В его огне

- Что ты наденешь на похороны? - спрашивает мама, когда я развожу в кипятке растворимый кофе, - Тебе нужно купить платье.

- Не надо.

- Я приглядела себе черное, как раз для подобного случая, - продолжает она, не обращая внимания на мой настрой.

- Ты приглядела его, когда он еще был жив?

- Конечно!.. О таких вещах нужно думать заранее, потом бывает не до этого.

- Зачем тебе идти на похороны?..

- Почему нет? - взлетают ее брови, и я тут же вижу ее у гроба в строгом черном платье и с точно таким же выражением лица.

Явится туда как победительница, даже учитывая то, что он презирал ее всю жизнь.

Тяжело вздохнув, я добавляю молока в чашку и сажусь за стол. Бабуля, глядя пустым за окно, размешивает сахар в чае.

- Во-первых, он отец моей единственной дочери.

- Он не признавал меня больше двадцати лет, - напоминаю я.

- Плевать, - отмахивается мама, - Ты сломала его принципы одним своим существованием. Я уверена, что он не забывал тебя ни на минуту.

А я нет. Цариев был высокомерным и крайне тщеславным. Когда-то он прибрал в рукам все имущество своей покойной жены и ее родителей и оставил ни с чем Елену Николаевну. Ему важно было уйти из жизни в статусе хозяина - чтобы в наследнике всего, что он успел присвоить, текла его кровь. Вот он и вспомнил про меня.

- И потом, - добавляет мама, немного подумав, - Не буду скрывать, мне будет приятно видеть его в гробу. Все-таки он был редкостный мудак.

Похороны проходят на четвертый день после его смерти. Зависшее высоко в небе солнце припекает открытые участки кожи. Все идет гладко и ровно, чересчур спокойно для такого мероприятия.

Пришедших проводить его в последний путь очень мало - гораздо меньше, чем я могла предположить. Из чего я делаю вывод, что моего отца не любили.

Его сестра, контакт которой Елена Николаевна нашла каким-то чудом, стоит поодаль с двумя гвоздиками в руках и смотрит куда угодно, только не на почившего брата. Никто не плачет, никто, кроме распорядителя церемонии прощания, который заливается печальным соловьем, не говорит добрых слов. Ни в чьих глазах нет и тени скорби.

Люди пришли отдать дань памяти, свой гражданский долг человеку, с которым были знакомы. И живых цветов на свежем холме собирается совсем немного.

- Вот и все, - вздыхает тихо мама, поправляя прядь завитых волос, - ты его даже узнать как следует не успела.

Я молчу.

Шагаю рядом с ней по отсыпанной щебнем дорожке, держась взглядом за строгий затылок Елены Николаевны.

Лучше бы я его совсем не знала. Зачем он появился в моей жизни?

Глава 9

Майя

- Да... Нет... - отвечаю односложно на каверзные вопросы покупателя относительно шестизначного номера.

- Но теперь мне придется платить по двум счетам? Как проходит оплата?

- Ежемесячный платеж будет списываться с вашего основного счета так же, как и за федеральный номер, - проговариваю на автомате.

- А если, к примеру, я им не пользуюсь целый месяц, то платить все равно нужно будет?..

События последних месяцев, и особенно последних пяти дней выпотрошили меня морально и физически. Во мне не осталось ничего живого, кроме оболочки, которая еще каким-то чудом функционирует, создавая иллюзию нормального существования.

- Да, деньги спишутся в любом случае.

Грузный мужчина в кепке набекрень и густо пахнущий едким одеколоном, недовольно поджимает губы. Думает несколько мгновений, отстукивая пальцами чечетку по прилавку, а потом убито вздыхает:

- Ладно, оформляйте.

На это уходит все оставшееся до конца моей смены время. Потом приходит Ренат и Вика, которые работают с обеда до вечера, мы с Юлей передаем им кассу и отправляемся каждый по своим делам. Она домой, а я - к маме в бутик одежды.

Первой на улицу выходит моя напарница. Я следом. Придерживаю дверь и становлюсь на месте как вкопанная, потому что прямо напротив входа, пренебрегая правилами дорожного движения и общественного порядка, заехав передними колесами на тротуар, стоит внедорожник Влада.

Сам он, опираясь бедрами на капот, смотрит на меня открытым, но абсолютно пустым взглядом.

Внутри все обрывается. Ухает вниз с сумасшедней скоростью и застывает.

