Академия сердцеедов. Охота

— Вот и катись, — пробухтела я, — чтобы глаза мои тебя не видели. Вообще все катитесь и оставьте меня в покое.

Внезапно нахлынула такая усталость, что захотелось сесть где-нибудь на лавочке и просто посидеть, подумать, погрустить. Я даже почти поддалась этому порыву, но когда с первого этажа донеслись мужские голоса, подпрыгнула, как ужаленная…

— Если кто-нибудь хоть что-то тявкнет по этому поводу — я за себя не ручаюсь!

— Ты задолбал! Не тупые! Поняли уже!

…и бросилась наутек. Потому что там был Коул со своими приятелями-спорщиками и, судя по голосу, он очень злился. Я ни разу не сталкивалась со злым Хеммери и не горела желанием это исправлять.

Шмыгнула налево по коридору, пробежала вдоль вереницы одинаковых дверей и по узкой лестнице скатилась вниз. Даже не на первый этаж, а в подвал. Очутившись в темном коридоре, замерла.

Куда идти-то? Наверх? Там может быть Хеммери. Вперед? Так ведь не знаю дороги.

Уловив наверху знакомые голоса, решила, что все-таки лучше вперед. Подумаешь коридор. Ну темный, ну узкий. Все равно шире и светлее, чем некоторые переулки в Муравейнике.

Я прошла мимо десятка низких дверей, похожих на створки камер для заключенных, потопталась возле стенда, разрисованного непонятными красными линиями, заглянула в открытый зал с маленькими окнами под самым потолком.

— Мрачненько, — покачала головой.

— Правда, что ли? — раздалось над самым ухом.

Я испугалась. Дико, до икоты. А когда я пугаюсь по-настоящему, у меня срабатывают рефлексы, отточенные на улицах родного Муравейника. Я даже не заорала, а наотмашь ударила локтем назад. Он врезался во что-то мягкое, но хрустящее. Может, чей-то нос?..

Думать об этом было некогда. Действуя и дальше на рефлексах, я уже била коленом прямиком в беззащитных пах.

— Ох, — только и выдал бедолага и медленно завалился на бок.

А я бросилась бежать. Но шагов через десять с опаской обернулась. Неизвестный валялся на полу и, зажав ладонями пах, тихо постанывал. Черт…

Я дернулась, чтобы уйти, но все-таки вернулась.

— Ты как? — спросила с глупой нервной улыбкой.

Он подозрительно затих, напрягся, потом гнусаво буркнул:

— Плохо.

Дважды черт…

— Встать сможешь?

— Нет. У меня отбит… центр тяжести. И нос… когда-то был.

Трижды черт…

Только поступила и уже успела кого-то избить. Мерран точно будет мной гордиться.

— Давай помогу.

— Я лучше полежу.

— Пол холодный, простудишь… остатки центра тяжести, — не удержалась я. В ответ послышалось обиженное сопение. — Вставай.

Не слишком церемонясь, я подцепила беднягу под локоть и потянула, вынуждая подняться. Детина оказался высоким, но сухим и нескладным, как кузнечик-переросток. Не знаю, как там ниже пояса, но нос я ему разбила — кровь лилась темным потоком из обеих ноздрей по гладко выбритому подбородку и капала на темную мантию.

— Прости, — сконфуженно пробормотала я и протянула платок, — я испугалась. А когда я пугаюсь, становлюсь немного… немного…

— Неадекватной? — подсказал он, зажимая нос моим платком.

— Можно и так сказать, — дружелюбно произнесла я. — Мир?

— Ты меня избила.

— Я извинилась.

— Этого мало. Я хочу компенсацию.

В груди нехорошо сжалось. После того, как ко мне прицепилась репутация самой доступной, слова незнакомца в темном пустом коридоре приобретали совсем иной окрас.

— Какую? — спросила, а сама отступила на шаг, чтобы дать деру, если что.

— Какая у тебя магия?

— Руны.

— Оо, — в голосе появился интерес, — неожиданно. Будешь должна одну.

Свою бабочку я никому не собиралась отдавать, поэтому тут же встала в позу:

— У меня и так одна.

— Значит, потом. Когда будет много, — он пожал плечами и убрал руки от лица. Крови больше не было, нос выглядел абсолютно ровным, и даже наливавшиеся подтеки под глазами исчезли. Центр тяжести, судя по ровной осанке, тоже был в порядке. — Я хранитель, — произнес парень, будто это все объясняло.

