Призраки Марта

Однако Пьетро не спешил подчиняться.

— Зачем вам меня лечить? — голос прозвучал хрипло и в то же время резко.

Подросток дернул головой, прядь непослушных рыжих волос упала на лицо, заслонив глаза. Дернул еще раз, точь-в-точь как норовистый жеребенок, чтобы убрать ее, но та осталась на месте, заставив мальчишку таки высвободить руку из-под простыни и заправить волосы за ухо принудительно.

— Затем, что у меня нет подручных, которые оттащат твой труп в реку, когда ты умрешь от заражения, — отрезал Мартин. — Часа через два привезут одежду, я заказал, так что можешь отвыкать от простыни. А сейчас — живо! — иди ко мне и не спорь.

Пьетро смотрел недоверчиво и не шевелился.

Лучше умереть стоя, но не подчиниться? Необычная логика для раба.

Март демонстративно пошевелил пальцами, между которыми пробежали черные искры.

Пьетро побледнел, тяжело сглотнул.

— Я могу забрать у тебя простыню магией, — предупредил Мартин серьезно. — При направлении энергии точно на ткань, не задевая тело, серьга не среагирует… Если ты не знал, — добавил с оттенком ехидства. Заметил, как вытянулось лицо мальчишки.

После этих слов тот все-таки сдался, завозился, спуская свое укрытие из ткани с плеч. Опустил на бедра и кое-как обмотал там в несколько слоев, скрывая гениталии. Сделал нерешительный шаг вперед, всем своим видом показывая, что подчиняется не добровольно.

— Спиной повернись, — велел Март, не став реагировать на пантомиму.

Спину, изуродованную свежими шрамами от кнута, он приметил еще ночью, но не стал трогать, не зная, как ее перевязать так, чтобы полностью не обездвижить мальчишку.

Открыл одну из баночек аптекаря, скривился от резкого запаха и щедро зачерпнул ее содержимое специальной лопаткой, входящей в комплект.

— Меня будут искать, — пробурчал Пьетро, вздрогнув от первого прикосновения к коже прохладной мази.

— Не сомневаюсь, — отозвался Мартин.

Когда через несколько дней ожидания горе-хозяин так и не дождется известия о выловленном в реке теле раба, он непременно сообразит, что убийство не удалось, и помчится разыскивать свою собственность. Не потому что нужна, а потому что именно собственность.

— Вы наживете себе врага.

Смотрите-ка, а раб ему попался разговорчивый.

— Переживу, — огрызнулся Март.

Надо бы поднять свод законов и выяснить, какими правами обладает рабовладелец. В свое время Мартин провел немало времени за изучением законов королевства и порядков непосредственно в столице, но момент с рабством прошел мимо него — никогда не думал, что могут понадобиться знания в этой области.

— У вас не получится меня присвоить, — выдал Пьетро с каким-то остервенением в последней попытке достучаться до собеседника. В его голосе смешались отчаяние и вызов.

— Сдался ты мне, — вздохнул Март. Мальчишка даже изумленно обернулся через плечо. — На кровать садись и давай руки.

В этот раз Пьетро послушался неожиданно быстро. Сел и вытянул перед собой руки ладонями вверх.

Под наскоро наложенными ночью повязками обнаружились страшные рваные края ран и множество старых загрубевших рубцов. По количеству шрамов на руках мальчишка мог переплюнуть самого Марта.

— Связывали? — Бросил взгляд на сцепившего зубы Пьетро, пока он пытался аккуратно отделить от его запястий присохшую ткань.

— Я… — тот начал и резко оборвался, втянул воздух сквозь сжатые зубы.

— Тихо, — шикнул на него Мартин. — Терпи.

— Я убегал, — закончил Пьетро фразу и отвел глаза. Уставился куда-то в сторону окна.

— Не очень-то вышло, — прокомментировал Март.

Впрочем, он понимал, почему ничего не получилось. Мало сбежать — нужно спрятаться. Проблема состояла в том, что в столице не было беспризорников, влиться в ряды которых смог бы Пьетро. Патрули и круглосуточный контроль улиц сделали свое дело: сироты были помещены в приюты, беглецы — возвращены родителям, рабы — хозяевам. В глубинке дела обстояли проще, но выбраться из города незамеченным подростку без денег и знакомств — та еще задача. Встречные или вернут владельцу за вознаграждение, или сами воспользуются для своих… нужд.

