Хаджиевы. Аслан

— Это жестко, — ответил он. — Ладно поехали. Сниму тебе номер в гостинице.

— Чего? — я вспыхнула. — Не надо мне помогать, Аслан Саидович. Не спускайтесь со своих высот до нашего дна. Всего доброго и спокойной ночи! — я быстро шагнула в квартиру и захлопнула дверь прямо перед его носом. Надеюсь, он меня за это не уволит.

ГЛАВА 7

Я прижалась лбом к исцарапанной поверхности входной двери и нервно сглотнула. Сердце колотилось так, что казалось сейчас из груди выпрыгнет.

Стыдоба обжигала щеки и потели ладони.

Аслан, весь такой красивый, видный, не оставлял мои мысли. Он такой круто одетый и ухоженный и я… Среди пьяного гогота и вони. Зачем я ему позволила идти со мной? Ведь не могла не догадаться, что он здесь увидит.

Прислушалась. За дверью тихо. Ни звука. Скорее всего ушел уже, а я стою тут и переживаю. Он точно свалил. Таких ужасов навидался бедный. Он такого отродясь не видел.

— О, Динка! Ты с кем там болтаешь? — послышался голос отчима, а я скривилась от неприязни.

Обернулась на него, окинула злым взглядом. Грязная майка, распухшая красная морда и взгляд расплывчатый, будто он уже вообще ничего не соображает. До ручки допился урод. Ничего человеческого не осталось.

Кто-то звал его из кухни, но он уже сфокусировал взгляд на мне.

— Деньги есть? Давай, пока пацаны не ушли. Сбегают еще за одной, а то трубы горят, мочи нет.

— У меня нет ничего! Я вам что, дочь миллионера? — огрызнулась я и попыталась пролететь мимо него в свою спальню.

Только гад оказался быстрее, несмотря на то, что еле стоял на ногах.

— Ты как с отцом разговариваешь? Ты знаешь, что такое похмелюга? Так и на тот свет недолго! — его ручища схватила меня за запястье, которое еще недавно держал Аслан. Только не так грубо и больно.

— Ты мне не отец! — рявкнула я. Глаза щипало от подступающих слез, от усталости и злости.

Мне все еще было ужасно стыдно перед Хаджиевым за эту помойку, которую я называю домом. Отчим же продолжал.

— Мать там чуть сознание не теряет, ей похмелиться надо, а ты мне тут врешь и жмотничаешь! — он дыхнул на меня перегаром, от которого замутило и к горлу подступил тошнотворный ком. — Есть у тебя, я знаю! Ты в своем гадюшнике нормально зарабатываешь, не чеши мне тут!

— Гадюшник это здесь! А работаю я в нормальном месте! И деньги у меня бы были, если бы не вы двое! Достали! — я дернулась, чувствуя, как его пальцы впиваются в кожу еще сильнее. — Пусти, мне больно! Денег не дам! Мне есть куда их потратить! Например, на продукты, которыми вы со своими дружками не стесняетесь закусывать!

Я всё же выдрала свою руку, едва не упав. На запястье, прямо на глазах расплывался красный след.

Ну все. Будет синяк. У меня кожа такая, что от любого грубого прикосновения остаются отметины.

— Ну, Дин! Дай денег? Хоть на бутылочку, а? По-хорошему же прошу. Динуль? — тон отчима мгновенно сменился со злого на заискивающий, что было еще омерзительнее.

Он все еще стоял у двери моей комнаты.

А я понимала, если не дам хоть что-то, он не отвяжется до утра. Будет стучать, ныть и скулить вместе с матерью в два голоса.

Я полезла в карман куртки, нащупала мелкую купюру, которую отложила на проезд. Придется отдать.

Хорошо, что главную сумму, свои чаевые я спрятала в другой карман.

— Бери и отстань! — бросила ему деньги и он их тут же радостно подхватил. Кровопийца.

Отвалив от моей двери, отчим пошел на кухню что-то довольно вещая своим собутыльникам. Сейчас за водкой побегут скорее всего.

— Потише можно? Я спать так-то собираюсь! — крикнула ему вслед и открыла наконец дверь своей комнаты. Тут же заперлась, чтобы никто не вошел. Замок у меня старенький, но крепкий, ни одна пьянь не проникнет.

А еще, у меня приятно пахло освежителем и дверь прикрывалась плотно, никакая вонь не проникнет.