Я, конечно, ничего не поняла, но переспрашивать не стала — времени не было.

— Было очень интересно пообщаться, но мне пора. Заселение, все дела…

— Первый курс, что ли?

— Он самый.

— Идем.

Отправляться куда-либо с этим подозрительным типом совершенно не хотелось. Вдруг запрет меня где-нибудь в подземелье и будет издеваться? Но он прошел буквально десяток шагов, толкнул одну из дверей, за которой обнаружилась черная металлическая лестница, ведущая на улицу.

— Женский корпус прямо за углом. Комендантша миссис Гретта очень любит незабудки.

— Ээ… я рада.

Я мигом взлетела по ступеням и на верхней остановилась, чтобы поблагодарить и попрощаться, но когда обернулась, ржавая дверь была уже закрыта.

Странный какой парень.

Впрочем, странным оказался не только хранитель из подземелья — в общежитие меня ждал не менее колоритный персонаж. Женщина лет сорока пяти. Высокая, как Райдо. Здоровенная, как лошадь. Добрая, как Карла во время женских дней.

— Чего пришла? — рявкнула она, едва увидев меня.

— Жить, — пискнула я, протягивая ей серую карточку.

Женщина фыркнула и достала большую потрепанную ярко-розовую тетрадь:

— Еще одна неженка на мою голову. Зачем вас только в Вэсмор пускают? Сидели бы дома, учились супы варить.

— Я умею варить.

— Еще скажи, что сама полы моешь.

— Мою.

— И где же таких умелых делают?

Я скромно потупила глаза в пол:

— В Муравейнике.

— А, так ты эта… та самая…

Я набычилась, ожидая, что она скажет про доступность, а она выдала:

— …бедолага, которая к гончим попала?

— Потому это бедолага?

— Там ни одной девушки не было уже лет пятьдесят. Одни упыри.

Насчет упырей согласна. Стоит только вспомнить Верано или Доминика.

— Ничего. Справлюсь.

Миссис Гретта хмыкнула, записала меня в тетрадь, но на последней графе замерла, размышляя, в какую комнату заселить.

— Пусть будет сто… сто… — она задумчиво кусала нижнюю губу.

Я же вспомнила, как Коул когда-то рассказывал, что в женской общаге самые хорошие комнаты на третьем этаже, и неожиданно для самой себя выпалила:

— Это у вас незабудки?

На массивной груди покоился скромный кулон в виде этих цветов.

— Да, — чопорно произнесла комендантша.

— Они прекрасны! — едва сдерживая восторг, я положила руку на сердце. — Такие милые, просто до слез.

На строгом лице миссис Гретты появилась смущенная улыбка:

— Правда нравится?

— Очень!

Я не обманывала — кулон действительно был симпатичным, по-детски наивным и вызывал странный трепет под сердцем.

— Спасибо, — Миссис Гретта погладила пальцами свою безделушку, — это мой талисман. Лучшая подруга подарила много-много лет назад. Она тоже здесь училась когда-то. В триста четвертой жила. Кстати, эта комната как раз свободна.

С этими словами миссис Гретта в графе «комната» написала номер триста четыре и выдала мне ключи.

Не знаю, что это был за странный тип в подвале, но надо наведаться к нему еще раз и поблагодарить за помощь.

***

— О-о-о-о, — только и смогла выдохнуть, зайдя в свою новую комнату.

Она была больше, чем та, в которой мы жили со Стеллой. Светлая, просторная, с высокими потолками и большим окном, затянутым плотными шторами. Не считая длинного рабочего стола возле окна, мебель была расставлена симметрично по обеим сторонам. Две кровати, два трехстворчатых шкафа, две тумбочки.

Пользуясь тем, что оказалась в комнате первой, я заняла место слева. Заглянула в шкаф, пытаясь представить, что туда положу. С добром у меня скудно, даже трусов лишних нет, а единственный носовой платок отдала избитому бедолаге в подвале.

— Ладно, дело наживное, — утешила себя и перешла к тумбочке. Внутри две полочки, на которые тоже нечего класть. — Кхм.

Зато есть кровать! И на нее я могу положить себя!

Я села на краешек, ожидая, что будет жестко и колюче, но матрас оказался удобным, пружинистым и даже не скрипел. Скинув ботинки, я плюхнулась на него в полный пост и, зажав рот ладонью, завизжала.

Поступила! Мать вашу, поступила! Из Муравейника в Хайс, в Вэсмор!

