.

– Посмотри, как тебя изнурила пробежка в несколько шагов. И ты надеешься в одиночку сразиться с хорошо обученными солдатами? Снова биться с Матэйкисом или вердраком? Ты едва выжил, Тэйн. Если бы не твоя кровь и целительная мазь, ты был бы мертв. Ты же знаешь, я бы с радостью помог тебе больше, но моих сил не хватит.

– Силы возвращаются ко мне. В таком состоянии мне потребуется день или два, чтобы пешком дойти до портала, а потом еще время до замка. Надеюсь, к тому моменту не будет слишком поздно.

Он уже начал обдумывать план. К замку вели всего два пути: через мост или вниз по горному склону, в который была встроена крепость. Это означало, что пригодный маршрут был только один.

– Одумайся. Тебе нужен отдых.

Свирепо взглянув на него, Тэйн обернулся:

– Я отдыхал неделями, пока любовь всей моей жизни голодала, и кто знает, что еще с ней делали! Больше я отдыхать не стану.

Весстан выждал несколько мгновений и мягко произнес:

– Тэйн, ты сегодня впервые смог выйти из этой хижины. Раньше тебе требовался всего день или два на исцеление, но в твоем нынешнем состоянии до портала ты не доберешься.

– Нет. Доберусь.

Благодаря решимости он мог свернуть горы. Он верил, что это возможно, а значит, так оно и было. Именно так он справлялся со всеми трудностями в прошлом. Тэйн сунул в сумку сменную одежду и плащ. Вскоре он уже застегнул оружейный пояс, закрепил мечи за спиной и был готов выйти за дверь.

Весстан вскинул подбородок и взял свой посох:

– Тогда я иду с тобой.

Сжав челюсти, Тэйн уставился на Весстана. Старый маг неплохо передвигался по этой небольшой поляне, но такое путешествие было ему не по силам, а сам Тэйн в своем состоянии помочь бы не смог.

– Ты справишься?

– О, я не так слаб, как тебе кажется.

В этот момент с кухонного стола раздался пронзительный визг Тиф, указывающей на окно.

– Эльфы! Сюда идут два эльфа! Нет, три!

Тэйн и Весстан быстро переглянулись. Прекрасно. Теперь им придется держать ответ перед Лесными эльфами, и оставалось лишь надеяться, что Тэйна не узнают. Если только… Он подошел к окну.

– Кто знает, что я здесь?

– Только Лейф и Эвалин. Однако нашу переписку могли перехватить.

Отдернув белую занавеску, Тэйн выглянул наружу. К дому приближались двое мужчин в рыжевато-коричневых плащах с накинутыми капюшонами. На них были темно-зеленые туники с кожаными наручами, черные перчатки и штаны угольного цвета. Оба были увешаны оружием: мечами и кинжалами. У того, что шел слева, на бедре висел небольшой топор. Между ними ступала более хрупкая фигура, вероятно, женщина, закутанная в плащ цвета темного шоколада. С такого расстояния было не разобрать, друзья это или враги.

Глава 4

Лэйола замерла, глядя на Пайпер. Синяки и порезы покрывали ее тело, щеки ввалились, а одежда висела мешком на исхудавшей фигуре. Ох, Пайпер. Лэйола рыдала в башне, жалея себя, а ее подруга, очевидно, претерпела куда худшие муки. И все же она с вызовом вскинула подбородок, готовая умереть. Комок подступил к горлу Лэйолы, и она медленно поднялась на ноги. Ей отчаянно хотелось броситься к подруге, но нож у тонкой шеи Пайпер удерживал ее на месте.

– Пожалуйста, отпустите ее. Она здесь ни при чем.

– Ее судьба целиком зависит от тебя, – с ухмылкой произнес Тенэйбрис. Он повел худыми плечами, чтобы лучше видеть Пайпер, и коротко кивнул державшим ее стражникам. Лезвие вонзилось глубже, и по коже пробежала струйка крови.

– Нет! – взмолилась Лэйола. Ноги снова ослабели. Вопреки желанию Пайпер, она не могла этого допустить. Думай, Лэйола, думай!

Матэйкис улыбнулся, вновь обнажая острые клыки:

– С такими чувствительными душами так легко играть. Итак, ты согласна сделать то, что тебе велят?

