Простая история любви

– Наоборот, никогда: Делайла – это одно, я – это совсем другое, – заявляю я со всей уверенностью. – Я их не смешиваю.

– Понимаю. Но, может, ты на телевидении хотя бы притворишься романтичной особой…

– Я не пишу сладеньких любовных историй, Норман, – напоминаю я, чувствуя себя задетой. Это предмет моей скромной гордости.

– Нет, конечно не пишешь, – признает он. – Но твои книги – все равно так или иначе любовные истории.

– Потому что мои книги – это своего рода терапия: возможность немного помечтать часто компенсирует многочисленные любовные разочарования в реальной жизни. Всем нам бывает нужно на минутку забыть о собственной жизни.

– Даже тебе? – подкалывает он меня.

– Даже мне, – соглашаюсь я. – Ну а у тебя как обстоят дела на романтическом фронте? – За все эти годы я так ничего и не узнала о личной жизни Нормана, что само по себе довольно странно. Я имею в виду, должна же она хоть какая-то у него быть, правда? Пусть даже во всем его офисе нет ни единой, хотя бы крошечной фотографии – ни тебе улыбающихся родителей, ни жены с детьми, ни даже какой-нибудь кошки или собаки.

– Мы сейчас говорим не обо мне, – поспешно закрывает он тему. Что ж, могла бы поспорить, что так и будет.

Я качаю головой, но все же не настаиваю.

– Как бы то ни было, даже если в каких-то редких случаях я позволяю себе роскошь немного помечтать, это еще не значит, что я и в самом деле Делайла – женщина, верящая в невозможные любовные истории. Тогда как я вполне прагматична – на случай, если ты еще не заметил.

Норман оглядывает меня с нескрываемым участием.

– О да. Но прости за прямоту, иногда ты кажешься слишком уж озабоченной тем, чтобы казаться прагматичной. То есть ты помогаешь женщинам мечтать, но потом сама же первая и не веришь в мечты? – допытывается он у меня.

Да, его сомнение обосновано.

– Ну, скажем, что я предпочитаю верить во что-то конкретное и считаю, что современным сказкам место лишь в книгах.

– Кстати, ты уже решила, о чем будешь писать в своей следующей книге? – он тут же меняет тему разговора.

Совсем недавно я подписала довольно общий договор на тринадцатую книгу, но на этот раз издатель, уже хорошо меня знающий и мне доверяющий, не стал заранее уточнять у меня подробности будущего сюжета. С одной стороны, мне нравится эта крайняя степень свободы, но с другой – она меня пугает, потому что я испытываю желание написать что-то, что будет несколько отличаться от моих обычных сочинений.

– Пока хорошенько не знаю. Я думала о каком-то измученном, страдающем герое. Таком высоком брюнете с волосами чуть длиннее обычного и небольшой щетиной… – Не представляю, как мне пришло в голову подобное описание. А может, и представляю, но будет лучше притвориться, что ничего особенного не происходит. Правду говорят, что человеческая фантазия питается порой неожиданными событиями. Или невероятными встречами.

Норман округляет глаза и с любопытством смотрит на меня.

– Герой с такой, скорее, пиратской внешностью? У тебя?

Выпрямившись на стуле, я застываю, изо всех сил пытаясь сохранить ангельски невинное выражение лица.

– Да, у меня. А почему нет? У многих писательниц похожие герои…

– Ну, у тебя такое будет впервые, – замечает Норман. Что ж, на самом деле он прав: я написала двенадцать книг и по какой-то странной необъяснимой причине все двенадцать раз в качестве мужских персонажей выбирала блондинов, максимум шатенов, и все они в обязательном порядке были коротко подстрижены. Никаких бород или даже эспаньолок, никаких усов – в общем, никакой растительности, потому что я отношусь к тем людям, которые любят порядок, а не хаос. Как в жизни, так и в книгах.

– Может, ты и прав, лучше не рисковать… – спешу я взять свои слова назад.

– Нет, подожди, мне это кажется отличной мыслью. Женщинам всегда нравится такой слегка мятежный тип мужчины, – настаивает мой агент. Может, каким-то другим женщинам и да, но мне такие раньше никогда не нравились. – Начни писать первые главы, и посмотрим, что из этого выйдет, – предлагает он.

Впервые в жизни я вдруг надеюсь, что ничего хорошего из этого не выйдет и что пресловутое вдохновение, о котором недавно говорил Эйдан, – то самое, в которое я ни капельки не верю, – окончательно покинет меня и вынудит вернуться к моим обычным героям – собранным и цельным.

Глава 3

Эйдан

Телестудия битком набита людьми, хотя до начала записи еще целых полчаса. Многие из них на меня засматриваются, потому что – не буду скромничать, я и сам это прекрасно осознаю – выгляжу я просто отлично. На мне серый, идеально облегающий фигуру костюм с белой рубашкой, выгодно оттеняющей цвет моей кожи. Хоть я уже давно не участвовал в такого рода мероприятиях, чувствую я себя как рыба в воде. К счастью, беседа с журналистами – это что-то вроде езды на велосипеде: научившись однажды, ты сохраняешь этот навык навсегда.

Пока на меня надевают микрофон, Норман стоит рядом.

– Только прошу тебя, не переусердствуй с сарказмом! – умоляет он.

– Постараюсь, – отвечаю я, не обещая ничего определенного. У нас с Норми разные взгляды на то, что окажется «слишком».

– Уж постарайся. Сейчас придет Делайла, и мне не хочется, чтобы ты ставил ее в неловкое положение. Королева вечера – это она, тебе ясно? – в сотый раз повторяет он.

Я с трудом подавляю смех. Похоже, эти писательницы любовных романов такие неженки…

– Вообще-то, я не кусаюсь. И уж тем более не собираюсь кусать твоих розово-фуксиевых королев, – подкалываю его я. – Думаю, на мой вкус они окажутся слишком приторными.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

  В некоторых языках (например, франц., итал.) любовные или «дамские» романы называются также «розовыми романами» – по типичному для этого жанра цвету обложки. (Прим. пер.)

2

  «Ненавижу тебя любить» (оригинальное название «Ti prego lasciati odiare») – первый роман Анны Премоли. (Прим. пер.)