Осознание накатило по полной, и по венам побежал дикий кипяток. Вплоть до этого момента меня все еще терзала мысль, что я сплю и вижу жутко привлекательный подробный, но все-таки сон. А сейчас, лежа на своей новой кровати, в своей новой комнате, я наконец поверила, что правда. Невероятная, умопомрачительная правда.

Эмоции переполняли. Давясь смехом, я принялась колотить пятками по матрасу, а потом и вовсе вскочила и начала прыгать.

— Поступила, поступила, поступи… ла.

В момент, когда я, задрав руки, с перекошенной восторгом физиономией голосила от радости, дверь в комнату медленно открылась, и на пороге появилась… Кайла.

— О нет, — она обреченно закатила глаза, — нищета, мне кажется, ты ошиблась комнатой. Закутки для убогих где-то внизу.

— Сама ты убогая, — огрызнулась я, сползая с кровати.

Радость немного скисла. Наблюдая за тем, как белобрысая небрежно закинула в шкаф свой кожаный рюкзак, а потом прошлась по комнате, недовольно морща точеный нос, я думала о том, что у судьбы черное чувство юмора. Я поступила, но стала предметом позорного спора. Заселилась в хорошую комнату, но получила в соседки самую невыносимую зазнайку. Что дальше?

— Где Стелла?

Я ведь действительно думала, что буду и дальше жить с рыжей. Пусть она странная, но мы с ней поладили, и я к ней уже начала привыкать. А вот Кайла Браш под боком — это последнее, чего бы мне хотелось.

— Откуда мне знать? — Кайла взяла в руки подушку, придирчиво ее помяла, зачем-то понюхала и бросила обратно на кровать. — Я за блаженными не слежу. Но если ты решишь свалить к ней, буду не против. Вы друг друга стоите.

— Мечтай больше.

— А чего мечтать? Все равно скоро вылетишь, — убежденно сказала блондинка и, подойдя к окну, распахнула шторы. — Блеск.

Наш корпус стоял бок о бок с пятиэтажным мужским. И в данный момент из окна напротив на нас пялилась чья-то глумливая физиономия.

— Ясно, голой не походишь, — цыкнула Кайла и снова задернула тряпки. Потом развернулась ко мне, — значит так, деревня. Жить с тобой я не собираюсь и буду требовать, чтобы тебя отселили… Мало ли что ты из своего Муравейника притащила. Блохи какие-нибудь, тараканы…

— Боишься, что мои деревенские сожрут твоих породистых? — парировала я с милой улыбкой, а сама подумала о том, сильно ли мне достанется, если я отметелю ее так же, как и того бедолагу в подвале.

— Ха-ха-ха, смешно, — Кайла скривила губы, — сильно не раскладывайся. Скоро переезжать… Ах да, у тебя же нечего раскладывать. Нищеброды из Муравейника путешествуют налегке.

С этими словами она решительно направилась к выходу и успела закрыть за собой дверь за секунду до того, как я запустила ей в спину подушку.

Гадина какая! Не хочу я с ней жить! Не нужен мне никакой третий этаж! Лучше уж в подвале, чем с этой заносчивой язвой!

Я была готова к тому, что по требованию избалованной аристократки меня переселят из хорошей комнаты в место попроще, и даже хотела этого. Но Кайла вернулась минут через пятнадцать красная, как помидор, и злющая, как черт.

Не глядя на меня, она тут же прошла в душевую и со всей дури хлопнула дверью. Донеслись звуки льющейся воды и неразборчивое, но явно ругательное шипение. Когда она вышла обратно, я спросила напрямую:

— Меня переселят?

— Нет! Эта бабища на вахте сказала, что распределение идет один раз и до конца срока обучения. Никаких переездов. Коровища кривоногая.

— Зато у нее красивый кулон с незабудками.

Блондинка громко выдохнула, села на кровать и уставилась на меня своими голубыми глазищами:

— Значит, так. Если мне придется терпеть твое присутствие, то сразу озвучим правила.

— Валяй, — прошипела я в ответ.

Не скрывая досады, Кайла скрипнула зубами и продолжала все таким же жестким тоном:

— В комнате не гадить. Не переношу нерях. Твои вещи только на твоей половине. Все, что найду на своей, тут же отправлю в помойку.

— Согласна.

— Не разговаривай со мной. Не смотри. Не подходи ни здесь, ни на учебе. Мы просто делим одну территорию, никакого общения мне не надо.

— Взаимно.