Лэйоле стало дурно.

– Зачем все это, если можно было просто приказать?

Если удастся выиграть хотя бы день, чтобы найти выход из этой ситуации…

Матэйкис уставился на нее, пригвоздив к месту своими абсолютно черными глазами.

– Почему бы и нет?

Он пошевелился на стуле, и тот тихо скрипнул под его мускулистым телом.

– У меня предостаточно времени, чтобы сломить тебя, если ты предпочитаешь пожертвовать друзьями, а не просто согласиться. Мне безразлично, какой путь ты изберешь, хотя этот, признаюсь, куда занимательнее.

Сломить меня?

Она не хотела даже представлять, что это может означать, но возвращение Черного Мага будет стоить гораздо больше, чем жизнь Пайпер. Почему Варлетт не потребовала плату по их уговору? Она взглянула на вердрака. Лэйола была ей должна. Она упомянула об этом в лесу, прямо перед тем, как… пронзила Тэйна своей рукой. Когти, что сейчас сжимали кубок с вином, не несли на себе и следа содеянного. Где ивовое ожерелье ее матери, которое Варлетт украла? Неужели оно уничтожено навсегда?

Король Тенэйбрис застонал и вскочил на ноги. Он с размаху ударил ладонью по столу, отчего зазвенела посуда. Опираясь руками о белоснежную скатерть, он тяжело подался вперед, нависая над Лэйолой. Она заставила себя не отпрянуть.

– Я брошу тебя в тюремную повозку и убью каждого, кого ты знаешь. Поняла?

Пайпер и Лэйола переглянулись. Рыжеволосая воительница едва заметно покачала головой. Проклятие. Лэйола не могла позволить Пайпер принести себя в жертву. Должен быть другой выход. Если она согласится, то выиграет время и сумеет что-нибудь придумать.

Тенэйбрис одним движением руки смахнул со стола три винных кубка. Один из них упал на пол и разлетелся вдребезги. Лэйола вздрогнула от звона разбитого стекла. В наступившей тишине было слышно, как на пол льется вино.

– Убейте ее!

– Стойте, стойте, – взмолилась Лэйола. – Я… я сделаю это. Только не убивайте ее.

Пайпер еще сильнее обмякла в руках стражников, вид у нее был совершенно раздавленный. Лэйола взглянула на Олдрича; даже после его предательства она все еще надеялась на помощь.

«Посмотри же на Пайпер», – безмолвно умоляла она. Но Олдрич лишь уставился на растекавшуюся по полу винную лужу. Трус.

Варлетт постукивала когтями по белой, запятнанной скатерти.

– Какая жалость, – проворковала она. – А я-то думала, мы хотя бы отведаем крови этой рыжей. – Откинувшись на спинку стула с ленивой усмешкой, Варлетт обратилась к Матэйкису: – Встретимся внизу. Нам нужно кое-что обсудить наедине.

Ее стул со скрипом проехался по полу, когда дракайна отодвинулась от стола и выскользнула из комнаты грациозной, бесшумной походкой.

– Встреча окончена. – Матэйкис отступил от стола. – Помни, что я сказал насчет нее, король.

Когда генерал бледных удалился, Тенэйбрис жестом приказал стражникам увести Пайпер.

– Не делай этого, Лэйола! – крикнула она, оглядываясь через плечо. – Он придет за тобой!

Один из стражников завязал ей рот кляпом, и дверь за ними захлопнулась.

Лэйола, все еще не садясь, отступила от стола и встала за своим стулом. Так, с преградой между ней и королем, было спокойнее. Винное пятно на скатерти походило на кровь, и в мыслях неотступно стоял Тэйн – недвижный, в расползающейся алой луже. Мука на его лице, когда Варлетт вырвала у него из груди свою руку. И зияющая дыра, которую Лэйола теперь ощущала в собственной груди, – та самая недостающая его часть.

Теплое дыхание овеяло затылок, и все ее тело напряглось. Тенэйбрис грубо обхватил ее подбородок, сжал щеки, заставляя взглянуть на себя. Даже сквозь ненависть, пылавшую в ее глазах, Лэйола подумала, что кожа у него мягкая, совсем не как у воина.