— Не очень, — согласился Пьетро, все еще гипнотизируя окно.

— На, лицо сам намажь. — Закончив с запястьями, Мартин протянул бывшему рабу склянку. — И по животу и ногам пройдись, а то ты такого цвета, как баклажан.

Ребра пацана он проверил еще вчера. Просто чудо, что при таком количестве синяков и ссадин ни одна кость не пострадала.

Пьетро молчал, вертел в пальцах баночку из непрозрачного стекла и молчал, не поднимая глаз.

Март ждал, что мальчишка решится задать вопрос, зачем он ему, и даже пытался придумать ответ, кроме единственного просящегося на язык: «А черт его знает». Но Пьетро не спросил. Побоялся? Не ждал честного ответа? Мартин не стал больше ничего спрашивать сам.

— Попрошу Мирту принести тебе одежду, когда ее привезут, — сказал, закручивая баночки и оставляя их на столе. — Я иду спать. — Пьетро снова смотрел на него исподлобья, не веря, что его оставляют без присмотра. — Лежи пока и набирайся сил, — продолжил Мартин. — А хочешь — как оденешься, иди на все четыре стороны. — Глаза мальчишки недоверчиво расширились, он даже задышал чаще. — Я не буду тебя искать. Но и помочь, если сбежишь, не смогу. — Пьетро все еще смотрел на него, не моргая. Март поморщился. — Ты кивни, что ли, что ты меня понимаешь. Как со статуей разговариваю. — Подросток кивнул. Медленно, заторможенно, словно во сне. — И на том спасибо, — пробормотал Мартин и направился к двери.

Вопрос все-таки догнал его, когда он уже взялся за ручку и даже повернул, открывая дверь.

— Зачем вы это делаете?! — снова с отчаянием, непониманием и еще с чем-то, в чем разбираться сейчас не осталось ни сил, ни желания.

А ведь ответ на этот вопрос Март так и не придумал.

— Просто так, — ответил он, обернувшись через плечо.

Получил очередной удивленный взгляд и вышел.

Спать хотелось до смерти.

***

Проснулся Мартин уже под вечер и сам не мог бы сказать, что его разбудило: то, что проспал слишком долго, или же умопомрачительный запах еды, умудрившийся проникнуть в помещение с первого этажа даже через плотно запертую дверь.

Март решил, что если на вкус то, что приготовила Мирта, окажется так же великолепно, как и на запах, то он готов платить ей втридорога, лишь бы она согласилась на постоянную работу.

Комнату Мартин до этого не разглядывал — вышел от Пьетро, открыл первую попавшуюся дверь и завалился на кровать прямо в одежде. Теперь же встал и осмотрелся.

Спальня — большая, светлая. Ничего лишнего: широкая кровать, шкаф для одежды, прикроватная тумбочка, небольшой стол и стул у окна. Дополнительная дверь — в ванную комнату.

Туда Март и наведался в первую очередь. Канализация и водоснабжение работали исправно, несмотря на подозрительное бульканье при первом касании кранов. Следовало бы сказать Себу, чтобы на всякий случай все проверил, но, на первый взгляд, состояние системы выглядело лучше, чем могло бы быть, учитывая общую ситуацию с домом.

Мартин умылся, переоделся в чистое и вышел из комнаты.

Первым делом заглянул к Пьетро.

Мальчишка оказался на месте. Сидел на подоконнике, подтянув к себе ноги, и с задумчивым видом смотрел вниз, обхватив руками острые колени.

Оделся.

Значит, вещи привезли в срок, как и обещали. Светлая рубаха, темные брюки, кожаные ботинки. Все свободное, но вроде бы по плечам и длине будет по размеру, когда подросток наберет нормальный для его телосложения вес.

Пьетро тут же вскочил с подоконника и замер руки по швам, ожидая от Марта каких-либо действий.

Март почесал в затылке и еле сдержал зевок.

— Есть пойдем, — кивнул в сторону коридора. — Чего сидишь?

***

Мирта расстаралась: наготовила полный стол, закупила продуктов, сложила в неожиданно оказавшийся рабочим морозильный шкаф, да еще и попыталась впихнуть Марту сдачу, оставшуюся с тех денег, которые он ей дал.