— И самое главное. Я сюда пришла учиться. Поэтому никаких кутежей, никаких парней. Будешь мне мешать — я найду способ превратить твою жизнь в ад.

— Справедливо. У меня встречное требование. Можешь считать меня невидимкой и воротить нос, но не смей вставлять мне палки в колеса. Я тоже пришла учиться и порву любого, кто попытается мне помешать.

— Договорились.

По-хорошему, тут надо было бы пожать друг другу руки, но мы отвернулись, сделав вид, что никого рядом нет.

Глава 3

Спустя пару минут Кайла молча вышла из комнаты.

— М-да, — протянула я, когда дверь за ней закрылась.

Вот это подарочек, всем соседкам соседка. Даже грустно стало. Как с ней жить-то? Это же вечное состояние войны, как дома с сестрами, которые только и мечтали нагадить исподтишка. Неужели и здесь так же придется всегда быть начеку?

Тошно.

За окном уже начинало смеркаться, тяжелые, хоть и светлые шторы, света не добавляли. Я все-таки решила их раздвинуть. Пусть смотрят, мне все равно. Ничем плохим я не занимаюсь, голой, как сказала Кайла, бродить не собираюсь. Так что пусть.

— Да блин…

Соседний корпус, третий этаж, самое ближнее окно. И кто в нем?

Хеммери!

Первый порыв — задвинуть шторы обратно. Я дернулась, но руки словно чужими стали. Вцепившись в ткань, сминали ее в кулаках и безвольно дрожали. А я смотрела, не в силах отвести взгляда от наглеца, который еще несколько часов назад прикидывался влюбленным, а теперь беседовал с какой-то девкой.

Да-да, прямо у себя в комнате!

Она ему что-то эмоционально высказывала, а Коул стоял, уперевшись руками в бока и, запрокинув голову, смотрел в потолок с видом человека, которого все достали.

Надо было уйти, не смотреть, но я словно к полу приросла. Не было сил ни шевельнуться, ни вздохнуть, только в груди пульсировало сильно-сильно и больно-больно. Это ведь его девушка, да? Та, с которой он постоянно? Наверное, узнала, что учудил ее ненаглядный, как целовался с другой на глазах у всех, и устроила скандал.

Почему я раньше не подумала о том, что такой популярный парень просто не может быть сам по себе, что у него наверняка есть избранница?.. И не одна.

Девочка явно злилась и гневно тыкала пальцем ему в грудь. Ничего, у него язык хорошо подвешен, наболтает глупостей или прокатит с ветерком на новом эр-мобиле, она и растает.

Боги, как стыдно. Кажется, на щеках под кожей пылал самый настоящий пожар.

К черту его! Просто к черту, и все! Я пришла учиться — вот и буду учиться, а парни пусть идут лесом.

Я снова потянула шторы, намереваясь сдвинуть полотна, и в этот самый момент Коул обернулся, буквально врезавшись в меня взглядом.

Меня прострелило до самых пяток, а с него мигом слетело устало-расслабленное состояние. Он подобрался, как уличный кот перед прыжком, зубы стиснул и указал пальцем на себя, потом на меня, потом на улицу, требуя, чтобы я вышла и поговорила с ним. Я показала ему фигу.

Коул ломанулся к окну с явным намерением открыть, а девица начала хватать его за руки, пытаясь остановить.

Смотреть на них было тошно, поэтому шторы я все-таки задвинула, но от окна не отошла. Так и стояла, уткнувшись носом в свои кулаки, и пыталась совладать с собственным сердцем, которое ни в какую не хотело успокаиваться. Перед глазами стояла девчонка эта, как она хватает того, кому я еще утром была готова доверить свою жизнь…

Какая же я дура!

Сидеть в комнате, зная, что происходит за окном, было невыносимо. Поэтому я схватила оставшиеся карточки и ринулась прочь.

В коридорах мне попалось несколько девчонок со старших курсов. На меня, как и на любого новичка, они смотрели с интересом, но заводить разговоры не спешили. Только одна из них — шатенка с зелеными глазами — преградила мне дорогу и спросила:

— Факультет?

— Гончие, — брякнула я.

Она почему-то удивилась, но вопросов задавать не стала, молча обошла меня и скрылась в ближайшей комнате, а я пожала плечами и отправилась дальше.

На вахте скучала миссис Гретта. Разложив перед собой газету, она лениво переворачивала страницы, даже не вчитываясь в то, что на них было написано.

