Хаджиевы. Аслан

Анастасия Шерр

Хаджиевы. Аслан

Глава 1

Запах в доме Исмаиловых стоял удушающий. Смесь дорогого табака, пережаренного кофе и чего-то приторного, от чего во рту становилось липко. Аслану казалось, что этот аромат въедается прямо в поры. Он сидел в кресле, борясь с желанием ослабить узел галстука. Шум голосов сливался в монотонный гул, от которого ныли виски.

Он лениво крутил в пальцах пустую чашку. Фарфор был тонким, почти невесомым, одно неловкое движение, и разлетится в пыль.

Залину выставили напоказ, словно ценный лот. Она сидела чуть в стороне, в окружении женщин, но Аслан чувствовал, что сцена срежиссирована. Ее посадили именно под тем углом, чтобы он мог рассмотреть «товар».

Она не поднимала головы. Тонкие пальцы бесцельно мучили край платка, этот жест выдавал её с головой. Аслан смотрел на неё не просто пристально, а с какой-то расчетливой наглостью. Ему было любопытно: когда она сломается и посмотрит в ответ? Его взгляд скользил по линии её плеч, по закрытому платью, задерживаясь на бледных щеках.

«Удобная», — промелькнуло в голове.

Тихая, как тень. Именно такая версия женщины была ему санкционирована семьей. Дома ему хватало истерик сестер и вечного шума из ничего. Ему не нужна была любовь, ему был нужен тихий омут, где вода никогда не зацветет. По крайней мере, он пытался в этом себя убедить.

Залина на секунду вскинула глаза. Испуганная, загнанная вспышка, и снова взгляд в пол.

— Ну, Саид! — голос отца невесты разрезал тишину, как тупой нож. — Наши дети станут достойным продолжением рода.

Аслан медленно повернул голову. Будущий тесть сиял так, будто только что сорвал джек-пот, а отец Аслана, Саид, отвечал ему тяжелой, одобрительной полуулыбкой. Сделка была практически закрыта.

Старейшины во главе с дедом завели бесконечную шарманку о канонах и чистоте рода. Аслану казалось, что стены гостиной медленно сдвигаются, выжимая из него остатки кислорода.

Тоска. Серая, липкая, как остывшая каша. Неужели это его финал? Родители хотя бы смотрели друг на друга так, что искры летели, а тут Залина. Фарфоровая кукла с опущенными плечами. Она вообще настоящая или её в комплекте с мебелью привезли?

В какой-то момент желание уйти стало почти физическим. Чесались кулаки, а в икрах поселилась неприятная дрожь. Ему нужно было смыть с себя этот запах нафталина и покорности. Слишком рано его пытались замуровать в эти «честь и достоинство».

Он бросил последний взгляд на невесту, ожидая хоть какого-то жеста, искры протеста в глазах, но она так и не подняла ресниц. Все, лимит терпения исчерпан.

Аслан встал. Стул едва слышно скрипнул, но в наступившей тишине звук показался грохотом.

— Отец, — он даже не пытался смягчить голос, — Формальности соблюдены. У меня на завтра назначена отгрузка, нужно лично проверить людей.

Саид чуть заметно сузил глаза, предупреждение, которое Аслан считал без труда. Но отец промолчал. Перед гостями устраивать вынос мозга наследнику, которому уже двадцать пять, было ниже его достоинства.

— Дела не ждут, — сухо отрезал Саид, кивнув свату. — Езжай.

Аслан вышел, едва коснувшись руки Исмаилова. На невесту даже не обернулся. Зачем если впереди целая вечность таких постных вечеров?

На улице он наконец-то вдохнул полной грудью. Внедорожник отозвался на ключ утробным рыком. Аслан вдавил педаль в пол, вылетая на трассу. Плевать на правила. Сейчас ему нужен был только ветер и ритм, который заглушит голоса стариков в голове.