— Оставьте в счет будущих покупок, — не скрывая надежды в голосе, сказал он. — Что бы вы ни приготовили, пахнет потрясающе. Я уже почти готов умолять вас остаться тут навсегда.

К счастью, Мирта восприняла шутливый комплимент именно как комплимент, а не как угрозу запереть ее в страшном доме черного мага; смущенно зарделась.

— Всего лишь суп и овощное рагу, — пробормотала робко. — Мне показалось, мальчику нужен суп.

— Правильно показалось. — Не став церемониться, Мартин отодвинул стул от кухонного стола. Мирта застучала посудой. — Вы, наверно, тоже голодная, — сказал Март ей в спину. — Я же отнял у вас обед. Присаживайтесь за стол.

Спина женщины окаменела. Мирта медленно обернулась. Мало того, что господин не велел накрывать в столовой, так еще и…

— Боитесь? — с улыбкой спросил Март.

Несмотря на то что спальня, в которой он провел последние часы, не была еще приведена в порядок, выспался он отменно и пребывал в отличном настроении.

— Нет, — Мирта качнула головой. — Кажется.

— Тогда присаживайтесь. Этот дом — мой на ближайшие полгода, и я могу устанавливать в нем свои правила. А ты чего стоишь? — Март обернулся к парнишке, замершему в дверном проходе и неловко переминающемуся с ноги на ногу. — Иди садись.

И если Мирта удивилась, услышав предложение присоединиться к обеду, то Пьетро едва ли не упал в обморок. У него даже синяки на лице побледнели — настолько кровь отхлынула от лица.

Мартин умоляюще посмотрел на кухарку. Та понятливо кивнула.

— Садись, садись. — Подбежала к подростку. — Еле на ногах же стоишь. Кто же тебя так…

— Хозяин, — буркнул Пьетро. С вызовом. Зло.

Мирта растерялась.

— Не я, — Март счел необходимым уточнить. — Я ему не хозяин.

Вряд ли женщина что-то поняла, но сочла за благо смолчать. Она нравилась Мартину все больше и еще сильнее напоминала обожаемую им в детстве Эльзу.

Наконец Пьетро сел и получил свою порцию супа. Однако не притронулся к еде, так и сидел, опустив плечи и исподлобья глядя то на Марта, то на Мирту. На нее — хотя бы без опаски.

Март скорчил гримасу.

— Просто бери ложку и ешь.

Пьетро не шевельнулся.

— Хозяин не заплатит ни за мое питание, ни за содержание, — сказал упрямо, бережно коснулся кончиками пальцев своего рукава, — ни за одежду.

При упоминании хозяина повторно Мирта наконец поняла, о чем речь, в ужасе прикрыла губы ладонью. В глазах женщины отразилась неподдельная жалость.

Март, перехватив ее взгляд, едва заметно мотнул головой — не нужно жалости.

— Просто ешь, — повторил мальчишке. — Просто так.

Пьетро все еще смотрел на него недоверчиво, но ложку взял.

— Вот тебе хлебушек. — Мирта тут же положила возле тарелки подростка ломоть ароматно пахнущей выпечки.

Мартин благодарно ей кивнул.

Глава 4

Мирта согласилась остаться на постоянную работу, включающую уборку и готовку в доме.

Март предлагал ей направить усилия только на кухню и подыскать новую уборщицу, особенно учитывая нынешнее состояние дома и объем работы, который потребуется для приведения его в должный вид. Но женщина отказалась наотрез, сказала, что справится со всем сама и его сомнения для нее — лишь вызов ее способностям. Мартин не стал спорить, а про себя решил, что просто удвоит плату.

Вероятно, на положительное решение Мирты повлияло предложение Марта разделить с ним прошлый ужин. Она ничего не сказала вслух, но он видел, что ей было приятно. Не менее приятно ее поразило его решение позвать к столу бывшего раба.

Для Марта это было естественным. Долгие годы у него не было слуг, а до этого… Викандеры всегда славились своими демократическими взглядами. Обслуживающий персонал обычно задерживался в их доме на долгие годы, становясь едва ли не членами семьи. Та же Эльза появилась в имении Викандеров задолго до рождения близнецов и, как Мартин подозревал, не случись того, что случилось, служила бы там до самой старости.

Так же конюх, дворецкий, няня, принятая на работу с появлением в доме детей.

