Тот, кто выжил

— Проснулась? — спросил, обернувшись, Давид. — А мы тебе тут поесть купили, — он потряс бумажным пакетом и показал в другой руке стакан.

— Спасибо. Очень кстати, — хрипло произнесла Мила. Несмотря на то что она плотно позавтракала, желудок все равно просил есть. — Сколько я спала?

— Три с половиной часа. Да еще и храпела.

Давид подмигнул и расхохотался.

— Неправда! — запротестовала Ардо. Ее щеки покраснели. — Я не храплю!

Она потянулась к пакету с едой, и Давид без возражений его отдал.

— Ну ладно, — сдался он, передавая следом стакан с кофе, — не храпела. Но сопела и что-то бубнила, я не понял что.

Федор на их перепалку никак не отреагировал. Он завел машину и нажал на педаль газа.

— Нам еще долго ехать? — уточнила Мила. Давид глянул на навигатор.

— Почти два с половиной часа. Ты, кстати, вовремя проснулась. Мы обсуждали детали нашего задания.

Мила сняла крышку со стаканчика и с наслаждением вдохнула горьковатый аромат кофе. Сделала глоток. Горячая жидкость приятной тяжестью упала в желудок.

В пакете оказались два сэндвича с тунцом и булочка с корицей. Настроение Ардо тут же поднялось.

— И о чем вы говорили? Я пропустила что-то важное?

— Нет. Мы накидывали примерные направления работы. И да, Громов вам вчера забыл рассказать еще кое о чем. — Давид поднял с пола свой рюкзак и достал оттуда две красные корочки. — На время расследования мы с вами журналисты.

— Журналисты?! — подал голос Федор.

— Вот ваши удостоверения. — Давид одну карточку протянул Миле, вторую — Марееву. — Это расследование нужно провести максимально тихо. Для всех мы приехали из столицы, чтобы написать статью о заброшенном химическом заводе и о самом городе. На оборотне внимание не акцентируем!

— Скажи, — перебил Давида Федор, — ты и правда веришь, что оборотни существуют?

— Ну, я еще ни одного не встречал, хотя в своей жизни повидал немало сверхъестественного. Оборотни же Они пока за гранью моего понимания, так, миф, персонажи из сказок. Да и указание о провале проекта говорит о том, что этих существ все-таки не удалось создать. И, как по мне, это прекрасно. В нашем мире и без них хватает всяких тварей.

В салоне автомобиля повисла тишина. Мила с удовольствием ела сэндвич, запивая его горячим кофе. Мужчины думали о чем-то своем.

— Я вчера, то есть сегодня ночью, поизучала город, в который мы с вами едем. Там довольно много легенд и мифов. И одна из них — об оборотне.

Мила кратко пересказала то, что узнала из интернета.

— Теперь понятно, почему ты с утра как вареная картофелина, — фыркнул Давид.

Ардо незаметно покосилась на него. Все-таки непривычно видеть его в хорошем настроении, тем более — болтливым.

Он ее привлекал, и это пугало. Несмотря на постоянную холодность и отстраненность, Давид умел шутить и поддерживать разговор, а вопреки мужланской внешности был способен делать красивые комплименты. И все это Мила прочувствовала на себе: в последнее время они с Давидом очень часто общались. Ардо даже посмотрела на него как на мужчину, а не как на друга или хорошего знакомого.

— Ты лучше расскажи, до чего вы договорились, пока я спала.

— Во-первых, как приедем — заселимся в отель, пообедаем. Во-вторых, после съездим на разведку, посмотрим, осталось ли что-то от завода, здание-то заброшено с две тысячи пятого года. В-третьих, нужно посетить местные архивы и библиотеки. Я полагаю, в интернете достоверной информации мы не найдем. В архивах «Ока» тоже ничего нет по этому городу, что еще раз подтверждает — лаборатория если и существовала, то в строжайшем секрете.

— Думаешь, документы в той папке могут быть подделкой?

— Все возможно. Евгений сказал, что в лаборатории, где создавали клонов людей, нашлось много разбросанной по годам информации, которую не удалось прикрепить к какому-то определенному делу. Поэтому мы и едем инкогнито: прощупать почву.

— Предположим, мы нашли лабораторию и живого оборотня. И что в этом случае делать? — поинтересовалась Мила.

— Мы — исполнители. Сообщим Громову, он соберет консилиум, и верхушка «Ока бесконечности» будет решать эту проблему.