У входа в клеб его ждали. Охранник, увидев машину Хаджиева, вытянулся в струну, едва не отдавая честь:

— Добрый вечер, Аслан Саидович.

Аслан прошел мимо, не глядя. Внутри его встретил не «тяжелый бит», а плотная стена звука, от которой завибрировали ребра. Воздух в клубе был тяжелым. Смесь дорогого парфюма, дешёвого табака и чьего-то пота, но сейчас это была его стихия. По крайней мере, здесь никто не заставлял его сидеть с ровной спиной.

Пробираясь через потную толпу, Аслан почувствовал, как в кармане вибрирует телефон. Выругался про себя, если это снова отец, он просто отключит связь.

В этот момент реальность вокруг него дернулась. Сначала глухой удар в грудь, затем звон стекла, который даже музыка не смогла заглушить. По рубашке потекло что-то ледяное и липкое. Запах дешевого гренадина и паленой водки ударил в нос, смешиваясь с его парфюмом в тошнотворную смесь.

— Твою ж — Аслан замер, глядя на алое пятно, расползающееся по белому хлопку. — Ты что, ослепла?

Он поднял глаза, собираясь вкатать эту девицу в пол одним взглядом. Но вместо привычного «извините, пожалуйста», он получил пощечину словами.

— Сам глаза разуй, придурок! — девчонка даже не вздрогнула. Она стояла посреди этого хаоса из осколков, сжимая в руках пустой поднос, и выглядела так, будто это он ей жизнь испортил.

Аслан на секунду лишился дара речи. Перед ним стояла мелочь в застиранной жилетке, едва доходившая ему до подбородка. Никакого страха, никакой покорности, к которой его приучали с детства. Если Залина сегодня напоминала бледную тень, то эта девица была оголенным проводом под напряжением.

— Повтори, — процедил он, сузив глаза. К гневу подмешалось странное, колючее любопытство.

— Что слышал! Уставился в свой мобильник и прешь как танк, — она зыркнула на него с таким презрением, будто он был не Хаджиевым, а назойливой мухой. — Отойди с дороги, мне убирать надо, пока никто ноги не порезал.

Аслан не шелохнулся. Наоборот, он сократил дистанцию, намеренно нависая над ней. От неё пахло энергетиком и мятной жвачкой — дешево, просто, по-настоящему. Девчонка инстинктивно прикрылась подносом, как щитом, но взгляда не отвела.

— Ты хоть понимаешь, с кем сейчас гавкаешься, малявка? — голос Аслана стал тихим, почти вкрадчивым. Так обычно звучит угроза перед тем, как она станет действием.

— Мне двадцать один, и я имею право послать тебя хоть в задницу, хоть на выход, — выпалила она, перекрывая басы диджея. — Прибухнул, так сиди смирно и не мешай людям работать. Нашелся тут, хозяин жизни в белой рубашке

Аслан не выдержал и коротко, зло усмехнулся. Она его не узнала. В собственном клубе его приняли за пьяного мажора, которому можно хамить. Это было настолько дико и неправильно, что у него внутри что-то щелкнуло. После стерильного вечера у Исмаиловых эта злобная колючка была самым живым, что он видел за неделю.

— В задницу, значит? — Аслан навис над ней так плотно, что между ними едва остался сантиметр. От девчонки пахло чем-то до смешного детским, то ли шампунем с клубникой, то ли дешевым мылом. — Смело. Только за такие слова здесь принято отвечать. Особенно передо мной.

Аслан медленно, почти лениво, потянулся к её груди. Зацепил край пластикового бейджика кончиками пальцев, намеренно задевая жилетку.

— Дина — он произнес это имя так, словно выплюнул косточку. — Скажи мне, Дина, сколько жизней тебе нужно здесь отпахать, чтобы оплатить эту рубашку? Она стоит больше, чем твой дом.

Он ждал, что она хотя бы сглотнет от страха. Но Дина лишь дернула плечом, сбрасывая его руку.