- Это к тебе? - догадывается Юля.

- Пока, - беззвучно шевелю губами.

Приехал. Он приехал. Вот так просто, посреди рабочего дня во вторник. Когда я смогла себя убедить, что тогда, у его базы, я видела его в последний раз.

Замерзший в легких воздух давит на грудь. Я жадно охватываю взглядом весь его образ и прихожу к выводу, что он изменился. Это не тот Влад, с которым я была в его квартире. Чужой, совершенно незнакомый человек, на которого мое сердце тем не менее реагирует по прежнему.

И энергетика. Она все та же, но словно в разы холоднее. Я вижу ее буквально, чувствую каждым рецептором, но она больше не окутывает меня. Клубясь в темном сгустке, держится в стороне.

- Мне сказали, ты искала меня, - говорит он негромко, не заботясь о том, что из-за расстояния между нами я могу не расслышать его.

Но я слышу. Слышу ушами, глазами и всем сконцентрированным на нем сознанием.

- Искала, - отвечаю сипло.

Подбородок Влада чуть заметно выдвигвется вперед.

- Есть, что сказать?

По тротуару между нами пролетает доставщик еды на самокате, следом за ним велосипедист, а потом еще кто-то. Я сглатываю боль в горле и делая несмелый шаг.

- Есть. Вернее, спросить.

Он молчит. Я знаю, что Левша не любитель встречных вопросов, поэтому продолжаю, держа взгляд на его переносице.

- Я хотела спросить...

Говорить с каждым словом все сложнее, тем более о таком. Я ведь ждала этой встречи и боялась ее одинаково сильно, но несмотря на идущий ознобом по коже страх, я найду в себе силы ей порадоваться. В любом случае это определенность, которой мне так не хватало.

- Я хотела спросить, что изменилось... между нами?..

Влад кривится, словно я ненароком наступила на больную мозоль, а потом, склонив голову набок, так же негромко проговаривает:

- Ты меня разочаровала.

Выстрел прямо в сердце. Пуля застревает в нем и выжигает его дотла.

- Чем же?

- Я ждал от тебя слишком многого, но это уже не важно.

- Что ты ждал?.. - заикаюсь сиплым бесцветным голосом, - Почему не важно?

- Не ходи за мной. Нет смысла.

Налетевший горячий ветер бросает пряди мне в лицо, а изнутри идет могильный холод.

- Почему, Влад?!

- Налаживай свою жизнь, - говорит он ровно, без намека хоть на какую-нибудь эмоцию, - У тебя все в порядке.

И прежде, чем я успеваю сказать ему еще хоть слово, отталкивается от машины и, развернувшись, идет к водительской двери.

- Влад! - кричу в спину, - И это все?! Это, по-твоему, разговор?!

Он дергает за ручку и оборачивается через плечо.

- Я не собирался с тобой разговаривать.

Как?!.. Это что, все?!.. Конец?!

Неволин садится за руль и, больше не бросив на меня ни одного взгляда, сдает назад и ловко вливается в автомобильный поток.

Я остаюсь стоять там, где он меня оставил. Долго смотрю туда, где исчез его внедорожник, и только потом вспоминаю, что мне необходимо дышать. Делать это крайне затруднительно, потому что если до нашей встречи я чувствовала себя выпотрошенной пустой оболочкой, то сейчас от меня даже мыльного пузыря не осталось.

Он уничтожил то, что раньше было мной.

Я разворачиваюсь к магазину, бездумно пялюсь на вывеску несколько минут, но затем, вспомнив, куда шла, шагаю к центральному входу в торговый центр. Однако, прежде чем вскочить на эскалатор и подняться к маме, я покупаю кофе в автомате. Мне нужно прийти в себя и вернуть хотя бы видимость нормальности.

«Ничего не случилось. Ничего не случилось...» - повторяю как молитву.

Я не узнала ничего нового.

Он приехал подтвердить то, к чему я и так была готова. Меня вышвырнули как напакостившего котенка. Да, не все умеют испытывать нежные чувства к тому, кто каждый день переворачивает твою жизнь с ног на голову.

Отпиваю горячиц кофе и раскатываю по языку горечь.

Я его разочаровала?..

Что ж, я тоже разочарована! Я разочарована тотально!..

Чертов Левша ввел меня в заблуждение, когда заставил думать, что между нами что-то важное. Настоящее. Он, мать его, обманул меня!..