Лорд Викандер часто говорил детям о том, что высокое положение — это не только известное имя и счет в банке на крупную сумму. Это прежде всего люди, которые тебя окружают. Верные люди. А еще говорил, что быть Викандером — это ответственность, а верностью не разбрасываются.

Март давно не был и не считал себя Викандером, но бывают понятия, которые впитываются в голову с молоком матери. Видимо, это был тот самый случай.

Мартин отчетливо помнил момент, как однажды Вита застала его на кухне, болтающим с кухаркой и уплетающим свежеиспеченные пирожки. Он часто так делал, пока сестра была занята играми в куклы и сооружением им трехэтажных причесок — действом, от которого брат начинал зевать.

Когда Вита застала их с Эльзой едва ли не в обнимку, да еще и попивающими вместе чай, то задрала нос и высмеяла брата. Он даже до сих пор помнил, что она ляпнула: «Так и женишься потом на прачке». Тогда его это задело. Теперь же скорее удивляло, откуда у семилетней девочки могли появиться в голове подобные мысли и формулировки. Не иначе как от гостей — не от родителей уж точно.

Эльза тогда едва не провалилась от стыда сквозь землю.

А близнецы чуть не подрались, пока громко и долго выясняли, кто прав. Брат требовал извиниться перед кухаркой. Сестра настаивала на своем и сыпала явно чужими заносчивыми фразами. Эльза пыталась их утихомирить и даже позвала няньку Агату, чтобы та вразумила воспитанников. Но не тут-то было: когда младшие Викандеры входили в раж, их могли остановить лишь родители — обычно отец.

Так случилось и в тот раз. На крики в кухню ворвался сам лорд Викандер и, выслушав посыпавшиеся на него со всех сторон версии произошедшего, впервые при всех отчитал дочь, заставив теперь и ее покраснеть до корней волос и все-таки извиниться перед ни за что обиженной Эльзой.

Сыну, конечно, тоже досталось — за скандал и раскиданную кухонную утварь.

А лорд Викандер в назидание глупой дочери сам целую неделю завтракал исключительно за кухонным столом, а не в столовой, как это было принято.

Разумеется, в доме Викандеров господа и слуги не были на равных, и те и другие четко понимали свое положение. Но отец требовал взаимного уважения и пытался научить этому своих детей.

Заставлять Мирту срочно наводить порядок в еще не готовой столовой, чтобы организовать «господину» индивидуальное место для приема пищи, в тот момент Мартин посчитал как раз неуважением и даже злоупотреблением. Оставить женщину и мальчика дожидаться, пока он сам поест, дабы соблюсти приличия, — вообще глупостью.

Лорд Викандер не стал лордом наполовину за ту неделю, что завтракал в компании Эльзы. Март не обеднел, разделив трапезу с Пьетро и Миртой.

Кухарка восприняла это как проявленное к ней уважение. Мальчик, похоже, насторожился еще больше, но Март не стал донимать его разговорами и отпустил в комнату, едва тот доел.

А для себя Мартин решил, что, может, он больше и не лорд Викандер, но порядки, принятые в родительском доме, ему определенно по душе. И плевать на правила поведения столичных господ — в своем доме он будет вести себя так, как ему нравится.

Пусть даже этот дом его всего на полгода.

***

Встал Март, как всегда, поздно.

Полночи копался в бумагах в поисках информации о рабстве и правах и обязанностях рабовладельцев, но в кратком справочнике, который был в его распоряжении, не нашлось ничего, чего бы он не знал. Раб должен подчиняться и во всем слушать хозяина или другое лицо, уполномоченное этим самым хозяином давать рабу распоряжения. Раб является собственностью владельца до тех пор, пока не умрет или не будет перепродан другому лицу. В то же время нигде не говорилось о том, как хозяин обязан содержать невольников, и даже о том, обязан ли кормить их в принципе.

Март сильно подозревал, что не писали об этом как о само собой разумеющемся. Однако, похоже, владелец Пьетро решил, что если законом это не предусматривается, то можно не тратить средства на питание ребенка.

Кроме всего прочего, в конце статьи значились сноски на пункты, по которым права на собственность могли быть оспорены третьими лицами. Но в той копии, которая имелась у Марта, данной информации не было. А это значило, что нужно было или искать сведения дальше, или пустить все на самотек.

Пускать что-либо на самотек Мартин не любил.

