Голоса эпохи – 2025. Избранная проза и поэзия современности. Том 1

Произошло это нестерпимо ожидаемо, молниеносно и с тихим ликованием. Написала столько восторженных слов, пытаясь описать своё состояние в тот день.

Ванв. Улица Жан-Батист Потэн, 65.

Последнее предместье Парижа для Марины Цветаевой.

Тихая улица, каштан перед окнами, куст бузины, воспетый в её стихах.

Как всё это удалось сохранить, а вернее воссоздать Флорану Дельпорт?

Как всё это пережить мне?

С 1934-го и по 1938-й семья Марины Цветаевой живёт в Ванве.

Милый компактный городок, весь в зелени и цветах, ныне пригород Парижа. Древняя католическая церковь с приятным звоном колокола, очаровательные, большей частью двухэтажные, домики, каждый из которых не похож на соседа.

Марине понравился этот старый дом «на чудной каштановой улице». «У меня чудная большая комната с двумя окнами и в одном из них, огромным каштаном, сейчас жёлтым, как вечное солнце. Это моя радость».

Как же ей хотелось жить и радоваться!

«Но на ванвских улицах всё это время соседи провожали её косыми взглядами, а бывшие одноклассники Мура в лицо выкрикивали оскорбления. Предвидеть всё это было нетрудно…

Враждебность ванвских соседей постоянно подогревалась прессой… Имя Эфрона постоянно фигурировало в этих публикациях…

Когда подходило время очередного «терма», ежеквартальной квартирной платы, денег в семье не оказывалось.

В редакции «Последние новости» Марину Ивановну любили те, от кого не зависела судьба её рукописей. Почти всегда приходилось ждать по нескольку месяцев публикаций не только стихов, а даже прозы. Неудачи с публикациями поэтических произведений заставили осознать, что главному её призванию, поэзии, отныне придётся потесниться.

Теперь она чаще пишет воспоминания, делает переводы.

Созданы прозаические шедевры: «Живое о живом», «Дом у старого Пимена», «Пленный дух» и другие. Проза об отце и его музее, о матери и музыке, о детстве.

Как писал Владислав Ходасевич: «Тема, по существу, мемуарная… Оставаясь в пределах действительности, Цветаева придаёт своим рассказам о людях, с которыми ей приходилось встречаться, силу и выпуклость художественного произведения».

А в стихах этих лет слышны ноты глубочайшего трагизма и отчаяния:

За этот ад,За этот бредПошли мне садНа старость лет.На старость лет,На старость бед,Рабочих – лет,Горбатых лет…

«Вера моя разрушилась, надежды исчезли, силы иссякли», – с горечью признаётся Марина Цветаева.

И вот я стою перед этим домом с каштаном у окна в Ванве.

Светлый, с мансардой, трёхэтажный особняк, весь обвитый красным плющом. Видна небольшая табличка, указывающая, что с июля 1934 года по июль 1938 года на втором этаже этого дома жила русская поэтесса Марина Цветаева. Ниже цитата из стихотворения «Дом», написанного здесь, в Ванве, в 1935 году:

Из-под нахмуренных бровейДом – будто юности моейДень, будто молодость мояМеня встречает: – Здравствуй, я!

Мой настрой, мои ожидания от новой встречи с любимым поэтом поглощают всю меня.

Поднимаюсь по винтовой лестнице (снова – винтовая, как в московском доме!) в её комнаты, казавшиеся для Марины Цветаевой тогда почти раем.

Небольшие, уютные, они бережно хранят память о поэте. Стеллажи с книгами, круглый матёрчатый абажур под невысоким потолком, вязаные половички. Даже сохранён уголок пола с почти полностью стёршейся краской на старых скрипучих половицах, по которым ходила Марина!

В этом доме бережно хранится прижизненный сборник стихов Марины Цветаевой «После России», изданный в Париже в 1928 году.

Вызвал непомерный восторг и трепет большой, удлинённой формы пуф, обитый зелёным, в некоторых местах потёртым плюшем. Настоящий, Маринин!

Все непременно пожелали на нём посидеть. А я почему-то не решилась. Стояла, смотрела на этот старый милый пуф и видела Марину, слегка присевшую отдохнуть и побеседовать с любимым каштаном, который с любопытством заглядывал ей в окно. В то время очень уставшую от жизненных передряг, с потухшим взглядом, бледную, с заметной проседью в волосах.