Глотаю кофе, обжигая горло, и трясусь от ярости.

Боже!.. Да, пошел он!

Да. Пошел. Он.

Пусть хоть отравится своим разочарованием - мне плевать. Я не обязана была оправдывать его ожидания!.. Слишком проблемная?! Слишком слабая для него?! Пусть!..

Я такая, какая есть!..

Слезы жгут глаза, и вместо того, чтобы успокоиться, я все ближе к истерике. Допиваю напиток, в сердцах комкаю бумажный стаканчик и бросаю его в стоящий неподалеку бак. А потом поднимаюсь на третий этаж и шагаю к бутику одежды, в котором работает мама.

Я справлюсь. Справлялась с вещами и похуже - справлюсь и с разбитым сердцем. Это не смертельная болезнь, с этим можно жить. И со знанием, что я его разочаровала, я тоже как-нибудь смирюсь.

Пусть катится в ад!..

Идеальный, мать его!.. Неуязвимый и несокрушимый.

Мне достаточно знать, что он на свободе, жив и здоров.

А с остальным я справлюсь.

Глава 10

Майя

Завещание Цариева обнаружилось. Как и предполагала Елена Николаевна, все свое имущество, он оставил мне. За одним только исключением - квартиру ее родителей он завещал Насте.

Вот так!

Хитрый паук продолжал подкидывать проблемы с того света, но умышленно или нет, сыграл мне на руку. Отец, видимо, знал, какое значение эта недвижимость имела для Елены Николаевны и, решил привязать ее к Насте хотя бы этой квартирой.

Прошло две недели с его оглашения, а у меня все еще нет в голове четкого плана действий. Я консультировалась с юристом, объяснив всю ситуацию, но ничего толкового, что полностью бы устроило и меня, и Елену Николаевну, он мне не сказал. Предложил продать всю недвижимость и положить деньги на счет в банке, средства с которого пойдут на содержание Насти, квартиры и оплату услуг ее няни. Или перепоручить опеку на ней государству.

Ни то, ни другое не устроило меня в полной мере. Я испугалась, что инфляция съест не только проценты от счета, но и в итоге весь счет. А об отказе от Насти и вовсе речи быть не может.

В итоге вопрос повис в воздухе - по крайней мере до момента моего вступления в права наследования. Елена Николаевна согласилась смотреть за сестрой полгода бесплатно, потому что, как выяснилось, Цариев платил ей столько, сколько сейчас зарабатываем мы вместе с мамой.

- Майя, - тихо зовет она меня, когда в павильон заходит женщина.

Я тут же выхожу в зал и, выпрямив спину и нацепив на лицо доброжелательную улыбку, здороваюсь с ней.

Внезапно выяснилось, что ежедневно работать с людьми, стараться им угодить и держать лицо, когда внутри все сжимается от боли и не хочется никого видеть, это не то, чем я мечтаю заниматься всю жизнь. Как правило, к вечеру я чувствую себя как выжатый лимон. А утром все повторяется, и так изо дня в день, неделя за неделей. Череда заполненных суетой и чужими лицами будней, и ни единого повода для улыбки.

Я жду, когда пройдет. Когда отпустит, и я снова научусь радоваться мелочам, захочу заводить новые знакомства и стану думать о будущем с надеждой. Но время идет, и пока ничего не меняется.

- Мне нужно что-то более строгое, - говорит потенциальная покупательница, когда я показываю ей платье, - Я иду на официальное мероприятие.

- Хорошо.

Мы переходим к другой стойке, и я начинаю предлагать ей варианты нарядов.

- Жакет?.. Рубашка?..

- Давайте выберем рубашку и брюки.

- Отлично, - киваю я и вдруг замечаю боковым зрением знакомую фигуру.

Мозг, еще даже не разобравшись, кто это, врубает сирену. Мое сознание реагирует так на все, что связано с прошлой жизнью. Я резко разворачиваюсь и вижу шагающего мимо павильона Макса. Он идет, не спеша, что-то читая в телефоне и держа кожаную куртку в опущенной руке.

Мое сердце врезается в грудную клетку, несмотря на то, что он не тот, кого я надеялась увидеть. Я застываю на месте, и мой бывший тренер, словно это почувствовав, вдруг поворачивает голову и смотрит в мою сторону. Наши взгляды пересекаются. Макс, чуть сбившись с шага, молча кивает и исчезает из зоны видимости.