— Извините, что отвлекаю, — я виновато улыбнулась и выложила перед ней свои карточки, — но мне бы вот с этим разобраться. Я не знаю, куда идти и к кому обратиться.

Комендантша, обрадованная тем, что появился собеседник, начала тараторить:

— Все просто. Библиотека в главном корпусе. Мистер Бор не любит, когда приходят вечером, и будет долго бухтеть, если посмеешь сунуться прямо сейчас. Поэтому советую отложить до завтра.

Настроения слушать чужое бухтение не было, поэтому я решила прислушаться к совету и оставить поход за книгами на следующий день.

— Вопросы обеспечения тоже решаются в главном корпусе. Первый этаж до конца направо. На двери так и будет написано: отдел по обеспечению адептов. Эти вообще только до обеда работают, так что уже поздно.

— Ну хоть форму-то я могу сегодня получить? — спросила без особой надежды.

— Форму можешь, — милостиво кивнула она, — сейчас выйдешь на улицу, пройдешь прямо до одноэтажного белого дома. Это склад. Туда и стучись. Они до поздней ночи работают.

— Спасибо.

— Но на твоем месте я бы поспешила в столовую. Ужин скоро начнется.

С проблемами и потрясениями я напрочь забыла о еде, но один вопрос у меня все-таки был:

— Столовая общая?

— Конечно, — удивилась миссис Гретта, — все курсы, парни, девушки и даже преподаватели там едят.

Аппетит пропал окончательно. Я ничего не имела против остальных адептов и преподавателей, но, зная Коула, была уверена, что он постарается меня там перехватить. Поэтому поблагодарила комендантшу и отправилась получать форму.

Найти нужный дом оказалось несложно. Он стоял обособленно от остальных, и под покатой треугольной крышей алела большая надпись «Форма здесь». Дверь была заперта, но когда я постучалась, в ней открылось окошечко:

— За формой? — пробасил мужской голос.

— Да.

— Карту давай.

Я поспешно сунула серую карточку.

— Так, что у нас тут… Гончая, девчонка, да еще и руны… Кхм, странное сочетание, — мужчина почесал блестящую лысину, — придется подождать, пока я сделаю нашивки. Торопишься?

— Нет, — вздохнула я, оглядываясь в поисках лавки, на которой можно скоротать ожидание.

Место для отдыха нашлось не рядом с пунктом выдачи, а в метрах двухстах дальше. Пришлось углубиться в парк и уже там между двумя желтеющими ракитами, низко свесившими длинные ветви, примостить свою уставшую тушку на коричневую лавочку.

Мистер Стром сказал, что ему понадобится час, не меньше, ибо сочетание странное и готовой нашивки для моего случае нет, поэтому ему придется комбинировать из тех, что есть. Я не торопилась. Вечер, хорошая погода — самое время для прогулки.

Укрытие оказалось удачным. Вроде и в людях, и в то же время чуть в стороне от основной тропы и не бросаешься в глаза. А в сумерках так и вовсе сразу не рассмотришь, кто тут притаился.

Я все думала про Хеммери. Наверняка будет пасти меня возле столовой и, не дождавшись, взбесится и пролезет в общагу. Он ведь хитрый, как лиса, и такой же пронырливый. И привык добиваться своего.

Я не собиралась бегать от него все время. Смысла в этом не было, но день-два все-таки собиралась обходить его стороной. Надо собраться с силами и договориться с собственным сердцем, которое скакало, как дурное, стоило только подумать о Коуле, а еще найти где-то на затворках остатки гордости, чтобы при встрече не разреветься.

А пореветь действительно хотелось. Столько всего навалилось за последние дни и хорошего, и плохого, что я не справлялась. Испытания, страх провала, радость поступления, горечь обмана. Такой гремучий коктейль, что сразу до дна не выпить.

Есть не хотелось, но в животе было пусто, и его заунывные трели были единственным развлечением в пустынном парке. Впереди внушительной громадой возвышался главный корпус, похожий на раскинувшую крылья птицу. Пока оно утопало во мраке, но в понедельник все изменится. В освещенных окнах допоздна будут мелькать тени адептов и строгих преподавателей, изо всех углов будут доноситься разговоры о том, кто что задал и у кого можно списать домашнее задание.

Так странно было ощущать себя частью этой жизни. Интересно, какой она будет для меня? Справлюсь ли? Стану отличницей или и буду бегать за преподавателями с просьбами о пересдаче? Было немножечко страшно. Молодых аристократов из Хайса с детства готовили к поступлению, а я в Муравейнике училась только не умереть либо от голода, либо от холода, либо от тяжелой руки бандита на темной улице.