Захотелось подойти к ней и обнять. По-доброму, безо всякого сочувствия или жалости, которую бы она вмиг ощутила и не приняла.

В группе нас было человек пятнадцать. А я будто бы осталась в квартире наедине с Мариной.

Молчать и даже не дышать, а слушать и слышать тишину дома. Прочувствовать атмосферу её любимого раннего рабочего утра. Оградить от всех посторонних людей, сложных взаимоотношений, трагических обстоятельств жизни.

Только бы она писала!

Но…

Но на бегу меня тяжкой дланьюСхватила за волосы судьба…

Прощание с домом Марины было трогательным.

В дар поэту и как великое признание звучали строки: «Бог, не суди, ты не был женщиной на Земле…», «Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес…», «Моим стихам, написанным так рано…», «Если душа родилась крылатой…» и много ещё.

Флоран сыграл на рояле и спел свои песни на слова Марины Цветаевой. Удивительный человек, однажды прочитав стихи Марины, полюбил их всем сердцем, выучил русский язык, чтобы читать Цветаеву на её родном языке. Его любовью и живёт Музей-квартира Марины Цветаевой в Ванве.

Спасибо, Флоран, за тёплый уголок вдали от Родины, за добрую память о русском поэте.

А я увозила с собой в Россию часть парижских душевных переживаний Марины Цветаевой.

И на долгую память в сумочке – каштаны Ванва.

Нынешние дни

Ещё одна удивительная «встреча» с поэтом Мариной Цветаевой произошла у меня, когда я готовила презентацию о творчестве известного всем в Калмыкии поэта и переводчика Семёна Липкина. Тогда пришлось прочитать, просмотреть много материала о его жизни и деятельности.

И вот в одном из воспоминаний Липкина о его товарищах по перу я прочла о встречах двух поэтов.

Особенно интересным для меня оказалось то, что Марина Цветаева, как и Семён Липкин, тоже соприкоснулась с переводами калмыцкого эпоса «Джангар». Ей предложили редактировать французский перевод эпоса, сделанный с русского перевода Липкина.

На одной из встреч разговор Марины зашёл именно об этом. Цветаеву интересовали некоторые калмыцкие слова, термины, а также и обычаи, и дух нашего народа.

Воспоминания Семёна Липкина «Вечер и день с Цветаевой» опубликованы в 1997 году в книге «Квадрига».

Его встреча с Мариной Цветаевой произошла у Веры Звягинцевой в Хоромном тупике у Красных ворот. Цветаева читала на встрече «Попытку комнаты», Звягинцева и Липкин тоже читали свои стихи.

Потом Липкин пошёл провожать Цветаеву, и тут состоялся их разговор о калмыках и «Джангаре»:

– Мне не очень по душе ваш способ перевода, – призналась Цветаева и пояснила: – Думаю, что словарь кочевничьего эпоса должен быть прост, груб.

Липкин возразил:

– Калмыки, действительно, раньше кочевали, образ жизни их и сейчас прост, но их эпос на протяжении веков отделывали буддийские монахи. Благодаря буддизму «Джангар» связан с оригинальной индуистской философией. А калмыки вовсе не грубы. Расскажу вам один случай. В глубине степи, в слабо освещённом сельском клубе, я слушал одну песнь эпоса. С помощью домбры её исполнял джангарчи, ещё не старый. И вдруг он заснул. В зале наступила тишина. Она длилась несколько минут, пока сказитель не запел снова. Потом я спросил у своего спутника, драматурга Баатра Басангова: «Что же произошло?» Он мне объяснил: сказитель дал знак слушателям, что святые, сладостные звуки эпоса перенесли его на несколько мгновений в нирвану. Слушатели поняли и тоже заснули, как бы удалились из нашего иллюзорного в мир вечный.

– Вот это чудо. Ваш рассказ лучше вашего перевода.

– Спасибо. Помните ли вы, Марина Ивановна, что калмыками интересовался Пушкин? Наш гений нашёл время, чтобы сделать пространные выписки из трудов монаха Иакинфа Бичурина, посвящённых истории калмыков. В своём Exegi monumentum Пушкин сначала написал «сын степей калмык». Узнав от Бичурина, что калмыки пришли в приволжскую степь из горной Джунгарии, он слово «сын» заменил «другом».