— Если ты такой сказочно богатый, купишь себе десяток новых. А теперь свали с дороги, мне работать надо, — отрезала она и, не дожидаясь ответа, просто обошла его, задев плечом.

Аслан посмотрел ей в спину. Внутри поднялась странная волна. Не то бешенство, не то азарт. После стерильной Залины эта колючая девица казалась слишком реальной. Даже чересчур.

— Ну иди, паши, — бросил он вслед, хотя музыка уже сожрала его голос.

Он поправил мокрую ткань, которая неприятно липла к телу, и направился к лестнице на второй ярус. В ВИП-зоне было тише, тянуло хорошим табаком и спокойствием. Руслан и Заур уже вовсю уничтожали виски. Увидев Аслана в алых пятнах, оба синхронно заржали.

— Хаджиев, ты что, через барную стойку прыгал? — Руслан кивнул на его грудь. — Или невеста так расстроилась из-за разлуки, что плеснула в тебя вином?

Аслан упал на кожаный диван и молча потянулся к бокалу. Стеб друзей сейчас только раздражал.

— Невеста... — он скривился, как от зубной боли. — Невеста золото. Молчит и в пол смотрит. А это так кошка местная когти выпустила.

Он сделал глоток, чувствуя, как алкоголь обжигает горло. Через панорамное стекло он нашел глазами ту самую фигурку внизу. Дина носилась между столами как заведенная, расталкивая танцующих подносом. Злая, быстрая, настоящая.

— Ну что, Аслан, — Заур поднял бокал, прерывая его мысли. — Поздравляем? Ты теперь официально пристроен. Отцы уже, небось, и дату в календаре обвели?

Аслан лишь неопределенно качнул стаканом, наблюдая, как лед бьется о стенки. Мысль о свадьбе, о правильном доме с правильной женой, которая будет молча накрывать на стол и так же молча ждать его в спальне, внезапно вызвала у него приступ тошноты. Это было не просто скучно, это было похоже на медленное погребение заживо. Под аккомпанемент одобрительных кивков старейшин и запаха восточных сладостей.

Глава 2

Я привалилась к стойке, чувствуя, как подошвы балеток буквально горят. Смена только перевалила за середину, а я уже была готова убивать. Срывалась на всех подряд, просто край. Утренний скандал с матерью до сих пор стоял в ушах звоном разбитой бутылки. Она опять махала водкой перед моим носом и вещала про соседа Петьку. Идеальную, по её мнению, партию для меня. «Иди на рынок к Марине, — орала она, — там деньги, а ты в своем гадюшнике хвостом метешь перед мужиками!»

Я задрала голову, глядя на панорамные окна второго этажа. Там, за стеклом випок, текла другая жизнь. Прохлада, запах дорогой кожи и официантки, которые не бегают по липкому полу, а плавают в комфортных тихих кабинках.

Упакованные мажоры, конечно, те еще скоты, но их чаевые за один вечер перекрывали мою недельную пахоту здесь, среди «зелени», которая трясется над каждым рублем в счете.

Вспомнила того индюка с телефоном. Красивый, породистый, пахнет на миллион, а внутри пустота. Сшиб меня, еще и слепой обозвал. Из-за этого козла я в минусе на пять шотов, а он пошел дальше сиять своей рубашкой по цене моей почки. Шейх недоделанный.

— Ди... — Лика, работавшая наверху, возникла рядом бледная, как поганка. Она держалась за живот и мучительно стонала. — Выручи, а? Кажется, вчерашние роллы решили выйти наружу. Отработаешь за меня на випках? С Юрьевичем я договорилась, он не против.

У меня внутри всё подпрыгнуло. Усталость вымело как порывом ветра.

— Конечно, иди отлежись! — я едва не сияла. Жаль Лику? Жаль. Но такой джекпот выпадает раз в жизни.