— Они могут оборотня убить?

— Убить? — Давид нахмурился. — Если он не несет опасности людям, то вряд ли. «Око» не убивает из страха. Оно защищает и оберегает как людей, так и то, что выходит за рамки человеческого понимания.

— И что выходит за эти рамки? — встрял Федор.

— К примеру, какой-то артефакт. Помнишь проклятую шкатулку, из-за которой ты всех чуть не убил?

Мареев сильнее сжал руль и процедил:

— Я тогда был не в себе.

— О чем я и говорю. Но шкатулку-то не уничтожили, она слишком ценна. Естественно, ее поместили в защищенное место, куда посторонний не доберется.

Федя кивнул, показывая, что понял, а Давид продолжил:

— Проблема с оборотнем в том, что его невозможно куда-то поместить. Его придется уничтожить.

— Но он ведь живой! — возмутилась Мила. — Не факт, что он кого-то убил! А если и убил, то по сути не виноват, он же наполовину животное! Все хищники убивают!

— Я же сказал: жить ему или умереть, решит начальство, — повторил Давид и чуть слышно добавил: — Мы всего лишь солдаты.

Ардо не была с ним согласна. Оборотень не виноват, что его кто-то создал. Он не выбирал такую жизнь, убивать его — неправильно. Мила вообще отпустила бы его на волю. Разумное существо нельзя держать в клетке, а если вдруг они с парнями кого-то найдут, то «Око» точно приберет его к рукам, посадит в клетку и будет ставить опыты. И что лучше: попасть к ученым в качестве подопытной крысы или быть убитым?

Федор тихо рассмеялся.

— Вам не кажется, что наш разговор похож на диалог пациентов психиатрической лечебницы? — и, не дождавшись ответа, мрачно продолжил: — У меня предчувствие, что нет там никаких оборотней и мы съездим вхолостую.

— Отсутствие результата — тоже результат. Если оборотня нет, то нам же лучше, — безэмоционально ответил Давид.

— Согласен, — неожиданно поддержал его Федор.

Мила промолчала. От мыслей, что у гипотетического оборотня всего два пути, и те не радужные, ей стало грустно. Настроение мигом упало.

Провинциальный городок Нижегородской области встречал их серыми почти безлюдными улочками и серым же хмурым небом. Начинал накрапывать дождь, отчего настроение Милы опустилось еще ниже.

Глава 3

Дома здесь были в основном частные, одноэтажные. Пара пятиэтажек — вот и все «высотки», встретившиеся по пути.

Отель, располагавшийся в самом центре города, Милу удивил. Двухэтажное мрачноватое деревянное здание темно-синего цвета украшали окна с резными белоснежными ставнями, к входу вела широкая каменная лестница на пять ступеней, упирающаяся в резную входную дверь. Сбоку от двери висела табличка, извещающая, что в этом доме раньше жил купец.

Нежданно-негаданно на подъезде к гостинице они столкнулись с проблемой: стоянка для автомобилей отсутствовала. И припарковаться сбоку от здания оказалось невозможно: слишком узкая дорога, стоящая машина буквально перекроет проезжую часть. Пришлось оставить автомобиль на соседней улице и идти пешком.

Внутреннее убранство гостиницы соответствовало ее внешнему виду: деревянные стены, потолки и балки, массивный деревянный стол у одной стены, напротив — деревянная же лестница, ведущая на второй этаж. У другой стены стоял книжный стеллаж, возле него — кресло-качалка и вязаный коврик на полу. На окнах висели вышитые чьей-то умелой рукой занавески. Минимум вещей, но все они находились на своем месте и создавали уют.

При появлении гостей из-за стола поднялась невысокая худощавая улыбчивая женщина лет сорока.

— Здравствуйте! — Она с волнением посмотрела на пришедших. — Добро пожаловать! Меня зовут Галина.

— Здравствуйте, — ответила Мила, которую мужчины на входе пропустили вперед, и подошла к столу администратора. На том стоял ноутбук и лежала большая тетрадь. — Для нас забронированы номера.

Женщина кивнула, снова села на стул и принялась что-то просматривать в ноутбуке.

— Да, три комнаты, — подтвердила она. — Можно ваши паспорта?

Мила протянула ей документ. За ней повторили Федор и Давид.