- Так что на счет рубашки? - осведомляется покупательница, - Вы поможете мне?..

- Разумеется.

Сколько еще таких вот приветов из той моей жизни я буду получать?.. Город не такой уж и большой, и время от времени мне нужно быть готовой к неожиданным встречам. Придется с этим смириться.

В итоге она покупает не одну, а сразу две белые рубашки и брюки. Потом приходят еще клиенты, и еще... Время за работой проходит незаметно, а когда до конца рабочего дня остается всего полчаса, в магазин заходит Макс. В черной майке и уже без кожаной куртки. Не делая вид, что оказался тут случайно, он идет прямиком ко мне.

Я даже поздороваться забываю, настолько ошарашена его появлением.

- Привет, - говорит он, глядя четко в мои глаза, - Работаешь здесь?

- Да.

Если он пришел сказать, чтобы я не вздумала приходить в его зал, так я, блин, и не собиралась! Мне ясно дали понять, что в окружении Влада мне не рады.

Макс сощуривает глаза и внимательно, словно что-то выискивая в них, смотрит в мои глаза.

- Почему в зал больше не приходишь?

- Разве он не закрыт? Я была там пару раз... какое-то время назад... Он был закрыт.

- Сейчас открыт. Уже давно.

Я теряюсь, не зная, что говорить. Макс, возможно не знает, что Влад вычеркнул меня из своей жизни, и в места, где он бывает, мне вход закрыт.

- Мне... - мямлю, пытаясь облечь мысль в слова, - Мне нельзя там появляться.

- Майя?.. - раздается взволнованный мамин голос, - Все нормально?

- Это Максим, - представляю его на случай, если она подумала, что это Неволин, - Он учил меня приемам самообороны.

Складка между ее бровями разглаживается. Смерив его предупреждающим взглядом, она отходит. А Макс продолжает смотреть на меня, даже не глянув на нее.

- Почему нельзя? Есть противопоказания?..

У меня даже смешок отпустить получается. Я провожу рукой по волосам и проговариваю:

- Ты же знаешь, что мы с Владом уже не вместе.

- Знаю.

- Мне не велено появляться в тех же местах, где бывает он.

В павильон заходят две покупательницы, и нам приходится отойти в сторону, чтобы не мешать и не привлекать ненужного внимания. На лице Макса ничего, кроме интереса к вопросу, который он задал. А вот мне сильно не по себе - говорить о личном с почти посторонним человеком не добавляет уверенности и царапает наболевшее в груди.

- При чем тут он?..

- Ты не понимаешь?

- Зал теперь мой. Я выкупил его у него.

Вот как, значит. А я даже не знала, что он принадлежал Левше. Хотя это и не удивительно, учитывая, какую власть он в нем имел.

- И... - на щеках вспыхивает жар, когда я понимаю, к чему он клонит, - И ты предлагаешь мне снова ходить туда?..

- Ты не хочешь? Мне казалось, ты была заинтересована.

- Да.

Мне действительно очень нравилось заниматься. Не сразу, но я втянулась и полюбила напряжение в мышцах и ощущение силы в них. Признаться, сейчас я тоскую по нагрузкам.

- Сколько это будет стоить, если я буду приходить два раза в неделю?

Максим заламывает бровь, на мгновение отводит взгляд, а потом проговаривает:

- Вход свободный.

- Это зал для малоимущих? - пытаюсь сострить я.

- Вход свободный. Для тебя.

Глава 11

Майя

- Он рассказывал мне, что живет в доме правительства, - шепчет мама, когда потянув массивную входную дверь на себя, я пропускаю ее в холл дома Цариева.

- Это не правительственный дом.

- Это я потом поняла, - говорит она тихо, - Сначала я думала, что его квартира в здании, где заседает наше местное правительство, а оказалось, что она в доме, где еще в советские времена выделяли жилплощадь разным шишкам.

- Угу..

Мы идем по холлу мимо молчаливого, но зорко наблюдающего за нами консьержа, и звук наших шагов отлетает от стен гулким эхом.

- Здравствуйте, - киваю я, на что мне традиционно не отвечают.

Никто не предупреждал охрану и консьержей, кем я прихожусь Цариеву, и видимо, они справедливо полагают, что я что-то вроде обслуживающего персонала.

- Охренеть, - выдыхает мама, когда мы входим в огромный, отделанный зеркалами лифт.