Наверху другая работа и другие деньги. Другой уровень. Я быстро пригладила волосы, перепроверила планшет и почти бегом рванула к лестнице. Главное теперь, не включать характер и улыбаться, как фарфоровая кукла. Если сорвусь на кого-то из этих мажорчиков, Юрьевич вышвырнет меня в тот же миг.

Я остановилась перед дверью первой кабины. Глубокий вдох. На лице маска радости и счастья. Шаг в мир больших денег.

Я еще не знала, что за этим столом меня ждет тот самый индюк в пятнах от моих шотов.

Я толкнула тяжелую дверь и вошла, стараясь дышать ровно. Пальцы до боли сжали планшет.

— Добрый вечер. Меня зовут Дина, сегодня я ваш официант. Желаете обновить напитки или...

Фраза застряла где-то в районе пищевода. Улыбка, которую я так старательно натягивала, сползла, оставив после себя только глухую ярость.

Прямо напротив, в центре дивана, развалился он. Тот самый индюк. Или проще сказать мажор? Теперь без пиджака, в одной рубашке, расстегнутой на пару пуговиц. На шее поблескивал серебряный кулон, выглядящий так же вызывающе, как и всё в этом парне. Снаружи картинка из журнала, внутри гниль. Такие экземпляры в нашем клубе не редкость.

Его дружки заткнулись на полуслове. А этот... медленно поднял стакан, прищурился и уставился на меня так, будто я была десертом, который ему подали по ошибке раньше времени.

— Надо же, — выдал он, и в голосе прорезалась такая издевка, что мне захотелось запустить в него планшетом. — Неужели небеса меня услышали? Котенок, ты ли это?

Крупный парень рядом с ним заржал:

— Аслан, это та самая кошка? А Лика где?

Щеки обожгло. Кошка? Значит, он уже успел меня обсосать со своими приятелями.

— Лике нездоровится. Готовы сделать заказ? — я выдавила это сквозь зубы, стараясь не смотреть на бурое пятно на его груди. И на этот дурацкий кулон. — Если определились...

— О, я определился, — перебил он, подаваясь вперед. Снова этот запах: табак, виски и зашкаливающая самоуверенность. — Для начала, Дина, ты принесешь салфетки. Много салфеток. Будешь оттирать то, что натворила внизу.

Он кивнул на рубашку и откинулся на спинку, глядя на меня в упор. Дружки замерли в предвкушении бесплатного шоу.

Я сжала планшет так, что костяшки побелели. Значит, оттирать? Значит, шоу для мальчиков? Внутри всё полыхнуло. Я видела таких сотни. Дорогие часы, холеные рожи и полная уверенность, что любая девчонка в форме их собственность. Грязь под их дорогими ботинками.

Ну уж нет. Хрен тебе, а не унижение. Пусть меня хоть завтра уволят.

Я глубоко вдохнула, возвращая на лицо ту самую приторную, ядовитую вежливость.

— О, конечно, — пропела я, делая шаг к столу. — Сейчас всё исправим.

Я схватила со стола пачку салфеток и подошла к нему почти вплотную. Аслан победно прищурился. Он явно ждал, что я сейчас начну лебезить, краснеть и суетиться вокруг его рубашки. Его друзья подались вперед, ожидая зрелища.

Вместо того чтобы начать услужливо тереть его грудь, я с самым невозмутимым видом высыпала всю пачку салфеток прямо ему на колени. Целую гору белой бумаги.

— Вот, держите. У вас отличная мелкая моторика, уверена, вы справитесь сами намного эффективнее, — я посмотрела ему в глаза, чувствуя, как внутри всё дрожит от собственной наглости. — А то вдруг я снова промахнусь и случайно вылью на вас еще и этот виски? Рука сегодня что-то дергается, переутомление, знаете ли.

Блин... Я снова сорвалась. Ну не могу я терпеть это барское снисхождение, просто физически не могу. Ненавижу, когда меня пытаются унизить, ткнуть носом в мое место.