Зарегистрировавшись, они поднялись на второй этаж, где администратор показала им комнаты. Номеров в гостинице насчитывалось всего десять, и два из них уже занимали постояльцы.

Войдя в свою комнату и закрыв дверь, Мила осмотрелась.

Как и в холле, деревянные стены и деревянный пол. Когда-то комната, похоже, была просторной, но ее разделили, сделав санузел. Двуспальная кровать, небольшой платяной шкаф, стол, стул, прикроватная тумбочка с дисковым телефоном на ней. Мила в первый момент подумала, что этот старый аппарат — деталь интерьера, но когда подняла трубку, услышала гудки. В ящике тумбочки обнаружился листок с номерами телефонов: ресепшен, скорая помощь, полиция, пожарная часть.

С Давидом и Федором Мила договорилась встретиться в холле через двадцать минут. Время подходило к четырем часам дня, а им еще предстояло съездить к старому заброшенному зданию химического завода. Но прежде они решили поесть.

Мила спустилась в холл и тут же попала под любопытный взгляд администратора, протирающей пыль с книжных полок. Женщина дружелюбно улыбнулась.

— Как вам комната?

— Спасибо, она очень уютная.

— Приятно слышать. — Галина, забыв об уборке, подошла ближе к Миле. — А вы просто путешествуете или приехали к кому-то в гости?

— Скорее, по работе.

Глаза женщины загорелись любопытством еще сильнее.

— Как интересно! И что у вас за работа?

— Мы журналисты.

— Ого! Ничего себе! Никак писать будете про наш город?!

— Можно и так сказать.

— Городок у нас, конечно, небольшой, но интересный. Я составлю список музеев и достопримечательностей, куда лучше сходить. Уверена, вам и вашим спутникам понравится!

Галина собиралась еще что-то добавить, но на лестнице послышались тяжелые шаги, и Мила облегченно выдохнула. Ей было не до допросов, хотелось пообедать и заняться делом.

Обернувшись, Ардо увидела Федора. За ним шел Давид. Мила отметила хмурое выражение его лица и невольно заволновалась. Когда они расставались двадцать минут назад, все было в порядке. Неужели что-то произошло?

При гостинице столовой не оказалось, но Галина порекомендовала кафе и дала его адрес, уверив, что там прекрасно кормят.

Как только они вышли на улицу, Мила не выдержала:

— Давид, все в порядке?

Шедший впереди мужчина не сбавил шага и не повернулся, но все же ответил:

— Даже не знаю.

— Объясни.

Мила догнала его. С другой стороны с Давидом поравнялся Федор.

— В номере я пообщался с местными призраками, расспросил их насчет нашего дела. И некоторые утверждают, что по городу и правда ходит оборотень.

Мила рвано выдохнула.

— Значит, он существует?

— Тут вот еще какое дело: оказывается, наша гостиница под сильной защитой.

— В каком смысле? — спросил Мареев.

— На стенах здания магия, причем поработал сильный колдун. Защита старая, накладывалась давно, и я не чувствую этого колдуна среди живых, но его магия держится до сих пор. И явившиеся призраки не могли толком со мной говорить. Но я все же кое-что узнал. — Давид на мгновение прикрыл глаза, словно вспоминая, а затем тихо продекламировал: — То, что ты ищешь, рождено не от матери, а от боли. Оно не ходит на ногах, а движется между ними. Ищи того, кого создали, а не родили.

— Что за ерунда? — буркнул Федор.

Давид пожал плечами.

— Это сказала девочка-призрак, которая явилась мне. В отличие от других, она смогла со мной заговорить и ответить на вопрос.

— Ага, только ответом это трудно назвать! — возмутился Федор.

— То есть она подтверждает, что в городе оборотень? — прошептала Мила, но Давид услышал.

— Я не знаю. Призраки еще ни разу не говорили со мной загадками.

— То, что ты ищешь, рождено не от матери, а от боли, — повторила Мила. — Что это значит?

— И как понять: «оно не ходит на ногах, а движется между ними»? — поддержал Федор.

— Да не знаю я! — начал раздражаться Давид. — Я вам сообщил то, то узнал от призраков!

— Какие-то они не очень надежные информаторы, — фыркнул Мареев.

— Уж какие есть! — огрызнулся Давид.

Оставшаяся часть дороги до кафе прошла в тишине. Никто не спешил заговаривать, да и стоило ли? Им было над чем подумать.