Она напросилась сегодня пойти со мной к Насте. Ни я, ни Елена Николаевна не увидели в этом ничего предосудительного. Мне придется общаться с сестрой всю жизнь, так почему не познакомить ее с моей мамой?..

Нам тут же открывают и приглашают войти внутрь.

- Ирина, - представляется мама в полный голос и протягивает руку.

Елена Николаевна едва заметно морщится, словно все громкие звуки доставляют ей физический дискомфорт.

- Елена Николаевна, - проговаривает ровно и тихо со сдержанной полуулыбкой. И руки при этом не подает.

Так аристократы ведут себя с челядью, жаждущей казаться аристократами. Однако моя мама этого не замечает или, как обычно, делает вид, что не замечает. Не стесняясь, озирается по сторонам и разувается прямо у порога.

У Елены Николаевны есть повод ее не любить и сейчас мне становится любопытно, почему она позволила ей прийти сюда. Чисто женское любопытство?.. Хочется вживую взглянуть на ту, с которой Цариев изменял своей жене?.. Из-за кого он рискнул положением и всем, что ему сулил выгодный брак?

- Настя в своей комнате, - проговаривает она на одной ноте, продолжая смотреть на нас чуть свысока.

Мы с мамой моем руки в роскошной ванной, а потом идем к моей сестре.

Я прихожу к ней примерно раз в неделю. Она меня, кажется, узнает. Задерживает взгляд на моем лице, иногда слушает, о чем я говорю. Но в глаза не смотрит и никогда не отвечает, хотя Елена Николаевна утверждает, что она умеет разговаривать простыми предложениями.

Сейчас Настя сидит в кресле и листает детскую книжку с листами из плотного картона и крупными яркими картинками.

- Настя, привет, - подаю голос сразу, едва мы входим в ее комнату.

Девочка перелистывает еще пару страниц, а только потом поднимает голову и смотрит на нас, не глядя при этом ни на кого конкретно.

- Она утром себя неважно чувствовала, - предупреждает Елена Николаевна, - Не шумите, пожалуйста, и не приставайте к ней с расспросами.

- А почему тут так темно и душно? - спрашивает мама, нахмурившись, и уже было делает шаг в сторону окна, чтобы поднять жалюзи, но я ловлю ее за руку в последнее момент.

- Настя не любит яркого света, у нее от него болит голова.

- Конечно, если она все время сидит в темноте. Тут же дышать нечем!..

- Мама!

Словно опомнившись, она тут же успокаивается и полностью сосредотачивается на Насте.

- Настя... Настенька, здравствуй.

Смело, не обращая внимания на шиканье Елены Николаевны, подходит к креслу и присаживается около него на корточки.

- Почему вы здесь не проветриваете? Дышать же нечем!

- У Насти, - прощается горло тетя девочки, явно борясь с раздражением, которое у нее вызывает поведение моей мамы, - У нее слабый иммунитет, она боится сквозняков.

- То есть она и на улице не бывает?

Я подхожу к креслу и опускаюсь на стул рядом с ним. Иногда он бывает перевернут, когда я захожу в комнату, Настя порой любит бросаться вещами и даже мебелью.

До ответа на вопрос мамы никто не снисходит. И она, не заостряя на этом внимания, снова обращается к девочке.

- Ты любишь книжки, Настя? Я тоже иногда читаю, правда не очень часто, потому что работаю допоздна...

Настя не реагирует, но и листать перестает.

- Это пингвин, - говорит мама, показывая пальцем на картинку.

- Она знает животных, - подает голос Елена Николаевна.

Сестра словно задумывается о чем-то своем, а потом перелистывает страницу.

- А это панда, - произносит мама, - Она живет в Китае.

- Китае, - вдруг проговаривает Настя тихо и снова, будто смакуя слово, повторяет, - Китае...

- Да. Все панды в мире считаются собственностью Китая.

- Китая... - повторяет Настя.

Я почти не дышу, наблюдая за первым на моей памяти контактом сестры с кем-либо из людей. Ее взгляд отрывается от книги и перемещается на сложенные на подлокотнике кресла руки мамы. Елена Николаевна подходит ближе, чтобы посмотреть, что происходит.

- Не делайте резких движений и не говорите громко, - проговаривает она еле слышно, - Настя может испугаться.

- Давай дальше... посмотрим, кто там есть еще...

Девочка перелистывает страницу и смотрит на картинку, на которой изображен страус.

- Кто это?.. - спрашивает мама.