В кабине стало так тихо, что было слышно, как лед тает в стаканах. Друзья этого Аслана (кажется, так его звали), даже дышать перестали. Кто-то из них издал короткий звук, то ли икнул, то ли подавил смешок.

Я не дала ему вставить ни слова, хотя видела, что он уже открыл рот.

— Итак, по заказу. Бутылка двенадцатилетнего односолодового, мясное ассорти и... — я выразительно, почти по-хамски посмотрела на его мокрую рубашку. — Возможно, принести вам плед? Чтобы не просквозило, пока сохнете?

Аслан медленно опустил взгляд на сугроб из салфеток у себя на коленях, потом снова на меня. Его глаза потемнели, в этом тусклом свете они казались совсем черными, пронзительными. Блин, а ведь он реально красив. Какой-то неправильной, хищной красотой. Необычный.

Его издевательская ухмылка исчезла. На смену ей пришло тяжелое, давящее внимание. Он не выглядел взбешенным, скорее... заинтригованным до предела, и это пугало меня куда сильнее криков.

— Смелая, — негромко произнес он. В этом одном слове угрозы было больше, чем азарта. — Юрьевич в курсе, какой сервис ты предоставляешь в ВИП-зоне?

— Юрьевич ценит мою честность и заботу о здоровье клиентов, — парировала я, вскинув подбородок так высоко, что шею свело. — Так что, плед нести?

Меня несло. Просто несло по кочкам, и тормоза отказали. Этот мажорик зацепил меня за самое живое, за ту часть души, которая еще не привыкла гнуть спину за копейки.

«Всё, Дина, — пронеслось в голове, — завтра на рынке у Марины будешь вонючей рыбой торговать. Это фиаско».

Я замолчала, чувствуя, как под моей «ослепительной» маской уверенности начинает проступать холодный пот. Кажется, палку я не просто перегнула, я её сломала.

Глава 3

Мажор медленно, с какой-то ленивой угрозой, откинулся на спинку дивана. Гора салфеток на его коленях зашуршала и начала осыпаться на пол белыми хлопьями, но он даже не шелохнулся. Он продолжал сверлить меня взглядом. Глаза у него были темно-карие, вызывающе красивые и изучающие. В них сейчас гнев мешался с тем самым азартом игрока, который внезапно наткнулся на достойного противника там, где ожидал увидеть пустое место.

Его друзья окончательно затихли. В кабине стало так тихо, что тяжелые, глухие биты из основного зала, пробивающиеся сквозь шумоизоляцию, казались ударами молота. Они сидели, буквально стиснув губы, боясь пропустить хоть один звук. Вряд ли в их кругах им когда-нибудь давала такой отпор обычная девчонка с подносом.

— Плед? — Аслан повторил это слово медленно, почти по слогам, словно катал его на языке, пробуя на вкус. — Заботливая какая.Нет, плед мне не нужен. Раз уж ты так сильно печешься о моем комфорте, Дина...

Он сделал паузу, намеренно затягивая момент, и я почувствовала, как по позвоночнику пополз липкий холодок. Нехороший у него был взгляд. Хищный. Явно что-то задумал, и это что-то мне точно не понравится.

— В этом заведении есть винтажный «N*****» семьдесят восьмого года. В общей алкогольной карте он не значится, но я отлично знаю, что здесь припрятана одна такая бутылка. Она стоит в кабинете владельца, как раз на случай визита особо важных гостей.

— И?.. — я вызывающе приподняла брови, хотя внутри всё начало мелко подрагивать. Я уже догадывалась, к чему он ведет. Точнее, что он сейчас прикажет.

Мажор хищно оскалился, подаваясь вперед, так что свет от лампы резко очертил его скулы.

— Принеси мне её. И не забудь два рокса из богемского стекла. Те самые, с гравировкой льва. Если через десять минут бутылка не будет стоять на этом столе, я сочту, что твое хваленое обслуживание ни фига не соответствует уровню ВИП-зоны. И тогда нам с Юрьевичем действительно придется очень подробно обсудить твое будущее в этом клубе.