Город казался пустым. Пока они шли по узкой улочке, не проехало ни одной машины, не встретилось ни одного прохожего. Лишь пробежала собака да слышались крики дерущихся возле какого-то дома кошек. Но стоило переступить порог кафе, как ситуация резко изменилась. На них обрушился шум голосов множества людей. Мила аж притормозила на входе, пораженная такой разницей: ни души на улице, зато в здании полно народу.

Словно они здесь от кого-то или от чего-то прятались.

На самом деле это заведение было трудно назвать кафе, скорее — баром. Большинство посетителей отдыхали за выпивкой в компаниях, причем оказалась полностью оккупирована и длинная барная стойка.

Несмотря на загруженность зала, свободный столик нашелся без проблем. Мила расположилась напротив мужчин и постоянно ловила на себе задумчивые взгляды Федора. Впрочем, она без того не забывала, что хотела с ним объясниться и помириться, если такое, конечно, теперь возможно. И надеялась сделать это в ближайшее время.

Ели они в молчании, каждый погрузившись в свои мысли и не стремясь делиться ими с коллегами. Когда тарелки опустели, в таком же молчании вышли на улицу.

— Ну что, едем к заводу? Посмотрим, что от него осталось? — предложил Федор. Мила и Давид лишь кивнули.

Заброшенный завод, упоминающийся в найденных документах, находился в тридцати минутах езды от города. Правда, хорошая дорога быстро закончилась, и пришлось свернуть на проселочную. Некогда асфальтированная, сейчас она изобиловала ямами и колдобинами. Разошедшийся дождь гулко барабанил по крыше автомобиля и затруднял видимость.

А в конце пути троицу «журналистов» поджидал сюрприз: вместо предполагаемых развалин они увидели высокий бетонный забор, обнесенный поверху колючей проволокой. Еще и охраняемый: сквозь широкие кованые ворота отлично просматривался домик охраны и трое мужчин вместе с собаками. Один из охранников, заметив незваных гостей, подошел ближе, но за забор не вышел. Рядом с ним остановился пес, пристально глядя на приезжих.

— Чего-то я не понял? Здесь же вроде как все сгорело? — выразил общее изумление Федор, уставившись на ворота.

— Громов сказал, что завод заброшен с две тысяча пятого года, — подала голос Мила, сидевшая на заднем сиденье. Она наклонилась вперед, чтобы получше рассмотреть охранника через лобовое стекло.

— Да. Тогда зачем здесь охрана? Что они охраняют? Здание-то скоро рухнет, от него остались, вон, рожки да ножки, — поддержал ее Мареев.

Видневшийся за забором корпус завода действительно оказался разрушенным. Но лишь частично: кое-где осталась крыша и в некоторых окнах были стекла.

— Значит, есть что охранять, — тихо произнес Давид.

Федор достал из бардачка корочку журналиста:

— Я пойду поговорю с охранником. Вы меня тут подождите.

Спорить никто не стал. Мареев вышел из машины и направился к воротам. Благо дождь уже закончился.

Мила придвинулась к дверце и открыла окно, чтобы слышать разговор. И не обратила внимания на то, как Давид, откинувшись на спинку сиденья, прикрыл глаза и едва слышно зашептал одному ему известные слова. Воздух рядом с ним подернулся дымкой, а через миг от машины отлетел прозрачный силуэт высокой, стройной женщины. Призрак скрылся за бетонным забором. Сразу же пес у ворот оглушительно залаял и, словно взбесившись, рванул куда-то в ту сторону. За ним сорвалась и вторая собака.

— Добрый вечер, — услышала Мила приветствие Мареева.

— Это частная закрытая территория. Прошу вас уехать, — строго ответил охранник, красноречиво положив руку на кобуру, висевшую на бедре.

— По нашим сведениям, завод заброшен, — возразил Мареев. — Что вы здесь охраняете? — состроил он дурачка, наивно полагающего, что ему все выложат на блюдечке.

— А вы, простите, кто? — Охранник усмехнулся. Федор показал удостоверение. — Журналист, значит. И что тебе нужно, журналист? — с ехидной фамильярностью спросил охранник.

— Мы с коллегами пишем статью о городе, его жителях и значимых местах. А завод как раз одно из таких мест. Вот мы и приехали взглянуть на него. Может, впустите нас? Мы сделаем пару снимков здания, посмотрим, что сохранилось.