Цветаева восхитилась:

– Вот это святость. Святая точность. Святость ремесла. Вот так надо работать.

Семён Израильевич запомнил Цветаеву как умную собеседницу, живую, смеющуюся, «не плаксу». Она была худенькая, на четверть примерно седая («тёмно-серая»), говорила быстро и часто вертела головой; «одета бедно, но не по-нашему».

Удивлялся Липкин, что иногда Цветаева звонила ему с вопросами по поводу переводов, над которыми работала: вопросы были слишком простые. И вдруг подумалось: а может быть, ей просто хотелось услышать человеческий голос?

– Что такое Эрлик-хан?

– Халвынь?

– Чиндамани?

Как думающий, профессиональный литератор Марина Цветаева стремилась глубже понять и узнать все тонкости бессмертного эпоса «Джангар», оценить его сакральный смысл и красоту нашего калмыцкого языка.

Особая благодарность. Ведь именно переводчиков Александр Сергеевич Пушкин называл «почтовыми лошадьми просвещения».

IV. Лебедия Хлебникова

Я вам расскажу, что я из будущего чую

мои зачеловеческие сны.

Велимир Хлебников

Образ лебедя занимает важное место в культуре и фольклоре народов Европы и Азии. Лебедь включён в круг тотемов у многих народностей.

Калмыки издревле почитали птиц. Так, например, легендарными прародителями дербетовских князей были птица филин и дерево ива – «с матерью ивой и отцом филином». Ещё у калмыков много «птичьих» имён – Харцха, Така, Галун и другие.

А лебедь у калмыцкого народа – особо уважаемая птица, приносящая счастье и удачу. Увидев летящих лебедей, надо было молиться. Согласно легенде, дочь небесного царя вышла замуж за охотника и, родив ему детей, вновь приняла облик лебедя и поднялась в небо.

В калмыцких сказках мотив часто сводится к тому, что девушки в образах лебедей помогают героям сказок.

В символике калмыцкого женского платья заключён сложный образ мифического лебедя-маралухи.

В России лебедь – издревле самая почитаемая русским народом птица. По свидетельству византийского историка Х века Константина Багрянородного, сама территория, где жили древние русы, именовалась Лебедией.

Впоследствии русский поэт-футурист Велимир Хлебников назвал новую Россию «Лебедией будущего».

Удивительный поэт и философ Велимир Хлебников родился в нынешнем селе Малые Дербеты Республики Калмыкия. В своём автобиографическом очерке он писал: «Я родился 28 октября (по старому стилю) 1885 года в урочище Ханская Ставка Калмыцкой степи, в устье Волги, в стане монгольских, исповедующих буддизм, кочевников».

Здесь он чувствовал себя «крохотной гласной в бесконечном крике неба».

Интерес к миру пернатых зародился у поэта ещё в раннем детстве. Его отец Владимир Александрович был учёным-орнитологом. Птицы для Велимира представлялись живыми символами, которые должны передать движение времени.

В степи на лоне дикой живой природы находил Велимир Хлебников вдохновение, силы и свои фантазии. Для него «страна Лебедия» – это также и Волжское Понизовье.

Где Волга прянула стрелоюНа хохот моря молодого,Гора Богдо своей чертоюТемнеет взору рыболова.<..>Темнеет степь; вдали хурулЧернеет тёмной своей кровлей.И город спит, и мир заснул,Устав разгулом и торговлей.

Основная идея поэмы «Хаджи-Тархан» – единение народов, связь России и Азии, взаимодействие культур на едином пространстве.

Он писал, что на горе Богдо гордо подымается замок для исследования неба Лебедии – осада человеческим разумом тайн звёздного мира.

Любовь и увлечённость славянской мифологией Виктор (Велимир) унаследовал от матери, Екатерины Николаевны Вербицкой, историка по образованию. Народные песни, сказки, заговоры, заклинания стали источником его вдохновения.

Идеальный мир представлялся Хлебникову содружеством народов. В первобытном обществе, в языческой культуре видел поэт общечеловеческие ценности, лишённые классовых и национальных предрассудков.