Кстати, о темных улицах.

Летние сумерки плавно перетекли в прозрачный вечерний морок. Деревья неспешно шелестели листьями, где-то вдали раздавались веселые голоса еще не обремененных учебой адептов, а в воздухе растекалась сладость распускавшихся ночных цветов.

Хорошо ведь… Только неспокойно. И дело не в страхе перед учебой, не в проблемах с репутацией и даже не в пройдохе Хеммери. Дело было в том, что в парке я была не одна.

Чужое присутствие ощущалось так четко, что волоски на руках встали дыбом, а ладони вспотели, но я никого не видела. Даже с лавочки привстала и, вытягивая шею, посмотрела в обе стороны дорожки. Никого. Однако я слишком хорошо знала этот бой в груди, когда еще не видишь опасность, но уже чувствуешь ее приближение.

Стараясь не шуметь, села обратно на лавку. Нащупала ногой камень и, осторожно нагнувшись, подняла его. Вряд ли булыжник поможет, но с ним спокойнее.

Минута прошла, две, три. Потом раздался легкий шорох шагов по отсыпанной мраморной крошкой дорожке.

Вот сейчас… сейчас…

Шорох стал настолько явным, что сомнений не было — таинственный некто был совсем рядом. Вот только я по-прежнему никого не видела. Всматривалась в полумрак, пытаясь разобрать хоть что-то, но без толку. То ли невидимка, то ли кто-то очень маленький.

То ли просто тень…

Я увидела черное пятно размером с собаку и сначала действительно приняла его за тень от старой ольхи, но оно двигалось. Перебирая долговязыми лапами, трусило мимо меня, а я сидела ни жива ни мертва и боялась даже ресницами шевельнуть.

У него не было ни морды, ни даже головы. Хвоста тоже не было, вместо него тянулись ошметки тьмы, похожие на языки черного пламени. Просто тело на лапах, которое куда-то спешило, не обращая внимания ни на что вокруг. Пробежало буквально в десятке метров от меня и даже головы не повернуло.

Ах да, поворачивать-то нечего.

Постепенно шорох начал отдаляться и вскоре полностью затих. Непонятное нечто ушло, а я тихо поднялась на ноги и, оглядываясь через каждые три шага, поспешила обратно к складу. Ну его… Надо возвращаться в комнату, мало ли что может бродить по ночам на территории академии.

— Пришла, наконец, — проворчал мистер Сторм, когда я подскочила к окошку, — а я жду-жду…

— Простите, гуляла в парке, потеряла счет времени, — промямли я, а потом осторожно спросила: — А вы сейчас ничего странного не видели?

— Например?

— Что-то темное, непонятное.

— Эх, молодежь. Книг начитаются, потом мерещится всякое, — только и сказал мужчина, вручая мне большой мешок.

Потом еще один. И еще.

— Это что? Все мне? — я растерянно смотрела на внезапное богатство.

Он еще раз пересчитал мешки и удивленно поднял брови:

— А кому еще? Бери.

— Спасибо.

Кое-как прихватив все три, я поволокла их к общежитию, но на ходу нет-нет, да и оглядывалась, ища взглядом странную тень.

До комнаты добралась без проблем. Навстречу мне не попался ни Коул, ни Лекс, ни даже темное пятно без головы. Кайлы тоже еще не было, поэтому я смогла в полном одиночестве насладиться разбором новых вещей.

В одном мешке был комплект форменной одежды. Пара юбок, три белых рубашки, жилет на пуговицах и еще один вязаный. Платье с длинными рукавами и воротником под горло. Темно-синяя мантия до самого пола, теплый плащ и второй полегче. Колготы лёгкие шелковистые и еще плотные с шерстяным начесом. Куртка и двое брюк — классические, а вторые защитного цвета с десятком карманов. Несколько футболок.

Во втором мешке обувь. Пара туфлей на низком каблуке для учебы, пара на высоком — наверное, для торжественных мероприятий. Удобные ботинки из мягкой кожи, легкие сапоги со шнуровкой и сапоги на меху. Даже тапки положили!

В третьем оказались мелочи, на которые я вообще не рассчитывала. Комплект полотенец, банный халат, даже ночные сорочки до пят были!

Я разложила все это богатство на кровати и просто сидела и смотрела, не веря своему счастью.