Охранник расхохотался. А отсмеявшись, с угрозой процедил:

— Иди-ка ты, журналист, вместе со своими коллегами подобру-поздорову. И не суйтесь сюда больше. Ясно?

— Но подождите!..

— Я сказал: проваливайте! Или вызову подкрепление!

Федор заметил, как в их сторону двинулось еще двое охранников, и зачастил:

— Хотя бы скажите, на какое охранное агентство вы работаете и кому принадлежит завод? Может, мы свяжемся с хозяевами, и нам позволят пройти?

— Я тебе что сказал?! — Охранник агрессивно подался вперед. — Пошел вон!

Мареев убрал удостоверение в карман куртки, осмотрел насколько хватало обзора территорию завода, само здание и зашагал к машине.

— С ходу не пробраться, — подвел он итог, забравшись в салон автомобиля. Обернулся к Давиду. И обеспокоенно дотронулся до его плеча: — Эй, ты чего?

Давид резко поднял веки и повернул голову к Федору. Мареев непроизвольно отпрянул.

— Что с твоими глазами? — спросил он сипло.

Заинтересованная Мила тоже посмотрела на Давида. Его зрачок расширился, полностью закрыв радужку, отчего глаза казались абсолютно черными.

— Меня начинает напрягать это задание, — не своим голосом ответил Давид.

— Поясни? — попросила Мила.

— На здании такая же магия, как на гостинице. Но, помимо нее, и руны запрета. Моему призраку не удалось пройти сквозь стены, соответственно, и узнать, что находится внутри. На территорию он вошел спокойно, а вот в здание проникнуть не смог.

— И что это значит? — уточнила Мила, снова посмотрев на охранника. Рядом с тем стояло двое коллег, и вся троица пристально разглядывала их машину.

— Судя по всему, здесь и правда когда-то происходило что-то, связанное с магией. — Давид потер ладонями побледневшее лицо. — Иначе зачем такая защита?

— И что теперь делать? — спросил Федор, уже отошедший от увиденного, и тоже обернулся к воротам.

— Нужно больше узнать и об этом странном заводе, и о гостинице. Они явно как-то связаны. Вернемся сюда завтра ночью и попробуем проникнуть на территорию.

— И как мы это сделаем, умник? — оскалился Мареев.

— Старым дедовским методом, — подмигнул ему Давид. — Будем рыть подкоп.

Эта идея не понравилась ни Миле, ни Федору, но что делать? Попасть в здание и все там исследовать необходимо, а пропускать их добровольно никто не собирается.

— Даже если мы туда проберемся, то совсем не факт, что нас не сожрут собаки, — пробурчал Мареев.

— Не беспокойся, не сожрут. Если только тебя, — усмехнулся Давид.

Федор глянул на него уничижительно, но промолчал. Взял из держателя телефон.

— Я попрошу своих ребят найти информацию о заводе, — пояснил он, набрал номер подчиненного и отдал приказ.

Сидевшая на заднем сиденье Мила смотрела на бетонный забор с колючей проволокой и нервно покусывала губы. Она все четче понимала: это задание, как и предыдущие, будет сложным и тяжелым. И хорошо, если никто не пострадает.

Глава 4

Мила лежала на кровати, смотрела в деревянный потолок и думала, думала, думала. В голове толкалось столько мыслей, что, казалось, она сейчас взорвется.

Полчаса назад Ардо с парнями вернулись в гостиницу и без промедления разошлись по комнатам, решив обсудить все утром за завтраком. И, честно говоря, Мила даже не представляла, с чего начинать расследование. У них не было ни единой зацепки, а вот вопросов — вагон и маленькая тележка. Но первоначальной для себя задачей она определила разговор с Федором. Тянуть дальше некуда, надо срочно разобраться с их взаимоотношениями. Мила больше не могла смотреть на то, как Мареев отводит взгляд. Она прекрасно видела, что он злится, и понимала — его злость скоро дойдет до точки кипения.

Решительно поднявшись с кровати, Ардо вышла из комнаты. Далеко идти не пришлось: Федя жил в соседнем номере. Остановившись у двери, Мила глубоко вздохнула и постучала. Только вот никто ей не открыл. Она постучала снова, и снова безрезультатно. Лишь после третьего стука замок щелкнул, и дверь открылась.

Мареев стоял в одном полотенце, намотанном на бедрах, отчего Мила растерялась и смущенно отвела глаза.

— Прости, я не вовремя.