«Я не смотрел на жизнь отдельных людей, но я хотел издали, как гряду облаков, как дальний хребет, увидеть весь человеческий род и узнать, свойственны ли волнам его жизни мера, порядок и стройность».

Часто Велимир называл Россию Лебёдушкой, веря в её чистую душу, верность и любовь.

«Однажды Родина-Лебёдушка обязательно очнётся от морока, взмахнёт своими могучими крылами, поднимется высоко в небо – на вершину своей недосягаемости для недругов». Именно такой видел Велимир Хлебников Россию.

В «Лебедии будущего», написанной во второй половине 1918 года, Хлебников удивительным образом предвидит устройства – прообразы современных телевизоров, компьютеров, смартфонов. «Тенепечатью на тенекнигах сообщались последние новости, бросая из блистающего глаза-светоча нужные тенеписьма».

А также описывает Велимир и блогеров, которые показывают свои работы на экране тенекниги: «Некоторые вдохновлённые надписями тенекниг удалялись на время, записывали своё вдохновение, и через полчаса, брошенное световым стеклом, оно теневыми глаголами показывалось на стене».

Всё предполагаемое им тогда очень похоже на работу наших современников во всемирной сети Интернет, на ведение, например, «Живого журнала» и т. п.

Удивляют следующие его предсказания:

– «В теневых читальнях дети сразу читали одну и ту же книгу, страница за страницей переворачиваемую перед ними…»

– «Но храмы всё-таки остались. Лучшим храмом считалось священное место пустынного бога, где в огороженном месте получали право жить, умирать и расти растения, птицы и черепахи. Было поставлено правилом, что ни одно животное не должно исчезнуть».

В «Лебедии будущего» Хлебников пророчески представляет развитие земледелия, путей сообщения, лечение. Это и фантастика, и реальность. В своих заключениях он опирается на легенды, мифы и фольклор, а также на исследования учёных, литераторов и записи путешественников.

Но по смысловой окраске слов тексты Хлебникова окажутся трудно воспринимаемыми. Он успеет рассказать о мире будущего, но для людей останется загадочным пророком. Так считают многие исследователи творчества Велимира Хлебникова.

Друзья называли Велимира Хлебникова Королём времени. Сам же он предпочитал должность Председателя Земного шара. Хлебников был убеждён, что в будущем цивилизацией будет управлять Союз Мудрейших – по одному представителю от всех наций. В своих предсказаниях он видел очертания мира, совершенно непохожего на действительность, которая его окружала. Хлебников мечтал, что в будущем установится всемирное братство людей, а также будет полная гармония людей с природой.

Особую роль Велимир Хлебников отводил поэту как некоему тайновидцу. Лебедь считается птицей поэтов. Песня умирающего лебедя – это песня поэта, а его белизна – искренность.

«Я думал о России, которая сменой тундр, тайги, степей похожа на один божественно звучащий стих».

В 1922 году поэта не стало. Он прожил неполных тридцать семь лет, как сам пророчески определил: «Люди моей задачи умирают в тридцать семь лет», – имея в виду судьбы Байрона и Пушкина.

Он очень мало печатался, не имел никаких наград и званий.

Но его влияние на развитие русской литературы XX века не переоценить. Споры о нём не утихают до наших дней, то затухая, то разгораясь с новой силой.

Осип Мандельштам писал: «Каждая его строка – начало новой поэмы. Через каждые десять стихов афористическое изречение, ищущее камня или медной доски, на которой оно могло бы успокоиться. Хлебников написал даже не стихи, не поэмы, а огромный всероссийский требник-образник, из которого столетия и столетия будут черпать все, кому не лень».

В нынешнее время к произведениям Велимира Хлебникова всё чаще обращаются историки и математики, философы и все любители поэзии.

Степи миражами,переливами птиц,звуконеподражаниемпризнанья достиг.Как Его вычислить?«Уравнением чисел»?В трудах Лобачевскогоувидел Он смысл.В далёком Космосенет предательств и лжи.Высота Его помыслов —души виражи[4].

V. Веточка липы

Из воспоминаний о путешествии в Швецию

Одна из трогательных экскурсий, на которой мне удалось побывать, – «По местам жизни и творчества Астрид Линдгрен».