Я замерла, чувствуя, как внутри всё каменеет. Этот гад бил в самое больное, в самое незащищенное место.

Кабинет владельца? Богемское стекло? Да Юрьевич меня на куски порежет, если я просто заикнусь о том, чтобы вскрыть личный, неприкосновенный запас хозяина для обычного, пусть и упакованного по полной посетителя. Это было не просто сложно, это было практически невыполнимо. Смертельный номер без страховки.

— Время пошло, котенок, — бросил он, и этот его «котенок» прозвучал как издевка. Он выразительно постучал пальцем по циферблату своих тяжелых, дорогих часов. — Девять минут и пятьдесят секунд.

Его друзья переглянулись. Тот, что покрупнее, едва заметно качнул сочувственно головой, мол, ну всё, хана девке, доигралась.

Я с трудом проглотила вязкую слюну. Пальцы, сжимающие планшет, начали ощутимо подрагивать, но показать этому самодовольному мажорику свой страх? Сдаться прямо сейчас? Ни за что на свете.

— Будет сделано, — отрезала я, разворачиваясь на каблуках с такой резкостью, что чуть не задела край стола.

Выскочив из кабины, я привалилась к закрытой двери спиной и на секунду зажмурилась, пытаясь унять дрожь. Блин! Вот же блин! Где мне взять этот виски?! Как?! Думай, Дина, соображай быстрее! Имела глупость ввязаться в драку, теперь придется выкручиваться.

Сердце колотилось где-то в районе пустого желудка, в котором с самого утра маковой росинки не было.

Десять минут. Этот придурок в пропитанной алкоголем рубашке решил просто раздавить меня, как назойливую муху, которая посмела жужжать над ухом. Винтажный «N*****»... Я слышала про эту бутылку от девчонок. Она была чем-то вроде местной легенды, личным трофеем владельца клуба, который он хранил в своем кабинете. И пить его имели право только сам босс и его самые близкие друзья.

Проблема была в том, что кабинет владельца всегда заперт наглухо, а единственный дубликат ключей висел на тяжелой связке у Юрьевича, нашего администратора. А Юрьевич за эти ключи готов был глотку перегрызть любому.

— Ну и влипла ты, Дина, — прошипела я сама себе под нос, чувствуя, как по спине течет струйка холодного пота.

Взгляд на часы. Девять минут. Время утекало, как песок сквозь пальцы.

План вырисовался сам собой. Идиотский, дурацкий, в моем стиле. Если уж вылетать отсюда с позором, то так, чтобы здание содрогнулось.

Я знала, что Юрьевич сейчас торчит у черного входа, матерится и принимает товар, а его ключи в это время сиротливо болтаются на гвоздике у выхода. Старичок всегда их там оставляет, когда натягивает свой дебильный рабочий халат.

Варианта два. Либо я достаю это проклятое пойло, либо завтра слушаю лекции матери о пользе торговли рыбой. Я глубоко вдохнула, набирая в легкие побольше кислорода, и рванула к служебке.

Проскочила через танцпол, уворачиваясь от потных тел, и нырнула в коридор для персонала. Повезло. Связка с тяжелым кожаным брелоком висела на месте, издевательски поблескивая в свете тусклой лампы. Я сгребла ее в кулак, стараясь не звенеть металлом, и рванула к лестнице в администраторское крыло.

Главное, успеть все провернуть, пока Юрьевич не закончил пересчитывать ящики с водкой.

У двери кабинета хозяина я поняла, что руки меня не слушаются. Пальцы дрожали так, что я никак не могла попасть в замочную скважину. Третий... пятый... шестой! Наконец-то! Замок щелкнул с таким звуком, будто в меня выстрелили. Внутри пахло тошнотворно дорого. Старой кожей и кальянным табаком. Точь-в-точь как от того хама из випки.