***

Когда он спустился вниз, в доме пахло свежей сдобой. Закончившая с готовкой Мирта уже занималась уборкой гостиной. Из холла доносился стук молотка продолжившего сегодня работу Себа.

Пьетро сидел на подлокотнике дивана неподалеку от натирающей лакированную поверхность стола женщины, о чем-то с ней негромко переговариваясь, и болтал ногой в воздухе.

С появлением Мартина разговор мгновенно прервался. Мирта выпрямилась.

— Доброе утро, господин.

Пьетро сидел к лестнице спиной, поэтому среагировал позже: резко вскочил на ноги, будто ему дали пинок под зад.

— Доброе… утро, — повторил с запинкой, — господин.

— Добрый день, — усмехнулся Март. — То, что я только что встал, не делает день утром.

Мирта робко улыбнулась. Пьетро отчего-то насупился.

— А чем это пахнет? — Мартин решил оставить разбирательство с подозрительностью парнишки на потом и, ведомый запахом выпечки, двинулся в сторону кухни.

— Я напекла пирогов.

— Пахнет чудесно. Эл… Мирта, спасибо! — Он чуть было не назвал женщину Эльзой, но быстро спохватился.

С приездом в столицу воспоминания из детства стали лишь ярче, не хватало еще начать путать с ними реальность.

Март обернулся уже в дверях, строго взглянул на Пьетро, отчего тот втянул голову в плечи.

— А ты уже ел?

Мальчишка потупился.

— Ел, господин, — с таким видом, будто ждал, что сейчас его попрекнут куском.

— Пока в доме нет гостей, можно без «господинов», — повторил Мартин то, что уже говорил вчера. Перевел взгляд на кухарку. — Мирта, к вам это тоже относится. — Несмотря на то что теперь Мирта совмещала обязанности по готовке пищи и уборке в доме, про себя Март все же называл ее именно кухаркой, должно быть, из-за прочной ассоциации с Эльзой. Та в ответ неуверенно кивнула. — А раз ел, — он снова обратился к Пьетро, — то не стыдно сидеть, пока женщина работает? Помог бы, что ли. Или без приказа никак?

Пьетро покраснел так резко, будто ему в лицо плеснули кипятка.

— Простите, господин, — пробормотал куда-то к своим ботинкам.

Март дернул плечом, отбрасывая извинения, а заодно и обращение.

— Мне-то за что прощать? Не я гнул спину, пока ты восседал на диване.

— Госпожа Мирта, простите, — покорно переадресовал извинения Пьетро.

Женщина даже дар речи потеряла от возмущения.

— Какая я тебе госпожа! — ахнула затем, уперев руки в бока. — Нашел госпожу, бесстыдник! Вот я тебе!..

Март улыбнулся и скрылся за дверью, ведущей на кухню.

***

Ожидаемо, пропуск в здание Главного архива стоил недешево. Однако там даже не заикнулись о том, что у посетителя имелась в ухе серьга, и не попытались содрать втридорога. Возможно, потому что цена и так была заоблачной.

Тем не менее оплата пропуска себя окупила: Мартин быстро нашел документ, на который ссылался его личный краткий справочник и который освещал сведения о рабстве в Реонерии наиболее полно.

Заодно Март покопался в новостной ленте за последние месяцы — раз уж уже оплатил посещение. И только потом покинул здание архива с чувством выполненного долга.

Планы, планы — на этот день их было еще много.

***

Время в столице Март не провел даром — он наблюдал.

Недовольные режимом были всегда. Правду ли говорили власти, усилив контроль над улицами, что у сопротивления недавно появился новый лидер, или же просто придумали удачное оправдание своим действиям, но сопротивление, состоящее из черных магов, существовало. И новым был у них главный или старым, он точно существовал — не бывает движения без руководителя.

Кем бы этот человек ни был, Мартин планировал его найти.

Столичные темные маги не были дружелюбны даже с коллегами по ремеслу, и Марту пришлось пытаться завести разговор со многими, прежде чем он выяснил, какое место в городе является излюбленным у их братии. «Полумесяц» — трактир на окраине города, открывающийся на закате и не закрывающий свои двери для посетителей до самого рассвета. От заката до рассвета — любимое время черных. Время, когда все остальные горожане мирно спят в своих кроватях. Время темных дел.

Именно в «Полумесяц» тем вечером Мартин и направился.