Имя Астрид Линдгрен, её жизнь, литературные герои произведений – это символ Швеции. Любовь к Астрид, почитание чувствуется всюду. Государство и народ с достоинством оценили огромный вклад Астрид Линдгрен не только в литературу, но и в дело защиты обездоленных детей.

Экскурсия наша началась с того самого дворика дома, куда Астрид совсем юной впервые приехала в Стокгольм из провинции. Из окна своей кухоньки она всегда любовалась крышами с мансардными окнами. И у неё именно здесь родилась идея написания истории о Карлсоне, который живёт на крыше.

А мне подумалось, может быть, Астрид его и вправду видела…

Гуляли в уютном сквере, носящем имя писательницы. Там, конечно же, очень много детишек, и всё вокруг способствует прогулкам с ними.

Постояли у дома, где прошли её последние годы жизни, она писала уже лёжа в кровати.

Три окна этой квартиры выходят на сквер Астрид Линд-грен и бульвар. Среди множества деревьев здесь есть одно очень примечательное. Это липа, которая неожиданно для всех полностью облетела в день, когда Астрид не стало. И вдруг она зацвела через какое-то время. Как говорят шведы, в тот момент её душа обрела покой. Было очень волнительно находиться рядом с этой липой. Не покидало фантастическое ощущение, будто встретился с душой великой писательницы. Энергетика и вправду чувствовалась.

Далее мы прошли путь Астрид Линдгрен от её дома до работы в издательстве. Отдохнули на той же скамейке, где часто подолгу любила сидеть писательница, наблюдая за играющими рядом детьми. Она была настоящим их другом, чутко улавливала, кому плохо, кто обижен, кто голоден. Её безграничная любовь к детям привела к работе в качестве Посла мира в борьбе за равенство и счастье детей. А сегодня воздаётся сполна любовь народа ей, великой Астрид.

Памятник Астрид Линдгрен на этом месте очень своеобразный, раскрывающий её тепло и широту души. Во-первых, он такой маленький, не пафосный, как говорят сейчас. На небольшом постаменте – фигура женщины, широким плащом укрывающая детишек. Это настолько трогательно и правдоподобно.

В 1978 году на церемонии вручения престижной «Премии мира» в Германии Астрид Линдгрен произнесла речь, которая сразу же разлетелась по всему миру. Простыми словами она говорила, что корни агрессии, захлестнувшей весь мир, лежат в самом начале нашей жизни – в детстве.

А в 2020-м году в Швеции широко отмечался 75-летний юбилей выхода первой книги о Пеппи Длинныйчулок, которая издана на 77 языках мира.

В стокгольмском музее Юнибаккен можно встретиться со всеми героями произведений Линдгрен.

Закончилась наша экскурсия в маленьком уютном кафетерии, куда часто захаживала Астрид Линдгрен за вкусным имбирным печеньем к чаю. Конечно же, и мы отведали это печенье с благодарностью за чудесный день.

VI. Дошагала до Шагала

Наш внутренний мир реален,

быть может, даже более, чем видимый мир.

Марк Шагал

«Дошагала до Шагала» – таким «оригинальным» словосочетанием я отметила свой поход в музей на выставку работ удивительного художника Марка Шагала.

Национальный музей Калмыкии имени Николая Пальмова порадовал любителей живописи экспозицией «Марк Шагал. La Bible».

Имя гениального художника мне известно не скажу, что с детства, но со студенческих лет. В те годы меня прежде всего восхитила история любви Марка и Беллы, их глубокие и нежные чувства на протяжении всей жизни.

И прекрасно, что, будучи совсем юной, я прочла о Марке Шагале и Белле Розенфельд. Подобные примеры жизни одухотворяют человека.

Как пишет Кристина Альтман, основательница и совладелица галереи Altmans Gallery, «казалось, им не суждено быть вместе: она – дочь богатого ювелира, он – сын простого торговца, которому едва хватало денег на жизнь. Однако с самой первой встречи стало понятно – это судьба».

А в автобиографии спустя десятилетия Шагал напишет: «С ней должен быть я – вдруг озаряет меня, как будто мы давным-давно знакомы, и она знает обо мне всё… И я понял: это моя жена. На бледном лице сияют глаза. Большие, выпуклые, чёрные! Это мои глаза, моя душа».