Она уже повернулась, чтобы уйти, но Федя ее остановил:

— Все в порядке. Ты что-то хотела?

Мила сглотнула, собираясь с мыслями и унимая подскочивший пульс.

— Нам необходимо поговорить.

Федя кивнул и распахнул дверь шире, пропуская гостью внутрь.

Его номер оказался точно таким же, как и комната Милы, — один в один.

— Располагайся, — Мареев неопределенным жестом обвел пространство и ушел в ванную комнату, по пути предупредив: — Я оденусь и приду.

Мила подошла к окну. На темной улице, освещенной тусклым светом единственного фонаря, не было никого: ни людей, ни машин, ни животных. Для Ардо, истинной жительницы большого города, это выглядело нереальным. Она так привыкла к постоянному шуму машин, голосам множества людей и непрекращающемуся движению, что тишина и умиротворение вызывали у нее панику.

За спиной послышались шаги, и Мила обернулась. Федор надел спортивные штаны и черную футболку, но остался босым. Он пересек комнату и остановился в паре шагов от Милы. Мареев молчал, явно не собираясь начинать непростой для них обоих разговор, поэтому Мила заговорила первой:

— Федя, я хочу извиниться перед тобой.

— За что именно?

Он усмехнулся, сложив руки на мощной груди. Мила опустила глаза: извиниться ей стоило за многое.

— За все сразу. Понимаешь — Ардо замолчала. Ее сердце билось так сильно, что она ощущала его где-то в горле, а ладошки вспотели. Незаметно вытерев их о джинсы, Мила спрятала руки за спину. — Я правда хотела все рассказать тебе раньше, но сначала постоянно момент казался неподходящим, а потом стало слишком поздно, — и добавила мысленно: «И слишком глубоко я погрязла в своей лжи».

Федя подошел к кровати, сел на край и похлопал рядом с собой. Мила не стала спорить или упираться, села возле него.

— А теперь давай по порядку и внятно. Как получись, что я совсем не знаю тебя, Мила? Я, конечно, подозревал, что ты еще тот ребус, но...

— Если честно, порой я и сама себя не понимаю. — Ардо хмыкнула. — Раз ты просишь по порядку, то, пожалуй, начну с детства.

И Мила на этот раз без утайки рассказала все. Как ее мать, заметив странное поведение сына Александра, решила, что в того вселился демон и заставляет мальчика видеть плохое. Как она обратилась в церковь, но та ничем не помогла, и женщина определила сына в психушку. Мила, видя реакцию матери, даже будучи ребенком догадалась: если признается, что, как и к брату-близнецу, к ней приходят видения, то ее навсегда заберут из дома. И потому молчала. А когда мать умерла, дар пропал и проснулся только после аварии. В тот вечер Мила как раз решила развестись с Федором.

Она говорила и говорила, не в силах остановиться. Будто внутри нее прорвало плотину, и теперь слова лились нескончаемой рекой. И с каждой секундой Миле становилось легче. Она прекрасно знала: Федор все поймет. Это ведь ее Федя — лучший друг и единственный в мире человек, которому она без колебаний доверила бы жизнь. Даже брату она настолько не доверяла.

В конце концов поток слов иссяк, и все тайны, накопленные за долгие годы, оказались вытряхнуты наружу. В комнате повисла тишина. Федя молчал, глядя в окно на черное небо, усыпанное мелкими звездами. Ему требовалось время, чтобы переварить услышанное.

— Ты знаешь, — наконец заговорил Федор и повернулся к Миле. Ее щеки раскраснелись от волнения. Она во все глаза смотрела на бывшего мужа — с надеждой, что он простит, — я даже тебя понимаю. Ну, почему ты мне все не рассказала раньше. Сделай ты это тогда, когда работала в следствии и мы еще не связались с «Оком», то я бы выписал тебе койку в психушке, по соседству с братом. Неподготовленному человеку в такое трудно поверить.

— Значит, теперь ты не злишься на меня? — с надеждой спросила Мила.

— Я злился. Очень сильно, — признался Мареев. — Аж придушить тебя хотелось. Ты ведь была всей моей жизнью, а оказывается, я совсем не знал женщину, с которой жил и которую называл женой. Но сейчас, все как следует обдумав, я осознал: нет, не злюсь. И причины, почему ты молчала, понимаю. Единственное — мне обидно, что Стеклов первым обо всем узнал. Он, а не я.