Окончательно выдохнувшись, я села на кровать, отбросила рюкзак.

Потерла свое бедное запястье, отметила, что оно уже побагровело.

Интересно, он уехал?— подумалось мне.

Подошла к окну, выглянула за занавеску. И судорожно отчего-то вдохнула.

Не уехал. Его машина стояла на парковке среди других машин помельче. Даже тачка его выделяется среди остальных. Ему тут точно не место.

Интересно, он слышал мой разговор с отчимом? Или ушел до того? Да нет. Он бы не стал подслушивать.

Я отошла от окна, принялась раздеваться. В горле першило, глаза щипало. Хотелось поплакать, но не получалось. Слез не было. Да и ни к чему они. Что это изменит?

*****

Аслан стоял перед хлипкой дверью. Внутри закипал гнев. Впервые так сильно хотелось устроить погром. Разнести здесь все на щепки. Выбить эту обшарпанную, потрескавшуюся дверь и зайти внутрь. Посмотреть что там происходит и набить кому-нибудь рожу. До крови.

Выдохнул, закрыл глаза и мотнул головой.

Нет.

Он не будет это делать. Не его мир, не его правила. Снова выдохнул и отступил от двери. Нафиг все. Это не его проблема.

Если она это терпит, значит, ее все устраивает. Хотя никто добровольно не жил бы в таком притоне. Но она же живет. Еще и деврь перед лицом захлопнула. Значит, помощь не нужна. Обойдется сама. Как-то же раньше обходилась.

А он нифига не принц, чтобы спасать бедных дев.

Разко развернувшись, быстро пошел вниз по ступенькам, пока не передумал.

В машине еще долго сидел с заведенным мотором, поглядывал на горящие окна ее квартиры. Внезапно свет в ее комнате выключился. Что ж… И ему пора. Нечего здесь сидеть.

Зачем он вообще сюда приперся?

Изначально хотел, чтобы она, наконец, начала вести себя скромнее и не задирала нос. Показать ей, что знает ее адрес. То ли припугнуть ее хотел, то ли обломать. Сам не знал.

Но сейчас всё изменилось. Увидев эту помойку, Аслану едва не впервые в жизни стало не по себе.

Просидев в машине еще около получаса, психанул и, ударив по рулю, завел движок. Пора ехать домой. А она... Ну, это ее дело. Он мог бы помочь. Хотя бы номер в гостинице для нее снял ... Только зачем? Кто она ему?

Дверь захлопнула, коза.

Раз нравится сидеть в дерьме, пусть сидит.

Дома, в особняке, пахло покоем и дорогим деревом. Вот он, его мир.

В гостиной, несмотря на поздний час, всё еще горел свет. Саид сидел в глубоком кресле, перебирая какие-то бумаги.

— Где был? — спросил отец, не отрываясь от документов.

— В клубе, — коротко бросил Аслан, силясь, чтобы голос звучал буднично.

— Ты зачастил в клуб. Пойдут слухи, Аслан. До Исмаиловых дойдет, что их будущий зять любитель погулять.

— Да какое мне дело, что подумают Исмаиловы, отец? — внутри поднялась волна раздражения. — Они все равно не откажутся от сделки. То есть от брака. Деньги и бизнес их приоритет. Ладно… Я спать пойду. Устал.

— Ага. Иди. Уставший, — донеслось вслед.

Утро, как и весь день в офисе прошел как-то скучно и с раздражением. То и дело психовал и срывался на подчиненных.

Смотрел на часы, дожидаясь конца рабочего дня. Хотелось скорее в клуб. Зачем сам не знал. Просто хотелось.

Иногда ловил на себе задумчивые взгляды отца. Тот будто подозревал его в чем-то. Да и ладно.

В клуб ворвался еще до начала программы. Зыркнул на бармена, лениво протирающего стаканы и диджея, который еще настраивал свой пульт.

Быстрыми шагами поднялся на второй ярус. Увидел Дину в одной из открытых кабинок. Та что-то поправляла, протирала, наводила порядок, готовясь к смене.

Усмехнулся.

В випку вошел неслышно, незаметно. Приблизился к ней сзади. Внутри все напряглось от ее присутствия рядом. Приятно напряглось.

Медленно и тихо выдохнул. Склонился к ее макушке. Вдохнул запах. Опять этот шампунь. Приятно от нее пахнет все-таки. Будто и не живет в воню