Первопричиной его переезда в столицу по-прежнему были поиски сестры. Но о второй причине Март тоже не забывал.

Он незнакомец, приезжий — никто в этом городе. Ему не станут доверять, ему не откроют секреты. А значит, нужно стать здесь своим.

***

Март велел вознице остановиться и выглянул в окно экипажа.

Снаружи было темно и ничего толком не разобрать. Магические накопители, установленные на фонарных столбах вдоль дороги, едва тлели, освещая лишь ограниченное пространство непосредственно под ними. Располагались же столбы на расстоянии в три человеческих роста друг от друга.

Март приоткрыл дверцу, и в нос тут же ударил запах нечистот.

— Это точно здесь?! — крикнул вознице.

— Не нравится? — не удержался тот от подколки. — Плати еще столько же, и я увезу тебя в место поприличнее.

Учитывая сумму, которую он уже заплатил за то, чтобы его привезли на самую окраину города в такое время суток, возница не на шутку обнаглел.

— Нравится, — огрызнулся Мартин, не испытывая желания и дальше продолжать путь в душном экипаже. Открыл дверцу шире и вышел на улицу. — Свободен! — Махнул рукой, не оборачиваясь — с местными ценами, если попросить извозчика подождать, в итоге он выставит счет больше, чем обойдется полугодовая аренда дома.

Возница пробормотал в ответ нечто неразборчивое, скорее всего, ругательство, и тронул коня. Колеса скрипнули и застучали по неровной мостовой с выбоинами и трещинами в стертых от времени каменных плитах.

Март проводил экипаж взглядом и чуть было не упал, зацепившись носком сапога за скол камня под ногами. Выругался в наступившей тишине куда отчетливее возницы.

В ответ залилась лаем собака, а затем раздалась человеческая брань: животное красочно отругали и велели заткнуться.

— Мило тут, — пробурчал Мартин себе под нос. — По-домашнему…

Видимо, заправляющие в городе белые решили, что самый бедный квартал с минимумом удобств — самое подходящее место для размещения заведения для их оппонентов.

Теперь внимательно смотря под ноги, Март двинулся вдоль по улице, ища пресловутый «Полумесяц». Пока вокруг имелись лишь едва светящие фонари и одноэтажные домики из темного, кое-где покрытого мхом и плесенью камня. Некоторые успели обзавестись в стенах трещинами, как и каменные плиты дороги.

Не выезжая за пределы столицы, Мартин будто попал в другой мир, в котором не было ни нормального освещения, ни нормальной дороги. Вероятно, нормальной канализации тут тоже не было — из канав отчетливо тянуло запахом помоев. Магически подсвеченные рекламные вывески, запах сдобы и благовоний, а также яркое освещение и ровная мостовая — все это было лишь для центральных улиц.

Март был вынужден признать, что, по сравнению с южной окраиной столицы, даже крохотное Прибрежье выглядело благороднее и ухоженнее. Единственный плюс, который он пока обнаружил, — отсутствие патрулей. Впрочем, шатайся они тут в темноте, непременно свернули бы шеи.

Мартин медленно следовал вдоль улицы, внимательно смотря по сторонам. Кое-где в домах виднелось пламя свечей или таких же дешевых еле светящих накопителей, какие были установлены на столбах. Людей не встретилось. Только пару раз еще где-то вдалеке затявкала собака.

Скопление черных магов ощущалось впереди и левее.

***

Далеко же они забрались: Мартину понадобилось около четверти часа, чтобы добраться до места. Здание, которое было ему нужно, снаружи ничем не отличалось от своих соседей — такое же темное и одноэтажное. Ставни плотно закрыты, удерживая свет внутри и не позволяя пролиться на улицу даже тонкому лучику. Ни вывески, ни названия. Имелся лишь один опознавательный знак — тускло светящийся в темноте полумесяц, сложенный из одиночных точек, посреди двери.

Март направился туда.

Толкнул дверь и тут же на мгновение зажмурился от яркого света, неприятно ударившего по глазам, переступил порог.

Внутри было довольно душно, пахло алкоголем и жареным мясом. А еще тут было много людей, человек тридцать, не меньше, и все они ели, пили и громко разговаривали, рассевшись за плотно расставленными по всему пространству помещения столами. Однако стоило двери открыться, впуская незваного гостя, разговоры мгновенно стихли и все три десятка пар глаз уставились на вошедшего.