- Кто это? - повторяет она.

- Это страус.

- Птица, - говорит Настя.

- Да, верно, - смеется мама, - Ты большая молодец!

Сестра не поддерживает веселья, но я впервые вижу в ее взгляде не только пустоту.

- Да откройте, наконец, окно!

- Нет, - поджимает губы Елена Николаевна.

Мама общается с Настей почти полчаса!.. Моментами их контакт как будто прерывается, но потом сестра снова вовлекается в беседу.

- Хорошая девочка, - резюмирует она, когда мы выходим из комнаты.

Я немного в шоке и всерьез задумываюсь над тем, чтобы и самой пытаться общаться с ней. Пусть не с первого раза, но вдруг у меня получится!

- У вас есть специальное образование? - спрашивает Елена Николаевна, продолжая смотреть на маму свысока.

- Господи, да какое еще образование, если...

- Вы можете приходить еще, - перебивает она, - Разумеется, если захотите.

- Конечно, приду. Что ей принести? Что она любит?

- Ничего особенного. Она аллергик.

- Тогда я принесу простое печенье в виде животных. Крекер же ей можно? - интересуется мама, обуваясь.

- Думаю, да.

Мы выходим из квартиры Цариева, спускаемся на лифте и шагаем по улице, и все это время она громко возмущается.

- Аллергик, иммунитет слабый, света солнечного боится!.. Да они сами угробили девчонку.

- Мам, у нее диагноз...

- С диагнозами можно работать!..

- К ней приходят массажист и дефектолог.

- Ей нужны не массажисты и дефектологи, а простое человеческое тепло.

Я усмехаюсь или, вернее сказать, улыбаюсь, потому что мне понравилось, какой была Настя с мамой. Впервые за долгое время в моей груди защемило от радости. Надеюсь у моей сестры сегодня тоже хороший день.

А потом, когда мама идет к ларьку, чтобы купить нам по рожку мороженого, достаю телефон из кармана, быстро нахожу в нем номер телефона, который дал мне Максим, и пишу ему сообщение:

«Привет. Напиши, пожалуйста, в какие дни тебе удобно, чтобы я приходила заниматься»

Глава 12

Майя

Целых две недели я думала над предложением Максима снова заниматься в зале и по тому, что он назвал мне конкретные два дня, в которые я могу приходить, я поняла, что он снова планирует тренировать меня.

Встав перед зеркалом в комнате, я поднимаю руки и сгибаю из в локтях. Ничего впечатляющего - хорошей мускулатурой я не отличалась даже в то время, когда посещала зал едва ли не через день. А теперь от моих былых навыков, верно, и вовсе ничего не осталось. Я не чувствую силы ни в душе, ни в мышцах.

Макс будет разочарован.

- И зачем тебе это? - спрашивает мама, заглянув в комнату, - Ты к вечеру и так без задних ног, а потом еще учеба начнется.

Так я этого и добиваюсь, неужели не ясно. Напряжения в теле, пота на коже, меньше поводов предаваться грусти и воспоминаниям.

Нет - нет, я очень хочу снова заниматься, и если Максим говорит, что я имею право приходить в его зал, значит я буду делать это. Только тревожит момент с тем, что я не спросила у него, ходит ли туда кто-нибудь из Неволиных. Надеюсь, с продажей зала, они забыли туда дорогу.

- Хочется, - отвечаю коротко.

- Думаешь... - она проходит к кровати и садится, положив ногу на ногу, - Этот... там появится?..

«Этот» - это Влад. Мама не знает, что думать о нем и как охарактеризовать. Она застряла где-то посередине между моими словами о нем и обвинениями, которые ему были предъявлены. Он для нее безликий криминальный элемент, с которым меня каким-то образом угораздило связаться.

- Нет.

- Ты же не ищешь с ним встреч?

- Нет, мам... Это не его зал.

Вижу по направленному на меня взгляду, что сомневается. Поджав недовольно губы, глубоко вздыхает и поднимается с кровати.

- Ты вся в меня пошла, - роняет она перед тем, как выйти за дверь, - Я тоже всю жизнь во всяких уродов влюбляюсь.

- Он не урод.

- Вот - вот, - хмыкает, словно я только что подтвердила ее слова.

Он не урод!.. Он тот, кто не дает поблажек и не прощает трусости. Я оказалась для него слишком слабой, и он убрал меня из своей жизни. Но он не урод.