Ей всего четырнадцать, ему за двадцать. Белла была прекрасна не только внешне. Она владела тремя языками, занималась в студии Станиславского, писала стихи и увлекалась философией. Белла стала и Судьбой, и Ангелом для Марка.

Встреча с Беллой, свадьба вдохновили художника на создание образа влюблённой пары, безмятежно парящей над городом. Это было их мироощущение: парить, не обращая внимания на всё, происходящее на земле.

Марк Шагал, еврей по национальности, рождённый в Российской империи и проживший большую часть жизни во Франции, является художником вне национальности.

Очень актуальны мысли Шагала на сегодняшний день: «Быть может, прекратится вражда, и, как мать, нежно пестующая своё дитя, молодые и не очень молодые люди примутся созидать играющий новыми красками мир любви».

Иллюстрации к Библии Шагал начать создавать в тридцатые годы, а закончил после Второй мировой войны. У мастера огромное количество работ на библейские темы. Специально для работы над этой серией Марк Шагал овладел техникой литографии.

«С раннего детства я был очарован Библией. Мне всегда казалось и кажется сейчас, что эта книга является самым большим источником поэзии всех времён. С давних пор ищу её отражение в жизни и искусстве. Библия подобна природе, и эту тайну я пытаюсь передать», – писал художник.

Будучи художником современным, Марк Шагал воплотил в библейских иллюстрациях в равной мере земное и небесное начала, связь человека с божеством.

Экспозиция в музее небольшого городка стала событием незаурядным. На нашей выставке были представлены произведения из серии «Окна Иерусалима». В составе – шестьдесят четыре произведения, иллюстрирующие события Ветхого Завета. Необыкновенный мир ярких литографий в сопровождении музыки уносит в неведомое. Каждую работу дополняет библейский текст, описывающий изображённый сюжет.

Мне были несказанно интересны тексты из Библии:

Сотворение мира – «В начале Бог сотворил небо и землю…»;

Давид и Вирсавия;

Рай – «И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему по подобию Нашему…»;

Адам и Ева; Адам и Ева и запретный плод; Адам и Ева. Изгнание из Рая;

Каин и Авель и другие.

Подолгу стояла в раздумье у каждого произведения. Увиденный мир стал для меня новым открытием и Шагала, и самоё себя.

Запомнилась литография «Ангел», открывающая серию. «Если есть у него Ангел-наставник, один из тысячи, чтобы показать человеку прямой путь его, – Бог умилостивится над ним».

И как отклик появились строки:

Ангел мой, крылья твои у меня за спиной.Образ твой светит в ночи путеводной звездой.Ангел мой, защищённой тропой иду за тобой.Голос твой мне прошепчет нежно ветер степной[5].

Марк Шагал писал Рай, а Рай – синего цвета. Самым распространённым цветом в творчестве Шагала оказывается цвет синий, символ Града Небесного, мечты, воздуха, небесной природы любви.

И в этот момент меня осенила потрясающая мысль: вот та связующая нить между мной и Шагалом – Рай Марка и Вечно Синее Небо, наш Тенгри, которому поклоняются калмыки. Чудеса!

Поэт Андрей Вознесенский называл Марка Шагала «Васильковый человек», имея в виду его характер, цвет глаз художника, любимые цветы, а главное – «гениальную голубизну его кисти».

Вознесенский отмечал: «Он был поэтом от рождения. В фантастических плоскостях его картин летают зелёные беременные козы, красные избы и парят влюблённые. Его кочевой Витебск летал по всему миру. Говорят, что обычно у художника язык в пальцах, что разговорчив лишь на полотне. Шагал был художником, поэтом и в слове. В дневниках, в письмах, в стихах, которые он писал всю свою жизнь, он – васильковый человек, он раним, сентиментален».

Сирый цветок из породы репейников,но его синий не знает соперников.Марка Шагала, загадка Шагала —рупь у Савёловского вокзала.<..>Их витражей голубые зазубрины —с чисто готической тягою вверх.Поле любимо, но небо возлюблено.Небом единым жив человек.В небе коровы парят и ундины.Зонтик раскройте, идя на проспект.Родины разны, но небо едино.Небом единым жив человек.Как занесло васильковое семяНа Елисейские, на поля?Как заплетали венок Вы на темяГранд Опера, Гранд Опера![6]

Отныне Марк Шагал был повсюду, аура его работ заполонила пространство музея.