Я замерла, сканируя полки. Вот она, легенда. Темное, почти черное стекло, затертая этикетка и это магическое число «78». Рядом, в пафосном футляре, стояли те самые бокалы со львами. Вид у них был такой, будто они стоят как годовой бюджет небольшой страны.

Я только успела схватить добычу, как коридор взорвался знакомым звуком. Тяжелые шаги и прокуренный кашель Юрьевича.

Сердце пропустило удар и свалилось куда-то в пятки. Админ шел прямо сюда. Если он застукает меня здесь с бутылкой в обнимку, полиция станет самым мягким вариантом.

Я заметалась по кабинету. Огромный стол, кресла... Тяжелые бархатные шторы! Вот оно! Я нырнула за плотную ткань, прижимая холодную бутылку к груди, как ребенка.

Дверь скрипнула так противно, что у меня все тело в судороге свело. Я перестала дышать. Казалось, пульс звучит так громко, что меня сейчас услышат.

— Странно... Почему дверь не заперта? — пробурчал Юрьевич под нос.

Через крошечную щель я видела, как он прошаркал к столу, пошуршал какими-то бумагами, схватил пару листов и, оглядевшись, вышел. Снова щелчок замка. Тишина.

Блин! Сейчас он пойдет за своей связкой, не найдет её и поднимет такой вой, что спецназ приедет. Нужно нестись обратно и вешать ключи на гвоздь.

Я выждала полминуты, прежде чем вывалиться из-за штор. Колени подгибались, но в груди горел чистый азарт. Взгляд на часы. Три минуты! Я подхватила бокалы со львами и, не разбирая дороги, бросилась вон из хозяйского кабинета.

— Ну всё, мажорик, держись... — прошипела я сквозь зубы, вешая ключи на гвоздь ровно в ту секунду, когда Юрьевич за барной стойкой начал громко хлопать себя по карманам.

Я проскочила мимо него тенью, прежде чем он успел обернуться. Времени не оставалось совсем. В ВИП-кабинку я не вошла. Я туда буквально влетела, едва не выбив дверь плечом.

Внутри ничего не изменилось. Главный мажор сидел всё в той же вальяжной позе, издевательски постукивая пальцем по стеклу своих часов. Его дружки синхронно повернули головы, и на их лицах проступило такое неприкрытое удивление, что мне захотелось рассмеяться им в лица. Ставили на то, что я сбежала через черный ход? Спорили на меня, гады?

Я молча шагнула к столу. С глухим, тяжелым стуком выставила пыльную бутылку «N*****» прямо перед Асланом. Следом, один за другим, звякнули бокалы.

— Девять минут сорок пять секунд, — отчеканила я, скрестив руки на груди, чтобы скрыть дрожь в пальцах. — Желаете, чтобы я открыла её прямо сейчас, или продолжите любоваться этикеткой?

Аслан медленно, как хищник, выпрямился. Его взгляд переполз с бутылки на моё лицо, и я увидела, как его улыбка меняется. Насмешка испарилась. Теперь это было что-то другое. Признание, что ли? Он явно не верил, что у какой-то девчонки хватит наглости и мозгов обнести кабинет хозяина.

Его приятели переглянулись. Тот, что покрупнее, не выдержал и выдал короткий свист:

— Ничего себе заходы... Аслан, кажется, ты нашел достойного противника.

— Открывай, — коротко бросил Аслан. Голос у него стал еще тише, и он продолжал сверлить меня взглядом, будто пытался просветить рентгеном. — И налей мне.

Я взяла бутылку. Стекло было холодным и тяжелым. Раскупорила пробку. По кабине тут же поплыл густой, дурманящий аромат старого дуба и чернослива. Я медленно наполнила бокал, концентрируясь на каждой капле. В голове набатом стучала мысль, что будет, когда хозяин заметит пропажу? Я старалась обходить камеры, но в таком месте у стен всегда есть уши и лишние глаза.